Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » РОДСТВЕННОЕ ОКРУЖЕНИЕ ДЕКАБРИСТОВ » Корнилов Владимир Алексеевич


Корнилов Владимир Алексеевич

Сообщений 11 страница 16 из 16

11

В осаде.

Сергей Нечаев

160 ЛЕТ НАЗАД НАЧАЛАСЬ ГЕРОИЧЕСКАЯ ОБОРОНА СЕВАСТОПОЛЯ: ПОЧЕМУ РУССКАЯ АРМИЯ ОКАЗАЛАСЬ НЕ ГОТОВОЙ К ВОЙНЕ?

160 лет назад, в октябре 1854 года, началась первая страшная бомбардировка Севастополя, и в ней погиб вице-адмирал Владимир Алексеевич Корнилов. После его смерти фактическим руководителем русских войск стал Павел Степанович Нахимов. Так началась 349-дневная героическая оборона Севастополя – главнейшее событие Крымской войны 1853–1856 годов.

К середине XIX века Оттоманская империя оказалась практически на грани распада, и это привело императора Николая I к мысли об отделении ее балканских владений, населенных православными народами. Этому, естественно, воспротивились Великобритания и Австрия, желавшие принизить «северного колосса», а Наполеон III, ставший императором Франции в декабре 1852 года, хотя и не разделял планов англичан, тоже поддержал войну с Россией, считая это местью за поражения в 1812–1814 годах. Дело в том, что значительная часть французского общества, не забывшего о взятии русскими Парижа, поддерживала реваншистские идеи. К тому же Наполеон III думал за счет новой войны отвлечь внимание простых французов от внутренних проблем своей страны.

Дунайские княжества Молдавия и Валахия находились под протекторатом России, и 21 июня (3 июля) 1853 года туда были введены русские войска с целью оказать еще большее давление на Турцию. В ответ последовали требование вывести войска и отказ Николая I сделать это, что в конечном итоге привело к объявлению 4 (16) октября 1853 года Турцией очередной войны России.

Для турок это быстро закончилось несколькими поражениями на суше. Потом была уничтожена их Дунайская флотилия, а затем, 18 (30) ноября 1853 года, русский Черноморский флот под командованием вице-адмирала Павла Степановича Нахимова одержал над турецкой эскадрой Осман-паши блестящую победу в Синопском сражении. Турки в этом сражении потеряли 11 боевых кораблей и около 4 тыс. человек. Сам Осман-паша попал в плен.

А потери русских составили всего около 250 человек. Это сорвало планы Турции по высадке десанта на Кавказе и существенно подорвало боевой дух турок.

С другой стороны, победы русских послужили основанием для вступления в войну Великобритании и Франции. Они это сделали 15 (27) марта 1854 года. При этом лондонская «Таймс» написала: «Хорошо было бы вернуть Россию к обработке внутренних земель, загнать московитов вглубь лесов и степей». Тогда же лорд Джон Рассел, лидер палаты общин, заявил: «Надо вырвать клыки у медведя. Пока его флот и морской арсенал на Черном море не разрушен, не будет в безопасности Константинополь, не будет мира в Европе».

Французский император Наполеон III считал подобные планы чрезмерными. Но при этом он выступал за независимость Польши, подчеркивая свою верность традициям своего дядюшки Наполеона I. К тому же его ведущим советником и министром иностранных дел был Александр Валевский, пламенный польский патриот и сын Наполеона от его «польской супруги» Марии Валевской.

Как бы то ни было, Великобритания и Франция вступили в войну в марте 1854 года, а через две недели к ним присоединилась и Австрия, на поддержку которой Николай I очень рассчитывал. По сути, Австрия решила подложить России «очередную свинью», и она в ультимативном порядке потребовала, чтобы русские вывели свои войска из Дунайских княжеств. Император Николай говорил: «Что касается Австрии, я в ней уверен». И он имел все основания так думать, ведь именно он спас Австрийскую империю в 1849 году, направив русские войска подавлять восставших против австрийского владычества венгров. А теперь, потрясенный такой неблагодарностью, он вынужден был отступить. И таким образом, он развязал руки антироссийской коалиции, позволив ей высадить десант в Крыму. Кроме того, и после вывода войск с Дуная, несмотря на ожесточенные бои в Крыму, Россия была вынуждена держать два корпуса своих войск для обеспечения безопасности австрийской границы.

НЕРАВЕНСТВО СИЛ И ПЕРВЫЕ НЕУДАЧИ

А тем временем англо-французский флот в составе почти ста кораблей вошел в Черное море и уже 10 (22) апреля произвел бомбардировку Одессы. В июне – июле англо-французские войска высадились в Варне, а мощный англо-франко-турецкий флот блокировал русские корабли в Севастополе.

К этому времени в Севастополе насчитывалось примерно 42 тыс. жителей. Подступы к городу со стороны моря были защищены батареями береговой обороны. Всего здесь было 14 батарей (610 орудий разных калибров). А вот со стороны суши Севастополь практически не был укреплен. На семикилометровом пространстве оборонительной линии здесь стояло 134 орудия небольших калибров, а земляные укрепления не были достроены до конца. С северной стороны Севастополь вообще был защищен лишь одним укреплением, сооруженным еще в 1818 году.

Оборону города возглавил начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал Владимир Алексеевич Корнилов, ближайший сподвижник и ученик выдающегося флотоводца и строителя Черноморского флота М. П. Лазарева.

В ходе последовавших боевых действий союзникам удалось, используя отставание русских войск в области военной техники, произвести 2 (14) сентября 1854 года успешную высадку в Крыму (под Евпаторией) 62-тысячного экспедиционного корпуса с 134 орудиями.

После этого русские войска князя А. С. Меншикова (33 тыс. солдат и офицеров при 96 орудиях) 8 (20) сентября потерпели поражение на реке Альма и отошли к Бахчисараю, бросив Севастополь на произвол судьбы.

В результате 18 тыс. солдат и моряков во главе с вице-адмиралом В. А. Корниловым и его заместителем П. С. Нахимовым заняли оборону, развернув с помощью населения города строительство укреплений.

ЗАТОПЛЕНИЕ РУССКИХ КОРАБЛЕЙ

При этом у входа в Севастопольскую бухту было затоплено несколько русских кораблей, что перекрыло подступы к городу со стороны моря.

Приказ о затоплении кораблей В. А. Корнилов получил приказ от князя А. С. Меншикова (правнука петровского фаворита). Сам же вице-адмирал считал, что русский флот должен атаковать противника на море, невзирая на его огромный численный и технический перевес. Он говорил, что наш флот должен напасть первым, навязав противнику абордажный бой, взрывая, если потребуется, свои корабли вместе с вражескими кораблями. И он уже отдал приказ готовиться к выходу в море, но князь Меншиков повторил свое приказание – затопить корабли. Владимир Алексеевич отказался повиноваться приказу.

Тогда А. С. Меншиков распорядился отправить строптивого Корнилова в Николаев. И лишь после этого вице-адмирал сказал: «Это – самоубийство… то, к чему вы меня принуждаете… Но чтобы я оставил Севастополь, окруженный неприятелем – невозможно! Я готов повиноваться вам».

Надо сказать, что решение о затоплении кораблей было весьма своевременным, ибо флот противника состоял из 34 линейных кораблей и 55 фрегатов. В том числе в нем было 50 колесных и винтовых пароходов. Черноморский же флот насчитывал всего 50 кораблей, из них 14 линейных кораблей и 7 фрегатов. В нем было 11 колесных пароходов и ни одного винтового. В условиях столь подавляющего неравенства в силах боевые действия на море закончились бы неизбежной гибелью русского флота.

В конечном итоге, при входе в Севастопольскую бухту было затоплено пять старых линейных кораблей и два фрегата. Корабельные орудия были сняты и использованы для усиления береговой обороны, а матросов и офицеров направили на оборону города.

НАЧАЛО ОСАДЫ СЕВАСТОПОЛЯ

В середине сентября союзные армии подошли к Севастополю с севера. Однако, получив преувеличенные сведения о защитных укреплениях, противник изменил направление и решил атаковать город с южной стороны.

Это, кстати, была серьезная ошибка, ибо с северной стороны укрепления Севастополя были совершенно незначительные. И людей там было всего 3500 человек. А вот с южной стороны русским удалось сосредоточить около 16 тыс. человек. Плюс на кораблях флота, стоявших в бухте, оставалось 3 тыс. моряков.

Руководителем обороны города командиры воинских подразделений Севастополя избрали вице-адмирала В. А. Корнилова, подчинив ему как флотские, так и сухопутные части. И он тут же обратился к солдатам и матросам с такими словами: «Отступления не будет, сигналов ретирады не слушать, и, если я велю отступать, коли и меня!»

К концу сентября противник имел под Севастополем армию численностью 67 тыс. человек (41 тыс. французов, 20 тыс. англичан и 6 тыс. турок). Общая численность гарнизона Севастополя к этому времени была в два с лишним раза меньше. Англо-французское командование решило соорудить линию батарей вокруг южной части города, затем обрушить огонь батарей и судовой артиллерии на город и его укрепления, подавить оборону и штурмом взять Севастополь.

СМЕРТЬ ВИЦЕ-АДМИРАЛА В.А. КОРНИЛОВА

5 (17) октября 1854 года имела место первая массированная бомбардировка города. По свидетельствам очевидцев, «земля тряслась, будто впереди случилось извержение вулкана, а от страшного гула и грохота люди положительно не слышали друг друга».

Корабли французской эскадры располагали 794 орудиями с одного борта. Против них действовали 84 русских орудия, установленные на двух батареях южной части Севастопольской бухты. Британская эскадра имела 546 орудий. Таким образом, союзный флот действовал 1340 орудиями одного борта, а им противостояли лишь 115 русских орудий.

Бомбардировка длилась восемь часов, и союзники выпустили в сторону Севастополя около 50 тыс. снарядов.

Во время этой первой бомбардировки города погиб В. А. Корнилов. Он объезжал батареи, давал наставления командирам, ободрял солдат и матросов. Малахов курган считался самым опасным пунктом во всей оборонительной линии Севастополя, и все внимание противника сосредотачивалось на нем, а потому обстреливали его больше всех.

Многие офицеры старались удержать вице-адмирала, но тот оставался непреклонным.

– Знаю, что и без меня всякий исполнит свой долг, – говорил он, – но я сам чувствую душевную потребность взглянуть на наших героев в минуты их подвигов!

С этими словами он направился на Малахов курган. А в половине двенадцатого ядро попало прямо ему в левое бедро, раздробив его. Корнилов упал, подбежавшие офицеры свиты бросились поднимать его. Опомнившись от удара, вице-адмирал сказал совершенно спокойным голосом:

– Ну, друзья, предоставляю вам отстаивать Севастополь и не отдавать его!

Таков был предсмертный наказ отважного В. А. Корнилова. После его смерти единственным фактическим руководителем обороны Севастополя стал Павел Степанович Нахимов.

Так началась 349-дневная героическая оборона Севастополя.

В. А. Корнилов был погребен в севастопольском соборе Святого Владимира.

А в октябре 1895 года на Малаховом кургане воздвигли памятник Корнилову: на пробитом ядрами постаменте, изображавшем часть укреплений, высилась фигура смертельно раненного вице-адмирала.

Во время Великой Отечественной войны памятник был полностью уничтожен. Удивительно, но его восстановили, но лишь через полвека – в 1983 году. По всей видимости, такая странная задержка была связана с тем, что Владимир Алексеевич Корнилов был однофамильцем генерала Лавра Георгиевича Корнилова, одного из организаторов Добровольческой армии на Дону, убитого 31 марта (13 апреля) 1918 года при штурме Екатеринодара. Понятно, что мятежный генерал был в СССР на плохом счету. Так что заодно досталось и его однофамильцу.

Еще более печальная история связана со склепом, в котором похоронили В. А. Корнилова (а также М. П. Лазарева, П. С. Нахимова и В. И. Истомина). Во время оккупации Севастополя в 1855–1856 годах англичане и французы надругались над прахом великих русских адмиралов – проникнув в склеп, они сбили с гробов крышки, сорвали эполеты с адмиральских мундиров. В 1931 году помещение собора было отдано под авиамоторные мастерские Осоавиахима, склеп засыпали землей и завалили мусором. Расчистили склеп и перезахоронили останки адмиралов только в начале 1990-х годов.

УЖАСЫ ВОЙНЫ

Один французский солдат так писал из Крыма в Париж своему другу Морису:

«Наш майор говорит, что по всем правилам военной науки им (русским. – Прим. авт.) давно пора капитулировать. На каждую их пушку – у нас пять пушек, на каждого солдата – десять. А ты бы видел их ружья! Наверное, у наших дедов, штурмовавших Бастилию, и то было лучшее оружие. У них нет снарядов. Каждое утро их женщины и дети выходят на открытое поле между укреплениями и собирают в мешки ядра. Мы начинаем стрелять. Да! Мы стреляем в женщин и детей. Не удивляйся. Но ведь ядра, которые они собирают, предназначаются для нас! А они не уходят. Женщины плюют в нашу сторону, а мальчишки показывают языки.

Им нечего есть. Мы видим, как они маленькие кусочки хлеба делят на пятерых. И откуда только они берут силы сражаться? На каждую нашу атаку они отвечают контратакой и вынуждают нас отступать за укрепления. Не смейся, Морис, над нашими солдатами. Мы не из трусливых, но когда у русского в руке штык – дереву и тому я советовал бы уйти с дороги. <…> С такими людьми воевать безнадежно».

В конце сентября тяжело заболел и умер французский маршал Арман Жак Леруа де Сент-Арно. После этого командование французскими войсками перешло к генералу Франсуа Канроберу.

Тем временем князь А. С. Меншиков, получив подкрепления, попытался прорваться к Севастополю, атаковав противника с тыла, но в Балаклавском бою, 13 (25) октября, успех не был развит, а потом в Инкерманском сражении русские войска и вовсе потерпели поражение, потеряв около 4 тыс. человек. Тем не менее штурм Севастополя этими действиями был сорван, что дало время еще лучше укрепить город.

В конце 1854 года в Вене начались переговоры между воюющими сторонами, но они так ни к чему и не привели и были прерваны. А 14 (26) января 1855 года в войну вступило Сардинское королевство, имевшее договор с Францией, в результате чего в Крым был направлен 15-тысячный Пьемонтский корпус.

5 (17) февраля русские войска под командованием генерала С. А. Хрулёва предприняли неудачную попытку освобождения Евпатории, и это подтолкнуло Николая I к отставке главнокомандующего А. С. Меншикова.

7 (19) марта 1885 года погиб контр-адмирал Владимир Иванович Истомин. 175 дней с первой бомбардировки Севастополя он бессменно находился на Малаховом кургане. Несмотря на полученное ранение и контузию, он ни на один день не покинул бастион, обстреливавшийся не только днем, но и ночью. Истомин был убит в десять часов утра прямым попаданием французского ядра в голову при выходе из своей землянки.

А 28 марта (9 апреля) началась вторая массированная бомбардировка Севастополя, однако героическое сопротивление защитников города вынудило союзников вновь отложить штурм.

12 (24) мая англо-французский флот занял Керчь, и все русские корабли там были сожжены.

Под Севастополем же союзникам удалось вплотную подойти к Малахову кургану – ключу к обороне города. При этом был контужен и ранен в ногу пулей навылет генерал Э. И. Тотлебен, руководивший инженерными работами. Несмотря на болезненное состояние, он продолжил командовать, но вскоре состояние его здоровья настолько ухудшилось, что его эвакуировали из осажденного города.

А 30 июня (12 июля) 1855 года был убит и сам «отец-благодетель» защитников Севастополя Павел Степанович Нахимов. В тот день он говорил с матросами на Малаховом кургане. Потом он взял подзорную трубу и шагнул к брустверу. Его высокая сутулая фигура в золотых адмиральских эполетах была отличной мишенью для французов. Адъютанты стали убеждать Нахимова хотя бы пониже нагнуться или зайти за мешки с землей, чтобы смотреть оттуда. Но Павел Степанович, не отвечая, стоял совершенно неподвижно и все смотрел в трубу в сторону противника. Просвистела пуля, явно прицельная, и ударилась около самого локтя вице-адмирала.

«Они сегодня довольно метко стреляют», – сказал Нахимов, и в этот момент грянул новый выстрел. Павел Степанович упал как подкошенный: вражеская пуля ударила ему в лицо, пробила череп и вышла у затылка.

4 (16) августа 1855 года русские войска предприняли последнюю попытку снятия блокады города, но в сражении у Черной речки потерпели поражение, потеряв более 8 тыс. человек.

Затем бомбардировки Севастополя шли одна за другой, и потери русских при этом составляли по 500–1 тыс. человек в день.

В результате лишь 27 августа (8 сентября) 1955 года после шестой по счету бомбардировки был начат общий штурм города, и Малахов курган пал. После этого русские войска оставили Севастополь, а все остававшиеся к тому моменту русские корабли были затоплены.

ТАЙНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ С ФРАНЦИЕЙ

После падения Севастополя в лагере союзников начались разногласия: Великобритания хотела продолжать войну, а Франция – нет. Более того, Наполеон III даже начал тайные переговоры с Россией.

В середине октября 1855 года император Александр II (его отец, Николай I, умер 18 февраля (2 марта) 1855 года) впервые получил известие, что Наполеон III желал бы начать с ним «непосредственные» контакты. Другими словами, император французов дал понять, что он нисколько не связан союзом с Великобританией и не очень доволен ходом событий.

Итак, Наполеон III пришел к выводу, что воевать дальше ему незачем, а вот англичане хотели продолжать войну. «Нам грозит мир», – откровенно писал тогдашний премьер-министр Великобритании Генри Пальмерстон своему брату.

Британская дипломатия готова была, во первых, отхватить весь Крым и «возвратить» его Турции, затем высадиться на Кавказе, отнять Грузию и весь юго-восточный Кавказ, создать для Шамиля Черкесию, а самого Шамиля превратить в верного Турции и Великобритании вассала, призванного преграждать дорогу русскому продвижению в Персию.

Но Наполеону III совсем не нужно было такое усиление Великобритании. Напротив, в России он уже начал усматривать весьма полезный противовес англичанам. Проливать же французскую кровь где-то на Кавказе казалось Наполеону III делом совершенно бессмысленным. И он дал разрешение графу де Морни завязать «частным порядком» сношения с Россией.

И тут надо отметить, что Шарль Огюст де Морни был единоутробным младшим братом Наполеона III (их матерью была Гортензия де Богарне, дочь Жозефины Бонапарт от первого брака и жена Луи Бонапарта). Он родился в 1811 году от связи Гортензии с генералом Шарлем де Флао, а с ноября 1854 года до мая 1856 года он был президентом Законодательного корпуса. Потом он стал французским послом в Санкт-Петербурге, где в продолжение семейной традиции союзов с бастардами женился на княжне Софье Трубецкой (предположительно дочери Николая I). Так вот, этот человек направил к Александру Михайловичу Горчакову, русскому послу в Вене, своего агента, и тот сообщил, что получил от своего парижского друга банкира Эрланже письмо, в котором тот рассказывал об «интересном разговоре», бывшем у него с графом де Морни.

Граф находил, что пора бы французам и русским прекратить бесполезную бойню. А. М. Горчаков немедленно уведомил об этом своего императора и, не дожидаясь ответа, заявил, что сам он разделяет мнение о желательности прямого диалога с Францией, а также считает, что сближение между Францией и Россией может быть в высшей степени полезно для этих держав.

«Я убежден, – писал А. М. Горчаков, – что император Наполеон III, просвещенный опытом и ведомый духом здравого смысла и умеренности, не захочет встать на путь бесконечных завоеваний, как это делал его великий дядя. Позволю себе напомнить, что вершиной могущества Наполеона I было время его тесного единения с Россией. Не задаваясь мыслью о возврате к этим героическим временам, я верю, что мы с господином де Морни, по мере наших сил, могли бы способствовать величию наших двух стран путем их устойчивого сближения. Необходимо только, чтобы основы этого сближения соответствовали обоюдному достоинству двух народов».

Последняя фраза Горчакова означала, что Россия надеется на содействие Франции в выработке более приемлемых для нее условий мирного договора.

Граф де Морни понял, что это – прямой намек на грозящее России требование об обязательном ограничении военного флота на Черном море. Он ответил Горчакову мягким отказом: Франция не свободна в определении условий мира, нельзя требовать от Наполеона III и от Великобритании, после всех жертв, понесенных ими под Севастополем, чтобы они отказались от этого требования.

«Единственное, чего можно было бы достигнуть в сложившейся ситуации, – писал де Морни, – это заменить ограничения русских военно-морских сил в Черноморском бассейне «нейтрализацией» Черного моря». Подобная альтернатива, по его мнению, была менее оскорбительной для национального самолюбия России.

За этим последовали тайные переговоры в Париже. Но тут русский канцлер К. В. Нессельроде, не любивший Горчакова, вдруг заявил, что отныне сам будет вести конфиденциальные переговоры, но не с де Морни, а с министром иностранных дел Франции графом Александром Валевским. Плюс он допустил утечку информации, то есть сообщил в Вену о начавшихся сношениях России с Парижем. Зачем он это сделал, понять трудно. По-видимому, Нессельроде испытывал неискоренимое пристрастие к давно обветшавшему союзу с Австрией и считал, что нехорошо договариваться о чем-то за спиной этой «дружественной» державы.

В результате Наполеон III был раздосадован столь «странной откровенностью» русской дипломатии и прервал начавшиеся переговоры. И это значительно ухудшило положение России, ибо Наполеону III стало еще труднее препятствовать захватническим стремлениям Великобритании.

ПАРИЖСКИЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР

В конце 1855 года военные действия фактически прекратились. В Вене возобновились переговоры, и теперь уже Россия вынуждена была пойти на уступки. Потом переговоры были перенесены в столицу Франции.

Александр II отправил в Париж на мирный конгресс графа А. Ф. Орлова, дав ему в помощники бывшего русского посла в Лондоне барона Ф. И. Бруннова.

Парижский конгресс начался 13 (25) февраля и окончился подписанием 18 (30) марта 1956 года мирного договора. Согласно этому договору, Россия вернула Турции все захваченное в южной Бессарабии и в устье Дуная, а также на Кавказе. Кроме того, России было запрещено иметь боевой флот и базы на Черном море, которое было провозглашено нейтральными водами, то есть открытым для торговых и закрытым для военных кораблей. При этом Россия получила назад захваченные у нее Севастополь, Балаклаву и другие крымские города.

Одновременно с этим граф Орлов сумел договориться с Наполеоном III о том, что отныне между Россией и Францией нет никаких коренных противоречий. Но совсем не так обстояло дело с Великобританией. Еще до открытия конгресса Генри Пальмерстон убедился, что Наполеон III не намерен продолжать войну, и что на конгрессе он будет вести себя двусмысленно по отношению к своей союзнице. Александр II очень хотел, чтобы на конгресс была допущена Пруссия, на поддержку которой он рассчитывал. Пальмерстон же выступал против допуска прусских уполномоченных, мотивируя это тем, что Пруссия не принимала никакого участия в войне. Так вот в этом весьма щекотливом вопросе Наполеон III крайне вяло поддержал Пальмерстона. В результате Пруссию все же на конгресс не допустили.

Сила Алексея Федоровича Орлова заключалась в том, что он прекрасно понимал, что Великобритания одна продолжать войну не будет. Следовательно, по всем тем пунктам, по которым существовало единство взглядов между Великобританией и Наполеоном III, России надо было уступать; зато по всем вопросам, по которым между ними имелось расхождение, русские имели право упорствовать, и англичане ничего с этим поделать не могли. Плюс граф Орлов очень удачно выбрал себе помощника: то был барон Бруннов, долго служивший послом в Лондоне и знавший, как разговаривать с надменными британцами.

И выглядело все примерно так. Например, английские представители, лорд Джордж Кларендон и лорд Генри Каули, потребовали срытия русских укреплений по Черноморскому побережью. А. Ф. Орлов выступил категорически против.

Англичане начали угрожать. Граф Орлов стоял на своем, а Александр Валевский лишь беспомощно разводил руками. В результате граф Орлов в этом вопросе победил. Далее подняли вопрос о нейтрализации Черного моря. Тут граф Орлов, зная мнение Наполеона III, уступил, но зато, когда англичане заговорили о нейтрализации также и Азовского моря, он встал стеной. Повторилась та же комедия с Валевским, и вновь русский представитель одержал победу. Еще один важный вопрос – о Молдавии и Валахии. Русские уже ушли оттуда, но граф Орлов не желал, чтобы эти провинции остались оккупированными Австрией. Зная, что и Наполеон III не желает отдавать Австрии Молдавию и Валахию, он категорически воспротивился, и таким образом Австрия вынуждена была навсегда проститься с мечтой о бескровном приобретении этих провинций. В результате, русские отомстили австрийцам за их «неблагодарность».

ГЛАВНЫЕ ИТОГИ ВОЙНЫ

Подписанный в Париже мир серьезно ущемлял права и интересы России, хотя ее территориальные потери, вопреки надеждам англичан, оказались минимальными. Самым неприятным для России был фактический запрет иметь военный флот на Черном море.

Впрочем, противники России не чувствовали себя особыми победителями. Например, общественность Великобритании была недовольна результатами войны: она была названа «неудачной», а мир – «не блестящим». Затраченные на войну 76 миллионов фунтов стерлингов явно не окупались.

Турция совсем не походила на «победителя». Она была измучена и обессилена, и вскоре было объявлено о банкротстве султанской казны.

Франция понесла тяжелые военные и материальные потери. Сардиния тоже потеряла и солдат, и деньги, но за это ничего не получила.

Россия в совокупности потеряла около 256 тыс. человек, Франция – 100 тыс. человек, Великобритания – 22 700 человек, Турция – 30 тыс. человек. При этом Австрия насмерть поссорилась с Россией, но и особой дружбы новых союзников так и не заслужила.

Поражение в этой войне наглядно показало экономическую слабость и техническую отсталость России. На войну Россия потратила около 800 миллионов рублей, и снова выйти на бездефицитный госбюджет она смогла лишь в 1870 году, то есть через 14 лет после окончания войны. Да, Крымская война очень дорого стоила России. Однако по своим нравственным последствиям эта неудачная война оказалась для нее даже благом, ибо способствовала пониманию главных общественных недостатков. В результате вместе с новым царствованием начались улучшения, наступила новая эпоха российской истории.
По словам историка Е. В. Тарле, «от Крымской войны осталась навеки память немеркнущей славы, осталась сияющая легенда о геройских подвигах русского народа. Наряду с изгнанием поляков во времена Минина и Пожарского, наряду с петровской Полтавой и с кутузовским Бородинским сражением, нахимовский Севастополь показал, на что способна Россия в минуту грозной опасности».

Источник

0

12

Корнилов Владимир Алексеевич

(1806-1854) Контр-адмирал российского флота, один из организаторов обороны Севастополя 1854-1855 годов.
 

Владимир Алексеевич Корнилов родился 1 (13) февраля 1806 года в одной из деревень Ржевского или Старицкого уезда Тверской губернии, принадлежавших родителям. Отец будущего флотоводца после многолетней службы на флоте решил отличиться на гражданском поприще и некоторое время занимал пост губернатора Тобольска.

Весной 1821 года 15-летний Корнилов поступил в Петербургский Морской кадетский корпус, откуда спустя два года, выпустился в чине мичмана и начал служить на Балтике. Это время запомнилось В. Корнилову выходом в кругосветное путешествие, которое едва не закончилось трагически. Шлюп «Смирный», на котором находился мичман, вышел в море в конце сентября 1824 года, попал в жуткий шторм и чудом не утонул. С огромным риском команда добралась до норвежского города Арендаль, перезимовала и вернулась на поврежденном корабле домой.

Перевод из Кронштадта в гвардейский экипаж Петербурга восторга у В. Корнилова не вызвал: российский флот Александра I находился в упадке, и это было особенно заметно тем, кто служил в столице. Прилив энтузиазма мичман испытал, узнав о его назначении на линейный корабль «Азов», которым командовал капитан I ранга М.П. Лазарев, открыватель Антарктиды, талантливый организатор флота. Вместе с Корниловым на «Азов» пришли лейтенант П. С. Нахимов и гардемарин В.И. Истомин. Все они впоследствии отличатся в Севастополе, а пока им предстояло принять боевое крещение в Наваринском сражении.

Этот знаменитый морской бой произошел 8 (20) октября 1827 года. По возвращении на Балтику с победой Михаил Лазарев дал характеристику каждому командиру «Азова». О Владимире Корнилове Михаил Петрович сказал так: «Весьма деятельный и по познаниям своим искусный морской офицер, которому с надеждою можно доверить командование хорошим военным судном».

В 1833 году Корнилов сменил Балтику на Черное море, прибыв в распоряжение все того же М.П. Лазарева, теперь командовавшего Черноморским флотом. Почти тотчас лейтенант Корнилов отбыл к турецким берегам, получив задание обследовать и нанести на карту побережье пролива Дарданеллы. Затем он, командуя бригом «Фемистокл», совершил плавание к берегам Греции, позже его корабль крейсировал в районе Турции, а в 1835 году В. Корнилов вдоволь поплавал в Средиземном, Ионическом и Адриатическом морях, изучая местные условия с точки зрения военного моряка. В июле 1835 года, будучи уже опытным офицером, со знаменитым художником Карлом Брюловым на борту (встретились по пути из Греции) Владимир Алексеевич вернулся к родным берегам. А в июне 1841 года капитан-лейтенант Корнилов принял в Николаеве свой первый линейный корабль «Двенадцать апостолов», только что спущенный на воду.

Вообще главной задачей В. Корнилова в 1836-1842 годах был контроль за строительством новых кораблей Черноморского флота. Тем не менее, как боевой офицер, Владимир Алексеевич успевал участвовать во всякого рода, как в то время выражались, кампаниях, то есть боевых действиях, в частности, на Кавказе. Особенно отличился Корнилов при высадке в 1840 году десанта в районе Туапсе, после чего был представлен к званию капитана первого ранга. В это время Владимир Алексеевич исполнял должность начальника Штаба Черноморского флота.

Размышляя о будущем морских сил России, В. Корнилов одним из первых поддержал идею перехода на паровые корабли. Впервые суда с паровыми машинами появились на флоте Англии, США, Франции и России в 1807-1815 гг. И если на Балтике ввод новой техники особых проблем не вызывал, то на Черном море, ввиду удаленности Крыма от крупных промышленных центров, этот процесс мог затянуться на долгие десятилетия.

Корнилов, как страстный поклонник «железных кораблей», был назначен ответственным за подготовку экипажа и эксплуатацию одного из первых пароходо-фрегатов «Бессарабия» (самым первым черноморским пароходом был, построенный в 1838 г., «Инкерман»). По-иному, интересно и необычно, пошла у Корнилова служба после 1846 года, когда его решили командировать в Англию, где, по заказу России, начали строить мощный, 120-пушечный пароходо-фрегат «Владимир». Именно этот корабль во время первого в мире сражения паровых кораблей одержит 5 (17) ноября 1853 г. победу над турецким «Перваз-Бахри». Конечно же, в первую очередь это явилось заслугой команды, в подготовке которой участвовал и Владимир Алексеевич.

Из Лондона капитан первого ранга Корнилов вывел новый корабль в середине сентября 1848 года и через месяц «Владимир» пришвартовался у родных причалов. Вскоре сослуживцы поздравляли своего товарища с присвоением ему звания контр-адмирала. Через год нашелся очередной повод для торжеств: исполнилось 25 лет службы В. Корнилова на флоте. Свыше 17 лет из них, а это 212 месяцев, Владимир Алексеевич провел непосредственно в море.

1 (13) сентября 1854 года к берегам Крыма проследовала англо-франко-турецкая эскадра в составе 89 боевых кораблей и 300 транспортных судов с 62-тысячным десантом на борту. Высадившись на следующий день южнее Евпатории, неприятель двинулся в сторону Севастополя. 8 (20) сентября 1854 года состоялось кровопролитное сражение на реке Альме, после которого русские войска отступили к Севастополю: Восточная война превратилась в Крымскую.

Адмирал Корнилов предложил на Военном совете выйти имеющимися силами флота в море и дать неприятелю сражение. Однако состояние черноморских кораблей, явно уступавших эскадре англичан, не давало надежд на успех: сражение флотов могло завершиться повторением Альмы на море. В то же время нельзя было допустить чужеземные корабли в Севастопольскую бухту. Поэтому, по предложению капитана первого ранга А.А. Зарина, командующего 29-м флотским экипажем, и по приказу П.С. Нахимова, в середине сентября 1854 года поперек входа в Севастопольскую бухту была затоплена первая группа кораблей, уже отслуживших свой срок (в общей сложности корабли здесь затапливались трижды). Их команды влились в ряды защитников города. В. Корнилов взял на себя командование Северной, а П. Нахимов — Южной стороной Севастополя. Тем временем противник изменил свои планы и решил подбираться к городу не с севера, а с юга. Адмиралам пришлось совместными усилиями организовывать оборону города, причем руководящая роль как бы сама собой выпала на долю В. А. Корнилова — начальника штаба флота. Сухопутное командование в это время практически бездействовало.

Продумав порядок распределения сил и средств базы флота, Владимир Алексеевич решил построить три линии обороны. Инженерное обеспечение войск поручили полковнику Э. И. Тот— лебену, который и предложил создать в городе несколько мощных, хорошо укрепленных бастионов. Англо-французы начали обстреливать город из орудий разного калибра. Первый такой артналет неприятель предпринял 5 (17) октября 1854 года. Корнилов и Нахимов с утра были на позициях. Проверяя их состояние, Владимир Алексеевич добрался до Малахова кургана — ключевого пункта в обороне города. Здесь в 11.30 пополудни и произошла трагедия: одно из ядер смертельно ранило адмирала...

Очевидец события вспоминал: «Вечером 6 октября были похороны Корнилова. Плакали не только офицеры... плакали и чужие, плакали угрюмые матросы и те, кому слеза была незнакома с пеленок. По всем бастионам передавали последние слова [адмирала], обращенные к защитникам города: «Отстаивайте же Севастополь!..». Бастион на Малаховом кургане теперь называли Корниловским. На месте гибели Владимира Алексеевича был выложен крест из восемнадцати пушечных ядер; в 1904 году их закрепили на гранитной плите.

В 1895 году рядом с мемориальным местом установили монументальный памятник, исполненный скульптором, академиком И.Н. Шредером при участии художника А.А. Бильдерлинга. В годы временной фашистской оккупации Севастополя этот памятник был разрушен.

В дни празднования 200-летия основания города русской славы, 7 сентября 1983 года на прежнем месте был установлен новый, аналогичный прежнему, памятник В.А. Корнилову. Его авторы — скульптор М. Вронский, лауреат Государственной премии СССР, и архитектор В. Гнездилов, лауреат Государственной премии Украины им. Шевченко.

Похоронен В. Корнилов в усыпальнице русских адмиралов в основании Владимирского собора на Городском холме города-героя Севастополя.

Источник: Сухоруков В. Н. Биографический словарь Крыма. Книга первая — Симферополь: Бизнес-Информ, 2011. — 528 с, илл.

0

13

http://forumfiles.ru/files/0013/77/3c/91334.jpg

0

14

http://forumfiles.ru/files/0013/77/3c/87137.jpg

Владимир Корнилов -русский флотоводец, вице-адмирал, один из активных участников строительства Черноморского флота, герой Севастопольской обороны в 1854, где был убит неприятельским ядром

После гибели Корнилова в его шкатулке нашли завещание, адресованное жене и детям. "Детям завещаю, - писал отец, - мальчикам - избрав один раз службу государю, не менять ее, а приложить все усилия сделать ее полезною обществу... Дочкам следовать во всем матери"

Владимир Алексеевич Корнилов 1806-1854, Будущий герой Севастопольской обороны появился на свет 1 февраля 1806 г. в родовом имении Ивановском Тверской губернии. Отец Владимира Корнилова был морским офицером, за службу на флоте получил чин капитан-командора, затем занимал губернаторские должности в сибирских краях, в конце жизни стал сенатором. Идя по стопам отца, Корнилов-младший в 1821 г. поступил в Морской кадетский корпус, через два года закончил его, став мичманом. Богато одаренный от природы, горячий и увлекающийся молодой человек тяготился береговой строевой службой в Гвардейском морском экипаже. Он не выдержал рутины плац-парадов и муштры конца царствования Александра 1 и был отчислен из флота "за недостаток бодрости для фронта". В 1827 г. по ходатайству отца ему разрешили вернуться во флот. Корнилов был назначен на только что построенный и пришедший из Архангельска корабль М.Лазарева "Азов", и с этого времени началась его настоящая морская служба.

В составе экипажа "Азова" мичман Корнилов принял участие в трудном переходе из Кронштадта в Средиземноморье. В один из дней плавания Лазарев выкинул через люк в море стопку французских романов, лежавших в каюте мичмана, взамен он принес ему книги по морскому делу и в дальнейшем опекал его, помогая становлению молодого офицера. В Средиземном море "Азов" вошел в состав объединенной русско-англо-французской эскадры, пришедшей на помощь восставшей Греции, и Корнилов стал участником знаменитого Наваринского сражения против турецко-египетского флота. В этом сражении (8 октября 1827 г.) экипаж "Азова", несшего флагманский флаг, проявил высшую доблесть и первым из кораблей русского флота заслужил кормовой Георгиевский флаг. Рядом с Корниловым сражались лейтенант Нахимов и гардемарин Истомин.

После завершения военных действий Корнилов вернулся служить на Балтику, но затем Лазарев, ставший начальником штаба Черноморского флота, вызвал запомнившегося ему доблестного офицера в Севастополь. В период Босфорской экспедиции 1833 г., когда Россия решила содействовать мирному урегулированию египетско-турецких отношений, лейтенант Корнилов выполнял поручение Лазарева по военно-географическому обследованию района Босфора и справился с ним отлично. По окончании экспедиции он был награжден орденом святого Владимира 4-й степени.

По возвращении в Севастополь Владимир Алексеевич был назначен командиром нового брига "Фемистокл", усердно занимался с экипажем, проявляя способности умелого организатора боевой подготовки и нравственной закалки моряков. Совершил с кораблем плавание в Константинополь и Пирей, заслужив следующий отзыв русского посла в Турции: «Бриг "Фемистокл" примерным попечением своего командира содержится в самом лучшем виде и смело может соперничать с иностранными военными судами». С 1837 г. Корнилов командовал корветом "Орест", затем 120-пушечным кораблем "Двенадцать апостолов", на которых совершенствовал свои умения в искусстве корабельного вождения, заслужил авторитет строгого, но справедливого в своих требованиях начальника, уважающего подчиненных. Постоянно занимался самообразованием, изучая отечественную и иностранную литературу по военно-морским вопросам.

В 1838 г. Корнилов в чине капитана 2-го ранга получил назначение начальником штаба при главном командире Черноморского флота Лазареве. Несмотря на относительную молодость Владимира Алексеевича, Лазарев выбрал на этот пост именно его и не ошибся в своем выборе. Корнилов стал его незаменимым помощником в деятельности по управлению черноморскими портами, развитию флота и обучению корабельного состава. Начальник штаба разработал штаты снабжения и вооружения судов Черноморского флота, принимал непосредственное участие в организации регулярных плаваний и учений эскадры. В 1840 г. Корнилов был произведен в капитаны 1-го ранга. Участвовал он и в боевых походах эскадры вдоль восточного побережья Черного моря, в занятии Туапсе и Псезуапе, высадке десантов в Субаши и Шахе, в других боевых делах, связанных с покорением Кавказа.

В 1846 г. Владимир Алексеевич был командирован в Англию для наблюдения за строительством паровых судов по заказу Черноморского флота, одновременно знакомился с состоянием британских морских сил и организацией управления ими. Вернувшись через два года в Россию и произведенный в контр-адмиралы, он состоял для особых поручений при Лазареве, в 1849 г. вернулся к должности начальника штаба Черноморского флота. Имея авторитет не только в Севастополе, но и в Петербурге, Корнилов в 1851 г. был зачислен в свиту его императорского величества с правом доклада как у начальника Главного морского штаба А.С.Меншикова, так и у самого Николая 1.

После смерти Лазарева (1851 г.) главным командиром Черноморского флота был назначен адмирал Верх, но все смотрели на это назначение как на временное и условное, имея в виду кандидатуру Корнилова. В 1852 г. Владимир Алексеевич был произведен в вице-адмиралы и получил звание генерал-адъютанта. Фактически вся власть в управлении Черноморским флотом и портами находилась в его руках. Ожидая дальнейшего обострения обстановки на южных рубежах России, Корнилов предпринимал энергичные меры по строительству новых судов в Николаеве, расширению доков и адмиралтейства в Севастополе, пополнению артиллерийских арсеналов. Но ему уже не хватало времени, чтобы укрепить крымские берега - слишком быстро развивались события. После неблагоприятного результата миссии Меншикова в Константинополь, в которой принимал участие и Корнилов, война России с англо-франко-турецкой коалицией стала совсем близкой.

20 октября 1853 г. Россия объявила о состоянии войны с Турцией. В тот же день адмирал Меншиков, назначенный главнокомандующим морскими и сухопутными силами в Крыму, послал Корнилова с отрядом кораблей на разведку противника с разрешением "брать и разрушать турецкие военные суда, где бы они не встретились". Дойдя до Босфорского пролива и не обнаружив противника, Корнилов направил два корабля для усиления эскадры Нахимова, крейсировавшей вдоль Анатолийского побережья, остальные отправил в Севастополь, сам же перешел на пароходофрегат "Владимир" и задержался у Босфора. На следующий день, 5 ноября, "Владимир" обнаружил вооруженный турецкий корабль "Перваз-Бахри" и вступил с ним в бой. Это был первый в истории военно-морского искусства бой паровых кораблей, и экипаж "Владимира" во главе с капитан-лейтенантом Г.Бутаковым одержал в нем убедительную победу. Турецкий корабль был захвачен в плен и на буксире приведен в Севастополь, где после ремонта вошел в состав Черноморского флота под названием "Корнилов".

Вскоре Владимир Алексеевич во главе отряда пароходофрегатов вновь направился в море: Меншиков послал его к эскадре Нахимова с указанием взять руководство ею на себя. Но к главным событиям Синопского сражения 18 ноября, в котором Нахимов разгромил турецкий флот, он опоздал (преследовал уходивший из Синопской бухты турецкий пароход "Таиф"), чему был даже рад, так как не хотел перехватывать победу у чтимого им флотоводца.

Синопское поражение турок ускорило вступление в войну Англии и Франции, и на плечи начальника штаба Черноморского флота через несколько месяцев легла тяжелая ноша - защита недостаточно подготовленного к обороне Севастополя. Малоудачные действия сухопутной армии Меншикова в борьбе с англо-французскими войсками, высадившимися на крымские берега, поставили Севастополь в критическое положение. Корнилов, возглавив оборону города, предпринимал срочные меры для его укрепления, в чем ему активно помогал военный инженер генерал Э.Тотлебен. Вскоре Черноморский флот оказался запертым в Севастопольской бухте англо-франко-турецкой эскадрой, превосходившей его по числу кораблей втрое, а по паровым судам в девять раз. На совете флагманов и командиров, решавшем судьбу Черноморского флота, Корнилов выступил за выход кораблей в море, чтобы сразиться, пусть и в последний раз, в бою с неприятелем. Однако большинством голосов членов совета (при молчании удрученного Нахимова) было принято решение затопить флот, исключая пароходофрегаты, в Севастопольской бухте и тем самым перекрыть прорыв противника к городу с моря. II сентября 1854 г. затопление парусного флота началось. Все орудия и личный состав утраченных кораблей начальник обороны города направлял на бастионы.

В преддверии осады Севастополя, Владимир Алексеевич, получивший указания от царя, сказал: "Пусть прежде поведают войскам слово Божье, а потом я передам им слово царское". И вокруг города был совершен крестный ход с хоругвями, иконами, песнопениями и молебнами. Лишь после этого прозвучал знаменитый корниловский призыв: "Позади нас море, впереди неприятель, помни: не верь отступлению!"

13 сентября город был объявлен на осадном положении, и Корнилов привлек к строительству укреплений население Севастополя. Были увеличены гарнизоны южной и северной сторон, откуда ожидались главные атаки неприятеля. 5 октября противник предпринял первую массированную бомбардировку города с суши и моря. В этот день при объезде оборонительных порядков Владимир Алексеевич был смертельно ранен в голову на Малаховом кургане. "Отстаивайте же Севастополь", - были его последние слова. Николай 1 в своем рескрипте на имя вдовы Корнилова писал: "Россия не забудет этих слов, и детям вашим переходит имя, почтенное в истории русского флота".

После гибели Корнилова в его шкатулке нашли завещание, адресованное жене и детям. "Детям завещаю, - писал отец, - мальчикам - избрав один раз службу государю, не менять ее, а приложить все усилия сделать ее полезною обществу... Дочкам следовать во всем матери". Владимир Алексеевич был похоронен в склепе Морского собора святого Владимира рядом со своим учителем - адмиралом Лазаревым. Вскоре место подле них займут Нахимов и Истомин.

0

15

http://forumfiles.ru/files/0013/77/3c/57079.jpg

0

16

http://forumfiles.ru/files/0013/77/3c/39482.jpg

К120-летию со дня рождения вице-адмирала В.А. Корнилова

Имя вице-адмирала Владимира Алексеевича Корнилова занимает достойное место в ряду имен российских флотоводцев. Пройдя все ступени службы, он оставил о себе репутацию храброго офицера в младших чинах и блестящего администратора, военного теоретика и аналитика в – старших.

Владимир Алексеевич Корнилов родился 1 (13) февраля 1806 г. в Тверской губернии. Его отец, Алексей Михайлович, почти три десятилетия прослужил на флоте. Он был участником войны со Швецией (1788 – 1790 гг.), где, командуя фрегатом, отличился в сражении у Красной Горки. Выйдя в отставку, Алексей Михайлович занимал пост губернатора вначале в Иркутске, а затем в Тобольске.

Будущий флотоводец, получив первоначальное образование в домашних условиях, в марте 1821 г. поступил в Морской кадетский корпус в Петербурге, после окончания которого в 1823 г. получил чин мичмана и назначение во 2-й флотский экипаж Балтийского флота.

В 1824 – 1825 гг. Корнилов входил в офицерский состав шлюпа «Смирный», уходившего под командованием капитан-лейтенанта П.А. Дохтурова в кругосветное плавание. Однако из-за повреждений, полученных во время шторма, экспедиция не состоялась, и Корнилова для прохождения дальнейшей службы направили в 20-й флотский экипаж.

Боевое крещение мичман Владимир Корнилов получил 8 (20) октября 1827 г. в морском сражении при Наварине в составе команды 74-пушечного линейного корабля «Азов», которым командовал капитан 1-го ранга М.П. Лазарев. Сражение закончилось полным уничтожением турецкого флота, а Корнилов за «ревностную службу, оказанную в сражении при Наварине», был удостоен первой награды Родины – ордена Св. Анны 4-й ст., а также награжден английским орденом Бани и французским орденом Св. Людовика.

После окончания войны с турками Корнилов вернулся в Кронштадт. Его произвели в лейтенанты, а за усердную службу и деятельность в Русско-турецкой войне 1828 – 1829 гг. он получил орден Св. Анны 3-й ст. и серебряную медаль на Георгиевской ленте. Вскоре его назначили командиром тендера «Лебедь», на котором он плавал по Балтийскому морю две кампании.

В январе 1833 г. по запросу Лазарева, занимавшего в то время должность главного командира Черноморского флота, Корнилова откомандировали на юг. На корабле «Память Евстафия», состоя офицером для особых поручений при командующем эскадрой вице-адмирале Лазареве, он участвовал в действиях российского флота по оказанию военной помощи Турции в войне с Египтом, за что был награжден орденом Св. Владимира 3-й ст. и турецким золотым знаком отличия.

В том же году по поручению Лазарева лейтенанты В.А. Корнилов и Е.В. Путятин успешно выполнили навигационную опись Босфорского и Дарданельского проливов и всех их укреплений. Более двух месяцев с величайшей точностью они вымеривали не только высоты и толщу крепостных стен, но и указали и величину калибра каждого орудия, и даже высоту маяков. Эта работа впоследствии пригодилась во время Крымской (Восточной) войны.

В феврале 1834 г. Владимир Алексеевич принял командование бригом «Фемистокл» и отправился на нем в Константинополь в распоряжение русской миссии в Турции. На этом же корабле он выполнял поручения и русского посла в Греции.

В письме к начальнику Главного морского штаба Лазарев отмечал, что в Корнилове имеются все качества отличного командира военного судна. «Вот один из тех офицеров, которые поддержат честь нашего флага», – писал он. Эта высокая оценка была оправдана всей последующей службой Корнилова.

На «Фемистокле» Корнилов неустанно занимался обучением и воспитанием своих моряков и вскоре его бриг стал одним из лучших кораблей Черноморского флота.

Весной 1835 г. Корнилов получил чин капитан-лейтенанта и был назначен командиром корвета «Орест», а в 1837 г. – фрегата «Флора».

В 1838 г. в ходе Кавказской войны, будучи начальником штаба эскадры под общим командованием Лазарева, Владимир Алексеевич на корабле «Силистрия» участвовал в оказании помощи сухопутным войскам при высадке десантов на Черноморское побережье Кавказа.

8 (20) июня 1838 г. его произвели в капитаны 2-го ранга «за отличие, оказанное при занятии местечка Туапсе на Абхазском берегу», а в следующем году за успешную высадку десанта и отражение атак противника в районе рек Субаши и Шахе он был награжден орденом Св. Анны 2-й ст.

Корнилов внимательно изучал опыт иностранных флотов. В 1837 г. он перевел на русский язык книгу английского капитана У. Гласкока «Морская служба в Англии, или руководство для морских офицеров всякого звания» и сопроводил перевод комментариями. Книга получила высокую оценку в России. Корниловым был сделан также перевод с английского и французского языков ряда статей по военно-морской службе и написаны к ним комментарии. Эти переводы были переданы им в корабельную библиотеку.

По поручению Лазарева Владимир Алексеевич работал также над составлением «Штатов вооружения и запасного снабжения военных судов Черноморского флота». Эта работа была высоко отмечена командованием, а за отличие по службе он был награжден орденом Св. Станислава 2-й ст. с императорской короной. В 1840 г. Корнилова производят в капитаны 1-го ранга.

С 1842 по 1845 г. он командует 120-пушечным линейным кораблем «Двенадцать апостолов», вскоре ставшим образцовым кораблем Черноморского флота. Служба на корабле «Двенадцать апостолов» для многих моряков была серьезной школой, так как на этом корабле регулярно проводились практические плавания. Владимир Алексеевич резонно полагал, что корабль надо готовить для боя, а не для путешествия по морю. Так, он настойчиво выступал за перевооружение кораблей новой артиллерией и на своем корабле он внедрил бомбические орудия – пушки, стрелявшие разрывными бомбами. В 1845 г. Корнилов был награжден орденом Св. Владимира 3-й ст.

В октябре 1846 г. капитан 1-го ранга В.А. Корнилов по представлению Лазарева был направлен в Англию для наблюдения за постройкой первого российского пароходофрегата «Владимир», а затем и других пароходов для Черноморского флота. Находясь в Англии, Корнилов занимался также изучением постановки военно-морского дела, организации и управления военно-морских сил Англии.

Он понимал важность для флота замены парусных кораблей винтовыми пароходами. В докладной записке начальнику Главного морского штаба А.С. Меншикову Корнилов писал: «При таком стремлении морских держав к введению винта, невозможно Черноморскому флоту… избежать этого расходного нововведения. Я бы полагал к перемене этой приступить теперь же, и по спуске кораблей «Великий Князь Константин» и «Императрица Мария», оба корабля, имеющие быть заложенными вместо сих последних, заложить с винтовым двигателем…».

По возвращении из Англии в 1848 г. Корнилов был произведен в контр-адмиралы и в следующем году назначен начальником штаба Черноморского флота и портов. К тому времени у него за плечами было 25 лет непрерывной корабельной службы, из которых свыше 17 лет он провел в плаваниях и походах.

Занимая эту должность до своей безвременной кончины, Корнилов являлся, по своему влиянию на ход дел, главным командиром флота. Он пользовался большим авторитетом у военных моряков, а вице-адмирал Лазарев более 20 лет выделял Корнилова среди других офицеров и видел в его лице своего преемника.

В этот период времени Корнилов с присущей ему энергией изучал состояние Черноморских портов, занимался боевой подготовкой флота, участвовал в разработке нового Морского устава. Будучи знатоком военно-морского дела и военно-морского искусства, Корнилов являлся сторонником активного решения боевых задач русским флотом на Черном море.

Высокие требования предъявлял Корнилов к обучению матросов. «Без методы и терпения, – указывал Корнилов, – нельзя ожидать успеха ни в каком ученье». Корнилов считал, что механическое зазубривание различных правил не может дать твердых и прочных знаний. Владимир Алексеевич поощрял инициативу командиров кораблей в обучении подчиненных. Разрабатывая корабельные расписания, он предлагал командирам высказывать свои замечания. «Мы даем командирам обсужденные и испытанные данные и тем облегчаем их труд, – писал он, – мы даем им канву, по которой они могут вышивать различные узоры; нельзя стеснять командиров: кто сумеет лучше – пусть делает».

Корнилов строго следил за соблюдением рядовым составом требований личной гигиены. В одном из его приказов говорилось: «…объявить унтер-офицерам, что они будут в прямой ответственности за каждого матроса».

После смерти 11 (24) апреля 1851 г. адмирала Лазарева новым главным командиром Черноморского флота был назначен 70-летний генерал-лейтенант (вскоре вице-адмирал) М.Б. Берх, переложивший всю тяжесть командования флотом на Корнилова. В письме к своему брату Владимир Алексеевич писал, что без всякого официального признания властью он является нравственно ответственным лицом за все.

Между тем надвигалась война с Турцией. Россия, рассчитывая на разногласия между ее противниками, хотела ускорить решение так называемого «восточного вопроса», несмотря на свою неготовность к серьезной войне и с экономической, и с военной стороны. Вооружение русской армии устарело, а запасы его были недостаточны. Что касается флота, то он имел хороший по своим боевым качествам личный состав, но с технической стороны отставал от флотов западных держав. На усовершенствование флота с технической стороны не хватало финансовых средств.

Морским ведомством перед Крымской войной фактически управлял князь Меншиков, который в своих ежегодных отчетах изображал полное благополучие русского флота.

Накануне войны в управление Морским ведомством вступил великий князь Константин Николаевич, который в отчете за 1853 г. обрисовал действительное положение вещей. «Материальная сила нашего флота, – писал он, – много уступает качествами своими флотам иностранным. Однако все это упирается на недостаток государственных средств, выделяемых на нужды русского флота».

В феврале 1853 г. для переговоров с султаном в Константинополь на пароходе «Громоносец» отбыл чрезвычайный русский посол князь Меншиков, а в числе сопровождавших его лиц был и Корнилов.

Переговоры проходили трудно. Не ожидая конца затянувшихся переговоров, убедившись в неизбежности войны, Владимир Алексеевич выехал в Севастополь, где начал готовить флот к войне. Так, например, в августе 1853 г. он провел маневры прорыва на Севастопольский рейд для атаки стоявшей там эскадры с одновременным спуском гребных судов с корабельным десантом для высадки и захвата береговых батарей.

Война должна была начаться в сложной обстановке. Наместник Кавказа князь М.С. Воронцов опасался, что если турки, поддержанные Англией и Францией, окажут помощь движению Шамиля, то Кавказ будет потерян для России. В связи с этим перед русским флотом встала задача обеспечить возможно быструю перевозку сухопутных войск на Кавказ, а затем обезвредить турецкий флот, обезопасив от него кавказское побережье и Черное море.

Под непосредственным руководством Корнилова были осуществлены крупные перевозки русских войск из Севастополя на кавказское побережье, где впоследствии они сыграли важную роль в отражении турецкого наступления на Тифлис.

После объявления войны для наблюдения за противником Корнилов с отрядом кораблей вышел к западным берегам Черного моря и в районе Босфора обнаружил эскадру турецких кораблей. Возвратившись в Севастополь, он послал сообщение об обнаруженном противнике командующему эскадрой П.С. Нахимову, находившемуся у турецких берегов.

Одновременно с этим Корнилов во главе другой эскадры из 6 линейных кораблей и 2 пароходофрегатов вышел на поиск неприятельского флота у западного побережья Черного моря. Не обнаружив там противника, он передал командование эскадрой адмиралу Ф.М. Новосильскому и на пароходофрегате «Владимир» направился в Севастополь.

5 (17) ноября 1853 г. шедший под флагом вице-адмирала В.А. Корнилова пароходофрегат «Владимир», которым командовал Г.И. Бутаков, обнаружил в море большой турецкий пароход «Перваз-Бахри». Завязался бой. Установив, что неприятельский пароход не имеет кормовых орудий, Бутаков, умело маневрируя, привел свой пароходофрегат за корму неприятельского корабля и начал поражать его выстрелами. После 2-часового боя Бутаков подвел «Владимира» на картечный выстрел к противнику, последовал меткий завершающий залп русской пушки, и «Перваз-Бахри» спустил флаг. Это был первый в истории бой паровых судов.

В ноябре 1853 г., получив сообщение Нахимова о сосредоточении у Синопа турецкой эскадры, Корнилов направил ему в поддержку отряд линейных кораблей и вслед за ними с отрядом из 3 кораблей сам направился к Синопу. Однако отряд Корнилова подошел к Синопу, когда сражение уже закончилось полным разгромом турецкой эскадры. Несмотря на это заслуги Корнилова были высоко отмечены. Он был награжден орденом Св. Владимира 2-й ст., а плененный им турецкий пароход «Перваз-Бахри» переименован в «Корнилов».

Между тем международная обстановка все более сгущалась. Синопская победа и успехи русских войск на суше ускорили вступление в войну союзников Турции – Англии и Франции.

11 (23) декабря 1853 г. англо-французский флот вошел в Черное море и взял на себя защиту турецких коммуникаций. Значительная часть этого флота составляли парусно-паровые корабли с винтовыми двигателями. Что касается русского флота, то он мог противопоставить врагу в лучшем случае около 20 парусных судов и примерно 6 паровых (да и те были с колесными двигателями).

В ответ на эти действия русское правительство 9 (21) февраля 1854 г. объявило о состоянии войны с Англией и Францией. В это время корабли русского флота постоянно вели разведку, выходили в практические плавания, совершенствовали боевую подготовку и вели крейсерство на сообщениях противника.

В начале сентября 1854 г. войска союзников высадились в Евпатории. Вследствие пассивности русских сухопутных сил и флота союзные войска начали продвижение на юг и вскоре блокировали Севастополь.

1900 г. Князь Меншиков, назначенный главнокомандующим сухопутными и морскими силами в Крыму поручил оборону самой угрожаемой Северной стороны Севастополя вице-адмиралу Корнилову. Южную сторону оборонять должен был вице-адмирал Нахимов. Сам Меншиков с армией ушел из города, чтобы не допустить противника к Севастополю со стороны р. Альма. Севастополь остался почти без войск.

Гарнизон Севастополя составляли несколько батальонов пехоты, моряков флотских экипажей, портовых служб и команд кораблей, затопленных для заграждения доступа на внутренний рейд, всего не более 10 – 15 тыс. наспех вооруженных человек. Армия же противника, наступавшая на город, насчитывала не менее 50 тыс. отборного войска.

После сражения 8 (20) сентября 1854 г. на р. Альма возникла прямая угроза Севастополю. 2 (14) сентября на совете старших севастопольских начальников руководство по обороне города перешло к Корнилову как начальнику штаба гарнизона. Как пишет Л.Н. Толстой в своих севастопольских рассказах, «вступило в права патриотическое и народное начало севастопольской обороны». Этот день разделил жизнь Корнилова на две эпохи: до – протекли 48 лет, после – 21 сутки.

Современники вспоминали, что после этой знаменательной даты Корнилов изменился до неузнаваемости. Холодноватый человек, очень выдержанный, образцовый администратор, соблюдающий дистанцию с подчиненными и начальниками, этот известный флоту Корнилов, казался многим ничем не похожим на Корнилова последних недель. Вернувшийся в Севастополь с армией Меншиков обнаружил, что прежние его приказания Корниловым отменены, неотложные дела по гарнизону решены им самостоятельно, а укрепления на Корабельной и Южной сторонах города идут полным ходом. Меншиков вынужден был принять это как должное, сделав вид, что адмирал всего лишь предугадал его собственные желания.

Корнилов был мозгом и волевым центром этой удивительной, из ничего возникшей обороны неукрепленного города. Действуя с исключительной энергией, он все свои знания, силы и организаторские способности отдал укреплению обороны Севастополя.

Под его руководством за короткий срок были созданы укрепления, сыгравшие важную роль в отражении многочисленных атак англо-французских и турецких войск. «Мы в неделю сделали более, чем прежде делали в год… наши укрепления улучшаются, – отмечал он, – по возможности, прибавляем батареи из морских орудий, соединяем их траншеями, в амбразурах делаем щиты от штуцеров, кругом обставляем и батареи, и траншеи мешками и кулями с землей».

Корнилов готовил защитников Севастополя к длительной и тяжелой обороне, тщательно продумал и распределил силы гарнизона. С кораблей была снята значительная часть орудий. Их установили на решающих пунктах обороны. За две недели было выстроено более 20 батарей с 340 орудиями.

Корнилов поставил кораблям четкие задачи и указал места, откуда они должны были поддерживать огнем оборонительные укрепления города. Особое внимание он обращал на организацию взаимной поддержки частей.

Благодаря необычайно активной деятельности Корнилова уже в конце сентября стали преданием времена, когда в Севастополе, по словам Толстого, «не было укреплений, не было войск, не было физической возможности удержать его».

Одной из главных сторон деятельности Корнилова в осажденном городе стала забота о поддержании высокого морального духа его защитников. Часто появляясь на различных участках оборонительной линии, он обращался к воинам со словами, вселяя в них волю к победе. «Здесь, на этом флоте, – говорилось в одном из его выступлений, – мы возмужали… Здесь приобрели мы первые уроки и опытность и здесь должны лечь костьми, защищая его до последней капли крови».

Памятник организатору и вдохновителю первой обороны Севастополя В.А. Корнилову. Автор генерал-лейтенант А.Л. Бильдерлинг, скульптор И.Н. Шредер. Разрушен оккупационными войсками в годы Великой Отечественной войны. Восстановлен в 1983 г. Авторы проекта М.К. Вронский и В.Г. Гнездилов.

Севастопольцы во главе с Корниловым готовились к смерти, не за город, за Родину. Сохранилось письмо Толстого, отправленное им из Крыма. В нем, в частности, есть такие строки: «Дух в войсках выше всякого описания. Во времена Древней Греции не было столько геройства. Корнилов, объезжая войска, вместо: «Здорово, ребята! – говорил: «Нужно умирать, ребята, умрете?» – и войска кричали: «Умрем… Ура!» И это был не аффект, а на лице каждого видно было, что не шутя, а взаправду».

5 (17) октября 1854 г. противник начал первую бомбардировку Севастополя. Корнилов поехал осматривать бастионы и батареи, давал указания начальникам, ободрял защитников. На просьбы подчиненных не ездить в более опасные места Корнилов отвечал: «Вы исполняете свой долг, оставьте же мне исполнять мои обязанности». При объезде укреплений Корнилов был смертельно ранен на Малаховом кургане. Уже на госпитальной койке, истекая кровью, он сказал: «Смерть для меня не страшна. Я не из тех людей, от которых надо скрывать ее. Скажите всем, как приятно умирать, когда совесть спокойна… Благослови, Господь, Россию! Спаси Севастополь и флот!» В это время лейтенант Львов пришел с донесением, что вражеские батареи сбиты. «Ура, ура!» – собрав последние силы, произнес Корнилов и скончался. Очевидец писал, что на похоронах Корнилова плакали не только приближенные к нему офицеры, но плакали и чужие, плакали угрюмые матросы. Отважный моряк, героический защитник главной базы Черноморского флота был похоронен в склепе Владимирского собора в Севастополе, ставшем усыпальницей многих русских адмиралов.

Со смертью Корнилова русский флот потерял одного из самых многообещающих своих деятелей. «Без преувеличения можно сказать, что это был единственный человек, таивший в себе способность дать совершенно иной ход крымским событиям, – писал участник севастопольских боев Н.С. Милошевич, – так много обещали его ум, дарования, энергия. После Корнилова у нас не осталось никого в уровень с событиями того времени».

Материал подготовлен в Научно-исследовательском
институте военной истории Военной академии
Генерального штаба ВС РФ

Источник

0


Вы здесь » Декабристы » РОДСТВЕННОЕ ОКРУЖЕНИЕ ДЕКАБРИСТОВ » Корнилов Владимир Алексеевич