Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » РОДСТВЕННОЕ ОКРУЖЕНИЕ ДЕКАБРИСТОВ » Вяземская Вера Фёдоровна


Вяземская Вера Фёдоровна

Сообщений 1 страница 10 из 20

1

Вяземская  Вера Фёдоровна

https://img-fotki.yandex.ru/get/898391/199368979.a7/0_214ba4_47104c31_XL.jpg

Alexander Molinari (1772–1831). Княгиня Вера Фёдоровна Вяземская, урождённая Гагарина (1790-1886), конец 1800-х гг.
Сестра Гагарина Ф.Ф.
Государственный музей А. С. Пушкина, Москва

Княгиня Вера Фёдоровна Вяземская, урождённая княжна Гагарина (6 сентября 1790 — 8 июля 1886) — жена П. А. Вяземского, конфидентка и корреспондент А. С. Пушкина.

Старшая дочь генерал-майора Фёдора Сергеевича Гагарина и Прасковьи Юрьевны, урождённой княжны Трубецкой, во 2-м браке Кологривовой. Родилась в Яссах, куда, во время турецкого похода, последовала за мужем её мать. В 1794 году князь Гагарин был убит во время мятежа в Baршаве. Вера Фёдоровна получила воспитание под нежным попечением матери в Москве, куда Прасковья Юрьевна переселилась с малолетними детьми после смерти мужа. Вигель писал о Вере Фёдоровне : "Не будучи красавицей, она гораздо более их нравилась... Небольшой рост, маленький нос, огненный, пронзительный взгляд, невыразимое пером выражение лица и грациозная непринужденность движений долго молодили ее. Смелое обхождение в ней казалось не наглостью, а остатком детской резвости. Чистый и громкий хохот ее в другой казался бы непристойным, а в ней восхищал; ибо она скрашивала и приправляла его умом, которым беспрестанно искрился разговор её".

В сентябре 1811 года в свете было объявлено о помолвке княжны Веры Гагариной с Петром Андреевичем Вяземским, а 18 октября 1811 года состоялась свадьба.
Об их женитьбе сохранилось предание, записанное П.И. Бартеневым: В августе 1811 года у Прасковьи Юрьевны Кологривовой… собиралось молодое общество, и однажды одна из девиц бросила в пруд башмачок, а молодые люди, и в числе их князь Пётр Андреевич, кинулись вылавливать из пруда кинутый башмачок. Князь Вяземский захлебнулся в пруду, а когда его вытащили, уже не в силах был возвратиться к себе домой… а должен был лечь в постель в доме Кологривова. За ним, разумеется, ухаживали, и всех усерднее княжна Вера. Это продолжалось несколько времени и разнеслось между знакомыми. Кологривов объявил настойчиво, что для прекращения сплетен невольный их гость должен жениться на княжне Вере. Свадьба состоялась… причем князь венчался сидя в кресле…

Супруги жили дружно, несмотря на многочисленные увлечения Петра Андреевича.
Поэт посвятил жене несколько стихотворений, самое известное из которых — «К подруге» (1812). Имя Веры Фёдоровны неразрывно связано с литературным кругом, группировавшимся вокруг её мужа. Она была другом Жуковского и находилась в родственной связи с семейством Карамзиных.

В 1824 году в Одессе княгиня Вера познакомилась с А. С. Пушкиным. Между ними довольно быстро установились дружеские и доверительные отношения, сохранившиеся до конца жизни поэта, полушутливо Вяземская называла его «приёмным сыном».
Письма княгини Веры к мужу из Одессы — один из источников сведений о Пушкине в период его южной ссылки. О поэте она писала: ...я считаю его хорошим, но озлобленным своими несчастьями; он относится ко мне дружественно, и я этим тронута; он приходит ко мне даже когда скверная погода, несмотря на то что, по-видимому, скучает у меня, и я нахожу, что это очень хорошо с его стороны. Вообще он с доверием говорит со мной о своих неприятностях и страстях.

С Вяземской поэт делился своими тайными планами бегства за границу, и она обещала ему в этом деле свою помощь. Известны шесть писем Пушкина к Вере Фёдоровне, он называл её «доброй и милой бабой», «княгиней-лебедушкой». В апреле 1830 года Пушкин писал ей : Моя женитьба на Натали… решена, а Вас, божественная княгиня, прошу быть моей посаженной матерью.

Его пожелание не сбылось: Вяземская заболела и не смогла присутствовать на свадьбе. После дуэли Пушкина с Дантесом княгиня Вера находилась в квартире умирающего поэта. После его смерти написала в Москву письмо, предназначенное для распространения в обществе, с рассказом о преддуэльных событиях и последних днях поэта.

Бартенев в разные годы (вероятно, с 1860-х по 1880-е) записывал рассказы супругов Вяземских о Пушкине. Вера Фёдоровна передала ему утверждение Идалии Полетики о том, что у Пушкина якобы был роман со свояченицей Александрой.

Последние двадцать лет жизни Вяземские жили в основном за границей. Уход за мужем, переписывание его рукописей были непрестанным занятием Веры Фёдоровны. Граф С. Д. Шереметев, муж её внучки, вспоминал: В своей неизменной, хотя и странствующей обстановке, среди мягких старомодных кресел, с неизбежным столиком для вышивания и с клубками шерсти, с шитыми занавесами, с опахалом или подушками, с памятною всем тростью в руках и в старомодном чепце, который она охотно снимала среди оживленного разговора, полная юношеского пыла, неподдельной веселости и остроумия, с своею чистою, старомосковскою русскою речью, с выходками и вспышками резвого и нестареющего ума, — княгиня Вера Фёдоровна была цельным типом старого Московского допожарного общества. Она кипятилась и негодовала, в то же время заливалась своим заразительным хохотом, следя за всем и живя в постоянном и разнообразном общении со множеством лиц; она принимала у себя запросто августейших посетителей разных стран с одинаковою непринужденностью и своеобразной простотою, не чуждою глубокого знания человеческих слабостей и придворного быта, и всех очаровывала блеском своего свежего, неувядаемого ума.

Последние годы Вяземская провела в Баден-Бадене. Зять её, граф Валуев, называл её львицей Бадена.
В 1878 году Вера Фёдоровна овдовела, не имея сил, чтобы перебраться на житьё в Россию, она приехала на железную дорогу, увозившую в Петербург тело князя, и приказала поставить в вагон гроб с останками их дочери Надежды, скончавшейся в 1840 году в Баден-Бадене. Там же Вяземскую навещал престарелый император Вильгельм, которого она принимала уже лежа.

Вера Федоровна Вяземская скончалась в возрасте 95 лет в Баден-Бадене — городе, в котором за 8 лет до нее умер муж, за 14 лет — внук, а за 46 лет — дочь. Похоронили её в Петербурге на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры рядом с могилой мужа.

Вера Фёдоровна родила восьмерых детей, но большинство из них умерли в очень раннем возрасте, родителей пережил лишь сын Павел.

Андрей Петрович (1812—1814)

Мария Петровна (1813—1849), с 1836 года была первой женой П.А.Валуева (1815—1890), впоследствии графа и министра внутренних дел; умерла от холеры. По воспоминаниям князя А.М.Мещерского «она была замечательно миловидна, свежа, стройна и умственно развита, её портил только курносый носик, полученный ею по наследству от отца. Вследствие этого недостатка, в свете, где она считалась в числе львиц, её прозвали миловидной дурнушкой... Я не менее других её поклонников находился под влиянием её оригинальной красоты и чарующих голубых глаз». По свидетельству А.О.Смирновой, П.А.Валуев «имел церемониймейстерские приемы, жил игрой, потому что ни жена, ни он не имели состояния».

Дмитрий Петрович (1814—1817)

Прасковья Петровна (21.2.1817—11.3.1835), умерла от чахотки, была похоронена на Римском некатолическом кладбище. Пушкин писал жене в конце июля 1834 года: «Княгиня едит в чужие края, дочь её больна не на шутку: бояться чахотки. Дай бог, чтоб юг ей помог. Сегодня видел во сне, что она умерла, и проснулся в ужасе». Гоголь во время пребывания в Риме бывал на могиле княжны Вяземской и трогательно писал об этом её отцу. Волконская З. А. посвятила князю Вяземскому стихотворение на смерть его дочери.

Николай Петрович (30.4.1818—9.1.1825)

Павел Петрович (1820—1888), камергер, сенатор, историк и литератор; с 1848 года был женат на вдове Марии Аркадьевне Бек, урождённой Столыпиной (1819—1889).

Надежда Петровна (1822—1840), умерла от туберкулёза в Баден-Бадене.

Пётр Петрович (28.3.1823—18.04.1826).

0

2

ВЕРА ФЁДОРОВНА ВЯЗЕМСКАЯ

http://sa.uploads.ru/Bn659.jpg

В.Ф. Вяземская. Художник К.-Х. Рейхель. Масло. 1817.

Вяземская Вера Федоровна, урожд. княжна Гагарина (17 IX 1790—20 VII 1886) — княгиня, жена П. А. Вяземского. Для Астролога дружба Пушкина с княгиней Верой  — блистательный пример отношений с Материнским знаком. Сама княгиня Вера, кажется, прекрасно отдавала себе в этом отчет: «Я пытаюсь приручить его к себе, как сына, — пишет она о Пушкине мужу, — но он непослушен, как паж... право, он только и делает, что ребячества...». И в другом письме: «Мы с ним в прекрасных отношениях; он забавен до невозможности. Я браню его, как будто бы он был моим сыном...»  [1] .

Пушкин делился с Вяземской недоразумениями, возникавшими в связи с его женитьбой на Гончаровой, просил ее быть посаженной матерью (какой астрологический каламбур! Женщину, принадлежащую к Материнскому Знаку, действительно просят выполнить формальные функции посаженной матери — Астролог). Вяземская, когда откладывалась свадьба Пушкина, ездила по его  просьбе к Н. И. Гончаровой и «просила скорее кончать»  [2] ; она же была одной из немногих, посвященных в тайну предстоящей дуэли с Дантесом: именно ей Пушкин сообщит, что послал письмо барону Геккерну. Она присутствовала при смерти поэта и утешала его жену. Будучи в курсе всех подробностей личной жизни Пушкина, она считает себя вправе вмешиваться, давать советы (любимое занятие Девы: она всегда знает, как надо — Астролог). Пушкин  был с нею откровеннее, чем с ее мужем. Был ли роман — или Пушкин  остался, по выражению Ф. Ф. Вигеля  о Вяземской, одним из «баранов, закланных на алтарь супружеской верности», какая разница? «Прощайте, чета, с виду столь легкомысленная, прощайте, князь Вертопрахин и княгиня Вертопрахина» (Вяземскому, 1 декабря 1826). С женщинами-Девами Пушкин  «откажут — мигом утешался», а вот дружбой Материнского Знака дорожил. И Вяземская  на всю жизнь сохранила «живую, сочувственную память о Пушкине».

[1]  Цит. по: Письма женщин к Пушкину. — М.:Терра. 1997, с. 21.

[2]  Бартенев, цит. изд., с. 380.

0

3

Вера Фёдоровна Вяземская

Вера Фёдоровна Вяземская (1790–1886), ур. княгиня Гагарина — жена поэта П. А. Вяземского. В ранней юности она была насильно сосватана отчимом Н. А. Кологривовым за некоего Маслова. Вскоре отчим, поссорившись с женихом, расстроил этот брак. Смертельно раненный в Бородинском сражении Маслов попросил вернуть бывшей невесте ее портрет вместе с написанными ему письмами. В 1811 году Вера вышла замуж за П. А. Вяземского. С ним она прожила вместе 67 лет, вырастив восемь детей, но родителей пережил лишь сын Павел (1820–1888).

«Веру Федоровну отличали ум, веселость, доброта и отзывчивость. Не будучи красавицей, она гораздо более их нравилась… Небольшой рост, маленький нос, огненный пронзительный взгляд, невыразимое пером выражение лица и грациозная непринужденность движений долго молодили ее», — отмечал Ф. Ф. Вигель.

Отношение с мужем у нее были достаточно свободные, более того, они не считали зазорным сообщать друг другу о своих очередных любовных увлечениях. Вяземский писал А. И. Тургеневу: «Исповедание жены моей мне известно, я перекрестил ее в свою веру, основанную на терпимости». А о себе он говорил: «Я постоянен в любви — по-своему, разумеется. Мое сердце не похоже на те узкие тропинки, где есть место для одной. Это широкое прекрасное шоссе, по которому несколько особ могут идти бок в бок, не толкая друг друга».

Пушкин познакомился с Верой Федоровной в Одессе летом 1824 года, куда она приехала с малолетними детьми (6-летним Николаем и 2-летней Надеждой). Мужу в Москву она писала: «Мое единственное общество продолжают составлять Волконские; из мужчин, которых стоит назвать, Пушкин, которого я начинаю находить не таким дурным, каким он кажется…»

Уже 1 августа она провожала Пушкина, отъезжающего из Одессы в Михайловское.

Этого небольшого времени оказалось достаточно для того, чтобы на всю жизнь Вера Федоровна сохранила чувство глубокой любви и привязанности к поэту. Она постоянно с ним общалась и переписывалась. Сохранилось всего 11 писем Пушкина, в которых он обращался к ней по самому широкому кругу вопросов. Поэт доверял ей все сердечные тайны. Так, в апреле 1830 года он писал В. Ф. Вяземской: «Первая любовь всегда является делом чувствительности: чем она глупее, тем больше оставляет себе чудесных воспоминаний. Вторая, видите ли, — дело чувственности. Параллель можно было бы провести гораздо дальше… Моя женитьба на Натали (это, замечу в скобках, моя сто тринадцатая любовь) решена. Отец дает мне 200 душ крестьян, которых я заложу в ломбард, а вас, дорогая княгиня, прошу быть моей посаженной матерью» (впоследствии посаженной матерью на свадьбе с Гончаровой стала графиня Е. П. Потемкина).

Вера Федоровна даже ездила к Гончаровым, чтобы по просьбе Пушкина ускорить свадьбу. Она много раз встречалась с поэтом в Москве, в Петербурге и в Остафьеве, своем имении под Москвой. Именно к ней примчалась оправдываться Наталья Гончарова сразу же после свидания с Дантесом на квартире Идалии Полетика.

Конечно, продолжительная близкая дружба поэта с Вяземской не могла не оставить следа в его творчестве. Почти сразу после знакомства с Пушкиным в Одессе 7 июля 1824 года она писала мужу: «Когда у меня не хватает храбрости дожидаться девятой волны, когда она слишком быстро приближается, тогда я убегаю от нее, чтобы тут же воротиться. Однажды мы с гр. Воронцовой и Пушкиным дождались ее, и она окатила нас настолько сильно, что пришлось переодеваться». В конце октября 1824 года Пушкин напомнил ей об этом эпизоде, прислав ей в Одессу из Михайловского строфу 1-й главы «Евгения Онегина» с комментариями: «Прекрасная, добрейшая княгиня Вера, душа прелестная и великодушная! Не стану благодарить вас за ваше письмо, слова были бы слишком холодны и слишком слабы, чтобы выразить вам мое умиление и признательность… Вашей нежной дружбы было бы достаточно для всякой души менее эгоистичной, чем моя…»

Пушкин посвятил Вяземской стихотворение «Ненастный день потух…» (1824), а может быть, также и другие, пока не установленные документально. Ведь Вяземская играла в жизни поэта очень большую роль. Недаром она писала мужу: «Я пытаюсь приручить его к себе как сына, но он непослушен как паж».

Александр Сергеевич был очень дружен с ее мужем. Как-то он в письме своему приятелю написал, что к нему приехала Вяземская, а лучше бы приехал бы ее муж. Кстати, П. А. Вяземский сам откровенно волочился за женой поэта, особенно после его смерти.

Дочь Вяземских Прасковья (1817–1835) часто болела и рано умерла. Пушкин писал жене летом 1834 года: «Я беру этаж, занимаемый теперь Вяземскими. Княгиня едет теперь в чужие края, дочь ее больна не на шутку; боятся чахотки. Дай бог, чтоб юг ей помог. Сегодня видел во сне, что она умерла, и проснулся в ужасе».

Вера Федоровна была непосредственным свидетелем последних событий жизни Пушкина. 25 января 1837 года, именно ей первой, он сообщил, что послал письмо-вызов Геккерну. Ее попытки воздействия на Пушкина впрямую и через мужа не имели никакого результата. После дуэли она неотлучно находилась рядом с умирающим поэтом и горько переживала смерть очень дорогого ей человека.

0

4

Княгиня Вера Федоровна Вяземская, урожденная Гагарина (1790-1886), дочь Прасковьи Юрьевны Гагариной, рожденной Трубецкой, и Федора Сергеевича Гагарина.1820

Жeнa пoэтa П. A. Вязeмскoгo. Oдaрeннaя oт прирoды живым и свeтлым умoм, oбрaзoвaннaя и oбaятeльнaя жeнщинa. Вигeлю зaпoмнился ee «нeбoльшoй рoст, мaлeнький нoс, oгнeнный, прoнзитeльный взгляд, нeвырaзимoe пeрoм вырaжeниe лицa и грaциoзнaя нeпринуждeннoсть движeний».
Пушкин пoзнaкoмился с Вeрoй Фeдoрoвнoй лeтoм 1824 гoдa в Oдeссe, кудa oнa приexaлa с мaлoлeтними дeтьми нa мoрскиe купaния. Зa двa с пoлoвинoй мeсяцa oни стaли друзьями.

«С Пушкиным мы в oчeнь xoрoшиx oтнoшeнияx, - писaлa Вязeмскaя мужу. - Oн ужaснo смeшнoй. Я eгo брaню, кaк будтo бы oн был мoим сынoм... и нaчинaю дружeски любить eгo».
Зa нaигрaнным цинизмoм Вязeмскaя сумeлa рaзглядeть в Пушкинe блaгoрoднoгo чeлoвeкa с «дoбрым сeрдцeм», прeслeдуeмoгo «вaндaлoм» Вoрoнцoвым и oфициaльным Пeтeрбургoм.
Пoэт плaтил eй искрeннeй привязaннoстью и дoвeрял свoи сeрдeчныe тaйны. Вязeмскaя знaлa o рoмaнe Пушкинa с Вoрoнцoвoй, o ссoрe с всeсильным нaчaльникoм и eгo кoзняx прoтив пoэтa.
«Я былa eдинствeннoй жeнщинoй, с кoтoрoй oн рaсстaeтся с тaкoй грустью, притом, что никогда не был в меня влюблен» - признaвaлaсь Вязeмскaя мужу пoслe высылки Пушкинa из Oдeссы.

А между тем стихи Пушкина говорят о другом:

Все кончено: меж нами связи нет,
В последний раз обняв твои колени,
Произносил я горестные пени.
«Все кончено», — я слышу твой ответ.

Мысленно переносясь в будущее, он не обольщается в отношении дальнейшей их связи:

Обманывать себя не стану вновь,
Тебя тоской преследовать не буду,
Прошедшее, быть может, позабуду —
Не для меня сотворена любовь.
Ты молода: душа твоя прекрасна,
И многими любима будешь ты.

К своему психологическому состоянию во время расставания с возлюбленной Пушкин еще раз вернулся в «Евгении Онегине», куда он заносил все самые яркие свои впечатления:

Я вспомню речи неги страстной,
Слова тоскующей любви,
Которые в минувшие дни
У ног любовницы прекрасной
Мне приходили на язык.

И еще:

Погасший пепел уж не вспыхнет,
Я все грущу, но слез уж нет,
И скоро, скоро бури след
В душе моей совсем утихнет…

Искрeнняя дружбa Пушкинa с Вязeмскoй сoxрaнилaсь дo кoнцa жизни пoэтa. Oни чaстo встрeчaлись в Мoсквe, Пeтeрбургe и в пoдмoскoвнoм имeнии ee мужa Oстaфьeвe.
Сoxрaнилaсь иx нeбoльшaя пeрeпискa. Пoэт сooбщaeт Вязeмскoй o свoeй жизни в Миxaйлoвскoм, кoнфликтe с рoдными, o сoсeдяx и рaбoтe нaд «Oнeгиным».

Oн рaсскaзывaeт eй o ссoрe с будущeй тeщeй и нeскoлькo пoзжe прoсит быть пoсaжeнoй мaтeрью нa eгo свaдьбe. Oнa былa пoсвящeнa вo всe пoдрoбнoсти eгo прeддуэльнoй истoрии.
Пoслe пoлучeния aнoнимнoгo пaсквиля пoэт зaявил Вязeмскoй, чтo знaeт aвтoрa и чтo eгo мeсть будeт пoлнaя, уничтoжaющaя. Eй жe oн сooбщил o прeдстoящeй дуэли с Дaнтeсoм.
Пoслe рoкoвoй дуэли Вeрa Фeдoрoвнa былa пoчти бeзoтлучнo в квaртирe умирaющeгo пoэтa и у eгo пoстeли.

Вoспoминaния Вязeмскoй и ee мужa o Пушкинe зaписaны пoзднee и в мeмуaрax o пoэтe зaнимaют дoстoйнoe мeстo пo свoeй дoстoвeрнoсти.

0

5

Л.К.Алексеева

«День мой — век мой»

Вещи из дома Вяземских

Слова П.А. Вяземского, соотнесшего в стихах день и век, повседневное и вечное («Игрок задорный, рок насмешливый и злобный...», 1875), могли бы стать не только девизом его жизни, как он о том говорил, но и войти в символический герб его дома в подмосковном Остафьеве, названного Пушкиным «Русским Парнасом».

У этого дома тоже длинная жизнь: более века накапливал и сохранял он в своем теле духовную энергию, бытие и быт русской словесности — в предметах, вещах, коллекциях. Общий «прадедушка» будущих мемориальных домов и литературных музеев.

Но для его реальных обитателей это, прежде всего, «приют спокойствия, трудов и вдохновенья», образ жизни и быта, семейные традиции и «исторические воспоминания», старинные реликвии, коллекции, вещи и предметы — целый мир, обустроенный по собственному вкусу. Часы отмеряли месяцы, годы, десятилетия, а здесь почти ничего не менялось: дом никогда не покидали старинные вещи, а с ними — и память минувших поколений.

На протяжении двух веков дворянская усадьба старела, но не старилась, представляя собой живой организм, в котором архитектура неразрывно связана с природой и укладом жизни ее владельцев. Такой она вошла и в биографии писателей, и в ткань известных произведений русской литературы — тургеневского «Дворянского гнезда», чеховского «Вишневого сада» и других.

Остафьево очень рано стало восприниматься как «частное владение», приватное пространство русской литературы, а его дом — как хранилище ее раритетов и ценностей.

Начиная с первого владельца Остафьева, А.И.Вяземского — отца поэта, имение последовательно оказывалось в руках высококультурных людей, ценителей искусств. Здесь бережно и осмысленно сохранялись вещи, прикосновенные тем, кто здесь бывал; а комната Карамзина — в том самом виде, какой он ее оставил, уезжая в Петербург издавать свою «Историю…»

За четверть века до конца XIX столетия Вяземские породнились с Шереметевыми, и последним законным владельцем Остафьева стал граф С.Д.Шереметев, историк, член Российской академии наук, который делал все, чтобы сберечь усадьбу и сохранить ее раритеты.

Здесь была обширная библиотека, собрание картин, скульптур, редкостей. В бывшем кабинете Карамзина хранилось немало личных вещей Пушкина, в том числе «свидетели» трагедии на Черной речке — жилет, простреленный пулей Дантеса; кора с березы, возле которой стоял поэт во время дуэли, перчатка, восковая гробовая свеча. Из других раритетов — трость Абрама Ганнибала, в набалдашник которой была вделана золотая пуговица с мундира Петра I; дорожный сюртук Карамзина и многое другое.

26 мая 1899 года в Остафьеве торжественно праздновали столетие со дня рождения А.С.Пушкина. К этому дню Шереметевы открыли усадьбу для широкой публики, по существу превратив ее в первый в России публичный музей. Они выпустили открытки с видами усадьбы, карамзинской комнаты с реликвиями А.С.Пушкина, аллеи «Русский Парнас» и интерьеров дома, издали пять томов «Остафьевского архива», 12-томное Собрание сочинений П.А.Вяземского, сочинения П.П.Вяземского.

В декабре 1918-го старый граф Шереметев умер. Последним хранителем Остафьева стал его сын Павел Сергеевич, продолжавший беречь усадьбу, объявленную «всенародным достоянием», еще десять лет. Она хотя и не ремонтировалась, но не оставалась без внимания Наркомпроса. Нарком А.В.Луначарский любил отдыхать здесь летом с семьей. Но времена менялись. В июне 1928 года бывший граф был уволен из музея и выселен из Остафьева. Да и просвещенный нарком в эти же годы не сохранил своего портфеля министра.

Ликвидация музея произошла по-большевистски — в четыре дня. Выселенные из дома вещи, коллекции, книги с потерями и утратами были раскассированы, распылены по разным местам. Довольно значительную их часть спас и сохранил в только что организованном Литературном музее В.Д.Бонч-Бруевич. Но и это не было окончательным перемещением реликвий «Русского Парнаса». Со временем многие из них обретут «свои» дома, начав музейную жизнь в Москве, Ленинграде (С.-Петербурге), пушкинском Михайловском. В мемориальной коллекции Литературного музея тоже остались вещи семьи Вяземских — посланники минувшего, на которых лежит «тень скорби и беды», но «прелесть грустная таится в этой тени….»

Большинство вещей — веер, кольцо, браслеты, пряжка — дамские. По легенде, они принадлежали жене Петра Андреевича, «княгине доброй и прелестной» (А.Пушкин), Вере Федоровне, урожденной княжне Гагариной. Человек яркий, эмоциональный, «смелым обхождением, — как пишет о ней современник, — она никак не походила на нынешних львиц; оно в ней казалось не наглостью, а остатком детской резвости. Чистый и громкий хохот ее в другой казался бы непристойным, а в ней восхищал; ибо она скрашивала и приправляла его умом, которым беспрестанно искрился разговор ее». В пожилом возрасте «полная юношеского пыла, неподдельной веселости и остроумия, со своею чистою, старомосковскою речью, с выходками и вспышками резвого и нестареющего ума — княгиня Вера Федоровна была цельным типом старого московского допожарного общества. <...> Она кипятилась и негодовала и в то же время заливалась своим заразительным хохотом, следя за всем и живя в постоянном и разнообразном общении с множеством лиц <....> и всех очаровывала блеском свежего и нестареющего ума».

Семейный союз П.А. и В.Ф. Вяземских длился 67 лет, и княгиня Вера всегда оставалась близким мужу человеком, вызывала душевное расположение его друзей. В неброских ее вещицах и украшениях чудится аромат времени — изящество и благородство, присущее реальным женщинам и литературным героиням романтической эпохи русской словесности.

Долгое время предметный мир высокой поэзии оперировал ограниченным количеством вещей, увлекаясь отвлеченными понятиями и идеальными образами. Впервые о такой банальной вещи, как халат, упомянул в одном из своих стихотворений Г.Р.Державин, а затем и предстал в нем и белом колпаке на известном портрете А.Васильевского. Так халат стал олицетворением частной жизни. «Когда мой ум в халате, сердце дома… Мой я один здесь цел и ненарушим» — это уже Вяземский («На прощанье», 1855). Домашний образ Вяземского — в неизменных очках, халате, с длинной трубкой — чубуком и… взятый со спины, отвернувшимся от зрителя — останется на акварельном портрете неизвестного художника. «Жизнь наша в старости — изношенный халат…» — лирическая исповедь, созданная за год до смерти, в которой нет ни выводов, ни нравоучений, лишь легкая печаль, приправленная иронией.

Прописанный в поэзии халат дополняют реальные предметы — очки, кальян, шкатулка-баул восточной работы с перламутровыми лунницами и, конечно же, вечный символ писательского ремесла — гусиное перо, чей усталый вид и притихшая полетность только усиливают впечатление хрупкой прелести былого.

0

6

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/10655.jpg

  ГАГАРИН Фёдор Фёдорович  (1786-1863) - брат Вяземской В.Ф., князь, генерал-майор, участник Отечественной войны 1812 г.
Карл Гампельн. 1830-е гг.


Князь Фёдор Фёдорович Гага́рин (1786—1863) — генерал-майор русской императорской армии из княжеского рода Гагариных.

Сын генерал-майора Фёдора Гагарина от брака с княжной Прасковьей Юрьевной Трубецкой. В 1794 его отец, Фёдор Гагарин был убит в Варшаве в ходе польского восстания.

Службу начал в 18 лет портупей-прапорщиком Семёновского полка. Участвовал в битве при Аустерлице, за которую был произведён в прапорщики). В 1806 году был переведён корнетом в Кавалергардский полк, но добровольно вызвался для участия в военных действиях и был командирован в распоряжение Беннигсена и приставлен при лейб-гвардейском Кирасирском полку, с которым участвовал в битвах при Прейсиш-Эйлау, Гейльсберге, и Фридланде. За храбрость был награждён орденами святой Анны 4-й степени и Владимира 4-й степени с бантом.

В мирное время состоял адъютантом при различных генералах: графе Остерман-Толстом, графе Гудовиче, князе Багратионе. Однако при начале военных действий вновь оказывался в боях.

После заключения мира с французами, отправился на южный фронт: в 1808 году участвовал в войне с Персией, в штурме Эривани. В 1811 году участвовал добровольцем в Турецкой войне, отличился при взятии Ловчи, когда во главе стрелков Московского гренадерского полка взял турецкий редут, за что был награждён золотой саблей с надписью «За храбрость».

Принимал участие и в сражениях Отечественной войны 1812 года, состоя адъютантом при князе Багратионе и дослужившись до штаб-ротмистра. 25 января 1813 года в звании майора был переведён в Павлоградский гусарский полк и назначен адъютантом к Дохтурову. Участвовал в заграничном походе русской армии. Принимал участие в битвах под Дрезденом и Кульмом. С эскадроном Павлоградских гусар был в отряде Бенкендорфа в Голландии, где с тремя сотнями спешенных казаков и башкир взял крепость Девентер в Голландии и захватил 80 человек пленных, за что получил орден Святого Георгия 4-й степени.

За штурм другой голландской крепости Бреды был вновь награждён Георгиевским крестом.

1 января 1814 года в ходе штурма Реймса и командуя 1-м Башкирским полком Гагарин попал в плен. По освобождении командовал Тираспольским конно-егерским полком, а затем Оренбургским уланским полком.

8 лет командовал Гродненским гусарским полком (23.10.1819 — 06.12.1827). В конце 1825 года был арестован по подозрению в принадлежности к тайному обществу. Но его «участие» сводилось к тому, что он знал о нём, и знал некоторых его членов, не будучи посвящён в цели, поэтому в феврале 1826 года освобождён. 6 декабря 1827 года был произведён в генерал-майоры.

Участвовал в подавлении польского восстания, командовал 1-й бригадой 2-й гусарской дивизии. Сражался при Игане, Ендржееве, за штурм Варшавы был награждён орденом Святой Анны 1-й степени. В 1832 г. уволен со службы «за появление в Варшаве на гулянии в обществе женщин низшего разбора». Был восстановлен на службе, в 1833 году Гагарин был назначен командиром 1-й бригады 2-й конно-егерской дивизии, но уже через 2 месяца в рамках реформирования вооружённых сил был уволен с должности с зачислением при кавалерии, и 30 декабря 1835 года вышел в отставку.

Имел репутацию лихого кавалериста, игрока и дуэлянта. Ходило немало рассказов о его выходках. Ему ничего не стоило вызвать кого-нибудь на поединок, подставив шутя себя под выстрел, или под дулом пистолета заставить проезжего на почтовой части съесть дюжину рябчиков, что, говорят, дало сюжет для одной из сцен романа Загоскина «Юрий Милославский».

В юности прозываемый «Феденькой» впоследствии благодаря своей рано облысевшей, черепообразной голове получил прозвище «La tete de mort» («Адамова голова»). С подчинёнными офицерами обращался как с товарищами, его всегда любили и были ему преданы. В молодости состоял в масонской ложе.

После выхода в отставку поселился в Москве, где сначала играл видную роль в обществе, но с годами опустился, обратившись в старого раздражительного холостяка, всё ругал, всем был недоволен, единственную радость в жизни находя в курении своей трубки. Часто и подолгу жил у своей сестры, княгини В. Ф. Вяземской в имении Остафьево.

0

7

https://img-fotki.yandex.ru/get/904626/199368979.17a/0_26dec1_c9253587_XXL.jpg

А. Лагрене. Портрет княгини Веры Фёдоровны Вяземской, ур. кж. Гагариной. 1820-е гг.
Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина

0

8

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/72676.jpg

Художник Э.В. Бинеман, 1820-е гг.

0

9

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/51508.jpg

Alexander Molinari (1772–1831). Княгиня Вера Фёдоровна Вяземская, урождённая Гагарина (1790-1886), 1810-е гг.
Александр Молинари (Alexander Molinari) (1772 – 1831)
Государственный музей А. С. Пушкина, Москва

0

10

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/94220.jpg

Княгиня Вера Фёдоровна Вяземская. Фотография 1860-х гг.

0


Вы здесь » Декабристы » РОДСТВЕННОЕ ОКРУЖЕНИЕ ДЕКАБРИСТОВ » Вяземская Вера Фёдоровна