Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Фролов Александр Филиппович.


Фролов Александр Филиппович.

Сообщений 1 страница 10 из 14

1

АЛЕКСАНДР ФИЛИППОВИЧ ФРОЛОВ

https://img-fotki.yandex.ru/get/1049734/199368979.18a/0_26e790_8a16d01c_XXXL.jpg

А.Ф. Фролов. Акварель Н.А. Бестужева. 1836 г.

Фролов Александр Филиппович

(24.8.1804 — 6.5.1885).

Подпоручик Пензенского пехотного полка.

Из дворян Таврической губернии г. Еникале.
Родился в Севастополе.
Отец — артиллерийский капитан Филипп Фролов, мать — Пелагея Даниловна NN. Воспитывался дома у родителей, которые учили его сами.
В службу вступил подпрапорщиком в Пензенский пехотный полк — 10.8.1818, портупей-прапорщик — 12.9.1821, прапорщик — 17.7.1823, подпоручик — 4.6.1825, офицер 2 мушкетёрской роты, которой командовал декабрист А.И. Тютчев.

Член Общества соединённых славян (1825).

Приказ об аресте — 5.2.1826, арестован — 10.2, доставлен из Житомира прапорщиком 16 егерского полка Асеевым в Петербург на главную гауптвахту — 17.2; 18.2 переведён в Петропавловскую крепость («посадить и содержать строго») в №15 Кронверкской куртины.

Осуждён по II разряду и по конфирмации 10.7.1826 приговорён в каторжную работу на 20 лет, срок сокращён до 15 лет — 22.8.1826.

Отправлен из Петропавловской крепости в Сибирь — 21.1.1827 (приметы: рост 2 аршина 5 7/8 вершков, «лицо смугловатое, круглое, чистое, глаза карие, нос большой с горбиною и немного на правую сторону крив, волосы на голове и бровях тёмнорусые»), доставлен в Читинский острог — 7.3.1827, прибыл в Петровский завод в сентябре 1830, срок сокращён до 10 лет — 8.11.1832.

По указу 14.12.1835 обращён на поселение в с. Шушенское Минусинского округа Енисейской губернии, в 1840 безрезультатно ходатайствовал о переводе рядовым на Кавказ, служил в Сибири по откупам.

По манифесту об амнистии 26.8.1856 восстановлен в прежних правах, по возвращении в Европейскую Россию разрешено поселиться в Керчи — 20.9.1858, по высочайшему повелению 24.12.1858 ему сохранено пособие, которое он получал от казны в Сибири (114 рублей 28 копеек в год).

Живя в Керчи, занимался хлебопашеством и овцеводством на арендуемых им вблизи города участках, в 1872 после неудач ликвидировал хозяйство и переехал в Троице-Сергиев посад, а в 1879 в Москву, где и умер, за три года до смерти поражённый нервным ударом.

Похоронен на Ваганьковском кладбище.

Мемуарист.

Жена (с 8.2.1846) — Евдокия Николаевна Макарова (17.2.1820 — 11.12.1901), казачка из д. Каптеревой.

Дети:

Николай (р. 1847);
Надежда (р. 25.8.1849), в 1859 принята на казённый счёт в Керченский институт, в замужестве Манганари;
Пётр (р. 4.10.1852), в 1862 определён на казённый счёт в 1 кадетский корпус, в 1916 генерал от инфантерии при Генеральном штабе.

0

2

Алфави́т Боровко́ва

ФРОЛОВ 2-й Александр Филиппов.

Подпоручик Пензенского пехотного полка.

Принят в Славянское общество в мае 1825-го года. Знал цель - сделать равенство, а средство - лишить жизни покойного императора. Был на одном совещании у Андреевича, где слышал о намерении начать действия в 1826 году, но когда на предложение Андреевича не выпускать государя из Петербурга и там умертвить его величество кто-то прибавил: и всю императорскую фамилию, то Фролов возразил: «За что же императриц, оне так много благотворят бедным». На других совещаниях не находился и был даже подозреваем сочленами; хотел, как уверял, донести об обществе и для того подал в отставку, но был удержан полковым командиром.

По приговору Верховного уголовного суда осужден в каторжную работу на 20 лет.

Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в каторжной работе 15 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

0

3

Фролов Александр Филиппович (24. 08. 1804 – 6. 05. 1885).

Родился в Севастополе. Его отец, артиллерийский капитан Филипп Фролов, происходил из дворян Таврической губернии г. Еникале, мать – Пелагея Дан. Родители воспитывали и учили его сами. Впоследствии окончил военную школу, и был прикомандирован к знаменитой Московской школе колонновожатых, учрежденной Н. Муравьевым.

В 1818 г. поступил на военную службу подпрапорщиком в Пензенский пехотный полк. В 1825 г. стал подпоручиком, офицером второй мушкетерской роты, которой командовал декабрист А.И. Тютчев. Тютчев и ввел Фролова в Общество соединенных славян. «Славяне» являлись самым радикальным крылом движения декабристов. Они ставили целью объединение всех славянских народов в одну федеративную республику, которая представляла бы собой мощный политический союз. Своей тактикой они избрали наступательные действия при опоре на народ и солдатские массы. Известно, что Николай I лично допрашивал почти всех заговорщиков из этой организации и, направляя в Петропавловскую крепость, дал на каждого из них собственноручную записку на имя коменданта крепости Сукина с точным предписанием режима содержания данного «государственного преступника».

Фролов был рядовым членом Общества и ничем себя в нем не проявил. Но после восстания на Сенатской площади 10 февраля 1826 г. был арестован. В своих показаниях на суде говорил, что вступил в тайное общество «из подражания и желания угодить своему ротному командиру Тютчеву». Был осужден по II разряду и приговорен к отбыванию каторжных работ на 20 лет. В августе 1826 г. срок каторги сокращен до 15 лет.

В марте 1827 г. был отправлен в Читинский острог, а затем в Петровский завод. Входил в образовавшуюся здесь артель декабристов. Государство выделяло нищенские средства на их содержание, поэтому заключенные пришли к выводу о необходимости устройства артели. Артельная денежная касса использовалась на удовлетворение общих потребностей. Арестованные по социальному и имущественному положению резко отличались друг от друга: здесь были и аристократы, и военные в генеральских и полковничьих чинах, и бедные армейские офицеры. Часть узников совсем не имела возможности делать взносы в кассу, но пользовалась теми же правами, что и вносившие. Декабристы не ограничивались помощью друг другу денежными средствами. Многие считали своим долгом отдавать свой труд в пользу товарищей. Когда обнаружилось, что одежда, обувь, головные уборы стали приходить в негодность, нашлось много добровольцев, которые взяли на себя обязанность кроить, шить, тачать. Отличными портными оказались никогда прежде не державшие иглы в руках П.С. Бобрищев-Пушкин, Е.П. Оболенский, П.П. Беляев, А.Ф. Фролов и др.

Кроме того, члены артели занимались переводами, читали и слушали лекции по истории, философии, математике, военному искусству, - чтобы сохранить человеческое достоинство, не пасть духом. Фролов вспоминал: «Не могу отказать себе в удовольствии назвать тех дорогих союзников, которые, делясь своими знаниями, своим искусством, не только учили, но и были спасителями от всех пороков, свойственных тюрьме».

На каторге в Чите и Петровском заводе Фролов стал ближайшим помощником знаменитого декабриста Вольфа, который обучил его фармакологии и «врачеванию». Фролов стал тюремным аптекарем. Эти познания пригодились ему позднее на поселении, где он оказывал медицинскую помощь населению.

По указу 14 декабря 1835 г. Александр Филиппович был направлен на поселение в с. Шушенское Минусинского округа Енисейской губернии. Декабристы, жившие на поселении в одном городе, обычно образовывали здесь своеобразные колонии. Они тесно общались между собой, оказывали друг другу взаимопомощь. Такая колония образовалась и в Минусинске. В нее вошли декабристы А.П. Беляев, И.В. Киреев, С.Г. Краснокутский, братья А.А. и Н.А. Крюковы, Н.О. Мозгалевский, А.И. Тютчев, П.И. Фаленберг, А.Ф. Фролов.

В Шушенском Александр Филиппович занялся хлебопашеством, купил табун лошадей, построил мельницу, завел огромный огород. Семена выписывал из России и распространял их среди местных крестьян. Много времени уделял самообразованию, выписывал книги по сельскому хозяйству, экономике, технике. Изучал различные ремесла, работал в столярной, токарной и переплетной мастерских.

Тем не менее, Фролов очень тяготился положением ссыльного. В 1840 г. он  ходатайствовал о переводе рядовым на Кавказ. Однако безрезультатно.

В 1846 г. он женился на 26-летней дочери атамана Саянской казачьей станицы, Евдокии Николаевне Макаровой. Кроме Фролова еще шесть декабристов, проживавших в Минусинске, женились на девушках-сибирячках: Н.О. Мозгалевский, А.И. Тютчев, П.И. Фаленберг, братья А.А. и Н.А. Крюковы, И.В. Киреев. Все выбрали себе жен из простого народа, а не чиновничье-купеческой среды, поэтому по большей части они были неграмотны. Девушки сразу же становились ученицами своих мужей, под их руководством занимались самообразованием, впитывали в себя те культурные навыки, которых не доставало по сравнению с их мужьями. Большой природный ум, способности и такт, которыми обладали сибирячки, позволили им в кратчайшие сроки освоить основные науки и с честью войти в круг образованной родни своих мужей.

По свидетельствам современников, Евдокия Николаевна была очень красива. Она часто гостила в Минусинске у окружного начальника князя Кострова, вращалась в интеллигентном обществе. Была знакома со многими минусинскими декабристами, которые еще в 1839 г. заинтересовались выдающимися умственными способностями девушки, занялись ее образованием и достигли очень хороших результатов. Какое-то время она была невестой А.П. Беляева, но он был отправлен рядовым на Кавказ.

«Коренная сибирячка, жена Фролова оказалась дальновидной образцовой хозяйкой, неутомимой труженицей. В доме Фроловых все было свое, домашнее, кроме чая, сахара, пряностей и некоторых материй для одежды» - пишет о ней В.А. Ватин-Быстрянский.

Товарищи минусинских декабристов очень хорошо отзывались об их женах: жену А. Крюкова все называли «деловой и энергичной», жену Н. Крюкова – «умной и доброй», жену Фаленберга – «труженицей и неутомимой помощницей мужу», жену Фролова – «одаренной, но очень скромной».

Большой помощи от родных Фролов не получал, жил своим трудом и хозяйством,  получал казенное пособие от государства, которое было сохранено за ним пожизненно. Однако на содержание семьи этого было недостаточно. Поэтому в1845 г. Фролов поступил на службу в контору питейных сборов Минусинского округа в качестве поверенного.

В 1854 г. умер неизменный друг Фролова Ф.Б. Вольф, завещав ему  5 тыс. руб. Позже Александр Филиппович распродал все свое имущество и, присоединив к вырученной сумме деньги, полученные по завещанию, решил уехать в Россию с женой, дочерью и двумя сыновьями. Он мог свободно выехать из Сибири, так как по манифесту об амнистии от 26 августа 1856 г. был восстановлен в своих прежних правах.

После возвращения в Европейскую Россию, в 1858 г. поселился в Керчи. Арендовал земельные участки вблизи города, занимался хлебопашеством, овцеводством. Однако дела не ладились. Фролов продал хозяйство и переехал в 1872 г. в Троице-Сергиев посад. А в 1879 г. перебрался в Москву, где и умер в 1885 г. за три года до смерти пораженный нервным ударом.

А.Ф. Фролов является автором «Воспоминаний», которые были опубликованы в 1882 г. в журнале «Русская старина». Они представляют собой отклик на записки декабриста Д.И. Завалишина о заселении Амура и Амурского края, о декабристах в Чите и Петровском заводе. Автор считал, что Завалишин исказил многие факты, события в истории Амурского края и отношения между декабристами в период каторги. «Воспоминания» носят острый полемический характер.

Долидович О.М.

Литература:

Богданова М.М. Декабристы в минусинской ссылке // Декабристы в Сибири. Новосибирск, 1852. С. 106, 136.

Тальская О.С. Из жизни декабристов на каторге и в ссылке // Сибирь и декабристы. Вып. 4. Иркутск, 1985. - С. 13.

Ватин-Быстрянский В.А. Политическая ссылка в Минусинске // Ежегодник Государственного Музея им. Н.М. Мартьянова в г. Минусинске. Т. 3. Минусинск, 1925. - С. 14.

Енисейский энциклопедический словарь. – Красноярск, 1998. – С. 661.

Декабристы: Биогр. справочник / Подгот. С.В. Мироненко. – М., 1988. – С. 187-188.

Беляев А.П. Воспоминания декабриста о пережитом и перечувствованном. – Красноярск, 1990. – 381 с.

Фролов А.Ф. // Косованов В.П. Библиография Приенисейского края. Т. 3. – С. 333.

Декабристы и Сибирь: Библиогр. указ. – Иркутск, 1985. – С.263, 301, 302.

0

4

https://img-fotki.yandex.ru/get/912395/199368979.18a/0_26e792_41b52e72_XXXL.jpg

0

5

https://img-fotki.yandex.ru/get/931857/199368979.18a/0_26e794_ce4ead2_XXXL.jpg


Портрет Евдокии Николаевны Фроловой (урожд. Макаровой) - жены декабриста. Фотография. 1880 г.

0

6

https://img-fotki.yandex.ru/get/935357/199368979.18a/0_26e797_7325bbfa_XXXL.jpg

Александр Филиппович Фролов. Конец 1870-х.
Фотограф неизвестен. Москва.

0

7

https://img-fotki.yandex.ru/get/973344/199368979.18a/0_26e79a_8699b7c7_XXXL.jpg

Семейный портрет Фроловых.
Фотограф неизвестен. 1871 г.

0

8

https://img-fotki.yandex.ru/get/1109266/199368979.18a/0_26e795_4f0110f5_XXXL.jpg

Александр Филиппович Фролов  с дочерью Надеждой и внуком. Конец 1870-х. Фотограф неизвестен.

0

9

https://img-fotki.yandex.ru/get/1028622/199368979.18a/0_26e798_43cb0b7f_XXXL.jpg

Могила А.Ф. Фролова на Ваганьковском кладбище в Москве.

0

10

Раиса ДОБКАЧ

Подпоручик Александр Фролов, или еще раз про пьянство в Пензенском полку...

...это комическая история, поэтому можете читать без опаски и с удовольствием.

Итак, Александр Фролов, около 22 лет, уроженец Феодосии, подпоручик Пензенского пехотного полка, служит в роте под началом известного нам Тютчева.
Для начала - выдержки из показаний Фролова в Следственном комитете, с некоторыми пояснениями (к сожалению, публикация в 13 томе, как я уже говорила, не дает возможности увидеть орфографию подлинника - но чуть позже мы еще увидим, как пишет Фролов сорок лет спустя)

Первый дворцовый допрос (около 18 февраля)
"Воспитывался я дома, у отца, который по малому состоянию учил меня сам. В 1825 году на квартирах наших, близ Старого Константинова (место дислокации Пензенского полка - РД) я был в гостях у помещика Скальмировского с Тютчевым, Громницким и Мазганом. Повечеру Тютчев и Громницкий, быв пьяны, вышли на двор, и я, опасаясь, чтоб они не ушиблись, пошел за ними. Я услышал, что они говорили тайно. На другой день помещик Качковский, бывший тут же в гостях, просил меня у Тютчева, до сих пор неотрезвившегося, взять письмо, открытие которого может навлечь ему большое неудовольствие..."

На следующий день герой пишет дополнительные показания по собственной инициативе:
"Вчерашнего числа при допросе, снятом с меня вашим превосходительством, не мог всего припомнить, то теперь осмеливаюсь доложить... что при сборе полка в городе Старом Константинове прошлого 1825 года, в последних числах июня месяца, сего ж полка подпоручик Мазгана в один вечер, бывши не в трезвом виде, отозвавши меня в сторону, стал говорить: "Если ты любишь меня, Тютчева и Громницкого, то ты не должен отказаться моей просьбы; мы хотим сделать равенство и это зависит от одного человека. Если мы умертвим государя, и в то время легко будет сделать сие, я надеюсь, что и ты на это согласишься, подпишешь Клятвенное письмо, которое я тебе покажу, и дашь пятьдесят рублей". Я ему на сие сказал: "Денег у меня нету, об этом поговорим после". Письма же я сего не видел, содержания его не знаю и никак не воображал, чтобы это было справедливо, потому что он был слишком пьян"

Далее герой еще несколько раз повторяет версию про нетрезвого подпоручика Мазгана, который требовал подписать Клятву убить государя, говоря при этом: "У меня есть клятвенное письмо, которое я тебе покажу, ты его подпишешь и дашь 50 рублей денег для отыскания прежних масонов". Я ему на сие сказал: "Поговорим после" - денег же ни ему и никому не давал, Клятвенного же обещания не подписывал". "После сего пригласил меня капитан Тютчев и поручик Громницкий..."

Здесь необходимо сделать несколько пояснений. Дело происходит ДО Лещинских лагерей. Подпоручик Мазган или Мозган (и мозга у него, надо признать, тоже маловато) - сослуживец Фролова по Пензенскому полку (не помню, в одной ли они роте) еще ранее был принят в Соединенные славяне. Заметим, что до Лещинских лагерей вообще речь ни о каком цареубийстве не шла, в классическом кружке Петра Борисова даже тени таких идей не водилось - Мазган, скорее всего, показывал Фролову "Правила" (или "Катехизис" Общества Соединенных славян), - ритуал приема в общества действительно включал в себя всякие кровавые клятвы на оружии, но абсолютно никаких реальных действий тут не подразумевалось, исключительно романтические мечтания провинциального застенчивого книгочея Петра Борисова. Про умертвление же Государя Фролов, скорее всего, смешал в памяти последующие совещания в Лещине, о которых пишет дальше. А вот 50 рублей - действительно, славяне собирали по 50 рублей в общую кассу "для покупки книг и выкупа крепостных у жестоких помещиков".
Выяснилась и история с поездкой Тютчева и Громницкого к польским помещикам - действительно, они там уговаривали каких-то поляков вступить в Славянское общество и тоже возили туда Правила и другие документы (кажется, в итоге не преуспели).
Далее Фролов, признаваясь в участии в Лещинских совещаниях в шатре у Андреевича, пишет в числе прочего: "Но я на прочих совещаниях не был и не был приглашаем. Окончания их не знаю и никто мне не открывал, потому что в бытность мою у Андриневича (так! - РД) майор Спиридов говорил подпоручику Пестову, что я молод и неопытен, не гожусь быть в этом обществе, и я полагаю, что был удален от сего; иногда приходили и приезжали артиллерийские офицеры к Спиридову, Громницкому, Лисовскому, к Тютчев же когда приедут и застанут меня, то идут к Спиридову или к Лисовскому, и когда приходил я туда, то они сейчас переменят разговор, и потому я более ничего не знаю" (чувствуется, что Фролов страшно обижен недоверием, которое ему оказывают старшие товарищи по партии).

Там еще много подробностей, Фролов пишет раз шесть показания по собственной инициативе, на разные лады повторяя рассказ про пьяных Тютчева, Громницкого и Мазгана, добавляя в одном месте про пьяного поручика Кузьмина и про то, что однажды он сам, Фролов, в карауле был под арестом, за то, что допустил пронос водки караульными. И завершающим аккордом: "Теперь осмеливаюсь просить со слезами высочайший Комитет исправить за меня милости у его императорского величества. Бог свидетель, что я это делал безо всякого умысла, единственно из одного подражанья своему ротному командиру капитану Тютчеву; хотел от него получить более расположенности..."

Интересно, что Тютчева и Громницкого об их якобы пьяных похождениях на следствии почти и не спросили (может, посчитали, что этим и крестиков-ноликов хватит). И вообще кто-кто, а конкретно Громницкий мне представляется таким тихоней, армейским интеллигентом, и с буйным пьянством как-то его образ у меня не сочетается. Зато спросили Мазгана - дескать, точно ли он гонялся за Фроловым и требовал подписать клятвенное письмо об убийстве императора?
Мазган - грек из Севастополя, еще один крымский уроженец - на следствии к этому времени впал в истерику и каждый день писал письма Левашову с рефреном: "Ваше превосходительство, умоляю, скажите мне, в чем меня еще обвиняют - я все признаю". Однако, спрошенный в первый раз, Мазган про страшную клятву все отрицал:

"При открытии подпоручику Фролову тайного общества и состояния в оном Тютчева, Громницкого и моего я ему говорил, что давно желал открыть ему об оном и что я, надеясь на него, что он не пожелает погубить нас и присоединиться к сему обществу, сказав ему, что комиссионер Иванов и меня принял с Тютчевым и говорил, что в другое время покажет мне письмо Клятвенное... о цели общества, что желаем равенства, я говорил, но об умерщвлении всеавгустейшего монарха я не говорил и сам до лагеря ни от кого не слышал и в то время не знал".

В тот же день последовала очная ставка, на которой... "подпоручик Мазган соглашается с показанием подпоручика Фролова".
Подписи собственноручно. Апреля 30-го дня.

Парадокс в том, что Фролову за его собственную дурость влепили почему-то второй разряд (с формулировкой "участвовал в умысле на цареубийство согласием"). А Мазгану - четвертый разряд (с формулировкой "Знал об умысле на цареубийство"). Подпоручик Мазган рано сложил свою буйную голову на Кавказе.

А вот Фролов оказался долгожителем... собственно, из дальнейшей биографии героя мы узнаем, что жил-то он опять-таки не худо: не имея высокого интеллекта, зато обладал хорошими руками - в Чите и Петровском работал за портного, за столяра, заведовал аптекой и помогал Вольфу. Выйдя на поселение (между прочим, в село Шушенское Минусинского края - нынешнее поколение уже, наверное, и не помнит о том, что в Шушенском когда-то отбывал ссылку Ленин - а вот, оказывается и Фролов тоже) оказался рачительным хозяином - занимался хлебопашеством, коневодством, разводил даже арбузы и дыни, построил мельницу, помогал местным крестьянам - пользовался любовью и уважением. И женился на дочери местного казачьего атамана, Евдокии Макаровой, про которую все остальные ссыльные говорили, что она умница и красавица, настоящий сибирский самородок. Мемуаристы вспоминали, что "в доме Фроловых все делалось своими руками, все было домашнее - и продукты, и припасы, шилась вся необходимая одежда", трое детей Фроловых воспитывались в таком же хозяйственном духе. (далее историк пишет - дескать, Фролов сам занимался образованием и развитием своей жены - тут пришлось слегка хихикнуть - но, возможно, все познается в сравнении).
В общем, дошло дело до амнистии, и Фроловы поселились в Керчи, где снова обзавелись крепким хозяйством - в частности, разведением овец.

Но тут (дело происходило уже в 1866 году) случилось одновременно два несчастья - во-первых, в Таврической губернии случился падеж скота, что сильно ударило по хозяйству Фроловых. Во-вторых, как раз в это время в стране прогремел выстрел Каракозова...

И по этому поводу мы имеем удивительный документ - перепечатываю с некоторыми сокращениями, авторская орфография ниже сохранена в подлиннике (ну... исследователь пишет, что орфография Фролова не сильно улучшилась по сравнению с 1826 годом - признаюсь, встречала я в 1826 году орфографию и похуже. До своих бывших однополчан Тютчева и Лисовского Фролов все же не дотягивает).
А желающие могут сравнить вышеприведенные показания Фролова на следствии с его прошением 40 лет спустя и найти десять отличий.

Александр Фролов - шефу жандармов В.А.Долгорукову
12 мая 1866 года

Ваше Сиятельство Василий Андреевич.
Проишествие 4-го Апреля (то есть день выстрела Каракозова - РД) сильно подействовало на меня и потресло мою душу: кто из Россиян соумилением не молился и не пролил слез пред Всевышнем за спасение добраго и великодушнаго нашего Монарха... но кто поверет мне? быть может я более всех сочувствовал и благодарил Бога за сохранение жизни Моего Спасителя и Благодетеля, но этому не кто не поверет. Угрезаемой совестью в продолжении сорока лет, быть может что жизнь моя не продолжительна и оставить по себе преступное воспоминание которому Бог свидетель что я в душе моей не когда не имел и не имею, но молодость, не опытность, и доверчевость к людям погубили меня на век. В продолжении соркоа лет, переносил и переношу з служенное мною наказание без ропота, и с этем терпением спешел бы в могилу, еслибы не имел детей, которыя могут получить нарекание детей преступнаго отца, эта мысль меня убивает и заставляет открыться Вашему Сиятельству во всем что только мог сохранить в памяти в продолжении сорока лет.
Служа в Пензенском Пехотном Полку во 2-й мушкатерской поте, которой командовал капитан Тютчев... стоявшие на одной квартере, Тютчев, Громницкий, Мозгана и я, однажды оне пришли в квартеру не втрезвом виде, Мозгана вызвав меня водвор стал приглашать вступить в общество соединение Словян, видевше его втаком виде, я сказал ему, что эта мысль очень хороша; он взял меня за руку и в вел в комнату где был Тютчев и Громницкой, которыя меня обнимали и целовали, предлагали прочесть Словянской Катехизес, но я старался сколько мог уклонятся, и по настоящие время не только чтобы его читать, или знать его содержание, но даже не когда не держал его в руках и не видел; после этаго оне видевше мое не внимание, ни когда мне об этом не говорили до збора корпуса под М.Лещеным, где Тютчев видевшысь с Сергеем Муравьевым, которой просил Тютчева, собрать всех членов Словянского общества в С.Мленищи, в квартеру Андриевича, а как я стоял в одной полатке с Тютчевым и Мозганой, то должен был отправится с ими; по прихде нашем в весьма не продолжительном времени со свертком бумаг в руках явился Безтужев Рюмен, и в разговоре спросили его какими средствами намерены достигнуть этой цели, он отвечает с унечтожением Царской фамилии, тогда я встал и объявил, что я не согласен на это, Андреевич первой востал против меня, сначала не которя поддержевали епго, говоря "для блага отечества надо жертвовать отцом, матерью, женой и детьми", но я еще не вижу в такой опасности мое отечества, и по этому никак не соглашусь на это предприятие. Безтужев-Рюмен обращаясь к Спиридову говорит "как жаль, что есть противуречие", Сперидов отвечает ему "он молод из его можно все сделать"; это тронуло мое самолюбие, я взял фурашку и обратился к обществу, сказал, на этот поступок я не когда не соглашусь, и прошу вас не считать меня членом общества.... 8-го февраля 1826-го года меня арестовали по Высочайшему Повелению и отправили в Петербург, где Высочайше учрежденном Комитете спрашевали, и я что знал все сказал, но во оправдание свое нечего не показывал, полагая что мне не поверят, а бывшия члены на совещании покажут в своих показаниях; скрыл даже что отказался от общества, и при очных ставках не упоминал об этом в надежде что члены общества оправдают меня... в случаиже если что будет упущено то дело мое при окончании мне прочтут и я увижу что будет пропущено; так как мне нераз случалось бывать в военно-судным комисиях, подсудимому прочтут дело, спрашевают неимеетли чего прибавить или убавить, потом он подписывается к своему делу; но нам не читали, а при передаче дела, из Комитета в Верховной Уголовной Суд перелистовали и спрашевали "ваша это рука" вто время когда я вижу много бумаг писанных не моей рукой, и содержание их мне не известно, приказали подписатся, а к чему подписался незнаю...
Последнии года прибывания моего в Сибири, болезнь жены моей с каждым годом увиличивалась, по совету Г.Г.Медиков нужно для поддержания ее здоровья теплой климат, по этой причине я должен был оставить Сибирь и переехать в Керч, где занелся хлебопашеством и овцеводством, в прошлом 1864-м году хлеб весь выгорел, 1865-м с 22-го Августа сделался падеж на овец, и по настоящие время продолжается, так что я лешился всех средств к существованию. Сего 5-го Апреля подал прошение к Керчь-Еникальскому Градоначальнику, изложил все мое бетственное положение (которое ему и без того извесно) просил его войти с представлением. Теперь осмеливаюсь утруждать Ваше Сиятельство моей покорнейшей просьбой из ходатайствовать для меня милость у Всемилостивейшего Государя Императора прибавления казенного пособия к получаемому мною 114 руб.ж 28 1/2 ко.
Имею честь быть Вашего Сиятельство покорной слуга
Александр Фролов 2-й

Но и на этом история бывшего Пензенского подпоручика Фролова не закончилась. Не получив, видимо, желаемой прибавки к пособию, Фролов был вынужден расстаться с сельским хозяйством и перебраться с семейством в Москву. Прошли еще годы - и в 1882 году Фролов оказался... автором мемуаров. И не просто мемуаров, а полемических заметок, направленных против вышедших перед этим мемуаров Завалишина. Резкие, несправедливые, необъективные мемуары Завалишина, в которых автор восхвалял себя и облил грязью многих своих бывших товарищей по каторге и ссылке, вызвали волну отпора со стороны немногочисленных оставшихся в живых престарелых бывших узников. В числе прочего отповедь Завалишину пишет Свистунов и... Фролов - впрочем, в основном тоже под диктовку (во всяком случае с литературной обработкой) Свистунова - ибо сам Фролов написать длинный литературный текст вряд ли в состоянии. Однако характерно то, что на старости лет Фролов вдруг с глубочайшей любовью и уважением вспоминает свои "каторжные университеты" - бывших товарищей, жизнь в Чите и Петровском, ту поддержку и взаимопомощь, которой все пользовались, возможноти учиться новому. И, несомненно, Свистунов редактировал - но не придумал текст за Фролова.

Умер Александр Фролов в глубочайшей старости - одним из последних декабристов и последним среди своих бывших сослуживцев по Пензенскому полку - в 1885 году, и похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Фролов Александр Филиппович.