Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » МЕМУАРЫ » Литке Ф.П. Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан на во


Литке Ф.П. Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан на во

Сообщений 31 страница 36 из 36

31

Исполнение этого дела возложено было на генерал-майора(*13) Голенищева-Кутузова, управлявшего тогда чертежной Государственной Адмиралтейств-коллегии. Все берега, Белое море окружающие, от Канина до Святого Носа, разделены были на 15 участков; опись каждого участка поручена одному флотскому офицеру с потребным числом штурманов. Для определения в широтах и долготах начальных и окончательных пунктов описей Адмиралтейств-коллегия просила Академию Наук отрядить людей, в этом деле искусных, но Академия ответствовала, что ей послать некого, и потому избраны были Морского корпуса учителя астрономии Абросимов и Иванов, которые перед отправлением взяли несколько уроков практической астрономии у профессора Разумовского. Им даны были инструкции, как от академика Разумовского, так и от генерала Кутузова. Инструменты отпущены частью от Академии, частью от Коллегии.
1798-1801 годы. Опись эта продолжалась в течение 1798- 1801 годов. Описатели и астрономы все свои журналы, карты и наблюдения представляли генералу Кутузову, который со своей стороны астрономические наблюдения препровождал в Академию Наук. Академия их рассматривала и перевычисляла; напоследок все вместе было рассмотрено Государственным Адмиралтейским Департаментом, который утвердил, в каких долготах и широтах обозначить главнейшие пункты. На этих основаниях генерал-лейтенант Голенищев-Кутузов составил Меркаторскую Генеральную карту Белого моря и прилежащих заливов Онегского, Кандалакского и части Северного океана до мыса Святого Носа, которая вышла в 1806 году. За ней должен был последовать полный атлас Белого моря, который, надо надеяться, скоро будет окончен.
Около того же времени появилась и другая генеральная (плоская) карта Белого моря. Офицеры, занимавшиеся описью берегов под руководством генерала Кутузова, дубликаты описных карт своих оставляли в конторе главного командира Архангельского порта. По окончании всей описи Главный командир того порта адмирал Фон-Дезен поручил штурману 12-го класса Ядровцову составить из них генеральную. Ядровцов взял за основание своей карты наблюдения тех же астрономов, но некоторые пункты обозначил с календаря, изданного в 1805 году. При нанесении глубин следовал в точности промерам Беляева, Григоркова и Домажирова. Карта эта от адмирала Фон-Дезена была представлена в Государственную Адмиралтейств-коллегию(*14).
Коллегия, рассматривая как эти две новейшие карты, так и карту Григоркова, нашла между ними несходство, а именно: между первыми двумя в том, что город Онега и река Пялица обозначены на карте Ядровцова западнее (в отношении к Архангельску), город 48-ю, а река 21 минутами, нежели на карте Кутузова, а между этими двумя и картой прежних описей в том, что на первых расстояние между Святым и Каниным Носом было 18-ю милями более показанного на последней. По этому поводу Коллегия отнеслась в Адмиралтейский Департамент и предлагала отправить к берегам Белого моря астронома для проверки долготы всех этих мест. Но Департамент, рассуждая, что карта Григоркова, сочиненная в давние времена и на недостоверных основаниях, доверенности не заслуживает, а карта Ядровцова, как неверная только копия карты Кутузова недостойна никакого внимания, и находя, что все главнейшие пункты утверждены наблюдениями с такой точностью, какой только желать можно, решил, что вновь отправлять астрономов не нужно.
Таким образом карта генерал-лейтенанта Кутузова, на которой географическое положение некоторых главнейших пунктов было и действительно неверно, но которой главный недостаток состоял в том, что не показаны были на ней банки, открытые в 1778 и 1779 годах капитаном Григорковым, и промер, сделанный капитаном Домажировым в 1779 году, оставалась в начальном своем виде слишком 15 лет. По этой причине мореплаватели, отправлявшиеся из Архангельска, брали с собой обыкновенно и карту Ядровцова, на которой, как выше упомянуто, соединены были все промеры.
Из описания плаваний брига "Новая Земля" видно, каким образом обнаружилась неверность карты Кутузова и как постепенно находимо было истинное географическое положение главнейших пунктов Белого моря. Остается упомянуть о промерах.
1822 год. Опасность, которой подверглось это судно в 1821 году в пути своем к Новой Земле, доказала необходимость сделать новый, подробный промер Белого моря. Поэтому в следующем уже году предписано было командиру брига "Кетти" капитан-лейтенанту Длотовскому, который отправлялся для постройки башни на острове Сосновце, по исполнении этого дела, плыть к банке, найденной бригом "Новая Земля", определить ее пространство и потом промерить восточную часть моря, где на карте не показаны глубины(*15). Но Длотовский, отправясь из Архангельска не ранее исхода июня, простояв у Сосновца, покуда строилась башня, и встретив потом крепкие противные ветры, возвратился в Архангельск без всякого успеха.
1823 год. В 1823 году отправлен был на том же судне капитан-лейтенант Домогацкий, получив точно такое же наставление, как и предшественник его Длотовский. Он оставил Архангельск 13 июня, останавливался у реки Пулонги и в Трех островах, для смены караульных у Пулонгской и Орловской башен и 18-го числа, определив свое место по последней башне, пошел к банкам, но поднявшийся в то же время крепкий ветер (NW), при густом тумане, принудил его спуститься за Зимние горы, где он и стал на якорь. 23-го числа он опять под парусами плыл с переменными ветрами до Орлова Носа 6 дней; 29-го, заштилев при густом тумане, стал на верп на глубине 14 сажен, грунт песок, от устья Паноя на NO 62® в 14 милях. В этом месте замечено, что приливное течение первые три часа идет от WNW к OSO, со скоростью от 3/4 узла, а последние от NNW к SSO, сначала по 33/4 узла, а потом только по одному узлу, до самой перемены течения; иногда вдруг находит от OSO с шумом струя, и вода обращается на убыль, сначала на WNW, а потом на NNW, и с такою же скоростью, как во время прилива. Это течение только поверхностное, потому что за 21/2 часа до перемены его вода низом уже прибывает или убывает, и глубина приметно меняется. Подъем воды в прилив от 21/2 до 23/4 сажен. Вода прибывает весьма непостоянно, так что в одну склянку возвышается до 3/4 сажени и на время останавливается, а потом продолжает прибывать. Подобные же неправильности замечены и при отливе(*16).
Вечером того же дня туман прочистился, и капитан Домогацкий направил вторично курс к банкам; но окрепший ветер принудил его опять удалиться к SW, чтобы на просторе выждать перемены. Наконец, 1 июля пошел он снова от Орловой башни к О и вскоре, увидев перед носом в расстоянии около 21/2 миль бурун, положил якорь на глубине 20 сажен, грунт песок. Пеленги с этого места: башня SW 34®, Трехостровский Кувшин SW 56®, мыс Тонкий Орлов NW 85®. Расстояние от башни 83/4 мили. Дабы не потерять без пользы тихого и ясного времени, капитан Домогацкий приготовился немедленно послать гребные суда для описания банки; но восьмивесельная лодка по спуске на воду тотчас затонула; шестивесельный ял оказался также ненадежным, и потому должно было спустить баркас. Отправленный на нем штурман нашел расстояние банки от судна три мили прямо на О, глубины на ней в малую воду две сажени, окружность банки около трех миль. Простояв на якоре до 14 июля, капитан Домогацкий отправился к острову Сосновцу для исправления своих гребных судов. Из-за крепких противных ветров простоял он там до 26 июля, потом отправился опять в море и в полночь на 27-е июля стал за темнотою на якорь, от Орловской башни на SO 57® в 201/2 милях. Поутру при тихом ветре поднял паруса, но не будучи в состоянии преодолевать течение, положил опять якорь на глубине 14 сажен, грунт песок, от той же башни на SO 61® в 21 мили(*17). Вечером показался к N в расстоянии около трех миль большой бурун; но сгустившийся вскоре туман не позволил тогда же осмотреть этой новой банки. В следующее утро отправлен был к ней мичман Дурнов, который нашел расстояние ее от брига около трех миль на WN 45®. Подъехав к банке, он был брошен течением в буруны, так что со всевозможным усилием гребцов едва мог от нее отгрести. Глубина на банке в малую воду 11 футов. С половины прилива бурун на ней бывает невидим. Нашествие густого тумана воспрепятствовало обмерить всю банку кругом.
Здесь замечено, что при начале отлива течение шло от NO, потом переходило к О и около малой воды действовало от SO к NW; когда начинался прилив, течение обращалось от SSW, переходило постепенно через WN, а в полную воду стремилось опять от NO, обойдя таким образом в полсутки кругом всего компаса; скорость течения от одного до двух узлов. Капитан Григорков нашел точно такие же перемены течений и в том же порядке на банке против Орлова Носа. Домогацкий и при этом случае говорит о внезапном увеличении глубины, которое, однакоже, вероятно, от вышесказанной причины происходило.
Крепкий от SW ветер принудил капитана Домогацкого вступить под паруса около полудня 28 июля; но вечером того же дня стал он опять на якорь, переменив место весьма мало. На следующее утро увидел он буруны от NO до NW в расстоянии около 2 1/2 миль. Он принял эту банку за ту же, у которой стоял накануне; но обсервованная в полдень широта поместила его около 6 миль южнее прежнего; а потому он и заключил, что она есть другая, близкая к первой. Но кажется, что в обсервации его есть какая-нибудь погрешность и что он в оба раза видел одну и ту же банку; ибо впоследствии, отойдя к W миль около семи, нашел он себя по пеленгам от Трех островов в 5 милях на SOtO, между тем как, по его счислению (приняв обсервованную широту), надлежало бы ему быть около 10 миль далее к SO.
В это время решился Домогацкий идти обратно в Архангельск. Его принудили к тому дурные качества брига, перегрузка его большими гребными судами, висевшими на боковых боканцах, повреждения, которым те суда беспрестанно подвергались, а, наконец, и то обстоятельство, что на судив, до 12 футов углубленном, подробная опись банок, посередине моря лежащих, если не совершенно невозможна, то, по крайней мере, весьма затруднительна и опасна.
1824 год. Плавание капитана Домогацкого принесло некоторую пользу отысканием двух опасных банок, лежащих близ обыкновенного тракта мореходных судов; но промер Белого моря вообще далеко еще не был окончен, и потому решено было отправить в следующем году на том же судне лейтенанта Демидова. Государственный Адмиралтейский Департамент признал за нужное поручить экспедицию в мое распоряжение, почему и дано было от меня Демидову наставление следующего содержания:
   

1. "Цель возложенной на вас экспедиции есть промер Белого моря, который состоять должен: 1) в определении положения многих лежащих посередине него банок, и 2) в измерении глубин в тех местах, где они вовсе неизвестны или где есть повод подозревать изменение их со времени последнего промера.
   

2. "Опаснейшие из вышеупомянутых банок - называемые Северными Кошками, о которых некоторое известие найдете вы в прилагаемой при этом особой записке. Они лежат близко к корабельному фарватеру, между Орловым Носом и рекою Паноем простираются на немалое расстояние к востоку и частью при малых водах осыхают. В этом состоит все сведение, которое мы о них доселе имеем.
   

3. "Сколь бы подробная опись банок этих, со всеми могущими быть между ними проходами, ни была полезна, но произведение ее невозможно с теми средствами, которые вы будете иметь; а поэтому и должны вы ограничиться определением только внешней их окраенности и пространства, ими занимаемого, останавливаясь для этого на якоре в главных пунктах и определяя их или пеленгами приметных мест или астрономическими наблюдениями. Первый способ может быть, вероятно, употреблен у западных пределов этих банок; северные же, южные, а особенно восточные, лежащие или вне вида берегов или в таком от них расстоянии, что пеленги не могут быть верны, должны быть основаны совершенно на астрономических наблюдениях. Счисление же, при жестоких течениях, в тех местах царствующих, не может в этом случае быть применяемым.
   

4. "Кроме Северных Кошек лежат вдоль корабельного же фарватера еще несколько банок и мест, особенную глубину имеющих, из которых некоторые для судов большого ранга опасны. Положение их на разных картах найдете вы весьма различным, а почему и недостоверным, хотя существование их и не подлежит сомнению. По этой причине надлежит все эти места отыскать и привязать к известным пунктам берега одним из вышепоказанных средств.
   

5. "Глубины же на банках этих или возвышение их над водою должны быть, как и вообще все промеры, приводимы на малую воду. Для этого лучше всего наблюдать на гребном судне целый период прилива у самой банки. Но где обстоятельства сделать этого не позволят, должно все время наблюдать воду со стоящего на якоре судна по лоту, чтобы знать, какое уменьшение сделать во всех измеренных глубинах.
   

6. "Пространство моря, заключенное между всеми этими банками и Терским берегом, особенно же между параллелями Орлова Носа и реки Паноя, как в самом узком месте, а равно и между Северными Кошками и островом Моржовцем, где есть много причин подозревать, что или прежний промер был не верен, или глубины с того времени изменились, надлежит промерить в подробности, для чего достаточно будет, если углы, между курсами заключенные, будут по два румба и глубина измеряема будет через каждую итальянскую милю.
   

7. "О глубинах в восточной части Белого моря не имеем мы никакого почти сведения, почему и надлежит промерить всю эту часть от параллели острова Моржовца до параллели Канина Носа, не теряя, однакоже, из виду, что так как мореходные суда весьма редко или никогда не имеют случая плавать в этой части моря, то и нет особенной необходимости в столь же подробном промере ее, каковой нужен для западной части.
   

8. "Нужно промерить также пространство, заключенное с одной стороны между рекою Золотицею и мысом Вороновым, а с другой между реками Пялицей и Паноем, по трем или четырем румбам, и Двинский залив по двум румбам, т. е. от башни на Никольской косе к деревне Красная Гора и от нее к Зимним горам. Под последними надлежит сделать подробный промер, от деревни Больших Козлов до Каменного Ручья, в море же на 5 или 6 итальянских миль, ибо тут есть хорошее якорное место при северо-восточных ветрах.
   

9. "Когда и в каком порядке производить различные промеры эти, должно совершенно зависеть от обстоятельств, и предоставляется собственному рассуждению вашему; замечу только, что лучше было бы в первую половину лета, в продолжение тихого времени и светлых ночей, довершить промер и опись банок, как опаснейшую часть вашего дела. Мне не нужно упоминать о всех строгих мерах осторожности, которые принимать должно как стоя на якоре, так и плавая между банками в открытом море. В этом опасном предприятии, к успокоению вашему, много могут служить следующие обстоятельства: 1) что грунты около банок по большей части надежные; 2) что в летнее время весьма редко случаются здесь такие ветры, чтобы нельзя было отстояться на якорях; 3) что самые банки - песчаные, на которых и в несчастном случае судно легко спасено быть может. Плавание ваше может продолжиться без нужды до наступления сентября месяца, и даже, смотря по времени и обстоятельствам, несколько и далее.
   

10. "Сверх этого главного предмета экспедиции вашей, возлагается на вас Конторою главного командира здешнего порта доставка часовых к башням, по западному берегу Белого моря поставленным. Вы воспользуетесь этим, чтоб определить географическое положение всех трех башен, подверженное доселе некоторому сомнению. Для определения долготы Пулонгской башни, к которой можете вы прибыть мало дней спустя по отбытии из Архангельска, достаточно одного исправного на берегу наблюдения. Но у острова Сосновца надлежит вам определить не только состояние, но и ход хронометров и то же самое повторить и по прибытии к Трем островам. Излишне было бы упоминать, что хотя и поставлены вам на вид эти три пункта, но чем многочисленнее будут наблюдения, тем лучше.
   

11. "По причине сильных в Белом море царствующих течений все важнейшие пункты описей и промеров ваших должны быть основаны на астрономических наблюдениях, когда нельзя будет употребить для этого пеленгов. На этот случай надлежит вам хронометр ваш, не обещающий слишком правильного хода, проверять в продолжение кампании несколько раз. Я полагал, что если каждые три недели будете вы находить снова ход его в каком-либо одном пункте, то на выводы его положиться будет можно. Три острова, кажется, удобнейшее для этого место, поскольку лежат почти на середине того пространства, где вы будете действовать.
   

12. "По берегам Белого моря весьма мало находится мест, где бы мореходные суда могли укрываться от ветров, но и о тех не имеем почти никаких сведений. Весьма желательно, чтобы вы постарались пополнить недостаток этот, сколько позволит главный предмет назначения вашего; причем могут вам быть полезны нанятые для вашего брига за лоцманов мещане, которым известны все отстойные места. Не излишним считаю обратить внимание ваше на остров Сосновец, некоторую реку, около Трех островов в море впадающую, где зимовали большие купеческие суда, две гавани за островом Лумбовским, и прочее. Тех мест, которые вам случится осмотреть, надлежит составить не только подробные и точные планы, но и обстоятельные лоции.
   

13. "Другим несовершенством карт наших есть недостаток видов, в премногих случаях очень необходимых. Поэтому надлежит вам везде снимать их, обозначая верно румб и расстояние до берега, состояние погоды в то время и прочее.
   

14. "Стоя на якоре как в море, так и на рейдах, замечайте тщательно все обстоятельства периодических течений, которые в Белом море представляют много достопримечательных явлений. Так, например, у одной из Северных Кошек нашел я, что прилив идет первые три часа OSO, а последние SSO, а отлив по противным направлениям со скоростью от 31/2 до 4 узлов. Капитан Домогацкий в прошлом году заметил у тех же банок, что течение в продолжение 12 часов обходило кругом весь компас. Всем известно явление, манихою называемое, ограничивающееся, однакоже, одним Двинским заливом. Множество подобных явлений может существовать, которые доселе никем не были замечаемы, почему а надлежит вам обратить на предмет этот все внимание ваше".
В приложенной к этому наставлению записке изложены были все сведения, какие мы до того времени имели о банках, по Белому морю рассеянных и которые здесь повторять, после сделанного мною обозрения прежних описей и промеров, было бы излишне. В заключение этой записки было сказано: "Северные Кошки соединяются, вероятно, с другими банками, севернее их против мысов Орлова и Городецкого лежащими, если и не непрерывною цепью мелей, то по крайней мере местами, меньшую против прочих глубину имеющими. Но весьма сомнительно, чтобы вдоль всего Терского берега до самого Святого Носа простиралась одна непрерывная банка, как показывается на всех почти картах. Бриг "Новая Земля" в плаваниях своих переходил это пространство по разным направлениям и в разных местах до шести раз и никогда не находил глубины меньшей 25 и 30 сажен. Поэтому можно сомневаться в существовании пятисаженной банки, показанной на Меркаторской карте Белого моря, на параллели Святого Носа(*18), равно как и другой, находимой на некоторых английских картах в 40 итальянских милях на W от Канина Носа, под названием Atkinson's Shoal. Желательно, однакоже, чтобы исправными около тех мест промерами обстоятельства эти были выведены из сомнения".
Бриг "Кетти" был снабжен всеми инструментами, какие могли для него быть нужны, и хронометром Арнольда No 2112; вместо прежних гребных судов, двумя архангельскими карбасами, которые легки как в ходу, так и на подъем. Офицеры брига были лейтенант Рейнеке, мичманы Шатилов и Бубнов. В должность лоцманов были наняты для Терского берега сумской крестьянин Ласкин, а для Канинского Откупщиков, тот самый, который в 1823 году служил на бриге "Новая Земля".
О выступлении брига "Кетти" в море, вместе с бригом "Новая Земля", мы уже упоминали. Следует теперь описание плавания первого судна в собственных словах лейтенанта Демидова.
Когда мы прошли мыс Кацнес, ветер, зайдя к NO с пасмурностью, стал крепчать и к полудню заставил взять у марселей по два рифа. При этом первом случае оказались качества брига весьма мало обещающие: беспокойная качка, не более узла хода и до 4 румбов дрейфа.
20-го числа к полуночи ветер еще более усилился и принудил взять у марселей все рифы и убрать грот. Не имея уже возможности взять к Кацнесу, ни даже на бар, продолжали мы держаться под Терским берегом.
21-го в шестом часу пополудни, находясь против реки Чаванги и видя невозможность удержаться на месте, чтобы не снесло, спустился я на SSW к мысу Ухт-наволоку, у которого, по словам лоцмана, взятого для западного берега, надеялся найти удобное якорное место за островом Жижгинским. В час пополуночи открылись в пасмурности Летние горы, а вскоре отделился и остров на SWtW милях в 10; тогда, приведя на W и обойдя севернее, стали на якорь но западную сторону, на 8 саженях, грунт - мелкий песок с ракушкой, имея башню на NO 56®, от берега в одной миле. Перед положением якоря приехал с острова лоцман для провода в Онегу. Лоцманы содержатся здесь для судов, ходящих за лесом в Онегу, но в случае нужды они могут быть полезны и для провода за остров Соловецкий. До 23-го числа невозможно было спустить шлюпки; а так как в этот день пополудни несколько стихло, то, желая воспользоваться случаем составить план острова и якорного места, послал я на берег штурмана Чуркина. Он возвратился через сутки, описав остров берегом; промер же кругом сделать было нельзя из-за крепости ветра; выдавшиеся рифы определены по пеленгам бурунов; совершенно же скрытых, по уверению лоцманов, не находится, кроме разбросанных в проливе между островом и матерым берегом. Рифы эти хорошо защищают от восточных ветров; между ними хотя и есть проход, но должно для этого иметь знающих лоцманов, и те берутся водить только с тихими попутными ветрами.
Сильный ветер с частыми порывами, продолжавшийся восемь дней беспрерывно, между NO и О, оправдал замечание лоцманов, что таковые неровные северо-восточные ветры бывают продолжительны. Во все это время погоды стояли пасмурные с частыми густыми туманами, мочившими хуже всякого дождя. Термометр не поднимался выше 41/2®, a по большей части стоял на 2®.
27-го числа с полудня стало гораздо тише, и в 4 часа я мог съехать на берег для обсерваций, по окончании которых немедля возвратился на бриг. В отсутствие свое, чтоб воспользоваться тихой погодой, велел переменить якорь, опасаясь, не повредило ли каната о грунт, и хотя в это время подрейфовало не более мили, но глубина быстро увеличивалась до 28 сажен. Находя опасным оставаться на такой глубине, я снялся с якоря, при тихом северо-восточном ветре и попутном течении, с которым надеялся с выгодой лавировать; однакоже опыт не оправдал моей надежды, и к следующему полудню едва мог я взять на старое место. На этот раз стал ближе к острову, на 51/2 саженях, грунт мелкий камень с песком.
28-го числа ездил на берег для обсервации. На другой день успел взять на берегу меридиональную высоту солнца. По многим наблюдениям найдена широта южной оконечности острова 65®11'41"N, долгота 3®40'54'' W от Архангельска. На первом якорном месте замечено, что течение идет на убыль от StO со скоростью до 11/2 узлов, на прибыль же от NOtN по 1/4 узла; переходит в обоих случаях через О, и меньшая скорость от OSO и SO по 1/3 узла; на последнем же месте течение вовсе нечувствительно. По замеченной у берега полной воде (23-го числа в 11 часов 30 минут утра) найден прикладной час 5Ч28'. На вершине острова есть озеро хорошей пресной воды.
Стоять здесь при северо-восточных и восточных ветрах довольно покойно; только должно становиться от берега не далее 11/2 мили, на глубине от 5 до 8 сажен, где и грунт надежный: ил, покрытый камнем и ракушкой; далее же глубина увеличивается вдруг до 25 сажен и более. По уверению лоцманов, по северную сторону острова, кроме выдавшегося рифа, на котором стоит промышленничья изба и несколько банок, обозначенных на составленной карте, нет никаких опасностей, и обходить можно не в дальнем расстоянии.
29-го числа в 7 часов пополудни под парусами стали лавировать, держась близ Терского берега, с тихими переменными ветрами из NO и SO четвертей и постоянно пасмурной погодой с густыми туманами, так что хотя случалось подходить близко к берегу, но различить его не было возможности.
2 июля в первом часу пополудни увидели Пулонгскую башню и, определив место пеленгами, нашли себя на 27 миль впереди счисления. Из-за маловетрия и течений могли подойти к башне только в час после полуночи и, послав в деревню Пялицу за сотским, продолжали держаться под парусами. К полудню съехал я на берег для обсерваций, по которым найдены у самой башни широта 66®16"46", долгота 0®28'30" W; в третьем часу возвратился на бриг.
Переменив часовых и сдав провизию сотскому из Пялицы, продолжали мы путь, и во втором часу пополуночи стали на якорь против южной оконечности острова Сосновца. По наблюдениям за ней найдена широта 66®29'5" N, долгота 0®8'57" О.
4-го числа, окончив обсервации, в седьмом часу вечера снялся с якоря и пошел к Орловской башне, где также должен был переменить караульных и сдать провизию. Мрачность, покрывавшая берега, редко позволяла различать их, но в полдень, находясь на параллели острова Данилова, мог определить широту его 66®44'42" N.
5-го в 7 часов нашел сильный шквал от NNW с густым туманом, продолжавшимся до полуночи(*19). В 11 часов утра при тихом северо-восточном ветре подошел я к Трем островам и, послав берегом в деревню Паной за старостой, в ожидании его стал на верп по южную сторону острова.
6-го после полудня сделаны были наблюдения на юго-западной оконечности острова, но по причине часто находивших облаков не весьма надежные. Имея в предмете промер банок, для привязки которых на берегу нет ни одного места, приметного в дальнем расстоянии кроме Орловской башни, место которой на картах вовсе не обозначено, и найдя большое несходство Меркаторской карты с подлинным положением Трех островов и Толстого Орлова Носа, я счел необходимым сделать опись этого берега и определить место башни. Это было сделано в один день с описанием острова. Следующее утро обещало ясный день, и потому я послал штурмана Порядина для взятия меридиональной высоты у самой башни; но нашедшие облака ему в том попрепятствовали, и он возвратился, переменив только караульных. Пристать к берегу было весьма затруднительно по причине крутизны и открытого места.
7-го в половине шестого пополудни, сдав провизию приезжавшему за ней сотскому, поднял верп, но вскоре из-за совершенного штиля и сильного течения от S, принужден был снова его положить. Поутру в исходе пятого часа при тихом ветре от N под парусами пошел к тому же месту, где на карте капитан-лейтенанта Домогацкого указана глубина 11/2 сажени (в широте 67®3'45", от Трех островов в 20 милях). В половине седьмого по пеленгам находились мы от Трех островов на SO 60® в 51/2 милях, и вскоре берега совсем скрылись в мрачности. В полдень по обсервации были в широте 67®6'54"; по счислению в расстоянии от Трех островов 261/2 миль, по взятым же после полудня высотам в 16 милях; но как счисление, так в обсервации заслуживают весьма мало доверия: первое по совершенной неизвестности течений, которые в этих местах изменяются как в направлении, так и в скорости; в последних же, кроме погрешности от горизонта, по необходимости принимается счислимая разность широты, малая погрешность которой в этих больших широтах делает значительную разность в вычислении долготы. Можно считать, однакоже, довольно верно, что мы находились севернее сказанного места и не в дальнем расстоянии; меньшая же глубина была 13 и 14 сажен, грунт - мелкий песок. Как на Панойской банке, так и во все время, не было никаких признаков мелководия. В полдень глубина была 28 сажен, грунт - мелкий камень.
8-го числа, хотя горизонт начинал покрываться мрачностью, но я продолжал идти к О, надеясь в случае отыскания мелководья удержаться у него на якоре до благоприятного времени, В 5 часов увидели берег около Конушина Носа в расстоянии миль 25, а в половине шестого, полагая себя гораздо восточнее Обсушной банки, найденной в 1821 году, и считая бесполезным удаляться от нее к О, с глубины 19 сажен, грунт - ракушки, повернул на правый галс и лег бейдевинд на W; от полудня до поворота глубина шла 22, 17, 19, 22, 19, сажен, грунт - большей частью крупный камень. В 8 часов ветер стал свежеть и нанес густой туман; в 10 часов глубина с 20 вдруг уменьшилась до 15, почему, повернув, положил марсель на стеньгу и, имея 11/2 узла ходу, в продолжение получаса находил глубину 17, 13, 14, 18, 19, 14; грунт - мелкий песок. Испытав столь быстрое изменение глубины, я счел безопаснее, наполнив паруса, лечь на W и приблизиться к Терскому берегу. Поутру ветер несколько стих. В десятом часу до полудня перешли мы через банку, вероятно, ту самую, которую после имели случай промерить. Глубина на ней была от 11 до 17 сажен.
9-го в шестом часу глубина вдруг уменьшилась до 10 сажен, и мы увидели остров Трехостровский на N в полумиле; повернув от него, держались между берегом и банками при беспрерывном густом тумане.
10-го в три часа несколько прочистилось; пользуясь этим временем, подошел я к берегу по южную сторону Трех островов и стал на якорь. Вскоре зашел опять туман.
12-го после полуночи небо и горизонт совершенно очистились, и по весьма хорошим обсервациям на юго-западной оконечности острова найдена широта 67®0'14", долгота 0®52'56" О от Архангельска. В это же время сделана берегом опись от Трех островов к речке Русинге, по которой найдена широта башни 67®11'3", долгота 0®50'.
13-го по окончании обсерваций и описи в десятом часу пополудни, при тихом юго-юго-восточном ветре и ясной погоде снялись мы с якоря. Не имея успеха в отыскании полуторасаженной банки, я пошел несколько севернее к двухсаженной, которая, как показано на карте капитан-лейтенанта Домогацкого, промерена им; намерение мое было искать от нее к N и к О. Во втором часу пополуночи перешел глубину 7 и 33/4 сажени, но, находя ее сходною с Меркаторской и прочими картами, не счел за нужное делать точнейший промер. От этого места пошло 12, 16, 17, 12, 18 сажен. Тогда из-за тумана повернул и лег на WSW. По прочищении его в 9 часов находился от Орловской башни на SO 46® в семи милях и хотел, подойдя к ней, съехать на берег для определения широты, но, заметив, что по тихости ветра сильным северным течением сносит к S, привел в бейдевинд и к полудню был уже у острова Горяинова, куда и послал штурмана Порядина для определения широты, которая найдена на северной оконечности 67®1'54".
14-го по возвращении его при тихом ветре от NtO лег бейдевинд левым галсом; в шестом часу берега стали покрываться мрачностью, по последним пеленгам мы находились от Орловской башни на SO 66® в 101/2 милях. Продолжая идти на ONO при ровном северном ветре, увидели к О вплески, и глубина оказалась 6 сажен. В половине седьмого с глубины 5 сажен повернул на правый галс и, придя на 61/2 сажен, бросили якорь в ожидании удобной погоды для произведений промера. По повышению и понижению воды от 7 до 41/2 сажен кажется, что на этой банке есть глубина менее трех сажен. По счислению же видно, что она есть та же, через которую мы перешли 13-го числа. Вскоре после того как бросил якорь, ветер стал крепчать от NNW и развел большое волнение. В 10 часов утра силою ветра и течения сдрейфовало на 16 сажен; тогда я нашелся принужденным вступить под паруса. Продержавшись до 16-го числа, чтобы не терять времени, спустился за Сосновец, где мог с большою пользой употребить его на проверку хронометра. В седьмом часу пополудни стал на якорь у южной оконечности этого острова. После проверки оказалось, что хронометр весьма сильно переменил ход, именно с 12"05 на 7"25. Я полагаю, что такое изменение случилось между 3-м и 12-м числами, ибо с этого времени мы имели весьма чувствительную перемену температуры и начались мокрые и дурные погоды. По замеченной полной воде 22-го в 5 часов 45 минут пополудни найден прикладной час 11ч8', подъем воды до 14 футов, течение по направлению пролива NNO и SSW до 21/2 узлов и меняется около 21/2 часов позже полной и малой воды. На самом острове в ямах или в колодцах есть довольно хорошая пресная вода; впрочем, можно за ней посылать в речку Сосновку к деревне или к Снежницкому мысу, где она течет с камней. Но в малую воду никакое судно не может подойти к этим местам по причине далеко простирающихся каменных рифов. Погода во время стояния здесь хотя и позволяла иногда делать обсервации, но большею частью была пасмурная со свежими ветрами и густыми туманами.
24-го в 3 часа пополудни снялись мы с якоря при тихом ветре от SSW, который вскоре, отойдя к S, засвежел и нанес густой туман. Во втором часу ночи ветер ослабел и, перейдя к N, совсем утих. В полдень прочистилось; по пеленгу и обсервованной широте 67®6'42" находились мы от Орловской башни на SO 78® в 19 милях. По счислению от полуночи, исправленному течением, замеченным в следующий день, прошли мы через то место, где указана по пеленгу башни и широте полуторасаженная банка, имея глубину 13 сажен в малую воду.
25-го в первом часу после полудня при совершенном штиле перенесло нас течением через струю всплесков, но глубина была 10 сажен. Спустя несколько имели 7 сажен, как я полагаю на промеренной впоследствии банке, поблизости которой в 6 часов за густым туманом остановились на верпе. Течение в этом месте в продолжение 12 часов обходило кругом весь компас(*20), с наибольшей скоростью от NW и SO по 13/4 узла, меньшей от NO и SW по 1/4; малая вода при SW течении 14 сажен; наибольший подъем при NO 161/2 сажен в 9 часов 30 минут, поэтому прикладной час 12ч. В седьмом часу утра открылась ненадолго Орлова башня на NW 73® и в полдень, уверясь по обсервованной широте, что нахожусь южнее банки, на которой стоял 14-го числа, снялся с якоря при тихом юго-восточном ветре и течении от SOtS по 11/2 узла и стал промеривать разными курсами к N. Вскоре берега очистились от тумана и в третьем часу, перейдя глубину 23/4 сажени, на 9 стал на верп. По пеленгам Орловской башни SW 89®, Толстого Орловского Носа NW 83®, устья Русинги SW 76®, оврага реки Медвежьей NW 59®. Мы находились от башни в 11 милях. Пеленги эти повторены неоднократно в следующие сутки при разных положениях брига. В 6 часов послан был мичман Шатилов на восьмивесельном карбасе для промера. Поставив шпирт-бакен114 и сделав несколько галсов, он возвратился в одиннадцатом часу. Поутру в шестом часу посланы: для промера лейтенант Рейнеке и для наблюдения подъема воды у поставленного на мелководий бакена штурманский помощник; при проверке места определялись по пеленгу шлюпки с брига и углам, измеряемым с нее секстаном между бригом и башней или мысами. Течение здесь также обходило в полсутки кругом компаса, от N через О, S и W. Наибольшая скорость его от NW и SO по 13/4 узла, наименьшая от ONO и WSW по 1/4 узла; малая вода у бакена 2 сажени 21/2 фута при WSW течении, большая 5 сажен 21/2 фута при ONO; в 9 часов 15 минут утра по ней прикладной час 10ч56'. Склонение компаса найдено 1®20' О.
27-го после полудня стали показываться всплески к N от брига, и после промера оказалось, что мелководье простирается и в эту сторону, но глубина тут не менее 4 сажен. Со всех сторон, особенно к NW, банка эта весьма приглуба, так что в кабельтове от брига глубина была 5 сажен, под ним 9, а при поворотах брига увеличивалась до 151/2, хотя каната было не более 30 сажен. Грунт на ней везде - мелкий песок, а около нее на 30 саженях и более - песок с ракушкой. В 8 часов ветер стал свежеть от NtW. He имея более нужды держаться у банки, поднял паруса и в 11 часов по южную сторону Трех островов в расстоянии 3/4 мили, на 53/4 сажени бросил якорь. С полуночи ветер продолжал крепчать, и туманом скрыло берега.
28-го стоял крепкий северный ветер, и все сутки за туманом берега было не видно.
29-го с полуночи стало стихать, но не надолго, и по временам открывался берег. В 10 часов утра, при густом тумане, вырвало рым канатного стопора; канат удержали на брашпиле115, но якорь потащило и в двенадцатом часу открылся в пасмурности Горяиновский Кувшин на NW 85® в расстоянии около трех кабельтовых; почему немедленно поднял якорь.
31-го в четвертом часу пополудни увидел в тумане Терский берег южнее Паноя и, видя невозможность удержать свое место, спустился к Сосновцу, где и положил якорь в 10 часов вечера; поутру в 11 часов ветер перешел к NNO с той же силой и, вынеся нас из пролива, принудил поднять якорь и идти за Кацнес. На это я очень скоро решился, потому что надеялся с большею пользой употребить время на промеры от Каменного Ручья к деревням Козлы.
1 августа в шестом часу пополуночи стал на якорь у Керецкого мыса в расстоянии от берега 11/4 мили. Не имея подробной карты этого берега, я почел необходимым составить ее, почему и послал штурмана Порядина на берег для измерения расстояния, которое могло бы служить основанием. Он возвратился в шестом часу пополудни, измерив от мыса Кереца к мысу Конец горы основание в 900 сажен и сделав промер между бригом и берегом.
2-го на оконечности мыса Керецкого сделаны мною наблюдения, по которым найдена широта 65®20'11'', долгота 0®43'50'', склонение компаса 0®46' W.
3-го замечена полная вода в 7 часов 35 минут пополудни, по ней прикладной час 5ч10', подъем воды до 4 футов. В продолжение этого времени измерено расстояние от места наблюдения до реки Корец. На бриге замечено течение от N по 1/4 узла и от SSO по 3/4, которое менялось, проходя через О по 1/8 узла. По окончании наблюдений снимался с якоря для промера и в десятом часу из-за темноты стал на якорь от мыса Кереца на SW 65® в 21/4 милях. Поутру в 6 часов при тихом юго-восточном ветре под парусами намеревался идти опять к банкам, но в 9 часу из-за густого тумана положил якорь. К полудню прочистилось, и по весьма хорошему наблюдению найдена широта брига 65®25'. В это время пеленговали реку Юргу S 86® в 11/3 мили и Каменный ручей NO 25® в 31/5 мили, из чего найдена широта первого 65®24'52", последнего 65®27'54".
4-го после полудня при северном ветре снимался с якоря для промера и в десятом часу стал на якорь от Каменного ручья на SW 81® в 23/4 мили, с намерением, если северо-восточный ветер продолжится, съехать для наблюдения к ручью; но с полуночи задул свежий ветер от SO и мы, пользуясь им, на рассвете снялись с якоря и пошли опять к Орлову мысу. На переходе сделали промер от Кацнеса до реки Пялицы, от Пулонгской башни до реки Ручьи и от нее к острову Данилову, к которому подошли 7-го числа в четвертом часу утра и за темнотой и штилем стали на верп. Когда рассвело, определили место свое пеленгами и продолжали путь далее; берега были покрыты туманом. В продолжение этого времени погоды были теплые, но пасмурные, с частыми туманами, и ни разу не допустили делать наблюдения.
8-го туман продолжался все сутки при тихих переменных ветрах. В восьмом часу ненадолго открывался берег милях в восьми; в 9 часов, услышав сильный шум буруна, повернули на глубине 41/2 сажен. Ходу было только один узел и за пять минут глубина 20 сажен. После поворота она опять пошла 7, 11, 19. Таковая приглубость берега показывает, как трудно угадать близость его по лоту.

0

32

9-го с полудня стало прочищаться и в половине четвертого по пеленгам находились мы от Орловской башни на SO 78® в 5 милях, и так как туман стал исчезать, то, желая воспользоваться этим временем и ровным южным ветром, пошли на NO в намерении промерить то место (севернее Орловской банки), где на Меркаторской карте назначена глубина 2 сажени. В шестом часу перешли мы через северную оконечность промеренной банки. В 7 часов берега опять покрылись туманом, и так как ветер стал стихать, то, чтобы к ночи удалиться от банок, спустился на N. Тихие переменные ветры при пасмурной и дождливой погоде продолжались почти двое суток, и все это время берега только изредка показывались сквозь туман.
11-го, считая необходимым проверить хронометр еще раз на Трех островах, стал я за ними на якорь. По прочищении неба от облаков в 5 часов успел взять высоты солнца на берегу. В следующий день также делал обсервации при весьма благоприятной погоде; широта найдена 67®6'15", ход хронометра не сделал значительной перемены против прежнего. Склонение компаса 1®23'. Поутру в 9 часов 26 минут среднего времени замечен на берегу момент полной воды и по ней прикладной час 10ч17', подъем воды у берега до 22 футов. В этот же день мичманом Шатиловым на шлюпке описан берег от Трех островов до залива Алдыбинского. Прежде было здесь замечено, что течение идет от NNO и SSW со скоростью до двух узлов, меняясь около трех часов до полной и малой воды; ныне же на прибыль шло оно только 5 часов до 21/4 узлов, на убыль 7 часов до 23/4 узлов.
12-го в 6 часов утра при ровном юго-западном ветре отправились мы опять к банкам. В полдень по пеленгам и обсервации находились от Орловой башни на NO 52® в 141/2 милях.
13-го в третьем часу перешли через струю весьма больших всплесков, но посреди них глубина была 20 и 18 сажен, далее же опять 21 сажень и более. В 41/2 и в 51/2 часов имели весьма хорошие высоты солнца, по которым долготы по хронометру: 1) 1®41'15", 2) 2®0'20"; поэтому, находясь гораздо восточнее указанного места банки, чтобы к рассвету подойти к берегу для определения места, повернул на WNW. В 5 часов утра по пеленгам находился от мыса Городецкого на NO 18® в 9 милях. По курсам от полудня, исправленным течениям и обсервованным долготам оказалось, что мы переходили через места, где глубины указаны 2 и 21/2 сажени, но мы имели от 20 до 26, и не менее 18 сажен. Не отвергая существования этих мелей, полагаю, однакоже, что они не составляют одной непрерывной банки, а только гряду банок, между которыми есть глубокие проходы, каковыми и мне случилось на этот раз пройти, или что банки лежат гораздо дальше от западного берега.
14-го в 7 часов утра подул крепкий ветер от NW. Мы спустились к Трем островам, надеясь под укрытием берега удержаться на якоре. Когда мы подошли к берегу, ветер отошел к N и брошенный якорь не задержал; почему, подняв его, стали мы держаться под парусами.
15-го к вечеру ветер стал стихать, а поутру в 11 часов после штиля сделался от S. Мы тогда находились от Корабельного мыса на NO 88® в 7 милях. По позднему времени и темноте ночей, не надеясь иметь успеха в отыскании банок, пошел я к острову Моржовцу, в намерении сделать к нему промер и определить его положение.
16-го в первом часу Терский берег скрылся в тумане, а в 3 часа открылся Моржовец; в 8 часов по пеленгам его оконечностей мы находились от северной на NW 67® в 8 милях. Ночью течением приблизило нас к острову на расстояние миль трех, к рассвету же отнесло на 15 миль далее, чем мы полагали. К полудню успели мы опять подойти к острову, и по меридиальной высоте найдена широта северной его оконечности 66®40'15"; но так как солнце по причине тумана было весьма худо окраено, то и полагаться на нее нельзя.
17-го в первом часу имели мы случай пеленговать оконечности острова Моржовца и возвышенность Воронова мыса, и положение их оказалось весьма близким с показанным на Меркаторской карте. Отсюда я хотел идти к Воронову мысу и промерить по западную его сторону, где по словам лоцмана, есть банка: "от устья речки Кедовки на W верстах в десяти, на которой в малую воду глубины не более 11/2 аршина". Вскоре мрачностью скрыло Моржовец, и тихие южные ветры с дождем продолжались до 7 часов, потом налетел жестокий шквал от N и принудил нас, взяв все рифы, привести на правый галс. К полуночи ветер постепенно отошел к NW с сильными порывами. Стараясь придерживаться Терского берега, 18-го числа в час пополудни находились мы повыше Сосновца; по жестокости ветра и худому грунту не надеялись удержаться на якоре. При всем усилии нашем удержаться под наветренным берегом с рассветом увидели Зимний около речки Инцы, милях в восьми. Не имея возможности отлавировать, ибо на оба галса приметно прижало к берегу, я спустился на SW вдоль него.
19-го, обогнув Кацнес, бросил якорь на баре. В пятом часу утра ветер стал стихать.
Имея провизии не более как на две недели, я не мог долее оставаться в море, где при начавшихся темных ночах и осенних ветрах не надеялся иметь успеха; при крепких же северо-западных ветрах по необходимости должен был бы оставаться на баре, что по испытанной уже слабости брига было бы весьма опасно. Все эти причины побудили меня окончить плавание несколькими днями ранее, чем полагал.
Воспользовавшись утихшим ветром, перешел через бар в 10 часов. 20-го в седьмом часу пополудни положил якорь на Соломбальском рейде.
Мне было предписано, между прочим, стараться дополнить сведения о местах по берегам Белого моря, где бы мореходные суда могли укрываться от ветров. По всему, что я мог узнать как из опытов, так от лоцманов и прибрежных жителей, таковых мест по Терскому берегу вовсе нет, кроме острова Сосновца, за ним можно быть закрытым при северо-восточных и восточных ветрах, становясь не далее трех кабельтовов от южной оконечности. Но грунт самый ненадежный, именно - мелкий камень; при северо-северо-восточных и южных ветрах (это место) совершенно открыто; при западных же даже опасно из-за близости острова, ибо если подрейфует, что легко может случиться по худому грунту и сильным порывам, каковые обыкновенно бывают с гор, то трудно будет миновать остров. При северных и северо-северо-западных ветрах можно еще стоять, ибо довольно закрыто место это мысом Снежницким и имеет свободный выход в море.
В проливе за Тремя островами якорная стоянка закрыта от всех румбов, грунт - мелкий песок, и выйти можно при всяком ветре; но глубина в малую воду только 9 футов. По южную сторону, где я стоял, место нельзя даже и назвать якорным, ибо оставаться тут можно только в тихую погоду и в совершенной готовности поднять паруса.
Все прочие становища по этому берегу обсушные, куда ладьи заходят с полной водой, в отлив же остаются на мели.
Река Паной самая большая на этом берегу, но и в нее даже малые ладьи входят только с прибылой водой.
О том, чтобы поблизости Трех островов зимовали большие суда, здешние жители не знают, а рассказывают, что когда-то трехмачтовое судно, весной, будучи прижато льдами к берегу между Трехостровским и Горяиновым островами, заходило в один из указанных на карте заливов, под названием Бакалдовского и Алдыбинского, где оставалось до очищения льдов, в малую воду обсыхая. На это можно решиться только в бедственном положении, ибо заливы эти не что иное, как ущелья, обсыхающие в малую воду, в которых и гребное судно не найдет защиты от зыби.
Крепкие ветры и туманы, нынешним летом почти беспрерывно продолжавшиеся, едва дали мне время отыскать и промерить одну банку, которая, по близости своей к берегу и малой глубине, конечно, есть опаснейшая для судов всякого ранга; но, кроме ее, как видно из промера капитан-лейтенанта Домогацкого, есть другие, хотя и далее от берега лежащие, но имеющие меньшую глубину. Между этими банками и обсушной, найденной в 1821 году, вероятно, есть еще и многие другие, простирающиеся к северу. Промерить эти мелководья с точностью, или, по крайней мере, ограничить пространство, занимаемое ими, было бы не только полезно, но даже необходимо. Таковое описание не иначе может быть произведено с точностью и успехом, как на нескольких судах, способных к скорому ходу, дабы могли действовать против течений и при случае отойти от опасности, и которые сидели бы при грузе не более 8 или 81/2 футов. При таком углублении безопасно могут они подходить к банкам и при крепких ветрах, не удаляясь от своего места, и найдут покойное убежище за Тремя островами или в Лумбовских. Для большей верности пеленгов необходимо поставить приметные знаки в разных местах по берегам, где найдется нужным.
Из всего вышеописанного явствует, что в Белом море известно существование следующих только банок:
1). Осыхающие банки, найденные капитаном Григорковым в 1779 году. По всей вероятности к ним же принадлежит и
2) Осыхающая банка, найденная мною в 1821 году116.
3) Полуторасаженная банка, найденная Григорковым в 1778 году, которая, вероятно, принадлежит к первым же двум.
4) Полуторасаженная банка, найденная капитаном Домогацким в 1823 году.
5) Его же двухсаженная банка, видимо, та же самая, что и
6) Двухсажеиная банка, промеренная Демидовым, и
7) 41/2-саженная, найденная Григорковым в 1779 году.
8) 21/2-саженная(*21), найденная капитаном Домажировым в 27 милях на NOtN1/2O от Орлова Носа.
9) Его же четырехсаженная, лежащая от предыдущей к S в двух милях.
10) Его же четырехсаженная, лежащая на NO1/2O в 20 милях от Орлова Носа.
11) Трехсаженная, виденная Демидовым в 13 милях на OtN1/2O от Тонкого Орлова Носа.
Из этих банок известно с точностью положение только второй, четвертой и шестой. Положение всех прочих подвержено большему или меньшему сомнению. Капитан Домажиров в 1779 году проходил через свою 21/2-саженную банку (восьмая) и имел глубину 24 сажени. Банки 9 и 10 найдены были Домажировым вместе с восьмой, следственно и их положение сомнительно.
Двух- и четырехсаженные банки, показываемые на картах к NW от Домажировой 21/2-саженной банки, не что более, как остатки длинной Голландской мели. Существование их весьма сомнительно.
Круглая двухсаженная банка, обозначенная в 20 милях от OtN от Орлова Носа, откуда взялась - неизвестно. Может быть, и она есть остаток Голландской банки. Существование или по крайней мере положение ее подвержено сомнению. Капитан Домогацкий принял найденную им двухсаженную банку за эту круглую. Но первые лежат гораздо ближе к берегу. Ошибка эта произошла от того, что он полагал Орловскую башню, по которой определял свое место, более чем на одну милю ближе к оконечности Тонкого Орлова Носа.
С другой стороны, по всей вероятности находятся еще многие неизвестные нам доселе банки, между параллелями реки Паноя и мыса Городецкого. И потому желательно, чтобы это пространство было вновь подробно промерено.

0

33

ПРИМЕЧАНИЯ
   
(*1) См. Ежемесячные Сочинения, 1761 г. ноябрь и декабрь.
(*2) См. выше, стр. 201.
(*3) Из надписи на карте Беляева видно, что в 1741 году "флота мастер Евстихей Бестужев" описывал Канинский берег. Ни журнала, ни карты Бестужева в Адмиралтейском Департаменте нет, а потому о действиях его мне ничего неизвестно.
(*4) Все в настоящей главе помещенные сведения о прежних описях почерпнуты из рукописных журналов, хранящихся в Государственном Адмиралтейском Департаменте.
(*5) Часть этой карты, содержащая Зимний берег от Архангельска до реки Золотицы, приложена к вышеупомянутой генеральной карте, напечатанной в 1774 году. Не знаю почему, сочинение ее приписано тут штурману Толмачеву, тогда как Беляев был и начальник экспедиции, и сам производил опись. Вероятно, что Гамалея в то же заблуждение был введен этой же картой (см. "Теорию и практику кораблевождения", ч. III, стр. 565).
(*6) Истинная широта 66®8'.
(*7) Мнимый пролив этот, будто бы отделяющий Канинскую землю от материка, есть не что иное, Как две реки - Чеша и Чижа, вытекающие из одного болота, из которых последняя впадает в Белое море, а первая в Чешскую губу.
(*8) Банка до сих пор остается нам неизвестной. Мне рассказывал о ней Откупщиков точно то же, что пишет Беляев.
(*9) См. также "Описание Белого моря" А. Фомина. С. Петербург, 1797, стр. 13 и сл.
(*10) Не удивительно ли, что предположенное Коллегией в 1778 году было исполнено не ранее как в 1822 году.
(*11) Широта, выведенная по меридиальной высоте, обсервованной Гадлеевым квадрантом, почти на 21/2® больше истинной. Но это, вероятно, ошибка переписчика.
(*12) Чтобы прилив поднимался тут на 5 сажен, совершенно невероятно. Столь великая разность происходила, без сомнения, от того, что при одном течении судно стояло гораздо ближе к банке, чем при другом, ибо подъем воды замечаем был с судна по лоту. Мы нашли в этом месте высоту прилива 12 футов.
(*13) Ныне генерал-лейтенант и флота генерал-казначей.
(*14) Эта карта неизвестно каким путем перешла в Англию и там выгравирована. Ею руководствуются все английские купеческие суда, приходящие в гавань.
(*15) Инструкцию, данную Длотовскому, можно видеть в V части Записок Адмиралтейского Департамента, стр. XLIX.
(*16) Такие неправильности прилива совершенно невероятны. Глубина была замечена по лоту с судна, которое обыкновенно рыщет из стороны в сторону, и потому эти скоропостижные перемены, глубины должно скорее приписать неровностям дна.
(*17) Это расстояние выведено мною из его пеленгов и счислений. Домогацкий почитал себя около трех миль далее. Широта, определенная им по меридиональной высоте солнца, отличается только на 40" от той, какая выходит по означенному пеленгу.
(*18) Выше показано, откуда взялась эта пятисаженная банка.
(*19) Этот же шквал имели мы в Иоканских островах в половине третьего часа; следственно, расстояние 85 миль пробежал он в 41/2 часа. - Ф. Л.
(*20) То же замечено было и 14-го числа.
(*21) А может быть, и осыхающая, потому, что обозначенная глубина была на ней в полную воду.

0

34

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ПЕЧОРСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ
   
Недостаток в лиственничных, корабельных лесах, становившийся ощутительным на Двине и реках, в нее впадающих, заставил помышлять о способах заменить их со временем лесами, растущими по рекам Мезени, Печоре и в них впадающим, и о том, нет ли возможности доставлять их с последней реки к городу Архангельску морем. Это было поводом к первому отправлению в тот край штурмана 12-го класса Иванова. Предположено было исполнить это еще в 1820 году, и тогдашний архангельский главный командир вице-адмирал Клокачев назначил для этого штурмана Софронова; но так как в разных приготовлениях протекло время до весны, когда путь через тундры прекращается, то и было это отложено до следующего года. Между тем неудачное плавание лейтенанта Лазарева к Новой Земле подало мысль осмотреть ее берегом, переправясь туда с острова Вайгача на оленях. Вследствие этого штурману Иванову, назначенному в 1821 году на реку Печору, было предписано, по прибытии в Пустозерск, прежде всего отобрать от тамошних жителей сведения, есть ли возможность переехать на Новую Землю на оленях, и если то окажется возможным, сделать опись берегов ее, сколько позволит время, чтобы по вскрытии реки Печоры возвратиться в Пустозерск. Весной же и летом, на нанятых в последнем месте карбасах, описать и промерить реку Печору, а наипаче тот рукав ее, по которому идет самый глубокий фарватер, при устье ее поставить в приличных местах знаки и прочее.
Иванов, по прибытии в феврале месяце в Пустозерск, собрал тамошних крестьян и самоедов для того, чтобы получить у них сведения о Новой Земле, и узнал, что переправиться туда зимой нет никакой возможности, потому что пролив между нею и островом Вайгачем никогда совершенно не замерзает, но бывает всегда более или менее наполнен носящимся льдом. Невзирая на то, он решился ехать на остров Вайгач. Поездка эта не принесла, однакоже, никакой пользы, потому что Иванов не определил даже широты того места, где он останавливался. Он переезжал от реки Великой, через Югорский Шар, к Карпову становищу, откуда видно было море, на большое расстояние ото льдов свободное. Он упрашивал самоедов перевезти его на северную оконечность острова Вайгача, дабы по крайней мере увидеть оттуда берег Новой Земли, но самоеды и на то никак не соглашались, поскольку расстояние туда довольно велико, а пищи для оленей на пути нет. Таким образом Иванов без всякого успеха возвратился в начале апреля в Пустозерск, В последней половине июня месяца приступил он к описи реки Печоры. Производя ее на карбасах, можно бы довольно скоро кончить это дело, но Иванов, начиная от самой Пустозерской слободки (которая лежит еще не на Печоре, но на берегу Городецкого озера, из которого в Печору течет мелководная протока, Городецким Шаром именуемая) пошел по берегу с магистрального мерой, и оттого до половины августа успел только описать правый берег реки Печоры и морской берег к востоку от нее до реки Черной. Начав промеры реки 18 августа, не успел он за поздним временем его окончить и таким образом, не совершенно исполнив возложенное на него дело, возвратился в Архангельск.
1822 год. По этой причине был он отправлен на следующий год вторично на реку Печору. В это лето промерил он подробно как самую реку, так и глубочайший в нее фарватер, и поставил из выкидного леса башни на мысах Болванском и Двойничном: на первом треугольной пирамидой, высотою от земли 22 фута, а от поверхности моря 147 футов, на последнем четыреугольную в виде избы, высотой от земли 17 футов, от воды 40 футов. Банки простираются от устья реки Печоры миль на 10; фарватер между ними лежит почти прямо на N от Болванского Носа; глубина его от 12 до 13 футов, ширина от 250 до 350 сажен. В самой реке глубина от 25 до 40 футов. Вода поднимается обыкновенно на 21/2 фута, но при ветрах из NW четверти до 4 и даже до 6 футов, скорость течения не более одного узла. Прикладной час у Болванского Носа 7ч25'. Берега реки весенними ледоплавами много подмываются. Иванов в 1822 году нашел в положении их значительные несходства с прежней описью: некоторые прикрутые места были оторваны, песчаный, низменный берег в некоторых местах нарос; наружные банки совсем переменили вид; некоторые уменьшились и протянулись в длинную, подводную отмель, а другие увеличились. Нет сомнения, что оттого и фарватер всякий год значительно меняется как в положении, так и в глубине.
Двухлетняя опись эта доставила нам довольно неполные сведения о реке Печоре, поскольку она ограничивалась одним только правым (восточным) ее берегом, западный же оставался не только неописанным, но даже и расстояние его от первого неопределенным. Из множества островов, которыми река усеяна, некоторые только (и тех только восточные берега) были описаны. Положение морского берега, к востоку и западу от реки Печоры простирающегося, было также весьма мало известно.
1824 год. По этим причинам решено было в 1824 году отправить туда Иванова в третий раз, подчинив его мне.
По повелению Государственного Адмиралтейского Департамента дана была от меня Иванову следующая инструкция:
   

1. "Цель поручения, вам делаемого, есть: 1) довершение начатой вами в 1821 и 1822 годах описи устья реки Печоры, и 2) опись морского берега, к востоку и частью к западу от этой реки простирающегося.
   

2. Первый предмет может быть подразделен на следующие отделы: а) определение ширины устья реки Печоры или расстояния между Болванским и Костиным Носом; б) опись восточного или правого берега реки, начиная от устья той протоки, которою вы прежде начинали опись вверх по течению реки, до того места, где она заворачивается к S, а равно и неосмотренной вами части этого от Куйского Шара вниз до острова Фалькина; в) опись левого или западного берега реки, на пространстве, соответствующем означенному пространству восточного берега; г) изведание, не имеется ли, кроме промеренного уже вами, еще другого фарватера, удобного для судов некоторой величины; д) продолжение сделанного вами промера восточного устья далее в море и определение, в каком расстоянии от берега лежат известные Гуляевы Кошки.
   

3. Опись морского берега должна заключать в себе: а) к западу берег от Костяного Носа до Колоколковского, или того пункта берега, где последний принимает направление к юго-востоку; б) к востоку берег от реки Черной, которою ограничилась прежняя ваша опись до Югорского Шара; в) определение положения острова Матвеева и Долгого; г) опись острова Вайгача; д) определение положения юго-восточной оконечности Новой Земли, Кусовым Носом называемой, в отношении к северной оконечности острова Вайгача.
   

4. Успешному течению дел, вам порученных, много способствовать будет то, если летом не будете вы развлекаемы разнородными, предметами; а поэтому и надлежит вам стараться употребить в пользу весеннее время до вскрытия воды, в течение которого можно посредством нанятых в Пустозерске оленей с чумами исполнить предписания, содержащиеся в ї 2 пункте а и ї 3 пункте а.
   

5. Для первого предмета должны вы, определив ход хронометра вашего в Пустозерске, переехать к Болванскому Носу, и определив тут снова состояние его и ход, равно как и широту места, переправиться немедленно через устье реки по льду к Костяному Носу и в последнем месте сыскать опять ход хронометра, равно как и широту места. Если бы промежуток времени между последним наблюдением на Болванском и первом на Костянском Носу был не более двух или трех дней, то этого достаточно было бы для определения расстояния между этими двумя местами; в противном же случае надлежит вам возвратиться опять к Болванскому Носу и повторить тут прежние наблюдения.
   

6. Исполнив это, отправитесь вы, если время, состояние пути, вид берега и прочие обстоятельства дозволят, от Костяного Носа к NW вдоль берега и опишите его, замечая положение его по компасу и исчисляя переезды по известному бегу оленей, до Колоколковского Носа, где остановитесь для определения точными наблюдениями широты места и состояния хронометра, по исполнении чего возвратитесь уже ближайшим путем в Пустозерск.
   

7. Если бы недостаток оленей в Пустозерске, или известная жителям невозможность переправиться через устье реки по льду, или недостаток оленьей пищи в тех местах, или другие какие обстоятельства попрепятствовали вам исполнить весною то, что поставлено на вид выше сего в її 5 и 6, то с наступлением лета обратите вы прежде всего внимание ваше на первый предмет, и, сделав предварительно нужные распоряжения, чтобы по возвращении вашем осенью в Пустозерск могли вы послать береговой отряд от Костяного Носа до Колоколковского, при первом вскрытии вод отправьтесь вниз по реке к Болванскому Носу с двумя карбасами. По пути проедете через Куйский Шар и опишите неосмотренную тут часть правого берега реки (її 2, 6). Расстояние между Болванским и Костяным Носом определите вы так, как изъяснено выше этого.
   

8. Переездом от Болванского Носа к Костяному воспользуетесь вы для изведания, нет ли в котором-либо из многих устьев Печоры (например в том, которое обыватели именуют Малою Печорою) глубины, достаточной для парусных судов, и достоин ли таковой фарватер, если он и существует, дальнейших изысканий и описи. В этом исследовании могут быть вам весьма полезны сведущие в местном положении люди, которые должны быть на ваших карбасах. Для этого же с пользою можете вы употребить и другой карбас, при вас находящийся.
   

9. Между тем как вы будете таким образом заняты с двумя карбасами, одному из помощников ваших предпишите вы следовать на третьем карбасе с описью от устья вышеупомянутой протоки (2, 6), или от мыса Усть-Шара, вверх реки вдоль восточного берега до поворота ее к S; в этом месте переправиться к западному берегу и идти вдоль него с описью вниз до устья, где в назначенном месте соединиться с вами.
   

10. Так как невозможно в течение одного лета описать всех островов, которыми устье реки Печоры усеяно, то как вы сами, так и помощник ваш, которому поручите опись западного берега, будете расспрашивать у тамошних жителей о том, против каких пунктов берега лежат какие острова, о величине их, положении и прочем, чтобы иметь об этом хоть приближенное сведение.
   

11. По соединении карбасов в устье реки разделитесь вы опять и приступите к определению Гуляевых Кошек, что удобнее всего и с наименьшею потерей времени можно совершить следующим образом. Один карбас от восточного мыса Болванской губы отправится прямо к северу, измеряя обыкновенным образом ход судна и бросая лот так часто, чтобы через каждые полмили итальянских иметь глубину. Придя на глубину одной или двух сажен, чем обозначится уже близость этих мелей, если бы и не случилось их увидеть, поедет обратно к берегу с промером же по румбу SO, или около того. В то же время другой карбас точно таким же образом определит расстояние мелей от другого пункта берега, например, от реки Алексеевки или Черной, чем положение их обозначится уже довольно верно; но если бы удалось широту одного или обоих пунктов, до которых достигнут карбасы, найти по наблюдениям, в чем успеть всемерно надлежит стараться, то положение Гуляевых Кошек определилось бы еще вернее. Так как для подробной и точной описи их потребовалось бы гораздо более времени и средств, то должно по крайней мере стараться расспросить у сведущих людей, сколь далеко они простираются к востоку. Само собой разумеется, что для поездок этих надлежит выбирать время не бурное и не туманное.
   

12. Между тем как два карбаса будут таким образом употреблены, третьему предпишите вы проехать с промером от устья Печоры до реки Черной, держась от берега в расстоянии от 8 до 10 миль итальянских, бросая лот так, чтобы через каждую итальянскую милю иметь глубину.
   

13. Но если вам удастся исполнить весною то, что предписано в її 5 и 6 или хотя только в ї 5, то со вскрытием вод переедете вы с двумя карбасами от речки Куй или мыса Усть-Шара к западному берегу и вдоль него спуститесь с описью к Костяному Носу; от него переправитесь к Болванскому Носу и исполните предписанное в ї 10. В то же время один из помощников ваших на третьем карбасе осмотрит восточный берег от мыса Усть-Шара вверх, как изъяснено выше (її 2, 6 и 11); потом спустится вниз реки вдоль восточного же берега и, проехав с описью сквозь Куйский Шар, соединится с вами у Болванского Носа.
   

14. Собравшись после всего в реке Черной и отпустив один карбас, отправитесь вы с другими двумя к востоку, описывая берег. Достигнув Мединского заворота, или того мыса, где начинается Хайпудырская губа, вы с сопутником вашим разделитесь, предписав ему обойти эту губу и из нее пройти вдоль берега к Югорскому Шару, где и соединиться с вами в назначенном от вас, известном кормщикам вашим, месте; сами же вы, сделав на Мединском завороте подробные наблюдения, переправитесь на южную оконечность острова Долгого, которую определив, переедете на северную оконечность острова Матвеева (описав между тем, сколько обстоятельства позволят, берега этих островов); тут также сделаете наблюдения и потом направите путь прямо к Югорскому Шару.
   

15. В этом месте, которое постараетесь вы определить вернее астрономическими наблюдениями, разделитесь вы снова; один карбас пойдет с описью по западную, другой по восточную сторону острова Вайгача, привязывая к описи противолежащий берег материка, к северной оконечности острова, где соединитесь вы опять.
   

16. Определив широту северной оконечности острова Вайгача, переправитесь вы через пролив, разделяющий остров этот от Новой Земли, именуемый Карскими воротами, на Кусов Нос, или юго-восточную оконечность этой последней, для измерения глубины этого пролива и сыскания широты Кусова Носа. Но если льды в Карских воротах или другие препятствия не позволят переправиться на Новую Землю, в таком случае надлежит вам стараться, по крайней мере, усмотреть какой-либо приметный и известный пункт той земли и верным пеленгом определить положение его от определенного вами места на острове Вайгаче, где нарочно на этот предмет можете вы остаться на несколько дней лишних. В то же время продолжайте вы и от жителей тамошних узнавать, какую они полагают ширину того пролива.
   

17. На северной оконечности острова Вайгача и на Кусовом Носе, если туда достигнете, поставьте какой-нибудь приметный с моря знак, снабженный шестом с флагом, под которым заройте или заложите камнями спрятанное в бутылке или ящичке известие о себе, в котором в кратких словах изложите: когда от того места отправились и куда, найденную вами широту и прочее на тот конец, чтобы я мог, если случится мне найти это известие, по успехам вашим расположить свои действия.
   

18. Тут назначается предел вашему плаванию, и вы после этого можете предпринять обратный путь в Пустозерск. Но если бы время года было еще не позднее, запасы ваши не истощились, здоровье ваше и прочие обстоятельства тому не препятствовали, то желательно было бы, чтобы на обратном пути вашем проплыли в некоторое пространство от Югорского Шара к востоку и определили положение Мясного острова. Вообще же, достигнете ли вы назначенного вам предела, или по каким-либо непредвиденным препятствиям не достигнете, плаванием вперед должны вы располагать так, чтобы возвращение ваше в Пустозерск в сентябре месяце было во всяком случае обеспечено.
   

19. Если весною берег от Костяного Носа до Колоколковского оставался неосмотренным, то приступите к этому по возвращении нашем в Пустозерск, где по предварительному распоряжению вашему будут между тем приготовлены на этот предмет чумы с оленями. На них отправитесь вы ближайшим путем к Костяному Носу, от него вдоль берега до Колоколковского, где остановитесь для определения широты места, по крайней мере, двумя наблюдениями. Вряд ли поездке этой встретятся великие препятствия, поскольку известно, что самоеды и в летнее время переезжают тундры оленями на санях".
Снабженный всеми нужными для описи инструментами и имея под начальством своим штурманских помощников Рогозина и Пахтусова, Иванов отправился из Архангельска 3 апреля и 17-го прибыл благополучно в Пустозерск вместе с сельским заседателем, отправленным с ним из Мезени для оказания помощи ему в договорах с крестьянами.
Он немедленно занялся приготовлениями к летней экспедиции, в которых из-за довольно позднего прибытия в Пустозерск встретил немало затруднений. Он не нашел достаточного числа карбасов и должен был посылать за одним в Усть-Цыльму, слободку, лежавшую при впадении реки Цыльмы в Печору, в 200 верстах выше Пустозерска, где пустозерские жители все свои суда строят. В этих приготовлениях прошло все весеннее время; Иванов не мог употребить его на определение ширины устья реки Печоры и обозрение Тиманского берега, по причине худости оленей, которых в Пустозерске от болезней много падало, по недостатку оленьего корма в тех местах и по весьма глубоким снегам.
1824 год июнь. В начале июня вскрылась река Печора. 5-го прибыл с Усть-Цыльмы заказанный карбас, 12-го очистилось от льда Городецкое озеро и мы могли(*1), наконец, отправиться в путь. 15-го отрядил помощника Пахтусова с одною лодкой для описи западного и части восточного берега реки, а сам приступил к описи Куйского Шара, остававшегося в прежней экспедиции неосмотренным. Окончив это дело к 19 июня, остановились мы для отдыха на острове Конзере, в избах промышленников, занимавшихся тут ловлею белой рыбы, т. е. сигов и омулей. Этот промысел по реке Печоре и речкам за Болванскою губой продолжается до 20-х чисел июня, когда промышленники отправляются на поплавы и тони ловить красную рыбу, т.е. семгу. На следующий день отправились мы к Болванскому Носу, но крепкий противный ветер заставил нас остановиться на острове Глубоком. Мы надеялись укрыться в стоявшей туг промышленной избе, но нашли ее полной снегом.
23 июня сделалось тише. Мы продолжали путь и в тот же день прибыли к Болванскому Носу и расположились у башни в палатках. В Болванской губе было еще множество льда, а берега почти совершенно были покрыты снегом. В двух верстах к SO от Болванского Носа, в избе, называемой Крестовой, встретили мы четырех человек, занимавшихся промыслом белуг.
Облачные погоды не позволили нам прежде 26-го числа приступить к наблюдениям. Определив состояние и ход хронометра, отправились мы вечером 29 июня к Костяному Носу, куда прибыли на другой день к вечеру же. На этом переезде мы беспрестанно притыкались к мелям оттого, что фарватер, особенно в западной части реки, называемой Малой Печорой, узок, излучист и мало кому известен. Наибольшую в нем глубину нашли мы 10 футов.
Июль. 1 июля присоединился к нам штурманский помощник Пахтусов, исполнивший с успехом возложенное не него дело. Он нашел, что от нижнего устья Городецкого Шара вверх по течению восточный берег Печоры образует острова Бедовый и Большой Сенокосный. От деревни Оксина, лежащей на северо-западной оконечности последнего острова, в широте 67®35'45", река направляется к S; в 7 милях отсюда находится верхнее или юго-западное устье Городецкого Шара; протока эта в малые воды пересыхает. 41/2 мили далее находится деревня Пылемец, от которой восточный рукав реки по мелководности своей принимает название Сухой Печоры. Широта этого места 67®25'.
Левый, матерый берег реки, противолежащий деревне Оксина, называется Малой Землей. Ширина реки в этом месте одна миля; рукав, идущий вдоль Малой Земли, узок и по большей части мелок и потому называется Малой Печорой, для отличия от Большой Печоры, или восточного рукава реки. До деревни Андех, лежащей в широте 67®54' и от Костяного Шара по прямой линии в 27 милях, ширина реки, т. е. расстояние между обоими матерыми берегами не более 9 миль. Острова на этом пространстве лежащие, все прибрежным жителям известны и по сказанию их положены на карту. Но ниже этого места река расширяется вдруг до 24 миль, усеяна множеством островов, между которыми по мелководию никакого проезда нет и которые по этой причине жителям неизвестны. Последние все это пространство называют совокупно: Усть-Шары. Некоторые из проливов между островами имеют также особые названия, например, между островами Пусторадью и Щелкуном пролив называется Мессинской Печорой; между Щелкуном и Середовым Челозер-Печора и прочие. К NW в 4 милях от деревни Андех находится устье обширной, но мелководной губы Голодной, вдающейся к SW, почти параллельно к берегу на 19 миль и имеющей ширины от 7 до 8 верст. В губе этой промышляют белую рыбу.
Острова, по реке Печоре лежащие, вообще все низменны, отмелы, покрыты тундрой, травой и кустарниками.
Главнейшие жилья на этой реке следующие:
Пустозерская слободка лежит на западном берегу Городецкого озера, на широте 67®32' и долготе 52®40' О от Гринвича. В ней 40 душ государственных крестьян и четыре церкви. Городецкое озеро соединяется с Печорой мелководной протокой, именуемой Городецким Шаром. Расстояние от Болванского Носа, что при устье реки, 130 верст.
Деревня Устье в северо-восточной части озера.
Деревня Тельвиска, на правом берегу Городецкого Шара, в 16 верстах по прямой линии от Пустозерска, и в 8 верстах от реки Печоры. Крестьян 42 души.
Деревня Юкушца, в трех верстах ниже Тельвиски, на левом берегу того же Шара. Крестьян 24 души.
Деревня Макарова, на острове того же имени, на левом берегу Большой Печоры, в 5 верстах на NW от Юкушцы.
Деревня Никитца, на правом берегу Печоры, на широте 67®45'. Крестьян 51 душа.
Деревня Куя, в 5 верстах ниже Никитцы. Крестьян 55 душ. В этом месте главный фарватер реки уклоняется от матерого берега и лежит между островов, а вдоль берега идет на 35 верст протока, именуемая Куйским Шаром. Деревня Куя единственное место по всей реке, где суда могут зимовать с некоторой безопасностью; все прочие места подвержены весною ледоплавам, которые отрываются и уносят большие части берегов.
Деревня Пойлово, на острове того же имени, по восточную сторону фарватера в 7 верстах от Куй и в 70 верстах от устья реки. Крестьян 37 душ. Это последнее постоянное жилье на Большой Печоре. Ниже есть в разных местах избы, где промышленники по временам укрываются.
Деревня Бедовая, на острове того же имени. Жителей 34 души.
Деревня Голубкова на острове Большом Сенокосном. Жителей 18 душ. Обе последние деревни лежат на мелкой протоке, отделяющей остров Бедовый от Сенокосного.
Деревня Оксин, о которой выше говорили - 73 души.
Деревня Бушуево, на островке, в юго-западном устье Городецкого Шара, - две души.
Деревня Пылемец, о которой также упоминал - 8 душ.
Деревня Сопка, на юго-западной оконечности острова Чуклина, на Малой Печоре, на широте 67®42'30''. Крестьян 31 душа. Название этой деревни происходит от островершинных, песчаных холмиков, называемых сопками, которыми покрыт около того места матерой берег.
Деревня Нарыга, на острове Нарыгинском, на Малой Печоре, на широте 67®49'. Крестьян 57 душ.
Деревня Андех, на Малоземельном берегу, в 17 верстах от Нарыги. Жителей 31 душа. Деревня Андех с этой стороны ближайшее к морю жилье. Она лежит в таком же расстоянии от устья, как и деревня Пойлово.
Всего жителей мужского пола, на пространстве 75 верст, слишком 500 душ. Все они государственные крестьяне, состоящие в подушном окладе117, но более никаких повинностей не несущие. Хлебопашеством они не занимаются, но невзирая на то, не бедны, ибо и летом и зимою имеют хорошие промыслы, как рыбные, так и звериные; первые составляют: сиги, омули, пеляди, чиры, нельма, щука, налимы и семга; последние: белые и лесные медведи, волки, лисицы, песцы белые и голубые, моржи, зайцы, нерпа и белухи.
Сделав в этот день надежные для долготы и широты наблюдения, отправились мы все вместе обратно к Болванскому Носу, куда и прибыли вечером 2 июля. Здесь надлежало нам сыскать снова ход хронометра, почему мы и не могли отправиться далее прежде 7 июля.
Наблюдения, сделанные на мысах Болванском и Костяном, показали расстояние между этими пунктами 191/2 миль, по румбу NW и SO 861/2®. Эти мысы составляют собственно устье реки; от них и начинается мелководный залив, который можно бы назвать взморьем Печорским; но тамошние жители считают его частью реки, полагая пределом ее низменный мыс Русский заворот.
8-го поутру прибыли мы к Двойничному Носу. В тот же день отправил я помощника Рогозина к северу для поисков Гуляевых Кошек на меридиане этого места; помощнику Пахтусову предписал, отойдя от берега от 9 до 10 миль, плыть с промером вдоль него до реки Черной; а сам отправился в реку Алексеевку, чтобы начать исследования мои от этого пункта. Я приехал туда вечером, а на следующее утро пустился к Гуляевым Кошкам по румбу N; однакоже, так как течение было от W, то настоящий наш курс, как после и наблюдения показали, был NO. До двух часов пополудни глубина была от 14 до 30 футов (в одном только месте, в 8 милях от берега, нашли 9 футов). В два часа, переплыв 16 миль, нашли 10 и 7 футов, потом опять 14 и 36 футов; и, наконец, в половине третьего пришли к наружной песчаной банке, от которой в 300 саженях на глубине 31/2 футов стали на якорь. Мы в то же время съехали на маленькой лодочке на эту банку. Она простиралась от NW к SO на три версты; ширину имела несколько менее. К ONO, в расстоянии от 7 до 8 верст, видна была другая банка, а между ними и вокруг небольшими, высокими глыбами носящийся лед. Хотя нам в этот же вечер удалось обсервовать две высоты солнца, решился я, однакоже, остаться тут до следующего полудня, чтобы определить положение банки еще вернее. Но поутру сделалось облачно, от W задул крепкий ветер, которым развело большое волнение; карбас наш стало бить о дно и заливать, почему я принужден был идти обратно к берегу.
Банка эта по нашим наблюдениям лежит на широте 68®50', от реки Печора на NOtN в 12 милях, а от западной оконечности острова Варандей - на NWtW в таком же расстоянии, Прикладной час здесь 2Ч33', подъем воды 3 фута 3 дюйма. Прилив идет от NO, а отлив от SW. Западными ветрами сгоняет воды весьма много.

0

35

На обратном пути к берегу имели мы глубину от 18 до 35 футов, грунт - посередине ил, а ближе к банкам и к берегу - песок с илом. В 9 часов вошли мы в реку Черную, где уже нашли помощника Пахтусова, а вскоре присоединился к нам и Рогозин.
Последний на пути от Двойничного Носа к N имел сначала глубину от 20 до 34 футов; в 15 милях от берега стала она постепенно уменьшаться, в 22 милях была 5 футов. Отсюда Рогозин плыл еще 5 миль к N; глубина менялась весьма стремительно от 2 и 3 до 20 и 30 футов. Отплыв всего 27 миль, стал он на якорь на глубине 31/2 футов для определения в следующий полдень широты места, которая оказалась 68®53'. Сухих банок он не видел; кормщик рассказывал ему, что около того места все мели поемные; а что далее к W есть и осыхающие, и на некоторых из них песчаные сопки (холмы). Эти мели соединяются с отмелью, простирающейся от Тиманского берега; но в некоторых местах есть между ними довольно глубокие проливы. Прикладной час на мелях найден 2ч39', подъем воды 2 фута 3 дюйма. Прилив идет вообще от NO, но между мелями изменяется, смотря по положению проливов; скорость течения от 1/2 до 11/2 узлов. Снявшись с якоря, Рогозин взял курс OSO. На расстоянии 7 миль глубина менялась от 48 до 21/2 футов, 5 миль далее от 9 до 18 футов, потом равномерно от 20 до 30 футов. Грунт был посередине ил, а к обеим сторонам - песок.

Помощник Пахтусов, производивший промер параллельно берегу, имел ровную глубину от 25 до 40 футов. Грунт - синий, жидкий ил.
В реке Черной, положение которой надлежало нам определить достоверно, неблагоприятное для наблюдения время заставило меня пробыть две недели. Чтобы не причинить остановки нашему делу, отправил я 17-го числа помощника Рогозина с одним карбасом вперед для описи берега, к востоку простирающегося. Один карбас оставил при себе, а третий отправил обратно в Печору, поскольку в нем более надобности не предвиделось.
Соседями нашими здесь были два самоеда и два русских, жившие в чуме на берегу реки. Они занимались ловлей белой рыбы и ставили тони для промысла семги.
24 июля, окончив все наблюдения, показавшие широту реки Черной 68®36'33", долготу 56®42' О от Гринвича и склонение компаса 9®03' О, отправился я к востоку, и на следующее утро, с крепким от WSW ветром, приехал к западной оконечности острова Варандея, где и остановился в рыбачьей избушке, чтобы поискать, нет ли тут каких следов помощника Рогозина. Около полудня на одном кресте нашел я рапорт его, которым он извещал меня, что описал только южную сторону острова Варандея; почему я в тот же день приступил к описи северного берега, которую оконча около полуночи, остановился на матером берегу у избы, называемой Земляною, против восточной оконечности острова Варандея. Мы нашли тут две старые поврежденные лодки; не имея при карбасе маленькой лодочки, обрадовался я такой находке и приказал одну из них исправить.
Окончив это дело, отправились мы при тихом северо-восточном ветре далее, и в час пополуночи, чтобы дать отдохнуть людям, утомившимся от 10-часовой гребли, вошли в реку Песчанку, отстоящую от острова Варандея в 81/2 милях.
В этой реке нашли мы часовню во имя св. чудотворца Николая, две избы и три чума, в которых жило несколько самоедских женщин. В отсутствие мужей своих, нанявшихся в работники к крестьянам, ушедших на карбасах на морские промыслы, занимались они ловлею в реке сигов и омулей. Все промышленники, как россияне, так и самоеды, остаются у берегов моря обыкновенно до заморозков и потом отправляются на оленях - первые в свои селения, а последние в тундры.
Между немногими оставшимися тут самоедами был один старик лет шестидесяти, по имени Югубей Таганич, который, как я услышал, умеет предсказывать будущее. Желая посмотреть его искусство, упросил я его загадать мне, дойду ли я с описью на Новую Землю.
Взяв бубны и палку, обтянутую шкурой оленьей лапы, сел он, зажмурясь, на землю и посадил подле себя еще двух самоедов, вместе с которыми стал кричать: "гой, гой, гогой", колотя в то же время в бубны. Он сзывал этим подвластных себе духов. Когда они собрались, стал он им предлагать нараспев разные вопросы, на которые они ему его же устами и нараспев же давали ответы. В продолжение этого допроса ассистенты его также что-то такое распевали. По окончании комедии волшебник объявил мне, что при переезде с острова Вайгача на Новую Землю задержан я буду льдами, из которых освобожусь не ранее как через две недели, но на третью достигну до Новой Земли, которой, однакоже, по причине льдов, описать не успею, но возвращусь оттоле благополучно. Волшебство это, которое у них называется: колотить кудес или пензер (отчего и волшебники называются кудесниками) употребляют они при разных случаях, например, перед началом промыслов; в случае покраж, болезней и прочего.
В 8 часов утра 29-го числа продолжали мы наш путь и на следующее утро приехали на Мединский заворот, где застали штурманского помощника Рогозина, который о произведенной им описи донес мне следующее:
"Получив предписание ваше, 19 июля в 6 часов утра выехал я из реки Черной; но когда удалился в море на глубину, достаточную для хода карбаса, то берег, в этом месте весьма низменный, находился от нас в таком расстоянии, что в некоторых местах его вовсе не было видно, и так как он, сверх того, не имеет никаких приметных мест, по которым бы можно было располагать курсы, то и принужден я был возвратиться в реку для того, чтобы начать береговое описание, поскольку этим только средством возможно этот берег описать с некоторой точностью.
Мы в то же утро приступили к делу и, продолжая опись, то топкою иловатой, то обсохшею мелью, то низменным, поросшим травой берегом, то переплывая, то переходя в брод ручьи и речки (ибо лодки по далеко простиравшейся отмели мы с собой взять не могли), к ночи дошли до реки Грешной, которая отстоит от Черной, считая изгибы берега, в 8 милях. Далее продолжать береговую опись не было надобности, потому что берег шел отсюда приглубее. Мы пошли обратно прямою дорогой через тундру к реке Черной, куда и прибыли в 4 часа утра (20 июля). Берег между означенными реками покрыт сплошь маленькими болотами, глубиною от 1 до 4 футов, которые называются здесь курганами. Выкидной лес, сосновый, лиственничный, березовый и ивовый, по большей части уже сгнивший, находится во многих местах.
Вскоре после полудня отправился я на карбасе из реки Черной и, придя против реки Грешной, продолжал морем прерванное тут описание берега, который в этом месте образует губу Поганческую. Берег этот и здесь так отмел, что к нему на карбасе, углубленном не более 21/2 футов, нельзя подойти более как на 1, 11/2, а в иных местах и на 3 версты. Невзирая на всю осторожность нашу, мы несколько раз становились на мель. Приметными пунктами служили нам песчаные сопки, во многих местах по берегу находившиеся, и несколько гор внутри земли. Придя в Варандейский Шар (пролив, отделяющий от матерого берега остров Варандей), обмелели мы совершенно и должны были, оставив карбас на мели до полной воды, продолжать опись на маленькой лодке. Самое узкое место этого Шара (шириной не более 350 сажен), в большие отливы осыхает совершенно, так что крестьяне переезжают его на оленях. Дойдя до юго-восточной оконечности острова Варандея, остановились мы ночевать в палатке. От самой реки Грешной до этого места выкидного леса по берегу совсем нет, кроме мелкого ивняка.
По чрезвычайной отмелости этой стороны острова Варандея решился я описать ее от того места, где мы находились, до западной оконечности, береговою мерой. Мы приступили к этой описи поутру 22 июля и на следующее утро ее кончили. Южный берег острова Варандея совершенно подобен противолежащему матерому, как мы его выше этого описали. Но посередине острова и вдоль северного берега простирается песчаный хребет, высотою от двух до трех сажен, на котором во многих местах возвышаются песчаные сопки, издали похожие на камни. Возвышение это в 6 милях от западной оконечности прерывается и уступает место низменному песчаному перешейку, через который в большие приливы море переливается. В двух милях к SW от западной оконечности острова лежит островок Чаичий, которого северо-западная оконечность крута и имеет высоты до 21/2 сажен, а юго-восточная полога и низменна. Пролив, разделяющий оба острова, в большие отливы осыхает и бывает тогда разделен двумя ручейками шириной от 3 до 8 сажен. На южном берегу острова выкидного леса совсем нет, но на северном много лиственничного, соснового и ивового, но по гнилости на строение не годного. По всему острову множество болот, в которых вода соленая.
Мы нашли на западной оконечности острова Варандея две избы, в одной из которых расположились отдыхать. Поблизости находится болото свежей воды и несколько могил с телами самоедов. В 5 часов вечера отправились мы обратно к нашей палатке, куда и прибыли в час пополуночи (24 июля). В полдень обсервовал я тут высоту солнца, по которой широта вышла 68®43'.
После полудня продолжали на карбасе опись Варандейского Шара к востоку, которое в тот же день кончили. Шар этот к восточному устью своему несколько расширяется, но везде одинаково мелок. В самом только устье есть глубина в некоторых местах 21/2 сажени, фарватер весьма излучист. Мы ночевали в палатке на низменном песчаном мысу против северо-восточной оконечности острова Варандея.
В следующее утро (25 июля) продолжали мы наш путь вдоль матерого берега, простирающегося к NO совершенно прямо, без всяких изгибов и выдавшихся мысов. Этот берег низмен, песчан и в некоторых местах покрыт булыжником. Против реки Песчанки застал нас густой туман, принудивший в этом месте остановиться.
Река Песчанка выходит из озера, называемого Торовей. Ширина ее около 250 сажен, но устье суживается до 40 сажен лежащим посередине его низменным песчаным островком, или кошкой, в полную воду покрывающимся. Западный берег реки низмен и песчан; а восточный отрубист и состоит из тундры. В этой реке ловятся в июле и в начале августа в достаточном количестве омули, но в другое время года никакой рыбы в ней нет. Некоторые крестьяне отправляются отсюда всякую весну на звериные промыслы, оставляя тут на зиму карбасы и все свои припасы. 26 июля в 4 часа утра отправились мы далее. Берег от реки Песчанки идет, как и прежде, прямой и без всяких изгибов, так что даже нельзя было выбрать ни одного приметного пункта для пеленгования, но отрубист, имея высоты от 21/2 до 51/2 сажен. Осыпи в некоторых местах черные, тундренные, а в других песчаные. Этот отрубистый берег, называемый тамошними жителями Черным, кончается в 10 милях от Мединского заворота. Далее к этому мысу идет берег опять низменный и песчаный, покрытый местами булыжником; он называется Заворотским. Сего числа должны мы были прекратить опись и стать на якорь, немного не доходя Мединского заворота по причине нашедшего вдруг густого тумана. Весь день видели мы лед, который около нас был довольно редок, но далее в море по всему горизонту находился в большом количестве и становился тем гуще, чем ближе мы подходили к Мединскому завороту. Выкидного леса по всему этому берегу мы не видали.
Вскоре после того, как мы положили якорь, подул свежий от NO ветер, которым развело волнение и стало нагонять на нас лед; почему и принуждены мы были идти за Мединский заворот, куда прибыли в 10 часов вечера и расположились ночевать в палатке.
27-го продолжался весь день густой туман, временно с дождем, так что мы ничего не могли делать.
28-го поутру отправились к тому месту, где кончена была опись 26-го числа, но множество льда под берегом не позволило производить описи с карбаса, почему я тотчас начал опись береговую, которую в тот же день довел до самой оконечности Мединского заворота и, исполнив таким образом предписание ваше, остановился для подождания вас".
Август. 2 августа помощник Рогозин был опять отправлен вперед, с приказанием описать матерой берег до Югорского Шара и там меня дожидаться. Сам же я с другим помощником должен был пробыть на Мединском завороте еще пять дней, поскольку не прежде того времени успел сделать все потребные для долготы и широты наблюдения. Вывод их был следующий: широта 68®58'37", долгота 59®27'. Склонение компаса 9®05'.
На Мединском завороте находятся две избы и два чума, в которых при нас жили, подобно как и в реке Черной, одни самоедки, занимавшиеся ловлей сигов и омулей. Один раз попалась им в невод нерпа.
7 августа рано поутру мог я, наконец, продолжать путь. Я взял курс к острову Долгому, и с помощью тихого от SO ветра в 11 часов подошел к южной его оконечности на расстояние 3/4 мили. Я намерен был описать восточный берег острова, но лед, его окружавший и во множестве по морю носившийся, не допуская нас подойти близко к берегу и принуждая беспрестанно менять курсы, сделал предприятие это невозможным; а так как в южной части острова нет нигде для карбасов пристанища, то и пошел я прямо к северной оконечности, где в небольшой закрытой бухте, называемой Сибирское становье, нашел хорошее укрытие. Вскоре после нас пришли туда два промышленных карбаса.
Происхождение названия Сибирское становье (по преданиям) следующее: лет около 90 тому назад ходили на ладье из реки Оби в Соловецкий монастырь по обещанию богомольцы, числом до 70 человек. Возвращаясь тем же путем на родину, в позднюю уже осень, встретили они, подходя к острову Вайгач, непроходимые льды, почему и решились пристать к острову Долгому и там перезимовать. У северной его оконечности нашли они безопасную гавань; но не готовые на зимовку, от недостатка во всем и от цинготной болезни, все до одного человека померли. Они похоронены на мысу, называемом Сибирское кладбище; это место обозначено крестом.
В бухте этой карбасам стоять весьма покойно; но устье ее засыпает орешником(*2), и потому входить в него должно не иначе как с полной водой. На оконечности острова стоят три избы.
На другой день погода наблюдениям не благоприятствовала. Мне удалось обсервовать только близкие к полудню высоты и несколько лунных расстояний. Пользуясь свободным временем, описали мы мерою часть северного берега острова. Берег этот каменист и окружен множеством острых луд. В некоторых местах встречаются мокрые болота. От северной оконечности на W в 11/2 мили лежит небольшой каменный островок Голец. 9-го числа поутру успел я, невзирая на облачную погоду, наблюдать высоты солнца с хронометром; обсервовал также околомеридиональные высоты и несколько лунных расстояний. Из всех этих наблюдений выходит широта северной оконечности острова Долгого 69®23'14", долгота 59®2'. Прикладной час найден здесь 4ч35'. Подъем воды в пролив 2 фута 11 дюймов.
Окончив это делю, отправился я в шестом часу вечера к острову Матвееву и, подойдя к южной его оконечности, пошел с описью вдоль западного берега; но не успел еще сделать одной магистрали, как задул от W крепкий ветер; карбас наш взял большой ход, отчего лодочку, на бакштове118 у нас бывшую, опрокинуло и оторвало. Для спасения этой необходимой вещи должны мы были оставить опись. Покуда мы справлялись с лодочкой, развело большое волнение, которым нас стало прижимать к каменистому берегу; почему, не помышляя более об описи, должны мы были искать убежища под северным берегом острова, где в небольшой открытой бухте, которой берега также омывались великими бурунами, стали на якорь.
В полночь ветер сделался тише и отошел к SW. Погода была ненастная; некоторое время продолжалась гроза с дождем. Около 9 часов проглянуло солнце; бурун, им освещенный, показался мне не так велик, и я решился выйти здесь для наблюдений на берег. Приняв это намерение, отправил я вперед на лодочке работников, чтобы они успели сварить себе пищу, располагая последовать за ними и сам. Но они встретили под берегом жестокий бурун, которым лодочку в одну минуту залило и опрокинуло. К счастью, взят был с нее на карбас конец веревки, посредством которого успели мы притянуть к себе лодочку и людей, но съестные припасы, посуда, словом сказать - все, что с ними было, потонуло. Между тем ветер, отходя к W стал опять крепчать. Не видя себе здесь никакой в случае бури защиты, решился я идти к Югорскому Шару. Около полудня подняли мы паруса и к 4 часам проплыли по Массееву лагу 14 миль на О. В это время ветер сделался гораздо тише, почему и лег я на SO, чтобы приблизясь к берегу, идти вдоль него с описью. Около 5 часов утра увидели мы землю и взяли курс вдоль нее к NW. В 7 часов утра ветер от SW стал опять крепчать. Мы старались держать как можно далее от берега, но скоро заметили, что нас приметным образом прижимает к острым, каменным скалам, его окружающим. Кормщика с нами не было; он был отдан помощнику Рогозину, и потому мы, не зная где находимся, между страхом и надеждой, продолжали идти вдоль берега, наблюдая внимательно, не откроется ли где удобное к спасению нашему место.
В полдень дул крепкий ветер, с большим волнением и туманом. Положение наше с каждой минутой становилось безнадежнее; если б нас прижало к тому утесистому берегу, который был у нас под ветром, то ни одному не было бы никакого спасения. В час миновали мы в нескольких только саженях на ветре лежащий в полумиле от берега конусообразный утес, называемый Парус Луда, и вслед за тем, к общей нашей радости, открылась нам между двумя каменными, крупными мысами, небольшая бухта, окруженная низменным песчаным берегом. Мы тотчас в нее спустились и, не доходя до берега с полкабельтова, положили на глубине 10 футов два якоря. Ветер действовал уже не так сильно; однакоже волнение из-за мысов приходило довольно большое; от сильной качки карбаса подорвало в половине пятого один из наших якорей, а с другого стало дрейфовать. Видя, что нам уже не миновать берега, поднял я якорь и, приподняв паруса, пошел прямо на песчаную низменность, в которую скоро и уперся носом. Мы тотчас принялись выгружать вещи и успели все спасти без исключения; потом вытащили и карбас на берег и расположились около него в палатках.
Мы были в совершенной неизвестности о том, где мы теперь находимся. Идя вдоль берега, видели мы в некотором расстоянии чум, в котором по всей вероятности находились самоеды; почему и послал я в ту сторону одного из работников. По возвращении его узнали мы, что этот чум стоит на реке Пустынной, от которой мы находились около 11/2 мили к NW.
12-го числа продолжался крепкий ветер между W и NW. Предвидя, что наших сил недостанет спустить опять на воду карбас, послал я в этот и следующий день находившегося у нас в работниках самоеда в близлежащие чумы для того, чтобы собрать нам в помощь земляков его, которых однако к 14-му числу собралось только шесть человек. К счастью, около исхода третьего часа увидели мы карбас помощника Рогозина, шедший мимо нашей бухты к N, который, увидев нас, тотчас к нам присоединился. К 7 часам карбас наш был опять уже на воде.
Исправные наблюдения, которые мне удалось сделать 12-го и 13-го числа, показали широту этого места 69®30'10'', долготу 60®28'.
Мы в тот же вечер отправились опять в море и во втором часу утра прибыли благополучно в Югорский Шар и расположились на южном его берегу, при устье речки Никольской.
Рогозин доносит следующее об описи, произведенной им от Мединского заворота до Югорского Шара.
"2 августа по причине противного ветра и течения невозможно было производить морской описи; почему я пошел с мерою от самой оконечности Мединского заворота по южному берегу этого полуострова. Берег этот составляет северный предел губы Перевозной, которая к югу ограничивается Перевозным Носом, лежащим от Мединского заворота на SSO в 12 милях. В малую воду Перевозная губа почти совершенно осыхает, пересекаясь тогда одною только рытвиною, простирающеюся извилинами от устья реки Перевозной, в вершину губы впадающей, к Мединскому завороту. Рытвина эта или промой, обязанный вероятно происхождением своим течению, стремящемуся из реки Перевозной, называется также Перевозкою речкой. Она имеет ширину от 100 до 150 сажен. По ней можно проехать на карбасе и в малую воду, имея по обе стороны сухие отмели. Река Перевозная течет из озера Пимендуй, имеющего в окружности до 15 верст.
К вечеру дошли мы с магистралями да ручья, отстоящего от реки Перевозной в двух милях, через который в брод перейти было невозможно; почему и побрели мы через отмель, уже покрытую водой, к нашему карбасу, который, между тем, прибыл к речке Перевозной. К полуночи вошли мы на нем в реку и расположились ночевать в палатках.
На другой день поутру отправились к SO вдоль берега Перевозной губы, имеющего высоту около одной сажени, покрытого травой и весьма отмелого. Мы не могли держаться к нему ближе 3 и 4 верст, но и в этом расстоянии несколько раз становились на мель, и в исходе второго часа поутру обмелели совершенно и должны были, укрепив карбас подпорками, дожидаться на нем прилива, ибо вязкий, иловатый грунт не позволял перебраться на Перевозный Нос, находившийся уже недалеко. В малую воду простиралась во все стороны от нас на большое расстояние сухая отмель, а в одном кабельтове к S видна была такая же речка, какая простиралась от устья реки Перевозной. Речка эта была продолжением реки Пильно Горло, стекающей в 11/2 милях к W от Перевозного Носа. В час пополудни стянулись мы с мели и поднявшись несколько по речке Пильно Горло, один изгиб которой подходит вплоть к Перевозному Носу, пристали к последнему.
Перевозной Нос составляет западное плечо губы Хайпудырской, подобно как Синькин Нос восточное ее плечо. Мыс этот покрыт тундрой, имеет высоты от двух сажен и издали представляется в виде круглого холма.
Взяв отсюда потребные пеленги и определив широту места 68®46'45", отправились мы поперек устья Хайпудырской губы к Синькину Носу. Хотя мне и предписано было описать эту губу кругом, но я не мог исполнить этого потому, что отмель, от берегов простирающаяся, не позволяет подойти к ним с карбасом нигде ближе 8 верст. Для береговой же описи потребовалось бы гораздо более людей и средств, чем те, какими я мог располагать. По этой причине должен я ограничиться сообщением об этой губе того, что мог узнать от нашего кормщика.
Название губы этой, равно как и реки Хайпудырской, в нее впадающей, и леса того же имени, растущего в верховьях этой реки, происходит от самоедских слов Хайвы - грех и Падра - лес. Самоеды считают тот лес состоящим под влиянием злых духов, потому что невзирая ни на какие приметы, всегда в нем блудят. По этой причине решили они деревьев из него никогда не вырубать, а проезжая мимо, в некотором определенном месте приносить всегда в жертву оленей.
В Хайпудырскую губу с западного берега впадают три реки; Сясега, Сямаега(*3) и Хановайская, которые все в устье очень узки и мелки, но далее вверх довольно глубоки. Река Хайпудырская, впадающая, как выше сказано, в самую вершину губы, больше трех первых. В нее идет с моря прямой фарватер, которым во всякое время можно в нее въезжать на карбасе. На восточной стороне губы, кроме незначащих ручьев, нет никаких рек.
Мы приехали к Синькину Носу в половине девятого вечера. В устье Хайпудырской губы имели мы глубину от 3 до 6 сажен; один только раз около середины устья встретили 9 футов. Синькин Нос от Перевозочного лежит ОSO в 10 милях. Берег около него тундренный, отрубистый, высотою от 3 до 4 сажен; у воды во многих местах есть каменные луды.
На Синькином Носе стоит на одном возвышении самоедский идол: шест длиною около аршина, с заостренными концами и прямоугольною дырою в середине. Этот идол пригодился нам для пеленгов.
7 августа, дождавшись полудня для наблюдений меридиональной высоты солнца, по которой широта Синькина Носа вышла 68®42'14'', отправились мы в путь. Около 8 часов вечера, отъехав не более 13 верст, остановились, в связи с пасмурной погодой, ночевать в палатках. Поутру продолжали путь, и в шестом часу пополудни достигли реки Коротаихи, в устье которой налетел на нас жестокий шквал от S с дождем и сильною грозой. Переждав его на якоре, пошли мы далее в реку, где в девятом часу и остановились.
От устья реки Коротаихи простирается в море на четыре мили отмель, по которой идет узкий фарватер между О и OSO на северное плечо реки, отличающееся песчаным валом или сопкой, от 3 до 4 сажен высотою, длиной от NtW на StO около 300 сажен и шириною 30 сажен. Вал этот называется Лабагай. От него фарватер поворачивается к S и потом идет вдоль южного берега реки к О.
В реке этой с половины августа начинается лов омулей, который бывает весьма изобилен, но раньше того времени вовсе они не ловятся.
От Синькина Носа и до этого места простирается низменный берег, окруженный отмелью, имеющей ширину от одной до полутора верст. Выкидного леса по нему совсем почти нет, кроме встречающегося местами мелкого ивняка.
В 7 часов утра вышли мы было из реки, чтобы продолжать нашу опись, но скоро должны были возвратиться на старое место, ибо отмель, простиравшаяся от берега, не позволяла подходить к нему ближе 2 и 21/2 миль, а в этом расстоянии, от свежего южного ветра ходила в море великая зыбь, делавшая совершенно невозможным замечать румбы с некоторою точностью. Остановкой этой воспользовался я, чтобы наблюдать у южной окрашенности Лабагая меридиональную высоту солнца, по которой широта места вышла 68®53'25''.
В следующее утро продолжали мы наш путь к N вдоль низменного берега, от которого на большое расстояние простирается отмель, и в одиннадцатом часу вечера пристали к низменному Бельковскому Носу. Здесь следовало бы нам расположиться на ночь, но жестокая зыбь, шедшая от W при тихом южном ветре, предвещала с той стороны крепкий ветер. И так как от него не было тут никакой для карбаса защиты, то и отправились мы в Бельковский Шар, где и остановились в 3 часа утра. Ожидаемый от W ветер и действительно задул поутру. Везде у берегов ходили такие буруны, что нам невозможно было и подумать выехать из Шара. Итак, чтобы время не пропало даром, решился я описать восточную сторону Бельковского Носа и отправился для того на южную его оконечность. Придя туда незадолго до полудня, определил я широту ее 69®06' и вслед за тем начал опись. Окончив ее, возвратился я к вечеру в палатку нашу на Бельковском Шаре.
12-го продолжался прежний крепкий ветер. Не в состоянии будучи с карбасом выехать в море, сделал я береговую опись западной стороны Бельковского Носа.
Бельковский Нос - низменный полуостров, выдающийся к S на 6 миль. Восточная его сторона образует западный берег губы того же названия, по которой и на карбасе можно проезжать только в полную воду; ибо в малую она почти совершенно осыхает. От вершины губы идет к NW мелководная протока, отделяющая Бельковский Нос от матерого берега. Протока называется Бельковским Шаром. Восточный берег Бельковского Носа болотист, а западный песчан и покрыт мелким булыжником; на нем встречается немало выкинутого морем соснового, мелкого лиственничного, а частию и березового леса. Отмели у этого берега нет; но во многих местах встречаются подводные камни. От оконечности Бельковского Носа простирается к S отмель версты на две.
13-го ветер был гораздо тише, но от прежней бури ходила в море такая зыбь и у берегов такие буруны, что нам из Бельковского Шара нельзя было выехать.
14-го решился я отправиться в путь, хотя в море продолжалась еще довольно сильная зыбь. От северного устья Бельковского Шара шел берег утесистый, высотою от 4 до 7 сажен, окруженный наружными и подводными рифами. Далее пошла каменистая пологость, также окруженная рифами.
В час пополудни, миновав реку Пустынную, увидели мы в небольшой бухте, усеянной рифами, вытащенный на берег карбас штурмана Иванова. Полагая наверное, что его занесло сюда прошедшею бурей, стал я на Якорь и послал лодочку осведомиться, не имеет ли он надобности в нашей помощи. Лодочка, возвратясь, принесла мне приказание послать людей на берег для спуска карбаса. По этой причине, оставив опись, пошли мы далее в бухту.
В седьмом часу, спустив карбас на воду, продолжали мы путь вдоль берега, который до самого Югорского Шара окружен надводным рифом, высотою от 2 до 4 сажен, лежащим от него от одного до двух кабельтовов. В два часа пополуночи (15-го августа) прибыли мы в Югорский Шар, где вскоре потом присоединился к нам и штурман Иванов".
Дав людям нашим после больших трудов, ими перенесенных, хороший отдых, отправил я Рогозина описывать восточную половину Югорского Шара и восточный берег острова Вайгача, намереваясь сам произвести опись западной стороны. Но прежде надлежало мне определить точными наблюдениями долготу и широту места, почему я и остался еще на несколько дней в реке Никольской.
Эта река является главным сборным местом звериных промышленников, как россиян, так и самоедов, приезжающих из тундр обыкновенно около половины марта и остающихся здесь до заморозков. Их собирается тут до 10 и более карбасов. Тотчас по вскрытии льда начинают они свои промыслы, которые состоят главным образом из моржей и зайцев(*4). Последние ловятся близ берегов, в заливах, а иногда в реках; но первых ищут обыкновенно в отдалении от земли, там, где есть носящийся лед, которым весьма часто карбасы их затирает и носит по морю по нескольку недель. Подобный случай был и в этом году с мещанином Иваном Протопоповым, с которым я встретился на острове Долгом. Карбас его зимовал на Мединском завороте. По вскрытии льда отправился он на промысел с шестью человеками работников; но не успел еще миновать острова Зеленца, как его окружило непроходимым льдом и южным ветром понесло в море. Карбас свой он тотчас окарбасил (вытащил на льдину и утвердил подпорками) и ожидал покойно своей участи. Их пронесло мимо островов Долгого и Матвеева в расстоянии не более двух верст, но они никак не могли пробраться к берегу. Вскоре сделался ветер от SW, которым понесло их на вид острова Вайгача, от которого отливом опять утащило в море. Через 10 дней, в продолжение которых стояли тихие ветры, не действовавшие на льды, увидели они берега Новой Земли, к которой также не могли пристать. Наконец, еще через 7 дней поднялся северо-восточный ветер, которым льды рассеяло, и они под всеми парусами пошли на S и на четвертый день прибыли к западной оконечности острова Варандея. В продолжение странствования своего измеряли они часто глубину; самая большая была 90 сажен. Однажды нашли только 6 футов, и по этому догадывались, что их переносило через Гуляевы Кошки.
Не все, однакоже, промышленники возвращаются в тот же год из тундры. Некоторые остаются зимовать на Новой Земле. В прошлом году остался там самоед, по имени Магей, которого постигла самая жалкая участь: он погиб со всем семейством своим, из пяти человек состоящим, как полагали самоеды, от угара. Печальную весть эту сообщил им, в бытность мою в Югорском Шару, ходивший на Новую Землю самоед Воепта.
В реке Никольской есть часовня во имя чудотворца Николая и четыре избы. Большая часть приезжих располагается обыкновенно в чумах. В реке этой, подобно как и во всех прочих, в Югорский Шар впадающих, ловятся в летнее время сиги, омули и кумжа.
Время продолжалось столь ненастное, что я в течение двух недель едва успел произвести все нужные наблюдения, выводы которых следующие: широта 60®39'30", долгота 60®40', склонение компаса 10®8' О. Прикладной час 5ч23', возвышение прилива 1 фут 10 дюймов.
30 августа мог я, наконец, приступить к описи острова Вайгача. От устья реки Никольской взял я курс прямо к Сухому Носу, от которого и Рогозин должен был начать свою опись. При переезде через пролив имели мы глубину от 5 до 16 сажен, которая к обоим берегам постепенно уменьшалась; грунт по середине ил, а ближе к берегам серый мелкий песок. Южный берег Вайгача, от Сухого Носа простирающийся к W, состоит из каменного утеса, высотою от 4 до 6 сажен, от которого во многих местах простираются каменные рифы, как подводные, так и наружные.
В восьмом часу пришли мы к речке Красной, где за темнотою должны были на сегодня кончить опись. Мы застали тут два карбаса. Река эта весьма хорошее пристанище для малых судов.
На пути приставали мы к Болванскому Носу, куда с самых древних времен самоеды собираются для жертвоприношений по два раза в год, т. е. перед началом промыслов и по окончании их. Они приносят в жертву оленей и других животных, которых мясо, однакоже, съедают сами, оставляя божеству одни только рога и головы. Они жертвуют ему также разные металлические и деревянные вещи, топоры, обрывки цепей, гвозди, петли и рулевые крючья, сани, но только те, которые им самим уже не годны. Жертв этих накопилось годами великая груда, в которой валяются и идола, которым все эти жертвы были приносимы. Идолы эти - деревянные разной величины обрубки, с обоих концов заостренные, с несколькими насечками, изображающими ребра. Некоторые болваны были металлические, другие деревянные, но одетые в малицы (шубы), иные, наконец, со сквозными дырами, и эти оказывают им особенные услуги во время промыслов.
Если самоеду нет удачи в ловле, то он полагает, наверное, что или кто-нибудь его оговорил, или женщина перешагнула через его добычу. Кудесник, посоветовавшись с духами выше этого описанным образом, разрешает его недоумение, которой из этих причин приписывать свою неудачу. Если он кем оговорен, то, сыскав один из таких болванов, продевает сквозь дыру сначала кусок кожи какого-нибудь морского зверя, а потом ухо оленя, принесенного в жертву этому болвану, и остается уверенным, что заговор потерял свое действие.
Некоторые, однакоже, употребляют для этого гораздо более простое и легкое средство: подкравшись к оговорщику, ударяют его, не говоря дурного слова, по лицу и так сильно, чтобы откуда-нибудь показалась кровь, и заговор уничтожен.
Но если кудесник объявил, что женщина перешагнула через добычу, то самоед кладет на землю две горящие головешки, одну возле другой и, положа на них кусок оленьего сала, окуривает им лоскут какой-нибудь звериной шкуры, каркая все время по-вороньи, после этого промысел его очищен.
На Болванский Нос собираются для жертвоприношения самоеды почти всех родов, по Большой Земле обитающих.
Летковщина; живет к SW от острова Варандея, за горами, называемыми, по имени некоего самоеда Питки, Питков камень.
Вывучеи; около того же места, но далее внутрь земли.
Тыгайский род, живет в чумах против острова Варандея, родину свою называют они Сивседа.
Тайбарейский род; между Сивседой и Хайпудырской губой.
Вынаканы; между Хайпудырской губой и рекой Коротаихой.
Седуи; в вершине реки Коротаихи при озере Лиственничном, по-самоедски Хорундо.
Ноготыгай; под Сибирским камнем (Уральским хребтом).
Род Лагейский, на реке Каре.
Ламдуи, за рекой Карой.
Карачея, за рекой Юрубеем.
По Тиманскому берегу обитают следующие поколения самоедов:
Седя Евсюгина, на Канинской Земле.
Въера, у Святого Носа.
Рубчевы, от Святого Носа к SO.
Лаптандеры Выручеи, на устье Печоры, недалеко от Костяного Носа.
Женщины у самоедов в большом пренебрежении, они считают их существом нечистым: к чему женщина прикоснется, на что сядет, через что перешагнет, то делается нечистым и должно быть непременно окурено оленьим салом для очищения. Если женщина обойдет вокруг чума, то волки передавят непременно всех оленей, и чум для того переносится на другое место. Выдавая их замуж, не спрашивают вовсе их согласия. Искатель условливается с отцом невесты в цене, за которую она ему достанется, и назначает день свадебного пира и когда будущая супруга ему вручится. В назначенное время жених является, ставит свой чум подле чума отца невесты, сзывает гостей, и начинается пир, после которого жених возвращается домой, в положенный срок привозит условленное число оленей и получает невесту с приданым. Приданое состоит обыкновенно из съестных припасов, посуды и одежды и соразмеряется числу заплаченных за невесту оленей. Десять оленей равняется одному возу приданого, но за 100 оленей обязан тесть приготовить целый чум, со всем к нему принадлежащим.
Новорожденных младенцев моют в воде, нагретой со жженой березовой губкой, а по отпадении пупа окуривают оленьим салом. Их пеленают и кладут вместо люльки в корыто или корзину.
Умерших (когда бывают с чумами в тундрах) кладут на сани одетых в полный наряд и отвозят на дальнее расстояние, оставляя при них всю домашнюю утварь - топор, нож, чашку, ложку и хорей, которым погоняют оленей, а при женщинах нитки и иголки. При этом случае совершают тризну, убивая и съедая оленей, а зажиточные оставляют тут и живых привязанных к дереву. На промыслах с покойниками хлопот гораздо меньше. Их кладут в ящики и зарывают в землю, наблюдая, чтобы тело лежало на левом берегу и лицом к востоку.
В пище самоеды весьма неразборчивы: как мужчины, так и женщины едят все что попадется; и только с белыми медведями, к которым самоеды имеют великое уважение, наблюдают некоторый особенный обряд. Содрав с медведя кожу, кладут его на сани (которые прежде окуриваются его же салом на случай, если садились на них женщины) и, разрубив на части, варят в вымытых горячей водой котлах. Голову варят не иначе как вне чума и едят ее одни только мужчины, а женщинам и к костям прикасаться не позволяется. Кости съеденного животного зарываются в землю. Губы сохраняют обыкновенно на случай клятвы.
Когда от самоеда нужно бывает отобрать какое-нибудь показание под клятвой, то сначала режут собаку и дают ему съесть сердце ее, а потом должен он, кусая медвежью губу, говорить: "как я кусаю твою губу, так ты меня кусай, если я лгу". Обряд этот показывает и причину уважения самоедов к белому медведю. Этот род присяги, называемый по-самоедски рота, употребляет и земский суд на следствиях, производимых между самоедами.
Самоеды остров Вайгач называют Хаюдей-я, Новую Землю Едай-я. "Я" на их языке значит земля. Откуда происходит название Вайгач, им совершенно неизвестно.
31 августа продолжали мы опись южного берега Вайгача к W. Вскоре после полудня подул крепкий северо-западный ветер со снегом, принудивший нас остановиться в Карповом становье. Небольшая и мелководная бухта эта открыта от SW и W, потому при ветрах с этой стороны на якоре в ней стоять невозможно, а должно карбас вытаскивать на берег. Свежий противный ветер с туманом и снегом продолжался беспрерывно двое суток и удержал нас в бездействии, поскольку опись обширной Лемченской губы, простирающейся от Карпова становья к N, можно произвести не иначе как с попутным ветром, или по крайней мере в тихое и ясное время. Между тем у работников моих оставалось пищи уже весьма мало, так что я не мог долее ждать перемены погоды и ветра, и должен был 2 сентября переправиться на старое наше место, в Югорский Шар. К помощнику моему Рогозину отправил я в то же время на оленях самоеда с предписанием следовать для соединения со мной туда же. Рогозин прибыл к нам 6 сентября вечером и привез с собой маленького моржа и белого медвежонка, промышленных им на пути. Действия свои, со времени разлуки с нами, описывает он следующим образом:
"20 августа отправились мы от реки Никольской вдоль матерого берега к О и в исходе второго часа пополудни пришли к реке Великой, которая одна из всех, в Югорский Шар впадающих, не забрасывается булыжником, защищена будучи лежащими перед устьем ее островами сторожевыми. Кроме нее, все реки, не только на острове Вайгаче, но и по матерому берегу от самой реки Коротаихи, бурями осенью свирепствующими, забрасываются камнем и вскрываются не ранее как весной, когда лед, во множестве по морю плавающий, препятствует к ним волнению. В реку Великую во всякое время карбасы входить могут, а в некоторых местах есть в ней глубина от 2 до 3 сажен.
От мыса Каменного переправились мы через пролив к Сухому Носу острова Вайгача, где остановились уже поздно вечером. При переезде через пролив самая большая глубина была 15 сажен.
На другой день (21-го августа) приступили мы к описи берегов острова. Сухой Нос - каменный утес, высотой около 3 сажен, соединяющейся с островом низменным перешейком и от этого кажущийся островком. От него простирается к N утесистый берег, высотою от 2 до 5 сажен, окруженный каменными рифами. Опись в этот день кончили мы не доходя верст двух до реки Пысловой, в которой остановились на ночлег.
К утру (22 августа) поднялся крепкий ветер от N с пасмурностью и снегом, с которыми невозможно было производить опись ни морем, ни берегом. Следующие два дня продолжалась та же погода. Я пытался продолжать опись берегом, но не мог пройти более 3 или 4 верст, 23-го было гораздо тише, но жестокий прибой у берега не позволял нам оставить с карбасом нашего пристанища, почему и принялись мы, чтобы не терять времени, за береговую опись, которую в этот день продолжали на 15 верст. Между тем устье реки Пысловой от волнения засыпало совершенно мелким булыжником (орешником), который образовал поперек него стену 11/4 сажени вышиной. Река была теперь ничто иное, как озеро, которого с моря невозможно было и приметить. 26-го работали целый день, чтобы перетащить карбас наш через эту плотину.
Реку Пыслову, как и все другие подобные ей реки, при всяком морском ветре сколько-нибудь засыпает мелким камнем, и потому она есть довольно ненадежное пристанище для карбасов. В самой же реке глубина более 10 футов. Берега ее утесисты и имеют высоты от 31/2 до 5 сажен. 27-го с тихим от SSO ветром продолжали мы путь вдоль берега. Милях в четырех от реки Пысловой утесы прекращались и до самой реки Фальшивой, которую мы миновали около 6 часов вечера, шел берег пологий, высотой от 7 до 8 сажен; а от этой реки начинались опять утесы. Рифы делали весь этот берег совершенно неприступным. Меня весьма заботило то, где мы укроемся на ночь, ибо ветер начинал крепчать, а пройденная нами река Фальшивая была засыпана камнем. Мы должны были, однакоже, идти к ней, как к единственному поблизости убежищу, и, по счастью, нашли в засыпи прорыв, сквозь который, хотя и с трудом, вошли в реку.
При самом входе увидели мы на берегу белого медведя, доедавшего нерпу. Мы сделали по нему два выстрела из винтовок, оба неудачно; от первого выстрела он отбежал сажен на 10 назад, но, посмотрев с минуту во все стороны, возвратился к своей добыче; при втором выстреле, вероятно, пуля просвистела близко мимо него, ибо он бросился стремглав в реку. Мы пустились за ним с карбасом и лодкой, скоро его догнали и убили носками.
28-го крепкий ветер и ненастное время удержали нас в бездействии на месте. На другой день пустились мы вперед, но, не в состоянии будучи выгрести против сильной противной зыби, возвратились в реку Фальшивую и начали опись береговую, с которою в этот день прошли около 61/2 верст.
30-го отправились в путь на карбасе, но, доехав до того места, где кончена была береговая опись, увидели невозможность продолжать ее морем, поскольку берег был совершенно неприступен, а с карбаса по причине великой зыби, ни курсов, ни пеленгов замечать было нельзя, ибо компас беспрестанно вертелся кругом. По этой причине возвратился я на прежнее наше место и впредь уже вел только береговую опись, взяв на этот предмет оленей у кочевавшего по близости реки Фальшивой самоеда.
31-го, взяв с собой трех человек работников, палатку и необходимые только материалы и инструменты, отправился я на оленях вдоль берега, приказав остальным людям на карбасе через четыре дня приехать в Болванскую губу.
3 сентября к вечеру прибыл я на Болванский Нос, составляющий северо-восточную оконечность острова Вайгача. Вечером присоединился ко мне и карбас, оставленный в реке Фальшивой.
Берег от этой реки до Болванского Носа идет каменным отрубом высотою от 4 до 8 сажен, а в некоторых местах до 15 сажен. Для судов он совершенно неприступен; кроме речек Волчьей и Узкой, которые, однакоже, часто забрасываются булыжником, нет ни одной, в которую бы карбасы входить могли. Рифы, как подводные, так и наружные, встречаются во многих местах. Плавника в ручьях не мало. Он состоит из мелкого лиственничного, соснового и частью березового леса, но более из мелкого ивового валежника.
4-го описывали мы Болванскую губу, по восточную сторону Болванского Носа находящуюся. От N губа эта совершенно открыта. Берега ее окружены рифами. В вершину ее впадает речка Болванка. В полдень обсервовал я на оконечности Болванского Носа высоту солнца, по которой широта места вышла 70®27'55"; но на этот вывод совершенно положиться нельзя, поскольку солнце, от довольно густого тумана, было окрашено.
5-го получил я предписание Иванова следовать для соединения с ним в Югорский Шар, вследствие чего немедленно туда отправился, переночевал в речке Фальшивой и 9-го уже поздно вечером прибыл в реку Никольскую".
По соединении с Рогозиным хотел было я немедленно отправиться по реке Печоре, но в наступившее осеннее время уже невозможно было надеяться довершить опись острова Вайгача. Крепкие ветры между W и NW, сопровождаемые дождем и снегом, продержали нас на месте 13 дней.
В это время начинало уже по временам морозить. Промышленники один за другим удалялись в тундры; и я весьма опасался, что, наконец, зазимую в Югорском Шаре, ибо перевозка как нас самих, так и всех работников в Пустозерск на оленях стоила бы казне весьма дорого.
Мы начали также ощущать большой недостаток в съестных припасах; сделанный в Пустозерске запас почти весь вышел; крестьяне, посланные несколько раз в тундры за оленями, весьма редко их находили, ибо стада оленьи удалились уже весьма много от берега. Я почти не знал что делать; вся надежда наша была на крестьянина Житникова, которого мне удалось уговорить, чтобы он не уезжал в тундру, покуда решится участь наша, снабжал бы нас по временам провизией и если мы, наконец, здесь зазимуем, то перевез бы нас берегом в Пустозерск. Из такого затруднительного положения были мы выведены, когда менее всего того ждали. 19 сентября вечером подул внезапно от NO сильный шквал, после которого установился от того румба такой крепкий ветер, что карбасы наши стало тащить с якорей. Мы немедленно забрали на суда все, что было на берегу, подняли якоря и пустились под всеми парусами в море.
В это время провизии как у работников наших, так и у нас самих осталось только на три дня.
Выйдя из Югорского Шара, взял я курс севернее острова Матвеева, чтобы в случае, если ветер перейдет к N, могли мы продолжать наш путь. В 7 часов утра, миновав уже по счислению острова Долгий и Матвеев, плыли мы на S, чтобы приблизиться несколько к берегу. После полудня подул тихий, противный нам ветер; мы продолжали идти на гребле; но в ?? часов, для отдыха людям, легли на якоря.
В 5 часов утра пошли на веслах далее. В десятом часу задувший NNW ветер избавил нас от этой трудной работы. Вскоре после полудня миновали мы западную оконечность острова Варандея, на следующее утро увидели Болванский Нос, а во втором часу вошли в Печору. Не имея более ни куска пищи, спешили мы достигнуть деревни Тельвиски и потому продолжали идти на гребле весь этот день и следующую ночь; весьма часто становились на мель и, наконец, прозябши до крайности (ибо термометр всю ночь стоял на 21/2®), отощав и утомившись совершенно, принуждены были для отдыха остановиться в деревне Куе. Следующим утром отправились далее по реке; у деревни Юкушцы встретили лед, сквозь который прорубаясь, с помощью попутного ветра поднялись еще несколько, но не доходя трех верст до деревни Тельвиски, должны были остановиться и вытащить карбасы на берег. На другой день переехали на лошадях со всеми инструментами в Пустозерскую слободку.
Теперь надлежало нам помышлять об описи Тиманского берега, которого мы весной совершить не успели; и так как мне самому надлежало пробыть некоторое время в Пустозерске для проверки хронометров, то и решился я возложить эту опись на помощника Пахтусова; самому же ехать туда после ближайшим путем для определения широты и долготы окончательного пункта описи.
Октябрь. 1-го октября помощник Пахтусов отправился в свой путь, а 6-го, сделав нужные наблюдения, оставили и мы Пустозерскую слободку и в тот же день, переправясь на лодке у деревни Оксина через реку Печору на Тиманский берег, поехали на оленях, которые нас тут ожидали, прямым путем к Колоколковской губе. Первую и вторую ночи оставались в чуме, который был нами взят с собой, но 8-го числа, надеясь где-нибудь встретиться с самоедами, чтобы избавиться от лишних хлопот и тяжести, оставили чум на месте и продолжали путь с одними оленями. В 7 часов вечера наехали мы действительно на чум самоедов; возвращавшихся с промыслов от озер, находящихся близ русского заворота, в котором и провели ночь.
Место ночлега нашего было весьма недалеко от берега Колоколковской губы и не более 50 верст от самого Колоколковского мыса. Мы пустились в путь в седьмом часу утра, и в 4 часа пополудни приехали уже на этот мыс и расположились в одной из стоящих тут изб. Оленей же наших, по недостатку в этом месте корма, отослали в ближайший чум. На Колоколковском Носе стоят три избы, в которых при нас жило восемь человек промышленников - трое русских и пятеро самоедов, которые занимались промыслом нерпы и зайцев120. Этот мыс составляет восточную оконечность губы Колоколковской, вдающейся к SO на 50 верст и имеющей ширины до 25 верст. Вообще губа это весьма мелководна, но в некоторых местах имеет глубины до двух сажен.
Трое суток ожидал я тщетно появления какого-нибудь светила. Погода становилась чем далее, тем ненастнее, и не было никакой надежды, чтобы она скоро поправилась. И так как, с другой стороны, присутствие мое в Пустозерске было необходимо для окончательных расчетов с крестьянами и для приведения в порядок журналов и карт наших описей, то и решился я туда возвратиться. 12 октября отправились мы в путь прежней дорогой и 14-го прибыли к берегу реки Печоры, к тому самому месту, против деревни Оксина, откуда отправились 6-го числа. По реке несло уже густой лед, почему и отправил я на небольшой, найденной тут на берегу, лодочке помощника Рогозина в деревню Оксина за большими лодками для перевоза людей и инструментов. Он возвратился уже к вечеру с двумя лодками, на которых мы тотчас и стали переправляться, где пробираясь между плывущим льдом, а где переходя через стоячий лед и перетаскивая с собой лодки. Переправа эта была сколько затруднительна, столько же и опасна. Из нас беспрестанно кто-нибудь проламывался, и мы каждую минуту должны были спасать друг друга. Я и сам один раз осел в воду до самых плеч, и с трудом был спасен подоспевшими людьми. Добравшись, наконец, до деревни Оксина, отправились мы на лошадях в Пустозерск, куда прибыли в ту же ночь, чрезвычайно утомившись.
20 октября возвратился в слободку помощник Пахтусов, донесший о произведенной им описи следующее:
"Отправясь 1 октября из Пустозерской слободки, прибыл я через пять дней на Костяной Нос, от которого должна была начаться моя опись и где между тем собраны были мещанином Протопоповым нанятые у него на этот предмет 25 оленей.
Первое дело было определить скорость бега этих животных. Для этого воспользовались мы знаком, поставленным при устье протоки, истекающей из небольшого озера, к N от Костяного Носа лежащего. Расстояние между этим знаком и самою оконечностью Костяного Носа, которое весенней описью определено с точностью в 3 версты и 361 сажень, олени наши по многократному испытанию ровным бегом перебегали в 281/4 минут, откуда минутная скорость из бега выходила 65,8 сажен. На извилины, которые они делали на бегу, надлежало бы прибавить сажени по две на минуту; но как они и во время описи делали такие же извилины, то и удержали мы означенную меру.
7 октября в десятом часу утра приступили мы, наконец, к описи. Костяной Нос составляет западную оконечность губы Средней, имеющей в окружности до 10 миль. Берега ее низменны, песчаны, а впереди есть во многих местах банки, на которых мы видели большие ледяные торосы. В четверть третьего приехали мы на мыс Кутшарский, составляющий восточную оконечность этой губы, и по причине густого снега должны были прекратить опись. Отъехав на несколько верст в тундру, поскольку у берега нет для оленей пищи, расположились мы в чуме.
В следующие четыре дня продолжали мы опись берега, который от Кутшарского Носа простирается разными изгибами и бухтами к N до Русского заворота. Берег этот называется Захарьиным. Он песчан, весьма низмен и отмел. На расстоянии миль 25 от Кутшарского Носа покрыт он множеством выкидного леса, годного даже и на строение, но далее к N мы и на дрова не всегда могли его набрать. Растений никаких на нем нет, так что мы каждый день по окончании описи должны были уезжать, и иногда на большое расстояние, в тундры. Погода все время не очень нам благоприятствовала, но 12-го числа, при крепком от NO ветре, продолжалась такая метель с градом, что мы не ранее полудня могли начать опись и уже в четвертом часу должны были опять ее прекратить. Мы в этот день приехали к низменной, песчаной косе, называемой Русским заворотом, которую местные жители почитают крайним пределом реки Печоры к N. Я увидел совершенную невозможность описать южную ее сторону, которая, будучи почти равна с водой и окружена льдом, нисколько от него не отличалась и, сверх того, не имела ни одного приметного пункта, по которому бы можно было располагать курсы. По этой причине решился я описать одну северную сторону, определя только несколькими переездами ширину этой косы; я считал это достаточным потому, что она, как уверяли меня крестьяне, во всю свою длину одинаковой ширины.
13 октября в 8 часов утра отправились мы вдоль северного берега Русского заворота, и в начале четвертого часа приехали на оконечность его. В трех местах переезжал я на южную его сторону и нашел ширину его постоянно от 11/4 до 21/2 миль. По оконечности Русского заворота к О в одной миле начинаются наружные Гуляевы Кошки, которые были покрыты льдом и снегом. Между ними и Русским заворотом есть свободный проход.
Отсюда возвратились мы ближайшим путем в тундру. Мы должны были сделать это как по недостатку оленьего корма, так и потому, что на низменной косе этой долго оставаться без явной опасности невозможно, ибо при крепких с моря ветрах вся она, за исключением небольшой продолговатой сопки Ходоварихи, лежащей милях в трех от начала косы, покрывается волнами. Промышленники, останавливающиеся на ней для ловли рыбы, нередко теряли таким образом свои чумы и весь свой промысел, а сами спасались только в лодочках.
14-го продолжали мы опись берега от Русского заворота к Колоколковской губе, который идет совершенно прямою чертою на SWtW1/2W, в некоторых местах прикрутостями, а в других песчаною низменностью. Вечером приехали мы к реке Песчанке и остановились.
На следующее утро часа четыре переправлялись мы через реку Песчанку, которая в устье была еще не ставшая; да и далее вверх едва нашли мы место, где лед поднимал оленей, которых с большой опасностью переводили одного за другим. В этот день остановились мы, отъехав только 6 миль от реки Песчанки.
16-го продолжали наш путь и в полдень прибыли на Колоколковский Нос, где густая метель заставила нас искать укрытия в промышленничьей избе. На другой день продолжали мы опись до креста, стоящего на берегу Колоколковской губы, и оттуда поехали ближайшим путем в Пустозерскую слободу.
В продолжение всей описи проверяли мы несколько раз снова бег наших оленей, и никогда не находили в минутной скорости его разности более полусажени от прежнего вывода".
Пробыв в Пустозерске, покуда не установился по тундрам хороший санный путь, отправился я потом со всей моей командой в Архангельск, куда и прибыл 11 декабря.
Экспедиция эта, невзирая на все похвальное усердие участвовавших оленей, оставила еще некоторые пустоты на картах. Множество островов, в устье Печоры лежащих, остались неизвестными; Гуляевы Кошки определены только в двух точках; Чешская губа, а частью и остров Колгуев которые, впрочем, не входили в круг действий этой экспедиции) еще не описаны. Все это пополнится в нынешнем еще году через штурмана Нарежных, там уже действующего. С другой стороны, Иванов продолжает так хорошо начатое им дело. Он уже в начале весны отправился из Пустозерской слободки; описав по пути остров Долгий, Хайпудырскую губу и западный берег Вайгача, будет он продолжать свою опись от Югорского Шара к востоку до реки Оби и потом далее до реки Оленека, где кончилась опись капитана Анжу121, и таким образом весь берег Ледовитого моря, России принадлежащий, от Берингова пролива до границ Швеции, будет, наконец, описан со всею точностью, какой только думать можно.
   

Конец.

0

36

ПРИМЕЧАНИЯ
   
(*1) Отсюда следует рассказ в собственных словах Иванова.
(*2) Орешником называют в том краю мелкие камни, округлившиеся от всегдашнего тренья в воде одного о другой.
(*3) Не от этой ли речки происходит название самоедов119.
(*4) Phoca Lepus Marinus.

ПРИМЕЧАНИЯ РЕДАКТОРА
   
1 Берх Василий Николаевич (1781-1834) - моряк по образованию, участвовал с 1803 по 1806 год в первой русской экспедиции вокруг света под командой Лисянского на корабле "Нева". По возвращении в Россию, в связи с болезнью, вынужден был оставить флот, и посвятил себя литературной деятельности. Среди значительного количества сочинений исторического и историко-географического характера, которые и по сей день не потеряли интереса и научно-исторической ценности, была и вышедшая в свет в 1821 году "Хронологическая история всех путешествий в северные полярные страны". О ней и упоминает Литке в данном случае.
2 В 1815 году по инициативе и на средства графа Н.П. Румянцева, для отыскания северо-западного прохода, была снаряжена экспедиция на бриге "Рюрик". В ее организации активное участие принимал адмирал И.Ф. Крузенштерн (1770-1846), прославивший себя в 1803-1806 годах кругосветным плаванием на кораблях "Надежда" и "Нева".
По рекомендации Крузенштерна начальником экспедиции на "Рюрике" назначен был лейтенант О.Е. Коцебу, плававший с ним вокруг света.
Эта экспедиция закончилась в 1818 году; "Рюрику" не удалось выполнить главной задачи - пройти северо-западным проходом. Несмотря на это, по своим научным результатам экспедиция на. "Рюрике" явилась одной из наиболее значительных в первой трети 19 столетия. Во время трехлетнего плавания Коцебу был открыт ряд островов в Тихом океане и собраны богатые естественно-исторические и этнографические материалы.
3 Форстер Иоган-Рейнгольд (1729-1798) - натуралист и путешественник. Исследовал Волгу и Саратовскую губернию; сопровождал Д. Кука в его втором путешествии. Написал ряд книг о географических открытиях, из которых особый интерес представляет сочинение, посвященное истории исследований на севере (вышла в Германии в 1784 году).
Форстеру принадлежит идея считать Австралию частью света, а также предложение назвать пролив, отделяющий Азию от Америки, Беринговым проливом.
Живой язык и обилие нового, для того времени, материала, делали его сочинения особенно занимательными и интересными.
4 Парри Вильям-Эдуард (1790-1855) - английский путешественник, участвовал в 1818 году в экспедиции Росса для отыскания северо-западного прохода. С 1819 по 1827 год возглавлял четыре экспедиции, во время которых открыл пролив Барроу.
В двух основных сочинениях Парри подробно описывает свои полярные путешествия и открытия.
5 Нестор (1056-1114) монах-летописец Киево-Печорского монастыря; является составителем "Повести временных лет" - летописного свода, объединившего все более ранние летописные произведения. До наших дней "(Повесть временных лет" дошла уже значительно измененной. Наиболее древним и полным списком Летописи считается Лаврентьевский, относящийся к 1377 году. Заволочьем Летопись называет территорию, расположенную к северу и северо-востоку за Волоком - водоразделом рек бассейна Белого и Балтийского морей и притоков Волги. Финские племена, обитавшие в Заволочье, получили название чуди (результат искажения готского слава thiuda - народ).
6 Легенда, идущая из летописи "Повесть временных лет", о том, что варяжские князья были призваны по воле народа для "уменьшения внутренних беспокойств своего отечества и безопасности его от внешних врагов", - не соответствует исторической истине. Составителю Летописи важно было доказать законность современной ему княжеской династии Рюриковичей и он использовал, распространенную тогда в Северной Европе легенду о призвании трех братьев-князей. Западноевропейская хроника рассказывает об обращении бриттов к Генгисту и Грозе (правильно - Хенгисту и Хорсе), и русский летописец в "Повести временных лет" эти же слова приписал славянам в их обращении к Рюрику и его братьям.
Сейчас ученые-историки считают возможным, что Рюрик со своей дружиной был действительно приглашен, но не народом вообще, и не как защитник отечества славян, а "...в качестве вспомогательной наемной силы, как это делалось неоднократно и позднее одною из борющихся сторон, когда в Новгороде обострились "усобицы". Рюрику удалось узурпировать власть и, может быть, даже положить начало новой династии. Рюрик, однако, смог удержать власть только при условии слияния с русским народом, что, как нам известно, и произошло". (История СССР, т. I, Госполитиздат, 1947, стр. 76).
Что касается времени поселения новгородцев в "двинской стороне", тут Литке, по-видимому, тоже ошибается. "Повесть временных лет" называет в числе призывающих Рюрика, кроме славян и неславянские племена - чудь и весь, жителей Заволочья. Очевидно, у славян с этими племенами были уже налаженные взаимоотношения и общие интересы, и не может быть, чтобы предприимчивые новгородцы, уже в то время, не селились в богатой пушниной, рыбой и лесом "двинской стороне".
7 Половники - в северной России крестьяне, арендующие землю за часть урожая - исполу.
8 Буса - большая долбленая лодка с острым носом и плоской, как бы обрубленной кормой. Шняка - рыболовное одномачтовое, плоскодонное судно, употреблявшееся на севере России поморами. Грузоподъемность его не превышала 5 тонн.
Шняка обладала очень плохими мореходными качествами и употреблялась для рыбной ловли лишь из-за крайней бедности поморов.
9 Миллер Федор Иванович (Герард Фридрих) (1705-1783). Родился в Вестфалии. С 1725 года, приглашенный Петром I в Россию, преподавал в Академическом университете. С 1733 по 1743 год участвовал в Великой северной экспедиции Академии наук. В результате десятилетнего пребывания в Сибири открыл и вывез огромное количество архивных документов. С 1748 года официально назначен историографом.
Собранные и систематизированные им архивные материалы, и в частности, летописи имели большое значение для изучения истории, географии, этнографии и археологии Сибири. Его сочинение, опубликованное в 1750 году (1-й том) "Описание Сибирского царства", является и в наши дни ценнейшим источником знаний о прежнем населении и истории исследования этого края.
10 Маркезит (правильно - марказит) - серный или медный колчедан. Марказит - арабское название колчедана.
11 Дорадо, или Эльдорадо - в средние века название страны, которая, по представлению европейцев, основанному на индейских легендах, находилась в испанской Гвиане и изобиловала золотом и драгоценными металлами.
12 Так называли Молуккские острова, расположенные между Целебесом и Новой Гвинеей.
Молуккские острова, открытые испанцами в 1512 году, являются родиной гвоздики и мускатного ореха, за что они и получили название Пряных.
В 17 столетии голландцы вытеснили испанцев и сделали острова главным пунктом Нидерландско-Ост-индской компании.
13 Себастьян Кабот (около 1472-1557) - первый выступил в Англии с проектом плавания в Китай северо-восточным проходом. На этом основании многие историки- географы приписывали ему самую идею плавания через Северный Ледовитый океан в Китай и Индию. Это неверно. Впервые эта мысль была высказана в начале 16 века замечательным русским географом Дмитрием Герасимовым, и через него же она была внесена "в круг ученых Западной Европы" ("Очерки по истории русского землеведения", М.С. Боднарский, 1947 год).
Своим авторитетом и славой полярного мореплавателя Себастьян Кабот обязан скорее своему отцу, Джону Каботу, открытия которого он приписывал себе. Благодаря организаторским способностям и красноречию, С. Каботу удалось привлечь внимание к. своему проекту английских купцов и организовать "Общество купцов-изыскателей", которое впоследствии превратилось в известную "Московскую компанию".
14 Форбишер Мартин (1535-1594) - английский мореплаватель, совершивший с 1576 по 1578 год три безуспешные попытки открыть северо-западный проход.
15 Планций Петр (1552-1622) - голландский богослов. Обладал большими познаниями в области астрономии, геодезии, географии и мореходного искусства. Выступил с проектом достижения Индии северо-восточным проходом и сам составил карты для этих плаваний.
16 Суперкаргом называется лицо, заведующее на корабле приемом и выдачей грузов.
17 Фальконет - чугунная пушка, имеющая канал цилиндрической формы. На кораблях употреблялись фальконеты, стрелявшие ядрами до 1,2 кг весом.
18 Это неверно, так как плававший вместе с Баренцом Геррит де-Фер в опубликованном дневнике, который он вел во время этого путешествия, писал: "...но ведя в течение долгого времени сидячий образ жизни, многие заболели болезнью, которую называют цингой".
19 "Наволоком" поморы называют тупые мысы. Это выражение широко распространено по Мурманскому берегу и Белому морю.
20 Блау Вильгельм (1571-1638) - голландский математик, картограф и типограф- издатель. Известен как составитель замечательных земных и небесных глобусов и географических атласов.
21 Склянка: во флоте обозначает получасовой промежуток. Отсчет времени производился но песочным часам (которые, собственно, и назывались склянкой). Счет начинался в 12 час. 30 мин., когда один удар в медный колокол извещал об этом команду корабля. Через полчаса били два раза и т. д. до четырех часов дня. В четыре часа отбивали восемь склянок, после чего счет начинался снова от 1-й до 8 склянок.
22 Эфемеридами называются ежедневные таблицы видимых положений на небесной сфере солнца, луны и других планет.
23 Явление рефракции, получившее свое название от латинского слова 'refractus' - преломленный, заключается в разной степени преломления световых лучей в различных слоях атмосферы в зависимости от их плотности. Путь луча в атмосфере представляется кривой, выпуклой в сторону менее плотных слоев.
Различают рефракцию астрономическую и земную.
В результате астрономической рефракции мы видим небесные светила выше их действительного положения. Только в моменты нахождения светила в зените, его положение не искажается рефракцией. По этой причине в высоких широтах сокращается продолжительность полярной ночи. Например, на 75® с.ш., где ночь должна продолжаться 3 месяца, она сокращается на 12 дней.
Земной рефракцией видимо изменяется действительное положение, формы и размеры земных предметов. Световой луч, идущий от предмета в глаз наблюдателя, искривленный рефракцией, образует дугу радиусом в 7-8 раз больше радиуса земли. Естественно, что видимый горизонт при этом повышается и расширяется, а это дает возможность видеть предметы фактически скрытые за горизонтом.
24 Гудсон Генри (1550-1611) в свою четвертую экспедицию в поисках северо-западного прохода в 1610 году достиг Гренландии, открыл пролив, носящий с тех пор его имя, проплыл мимо Лабрадора и вынужден был зазимовать в заливе, который впоследствии также был назван его именем. Когда над зимовщиками нависла угроза голода, команда взбунтовалась и, связав Гудсону руки, бросила его с малолетним сыном и пятью приверженцами в шлюпку, которую пустила в открытое море.
25 Наклонение магнитной стрелки, или магнитное наклонение, измеряется углом, который образован магнитной стрелкой, подвешенной на нити, с плоскостью горизонта.
Магнитное наклонение подвержено вековым, годичным и суточным колебаниям. По данным 1935 года магнитное наклонение в Маточкином Шаре равнялось 80®30'.
26 Николаиты - религиозная секта, учение которой считалось еретическим. Николаиты допускали получение "божественного откровения" непосредственно отдельными лицами из среды их секты.
Данная мистическая секта получила распространение в первых веках христианства; николаиты исповедовали общность жен и практиковали оргиастические обряды. Вряд ли Ламартиньер приписывал ненцам и поморам данную ересь. Скорее выражение путешественника следует понимать в переносном значении: "николаиты" - те кто поклоняются Св. Николе, культ которого был весьма распространен на Русском Севере, так как он считался покровителем и заступником мореходов.
27 Герберштейн Сигизмунд (1486-1566) родом из Хорватии. После двоекратного посещения России составил подробное ее описание, которое вышло в свет в 1549 году. На русском языке впервые появилось в 1748 году.
Описание Герберштейяа и составленная им карта основывались на расспросных сведениях и памятниках русской письменности.
28 Гульден - монетная единица в Нидерландах, чеканилась из серебра 900 пробы, весом в 10 граммов и во времена Литке, равнялась 78,1 копейки.
29 Отшествие - морской навигационный термин. Он означает удаление от меридиана отшедшего пункта в милях, считаемое по параллели средней между параллелями отшедшего и пришедшего пунктов, и равно пройденному расстоянию (плаванию), умноженному на синус угла.
30 Склонение компаса или магнитное склонение измеряется углом, образованным линиями магнитного и географического меридианов. В зависимости от того, в какую сторону отклоняется северный конец магнитной стрелки, склонение будет соответственно западное или восточное. Восточное склонение принято считать положительным. По данным 1935 года, магнитное склонение в Югорском Шаре равняется 22®35' восточное.
31 Лудка или луда - распространенное в Белом море, на Мурманском берегу и на Новой Земле поморское название небольших, длинных, каменистых, чаще прибрежных, островов.
32 При необходимости развернуть судно, снять с мели или перетянуть на другое место без помощи парусов применяется "завоз" ("верпование"). На шлюпке завозится якорь (чаще верп) и судно подтягивается к нему, сматывая якорный трос.
33 Форштевень - деревянный брус, составляющий переднюю оконечность судна.
34 Щер-боты или шхер-боты, - боты, построенные специально с учетом особенностей плавания в шхерах.
35 Прикладным часом называется средний промежуток времени между моментом прохождения луны через меридиан места и полной водой во время прилива.
36 Обсервованная широта - это географическая широта места, определенная с помощью астрономических наблюдений.
37 Пеленг - засеченное по компасу направление на какой-нибудь предмет, удаленный от наблюдателя.
38 Сизигией называется такое положение луны, когда долгота ее равняется долготе солнца (новолуние) или отличается от нее на 180® (полнолуние).
39 Эта мысль Лудлова была совершенно верной. Сейчас нам уже известны на Новой Земле многие месторождения полезных ископаемых.
40 В данном случае Литке неправ: находка Лудлова весьма возможна. Горы Новой Земли в основном сложены метаморфизованными, смятыми в складки и разбитыми сбросами, осадочными породами, лишь изредка переслаивающимися с изверженными породами.
41 Экспедиции 1819 года под командой Ф. Ф. Беллинсгаузена и М. Н. Васильева посылались для исследования полярных стран южного и северного полушария. Беллинсгаузен прошел ни юг до 70® ю.ш. и опроверг мнение Кука о невозможности плавания в этих широтах из-за сплошных льдов. Беллинсгаузену принадлежит честь открытия Антарктиды.
Васильев должен был пройти через Берингов пролив, описать по пути берега Сев. Америки и найти путь в Атлантический океан. Однако он вернулся в Россию, не выполнив поставленной перед ним задачи ни в этом, ни в следующем плавании, в 1820 году.
42 Саленгом называется деревянная рама, укрепленная на продолжении мачты - стеньге, и служащая для отвода снастей.
43 Счислимая широта - географическая широта места, определенная по расчету скорости движения судна, [времени пути и истинного курса.
44 Альфред Великий (871-901) - король англосаксов, успешно боролся с набегами норманнов. Умело использовал разложение и упадок родовой аристократий для укрепления королевской власти. Покровительствовал наукам, содействовал развитию торговли, интересовался путешествиями и сам снаряжал экспедиции на север. Герой многочисленных легенд.
45 Меркатор (Кремер) Герард (1512-1594) - знаменитый нидерландский математик и географ-картограф. Сначала занимался граверным мастерством и изготовлением научных приборов. Позже составлял карты и географические пособия и создал знаменитый "Атлас" с описательным текстом - "Космографией" в 76 глав. С тех пор сборники карт стали называться "Атласами". Меркатор изобрел несколько географических проекций, из них и сейчас употребляется цилиндрическая, т.н. меркаторская проекция земли, на которой создаются почти все морские карты. На этих картах путь следования корабля изображается прямой линией, секущей все меридианы под одним и тем же углом. По этой линии с помощью компаса ведут судно.
46 Эллингом назывался сооруженный у воды наклонный помост с крышей, на котором строились суда.
47 Килевать судно - класть судно на бок так, чтобы можно было производить осмотр и ремонт его подводной части. Специально оборудованный для этого участок приглубого берега, называется киленбанкой.
48 Обрубки старого пенькового такелажа называются ворсой. В зависимости от их состояния, они по разному утилизируются. Лучшая ворса идет на перевязывание парусов, худшая - на изготовление стирок (маленьких швабр) и т. д.
49 Грот-мачта - вторая мачта с носа.
50 Брандвахта - сторожевое военное судно (как правило, фрегат), при порте для таможенных, санитарных и других целей. На нем производилась регистрация приходящих на рейд и уходящих с него судов.
51 Палы служат для прикрепления к ним судна и представляют собой пучок свай, забитых в грунт.
52 Марфа-посадница - вдова новгородского посадника Исаака Борецкого. Возглавляла правящую в новгородской боярской республике группу крепостнического и военного боярства. Новгородское боярство, боясь потерять власть, пыталось препятствовать историческому прогрессивному процессу собирания Руси и противодействовало объединению с Московским государством.
В 1479 году, когда Иваном III было закончено присоединение Новгорода, Марфа Борецкая была сослана и пострижена в нижегородский девичий монастырь. Год смерти ее не известен.
Есть основания полагать, что Марфа была замужем дважды и от первого брака имела двух сыновей, о которых упоминает Литке, - Антона и Феликса.
Никольскому монастырю Марфа подарила из своих колониальных вотчин "три села, пожни и рыбные ловли" на острове Лавле, по pp. Малокурью, Кудьме и Неноксе.
53 Шпангоутом называется поперечное ребро судна. При сплошном наборе шпангоуты набираются вплотную с минимальными промежутками.
54 Рангоут - деревянные части парусного вооружения судна: мачты, реи, бушприт и т. д. К ним прикрепляются снасти и паруса.
55 Порты - отверстия в борту судна. Для грузов - грузовые порты; для стрельбы из орудий - орудийные порты.
56 Боканцы - деревянные или металлические прямые балки, выдающиеся за борт судна и служащие для подвешивания шлюпок. Боканцами также называются небольшие выстрелы в носовой части парусного корабля, к концам которых через блоки тянут парус (фока-галс).
57 С помощью инклинатория (инклинатора) измеряется величина магнитного наклонения.
58 Фосбрей - пониженный вал, перед более высоким главным валом, использовался как стрелковая позиция.
Откос земляного рва, ближайший к главному валу (к защищающемуся), называется эскарпом: противоположный откос - контрэскарпом, расположенная за ним земляная насыпь - гласисом.
59 Ретраншемент - дополнительная внутренняя оборонительная ограда, устраивавшаяся с целью продлять сопротивление при прорыве противником основного ряда оборонительных сооружений.
60 Стоп-анкер - самый большой из якорей типа верпов. Как и верп, употреблялся для завоза с судна на шлюпках в тех случаях, когда надо судно снять с мели, перетянуть на другое место или закинуть ему корму.
61 Выражение "лежать правым галсом" определяет курс судна относительно ветра, который в этом случае дует в правый борт (по движению).
62 "Лечь бейдевинд" - значит плыть так, чтобы ветер дул навстречу или под углом к кораблю. Когда угол, под которым дует ветер, равняется 40-67,5®, курс судна относительно ветра называется крутым бейдевиндом, при больших углах - полным бейдевиндом.
63 Шкафутом на парусных военных кораблях назывались дощатые переходы, лежащие по бортам и соединявшие поднятую кормовую часть (бак) с верхней палубой (шканцами).
64 Перлинь - пеньковый трос толщиною от 3 до 5 см.
65 Брам-стеньгой называется рангоутное дерево, служащее продолжением стеньги, которая в свою очередь является продолжением мачты (как бы надставкой). В зависимости от принадлежности к той или иной мачте брам-стеньги получают название: фор-брам-стеньга, грот-брам-стеньга и т. д.
Лисель-спирт - также рангоутное дерево, предназначенное для постановки вспомогательных парусов (к прямым).
66 Русленями называются деревянные площадки на бортах парусных кораблей, на которых укрепляются блоки для натягивания вант - снастей держащих мачты.
На грот-русленях помещались блоки, натягивающие ванты грот-мачты (второй мачты с носа).
67 Часовым углом (светила) называется сферический угол, образованный при полюсе меридианом наблюдателя и меридианом светила. Часовой угол измеряется дугой экватора от точки пересечения последнего меридианам наблюдателя в сторону запада до точки пересечения меридианом светила и выражается как в градусной так и в часовой мере.
68 Рострами называется совокупность запасных рангоутных деревьев на парусном судне. Они обычно складываются вместе, обвязываются и покрываются матами. В середине оставляется место для баркаса, шлюпки или временно снимаемых рангоутных частей.
69 Марсели - прямые паруса. "Зарифить марсели" - значит уменьшить их площадь, собрав к кромке и увязав короткими веревочками - рифами. По принадлежности к мачте, марсели называются фор-марсель, грот-марсель и т. д.
70 Крепкий ветер, при котором судно может нести только самые нижние паруса, называется ундер-зейлем.
71 Траверсом называется направление, перпендикулярное диаметральной плоскости судна.
72 Фордевинд - попутный ветер.
73 Фокстаксель - треугольный парус, поднимающийся по лееру перед фок-мачтой.
74 Крюйс-пеленг - навигационный прием. Его применяют тогда, когда нельзя определить расстояние от корабля до визируемого предмета. В этом случае берут через известный промежуток времени два пеленга одного и того же берегового пункта. После этого, зная скорость движения, построением треугольника на карте, точно определяют местонахождение корабля.
75 Булинь - снасть, при помощи которой наветренная сторона паруса вытягивается к ветру. Принимает название того паруса, к которому прикреплена. У каждого паруса по два булиня: булинь "справой" и булинь "слевой".
76 Для показания своего места, на судах жгли фальшфееры - бумажные гильзы, набитые горючим материалом. Фальшфееры употреблялись также и для иллюминации.
77 Шкоты - снасть, с помощью которой растягиваются нижние концы парусов.
78 Зеефакел (морской факел) - распространенное в XVII в. собрание географических карт и лоций, изданное в виде атласа голландцем Фан-Кейленом.
79 Весновальский промысел (веснованье, весива) - у поморов весенний промысел на морского зверя и треску в Северном океане и Белом море.
80 Заколы - способ ловли рыбы сетями распространенный на севере России. При ловле заколами сети располагаются в два ряда. Один ряд состоит из сплошной сети, а второй из нескольких сетей меньшего размера. В промежутках между малыми сетями ставятся сетевые воронки, узкой частью направленные к сплошной сети.
81 Фертоинг (фертоен) - стоянка судна на двух якорях. При этом судно, постоянно находясь между якорями, приобретает необходимую неподвижность.
Ошвартоваться - укрепить судно при помощи троса или цепи (швартов) к причальному фронту набережной или к другому судну.
82 Плехт - правый становой якорь. Даглис - левый становой якорь.
83 Эта рыбка, длиной не превышающая 20 см, интересна тем, что не имеет брюшного плавника и плавательного пузыря. Широко применяется и сейчас как нажива при ярусном лове трески и пикши.
84 Антретное расстояние {от голландского - omtrent) - расстояние, определенное приближенно, на глаз.
85 Сулоя или сувои - поверхностное волнение в виде завихрений и всплесков. Образуется в местах встреч течений, имеющих разное направление. Сулой у Святоносского мыса, по рассказам поморов, заметен в море более чем на 10,5 км.
86 Остров Кильдин представляет плато высотою до 280 метров; сложен доломитами и глинистыми сланцами (гиперборейская формация). Замечательным является наличие в нижних слоях этиллитов т.е. древних моренных отложений.
87 Смугглер (английское - smuggler) - контрабандист.
88 Дрег - небольшой якорь весом до 48 кг. Употребляется сейчас на шлюпках.
89 Явление, которое описывает Литке, носит название фата-морганы или миража.
Наблюдатель видят искаженное отражение предмета, происходящее на границе двух слоев воздуха разной плотности. Во время дрейфа судна Ф. Нансена "Фрам", экипаж его принял за землю обломок деревянного черпака, размеры которого фата-морганой были увеличены в сотни раз.
90 Щенки гренландских тюленей первые восемь дней своей жизни называются "зеленцом"; до четырех недель, когда они имеют густой и пушистый белый мех - "белком", а после первой линьки (во время которой называются "хохлушей") они приобретают серый мех с темными пятнами и в этот период носят название "серка".
91 В то время морской министр; содействовал Литке в снаряжении экспедиций.
92 В это время - с 1820 по 1823 год - Ф. М. Врангель производил опись берегов Сибири восточнее устьев р. Колымы.
93 Сейчас это уже не остров, а полуостров, благодаря тому, что берега Новой Земли испытывают поднятие.
94 Эта система водных путей называется Мариинской системой. Мысль об ее устройстве впервые принадлежала Петру I, но осуществлена была только в 1808 г. Общая длина водной трассы (естественных и искусственных путей) равняется 1 146 км.
В связи с постройкой Беломорского канала, Мариинская система приобрела сейчас новое значение, как соединение водными путями Северного Ледовитого океана с Волгой.
95 Галиот - голландское двухмачтовое судно небольшой осадки. Этот тип судов занесен в Россию голландцами в XVIII в. Во времена Литке употреблялся преимущественно на Ладожском и Онежском озерах и реже на реках бывшей Олонецкой губернии.
96 Стеклинь - линь спущенный (свитой) из шести нитей лучшей пеньки, по две в пряди.
97 Зоной заплесков называется никогда не затопляемая полоса берега между линией наивысшего предела заплесков волн и наибольшего приливного (или полного) уровня.
98 Мористее - дальше от берега, больше в море.
99 Бимсы - деревянные (или железные) балки, соединяющие борта корабля.
100 Поворот через фордевинд - поворот судна, когда оно пересекает линию ветра кормой. Когда, поворачивая, судно пересекает линию ветра носом, - поворот называется - оверштаг.
101 Кильсон - продольный брус, обеспечивающий продольную крепость и связь между шпангоутами.
102 Греп - у парусных судов нижняя часть водореза (деревянного бруса, крепившегося к форштевню), которая соединялась с передним концом киля.
103 Старнпостом называется часть кормы, выступающая над местом крепления руля.
104 Спации (шпации) - промежутки между шпангоутами.
105 Транцами называются горизонтально расположенные брусья, которыми набирается нижняя часть "срезанной" плоскости кормы.
106 Симпиезометр - прибор для измерения давления воздуха.
107 В результате троекратных безуспешных попыток обогнуть мыс Желания и попасть в Карское море у Литке сложилось мнение не только о невозможности плавания вокруг северо-восточной оконечности Новой Земли, но и о недоступности для правильного судоходства Карского моря.
Академик Бэр, основываясь на выводах Литке, писал о Карском море как о "ледяном погребе". По замечанию В.Ю. Визе, ошибочное мнение Литке: "немало задержало практическое разрешение вопроса о Северном морском пути в западную Сибирь". (В. Ю. Визе "Моря Советской Арктики", Л., 1936, стр. 94).
108 Брамвант - снасть стоячего такелажа, удерживающая брам-стеньгу с боков.
109 Анахарсис - скифский мудрец, герой сочинения Бартелеми.
110 Найтовый конец - трос, которым перевязывают, соединяя, два или несколько предметов (два других троса, несколько рангоутных деревьев и т. д.).
Обыкновенно применяется бывший в употреблении, но еще достаточно прочный трос.
111 Очевидно это было гало - явление, которое обычно наблюдается, когда солнце (или луна) бывает закрыто легкими перисто-слоистыми облаками или пеленой тумана. Оно происходит вследствие преломления и отражения в мельчайших ледяных кристалликах световых лучей.
В арктических морях наблюдается довольно часто.
112 Здесь Литке подразумевает экспедиции Джона Росса в 1818 году на "Александре" и "Изабелле", Вилиама Парри в 1819, 1821 и 1824 годах на "Гекле" и "Грипер", и "Гекле" и "Фури".
113 Экспликация (лат.) - разъяснение.
114 Шпирт-бакен-поплавок, к которому прикрепляется шест вехи, ограждающей опасное место или указывающей фарватер.
115 Рым канатного стопора - железное кольцо у приспособления, предназначенного для удержания якорного каната, когда отдай якорь. Брашпиль - машина для подъема якорей.
116 Названа банкой Литке.
117 Государственные крестьяне - до отмены крепостного права, полусвободные земледельцы, не являвшиеся частной собственностью владельца. Впервые появились при Петре I.
Подушный оклад был введен Петром I как материальный источник содержания армии и им облагалось все население. С течением времени от подушного оклада были освобождены купцы и мещане и эта подать приобрела характер сословного крестьянского налога.
С 1894 г. подушный оклад не взимался, но был заменен другими налогами.
118 Бакштов - конец, выпускаемый с кормы судна, стоящего на якоре, для крепления за него шлюпки, находящейся на воде.
119 Это предположение Литке неверно. Большинство современных ученых считает, что слово "самоед" произошло от финского корня "саами", "суоми", "саме".
Интересна гипотеза, высказанная в свое время известным художником-путешественником А. А. Борисовым. Он полагает, что "самоед" происходит от "сам один", т. е. живущий особняком, отдельно. В быв. Архангельской губернии самоедов называли "самодь", "самоди" "сам-один", где, как пишет Борисов, "очень прозрачно сквозит корень этого названия". Сейчас, однако, это предположение отвергается.
120 Здесь подразумеваются морские зайцы. Морской заяц или лахтак самый крупный представитель семейства тюленей. Он имеет желтовато-серую окраску, темнеющую на спине и серебристо-серую на морде и горле. В длину достигает 2,5 м, а весом до 300 кг.
121 Анжу Петр Федорович (1797-1869) - моряк, в 1820 году был начальником экспедиции для описи северных берегов Сибири. Результаты этих работ изложены в VII части "Записок гидрографического департамента". Эта экспедиция впервые сняла точную карту побережья Сибири от Оленека до Индигирки и доказала отсутствие земли к северу от островов Котельного, Фалеевского и Новой Сибири.
   

Таблица перевода мер, употреблявшихся Ф.П. Литке, в метрические меры:

   
1 верста = 1,07 км
1 сажень = 2,13 м.
1 фут = 0,30 м
1 дюйм = 0,02 м
1 морская сажень = 1,83 м
1 немецкая миля = 7,42 км
1 кабельтов = 182,87 м
1 английская миля = 1,61 км
1 морская английская миля = 1,85 км
1 итальянская миля = 1,74 км
1 лига = 5,57 км
1 пуд = 16 кг
1 лот (серебра) = 0,01 кг

0


Вы здесь » Декабристы » МЕМУАРЫ » Литке Ф.П. Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан на во