Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » КАТЕНИН Павел Александрович.


КАТЕНИН Павел Александрович.

Сообщений 11 страница 20 из 50

11

2. Литературная и общественная деятельность Павла Александровича.

Обладая большими способностями к литературным занятиям, хорошо образованный, знающий древние и новые языки, П.А. Катенин начал пробовать свои силы на литературном поприще еще в 1809 году, будучи чиновником Департамента народного просвещения, в возрасте всего лишь 17 лет. Непосредственным начальником П.А. Катенина, был И.И. Мартынов, известный своими переводами античной литературы, а коллегами по службе Н.И Гнедич, К.Н. Батюшков, И.П. Пнин. Под влиянием их Катенин увлекся поэзией и первые ученические опыты его были признаны весьма успешными. Даже взыскательный Батюшков в 1809 году писал Гнедичу: «Маленький Катенин что делает? Он с большим дарованием.1» Дебютировал же Катенин вольным переводом «Идиллии» древнегреческого поэта Биона. Выбор темы, воспевающей классические образцы нерушимой мужской дружбы, едва ли был случаен. Этот взгляд на содружество сердец отвечал мировоззрению не только юного, но и зрелого поэта. И это стихотворение и «Песни Сельме» Катенин написал на те же темы, что и в свое время Н.И. Гнедич. Гнедич некоторое время руководил поэтическими опытами Катенина, но вольно или не вольно оба втянулись в соперничество, и самолюбивый и неосторожный Катенин чем-то больно задел Гнедича. Эта ссора наложила отпечаток и на служебное положение Катенина, поскольку коллеги Гнедича встали на сторону последнего.

До нас не дошли ранние портретные изображения Катенина, но современники так описывали его внешность: «Круглолицый, полнощекий и румяный, как херувим на вербе, этот мальчик вечно кипел как кофейник на комфорке».

В 1810 году П.А. Катенина вступил в лейб-гвардии Преображенский полк, участвовал в войне 1812 года. Что дало участие в Отечественной войне Павлу Катенину и его товарищам? Почти три года провели они в непрерывных походах и боях. Пройдя через столь тяжелые испытания, они возмужали, закалились и обрели уверенность в себе. Прошли большую социальную и политическую школу, благодаря которой многие впоследствии оказались в лагере декабристов. Сам же Катенин вынес из походов уверенность в правильности избранной им музы, которая не оставляла его в годины тяжелых испытаний. Во многих стихотворениях более поздних лет Павел Катенин возвращается памятью к военным годам: «Певец Услад», «Мстислав Мстиславович», «Мир поэта», «Инвалид Горев», «Наташа», «Ольга» и ряд других произведений, благодаря которым нам удалось ярче представить ратный путь поэта.

После возвращения в столицу Катенин окунулся в непрерывные празднества победы. Дружеский круг его в то время состоял в основном из офицеров -преображенцев, участников войны. В него входили братья Скуратовы, братья Шиповы, В.Я. Микулин, князь Н.С. Голицын и другие. Некоторые из них по окончании войны вышли в оставку и на смену им пришли молодые: Дмитрий Зыков, Пимен Арапов, для которых двадцатилетний Катенин уже являлся ветераном, имевшим богатый боевой опыт. Не мудрено, что в полку сложился своеобразный культ Катенина, которого молодые офицеры уважали и чтили, называя «преображенским оракулом». Дружеский круг Катенина пополнялся и за счет театрально-литературной среды столицы. Весной 1815 года в Петербург приехал А.С. Грибоедов, уволившийся с военной службы. Вскоре произошло его знакомство с Катениным, перешедшее в тесную дружбу. Возможно, их первая встреча состоялась в салоне Алексея Николаевича Оленина, мецената, президента Академии Художеств. Салон Оленина посещали многие известные литераторы и художники. Периодически там ставились любительские спектакли. Известная драматическая актриса А.М. Колосова вспоминала: «В памяти моей сохранились два замечательных представления: «Хвастун» Княжича у Оленина и «Модная лавка» у Бакунина. В первой роли Хвастуна и его дяди, играли в совершенстве П.А. Катенин и И.А. Крылов».

Отношения молодого аристократа П.А. Катенина и выходца из народа и уже пожилого И.А. Крылова не были гладкими. Систематически занимаясь в публичной библиотеке, молодой офицер часто виделся там с библиотекарем И.А. Крыловым, который пару раз сделал ему предложение навестить его дома, что позволило нескромному Катенину однажды заявить в библиотеке друзьям, будто бы Крылов надоел ему своими вечными приглашениями. Слух дошел до Крылова и задетый поэт написал басню «Апеллес и Осленок», где в образе древнегреческого живописца он изобразил себя, а в зарвавшемся осленке - Катенина. Разумеется, отношения между Крыловым и Катениным испортились. Они были возобновлены только спустя два десятилетия, когда Катенин достиг вполне зрелого возраста и освободился от юношеского максимализма.

А в те годы он был ослеплен своими победами как на военной службе, так и на литературном поприще: 3 мая 1816 года трагедия Расина «Эсфирь», переведенная им, была показана петербургскому зрителю, а 10 мая того же года представлена в Эрмитажном театре дворца в присутствии Александра I, после чего автор перевода был приглашен к высочайшему столу на ужин царской фамилии.

После громкого успеха «Эсфири» Катенин становится заметной фигурой в творческих кругах столицы. В это время он печатает в журнале «Сын Отечества» свои баллады «Наташа», «Убийца», «Леший», популярность растет и кружит ему голову. Издатель журнала «Сын Отечества» Н.И. Греч от своего имени и имени читателей благодарит поэта за стихотворение «Наташа» - это лучшее стихотворение года.

Перу Катенина также принадлежат комедия «Сплетня» (1821 год), «Пир Иоанна Безземельного» (1819 год), и комедия «Студент», написанная им совместно с А.С. Грибоедовым, в которой авторы осмеяли романтическое направление творчества В.А. Жуковского, и его сильное увлечение переводами с немецкого и английского разного рода баллад «демонологического» характера. О В.А. Жуковском П.А. Катенин так выразился: «поэтический дядька всех чертей и ведьм - английских и немецких».

Связь П.А. Катенина с движением декабристов началась сразу же по возвращении русской гвардии из заграничного похода. Он был одним из организаторов и руководителей «Союза спасения». Как поэт, стремящийся к самовыражению, он не мог не отразить в стихах своих даже самых затаенных мыслей, поэтому взгляды на самодержавие сказались в песне «Отечество наше страдает», превратившейся в революционный гимн декабристов. Он был предназначен для конспиративных собраний, но просочился и на офицерские вечера, в литературные салоны. О влиянии его на молодежь рассказал в своих записках мемуарист Ф.Ф. Вигель: «Раз случилось мне быть в одном холостом, довольно веселом обществе, где было много офицеров. Рассуждая между собой в особом углу, вдруг запели они на голос революционную песню «Пойдем спасать империю», переведенную Катениным. Я их не затверживал, но слова меня так поразили, что остались в памяти:

Отечество наше страдает

Под игом твоим, о злодей.

Коль нас деспотизм угнетает, То свергнем мы трон и царей.

У меня волосы встали дыбом. Заметив мое смущение, некоторые подошли ко мне и сказали, что это была шутка и что их мысли не согласны с содержанием песни. Я поспешил поверить им и самого себя успокоить».

В 1818-1819 годах на страницах «Сын Отечества» шла борьба Катенина с Бестужевым А., поводом послужила анонимная статья (автор - Бестужев) с критическим разбором катенинского перевода «Эсфири».

От журнальных баталий Катенина оторвали трагические события: весной 1819 года заболела и умерла его мать Дарья Андреевна. Молодой человек остался круглым сиротой. Он дважды совершил поездку на родину, где проходил раздел наследства между братьями Катениными. Отца поэту заменил дядя Андрей Федорович Катенин, мать - тетя, Мария Юрьевна Лермонтова, сестра покойной жены Андрея Федоровича. Кузен поэта, Александр Андреевич жил в то время в Петербурге, учился в горном корпусе и был под опекой поэта, горячо его любившего.

После отставки в 1820 году, Катенин, уже на гражданском положении, всецело отдался театру. В это время состоялось два дебюта В.А. Каратыгина, превзошедших все ожидания. И пресса и публика горячо приветствовали новый талант. Однако, в театре произошел раскол на две враждующие группировки: сторонников и противников ученика Катенина. Знаменитая актриса Екатерина Семенова - ученица Шаховского и Гнедича отказалась играть с молодым актером. Лишь два года спустя она согласилась на это, но тут произошел скандал. 18 сентября 1822 года ставилась трагедия Озерова «Паликсена». Главную роль играла молодая актриса Азаричева, которая была крайне слаба в игре, но имела сильную протекцию. По окончании пьесы Семенова вывела ее в месте с собой на поклон и такое закулисное протежирование показалось многим неуместным. Раздалось шиканье, а Катенин, сидевший в первом ряду, закричал: «Семенову одну!». Гордая Семенова возмутилась этой демонстрацией и пожаловалась военному губернатору, запретившему Катенину посещать театр. По приезде из-за границы государя дело снова возбудили и в результате Катенин был выслан из Петербурга. Перед отъездом в Костромскую губернию он остановился в одном из трактиров на Петергофской дороге под названием»Красный кабачок» и дал прощальный обед своим друзьям, среди которых были братья и отец Каратыгины, офицеры-преображенцы Бологовской, Хрущев, Хвашинский, кузен А.А. Катенин и другие. За несколько дней до его отъезда в Большом театре давали корнелеского «Сида» в переводе Катенина, но авторское кресло было пустым. В мае 1825 года Катенин получил высочайшее прощение и разрешение на въезд в Петербург. В августе того же года его можно было встретить на улицах города.

События декабря, как уже было сказано выше, не имели тяжелых последствий для Павла Александровича. Он остался жить в столице и творил. Поставленная 3 февраля 1827 года пьеса Катенина «Андромаха» с треском провалилась. Для автора это был страшный удар. Сраженный неудачей, он собрался оставить Петербург и уехать в свои имения, на этот раз добровольно. В конце мая 1827 года в Петербург из Москвы возвратился А.С. Пушкин. Они несколько раз встречались и беседовали о нашумевших событиях. В июне месяце, на квартире однополчанина Микулина, Катенин устроил прощальную вечеринку, в которой Пушкин принял самое деятельное участие, а на рассвете проводил уезжавшего Катенина до самой заставы.

Когда в 1833 году вышло в издании Н.И. Бахтина собрание сочинений Катенина А.С. Пушкин откликнулся на него статьей, в которой очень лестно отозвался о некоторых произведениях Катенина, в частности о его балладах «Старая быль», «Мстислав Мстиславович», «Убийца». Он похвалил также его переводы корнелевского «Сида» и бюргеровой «Леноры», отметив отделку и звучность стиха, написанного гекзаметром.

По своим литературным взглядам П.А. Катенин не подходил к кружку «арзамасцев», в который входил А.С. Пушкин и другие его друзья, а примыкал к «Беседе» А.С. Шишкова, находившейся в крайне антагонистических отношениях с «Арзамасом». Известно, с какой враждебностью относился А.С. Пушкин к «Беседе» и как колко и ядовито он высмеивал в своих эпиграммах её руководителей - А.С. Шишкова, князя А. Шаховского и князя Ширинского - Шихматова.

П.А. Катенин был противником карамзинских нововведений в русском языке, оставаясь на позициях близких к классицизму. В этом отношении его взгляды сходились с А.С. Грибоедовым, с которым он находился «на левом фланге» шишковской «Беседы».

7 января 1833 года А.С. Пушкин и П.А. Катенин были вместе приняты в Российскую Академию. В марте 1834 года они встречались в последний раз.

О П.А. Катенине существует большая литература. А.С. Пушкин увековечил имя Катенина в романе «Евгений Онегин». XVIII строфа 1-й главы «Онегина» включает в себя такие строки: «Там наш Катенин воскресил Корнеля гений величавый». Среди художественных произведений следует указать на роман А.Ф. Писемского «Люди сороковых годов», где под именем А.И. Коптина автор вывел П.А. Катенина, которого он знал лично. Н.И. Греч в своем романе «Черная женщина» также вывел П.А. Катенина под именем штабс-капитана Залетаева.

Катенин имел большие знакомства в театральном мире, и знаменитый В.А. Каратыгин, по сохранившимся воспоминаниям, брал у Катенина уроки декламации и был с ним в большой дружбе. Брат В.А. Каратыгина Петр также был в числе друзей Катенина и приезжал к нему в гости в его костромское имение. Сохранились письма П.А. Катенина к актрисе А.М. Колосовой, вышедшей замуж за В.А. Каратыгина.

Надо отметить, что высылка П.А. Катенина из Петербурга вовсе не имела политического характера, и он не раз мог выезжать в Москву и в Петербург, а одно время, в 1833 году, даже проживал в Царском Селе. Кроме полученного от отца имения Шаево, Катенин прикупил 1824 году у И.Ю. Лермонтова родовое лермонтовское имение Колотилово. Наскучив жизнью помещика, он пожелал вновь вступить на военную службу. Военное начальство пошло ему навстречу, и с 8 августа 1833 года Катенин с тем же чином полковника назначен полковым командиром Эриванского карабинерного полка, имевшего квартиры вблизи Тифлиса, в урочище Манглы. Прокомандовав этим полком три года, Катенин был переведен на должность коменданта Кизлярской крепости и Кизлярского окружного начальника.

Командиром Эриванского карабинерного полка на место П.А. Катенина был назначен полковник князь Дадиани. В 1837 году вскрылись большие злоупотребления со стороны Дадиани. Утверждена комиссия для расследования злоупотреблений, председателем которой оказался двоюродный брат П.А. Катенина - полковник лейб-гвардии Преображенского полка и флигель-адъютант А.А. Катенин. (Как видно из писем П.А. Катенина к Н.И. Бахтину, Павел Александрович из всех своих кузенов более всего любил Александра Андреевича.) Комиссия вскрыла злоупотребления не только командира Эриванского полка, но и других офицеров, которые использовали солдат для личной наживы. Например, у полковника Дадиани было огромное количество скота - быков, верблюдов, лошадей, был завод по выделке вина, и все это обслуживалось солдатами полка. Корни таких злоупотреблений уходили во времена командования полком П.А. Катенина. Нельзя с уверенностью сказать, помогло ли П.А. Катенину то обстоятельство, что следствие вел его кузен, или нет, но в деле о совершенных злоупотреблениях командира Ириванского полка имя полковника Катенина не фигурировало.

Однако в несомненной связи с этим дело 20 ноября 1838 года полковник, комендант Кизлярской крепости и окружной начальник Павел Александрович Катенин был снова уволен с военной службы, однако, на этот раз с награждением при отставке чином генерал-майора. В этом я опять-таки вижу руку его кузена, полковника А.А. Катенина, бывшего на отличном счету как у императора Николая I , так и у его брата, великого князя Михаила Павловича. Сам же Катенин в одном из своих писем к Н.И. Бахтину от 1 октября 1840 года писал о своей отставке так: «Уволенный со службы без моей воли, хотя совершенно без вины и даже без предлога, возвратясь в деревню, где многое в беспорядке, и вообще мне не житье…»

Представляется весьма вероятным то, что и в этом увольнении Катенина от службы не было никакого политического момента. Можно также отметить, что после отъезда из Петербурга, во время пребывания в костромских имениях с 1822 по 1833 годы и позже, после отставки в 1838 году и до самой смерти, Катенин не занимался никакой политической деятельностью. В 1840 году костромской предводитель дворянства С.Ф. Купреянов дал П.А. Катенину «свидетельство о благонадежности». Это было вызвано тем, что Катенин был кем-то (не знаю, кем) представлен к получению знака отличия за 25 лет беспорочной службы.

П.А. Катенин, живя в своих усадьбах, по словам лично знавшего его Н.П. Макарова, хотя и был одним из образованнейших людей своего времени, но из-за своего характера не пользовался уважением и любовью соседей- дворян. А с духовенством - сельским и городским - П.А. Катенина, атеиста по убеждениям, часто бывали горячие споры. Катенина достаточно ярко характеризует кощунственная выходка, когда он устроил в Вербное воскресение подобие 2входа Господня в Иерусалим». Восседая на какой-то кляче, он въехал в свою усадьбу Колотилово, заставив своих крепостных людей встать по обе стороны дороги и, взяв в руки вербные прутья, «пасть ниц» перед проезжавшим Катениным, и махать ветками вербы, как это описано в Евангелии, когда Иисус Христос въезжал в Иерусалим.

0

12

3. Жизнь в усадьбе

А теперь несколько слов об усадьбах Павла Александровича - Шаево и Колотилово. Усадьба Шаево досталась ему от матери и находилась в Кологривском уезде. Первое документальное свидетельство об усадьбе восходит к XVIII веку. В Ведомости о числе людей и поселений в городе Кологриве и его окрестностях за 1782 год упоминается починок Шаев с 22 душами крестьян принадлежащий действительному тайному советнику Адаму Васильевичу Олсуфьеву. В 1794 году Шаево с деревнями Королево, Мартьянка, а также починком Собакиным приобрел полковник Александр Федорович Катенин по купчей от сына Адама Васильевича - Алексея Адамовича Олсуфьева.

Барский дом в Шаево был очень большой, одноэтажный, длинный, деревянный на высоком кирпичном фундаменте. В длину 20 сажень (41,6 метра), в ширину 9 сажень (19,2 метра). Крыша двухскатная. В дом вела дверь с торца здания. Вход - невысокое в две-три ступени крыльцо под навесом-козырьком. В стенах прорезаны довольно большие окна: около 8-ми по длинной стороне - по числу комнат. Снаружи бревна были обшиты тесом. Внутри сквозь всю длину дома посередине его проходил коридор, по обе стороны которого располагались комнаты. Печи обложены изразцами.

При доме находилось большое количество разных хозяйственных построек: жилье для прислуги, скотный двор, конюшня, овчарня, рига, сыроварня, два амбара, сенной сарай, ледник, колодец. Имелся большой сад с вишней, смородиной, малиной, яблонями.

В ведомости 1858 года даются сведения о крестьянских застройках, условиях работы крестьян. Так усадьба крестьянского двора занимала полу десятины. Дом строился из господских материалов. Оброк составлял 40 рублей в год.

В переписке Павла Александровича с Батиным и Колосовой есть любопытные замечания, касающиеся его пребывания в кологривском имении. Например: «Хлопот хозяйственных такая бездна, что я не знаю, как меня достает и право, боюсь с ума сойти, если это продлится, лучший мой день в неделе - четверг, мне приносят письма с почты, и я хоть на несколько часов в беседе любезных людей забываю мое одиночество, дела и заботы2.»

Шаевский дом, как и окружавшие его служебные постройки, не сохранился до нашего времени, но простоял довольно долго - до начала Великой Отечественной войны и еще памятен некоторым старожилам. В усадьбе находилась мельница о четырех поставах с толчеей и пильней, которая просуществовала до 60-х годов ХХ века.

Но не только Шаево занимало время Павла Александровича, много сил он затратил и на усадьбу Колотилово.

Это имение он приобрел, по совету своего дяди Андрея Федоровича, у И.Ю. Лермонтова. А так как Колотилово находилось по соседству с Клусеевым, где жил его дядя, это добавило ему привлекательности. Ибо Павел Александрович был очень дружен с Андреем Федоровичем. Но из-за судебных разбирательств с И.Ю. Лермонтовым он не сразу вступил во владение имением.

«Помещиков дом» в Колотилове был большой, деревянный, ко времени продажи - довольно удобный. Возможно, неприятности, сопровождавшие приобретение Колотилова, несколько охладили к нему интерес нового владельца. П.А. Катенин устраивался и десять лет жил в Шаево, даже в уездном Кологриве выстроил себе дом. В 1832 году он был вынужден заложить в Опекунский совет усадьбу Колотилово, но совсем расстаться с ней не желал.

В 1833 году П.А. Катенин, для поправки своих денежных дел, вынужден вновь возвратиться на военную службу. Возвратившись на родину в 1841 году, после смерти брата Петра стал владельцем его усадьбы Бореево. Таким образом, в Чухломском уезде у него стало два усадебных дома, деревянных, сильно изветшавших. Жить в них было уже невозможно, поэтому старый дом в Колотилове был в 1843 году разобран на дрова, а на его месте начато строительство нового. Возведение каменного дома в чухломской глубинке одиноким барином было предметом внимания всей округи, где из кирпича строили лишь некоторые храмы. Поэтому затеянная поэтом стройка воспринимается не столько как проявление практичности, сколько как декларация добровольности и долговременности деревенского житья. Смолоду лишенный возможности жить в столичных городах, к старости он проявляет привязанность к сельскому житью.

Усадебный дом был закончен строительством в 1844 году. Это был второй дом, который пришлось строить П.А. Катенину. Первый - в Кологриве, деревянный, вместительный. Такой представительский дом, куда можно было приезжать по делам, где могли останавливаться приезжающие друзья и родственники. Строительство в городе регламентировалось планом, усадьба давала большой простор для творчества зодчему и заказчику. Выбирая себе проект, оговаривая с архитектором структуру помещений, Павел Александрович подгонял новое жилище под характер быта, занятий, как хороший мундир, по косточке. Программно это кабинет поэта, где в уединении хорошо думается, мысль свободна от повседневных забот. Хозяйственные службы, дворы в Колотиловской усадьбе были в минимальном количестве.

Общая площадь дома невелика - 240 кв. метров, в нем всего шесть помещений. Центр композиции составляют круглый зал, выходящий окнами в парк, и передняя-прихожая окнами на парадный фасад. С фасадов оба эти объема отмечены портиками: прямым с главного и округлым с паркового. По сторонам от залов четыре комнаты, все они проходные, только комната справа от ротонды не проходная, возможно, это кабинет поэта, на котором замыкается круговой обход. Сохранившиеся фундаменты печей свидетельствуют, что в зиму отапливалась лишь половина помещений: прихожая и две комнаты по сторонам круглого зала. В комнатах печи стояли в углах, в прихожей и кабинете были смежными с общим дымоходом.

Круглый зал, вероятно, зимой почти не использовался, зато летом становился центром жизни дома. Название комнат неизвестно, лишь передняя и круглый зал не вызывают сомнения. Ясно, что весь дом мыслился хозяином как своего рода кабинет на природе. Здесь трудно представить жизнь семейную: только работа и прием гостей. Поэтому такое значение имеют комнаты, выходящие окнами в парк. С галереи паркового фасада нет спуска, это обширный балкон, с которого можно любоваться на широкие дали, окаймленные кромкой лесов.

Ниши в зале, возможно, использовались для установки скульптур. Опись 1853 года, после смерти владельца упоминает о 12 алебастровых статуях, бронзовой Наполеона. Последняя, вероятно, настольная, часто встречавшаяся в кабинетах участников войны 1812 года. Какими были алебастровые статуи - неизвестно, украшали ли они галереи портиков или стояли в парке. В интерьере дома опись отмечает 23 картины на кавказскую тематику и 8 религиозного характера.

Писатель А.Ф. Писемский, именье отца которого Раменье соседствовало с Колотиловым, романе «Люди сороковых годов» пишет о визите к Коптеву (Катенину): «Генерал сидел в высокой пространной зале у открытого окна1». Это мог быть только круглый зал, в который гости попадали сразу же из прихожей. Увенчанный круглым сводом, раскрытый окнами в огромный простор пейзажного парка, зал производил впечатление своей светлостью и пространством. В зал вели четыре высоких двери, зеркально окнам устроены арочные ниши, все это создавало единый вертикальный ритм арочных проемов, что делало объем ротонды легким, а свод словно парил над открытыми арками. Такой зал с круглым сводом был единственным в помещичьих домах костромской глубинки. Похоже, именно он породил легенду о том, что свод рассчитал сам заказчик, «ведь он математике у самого Ланранжа учился». А.Ф. Писемскому этот рассказ давал возможность показать образованность поэта, знание им не только дифференциальных, интегральных исчислений, но и огромную эрудицию в вопросах искусства. Он знал шедевры архитектуры Италии, Франции, ошеломлял соседей знанием расположения предметов в залах Ватикана.

Только П.А. Катенин, человек оригинального ума и редкого самолюбия, мог затеять такую стройку. Теперь он уже не был ссыльным, однако годы опалы сыграли свою роль. Он отстал от столичной жизни, растерял друзей, молодыми воспринимался как человек прошлого. Все это привязывало его к костромским усадьбам сильнее царской немилости. Тот же А.Ф. Писемский приводит пример неприятия поэтом сатирического таланта Н.В. Гоголя. Новое время диктует новые вкусы. Оставалось лишь создавать вокруг себя сой мир. Причуды, эксцентрические выходки, затеи ставили колотиловского барина в центр местной молвы. Возможно, действительно сначала возведения каменного дома воспринимали как строительство церкви: ориентация здания по оси восток-запад, ротонда, купол, колонны портиков. Однако храмов в своих усадьбах П.А. Катенин никогда не строил, по отзывам того же Писемского1, был нерелигиозен, ему были близки идеи французских просветителей. Эпизод, спор заказчика с архитектором о прочности свода, писатель сознательно переносит на церковную почву; чтобы смягчить резкость бесед Коптева с местным священником: иронизирует, но храм строит!

В 1965 году архитекторы костромской СНРПМ К.Г. Тороп и Л.С. Васильев производили обследование и обмеры колотиловского дома. При всем небрежении, бесхозности, разрухе «свод стоял как литой».

К сожалению, земляки не сумели оценить этого единственного памятника, воздвигнутого самим поэтом. Дом разрушен, на месте «прехлебороднейших усадеб» - пустоши.

Участники юбилейной конференции к 200-летию рождения П.А. Катенина обратились с предложением объявить эти места, уникальной территорией, национальным парком, чтобы сохранить его для будущих поколений.

Таким образом, к концу жизни Павел Александрович владел тремя усадьбами - Шаево, Колотилово и Бореево и многими деревнями в Чухломском, Солигалическом и Кологривском уездах. Всего в его имениях насчитывалось мужского полу крепостных 537 душ и несколько тысяч десятин земли.

Умер П.А. Катенин 23 мая 1853 года при следующих обстоятельствах, он ехал куда-то в коляске, запряженной парой лошадей. Лошади были весьма бешеного нрава, кучер не справился, лошади понесли экипаж, который опрокинулся. Павел Александрович выпал из коляски и при падении получил серьезные травмы, от которых и скончался через 12 дней.

Очевидно, перед смертью П.А. Катенин составил надпись, которую должны были поставить на его могиле, а похоронить себя он просил на родине своих предков, в селе Бореево, около алтаря Богоявленской церкви. Это было исполнено, а на его надмогильном кресте была установлена медная доска со следующей вырезанной надписью: «Павел Александров сын из роду Катениных, честно отжил свой век. Служил отечеству верой и правдой. В Кульме бился насмерть, но судьба его щадила. Зла не творил никому, но и добра менее, чем хотелось».

Неизвестно, оставил ли П.А. Катенин завещание, но его имение наследовали его двоюродные братья, Александр и Михаил Андреевичи, и Николай, и Михаил Ивановичи Катенины. Как видно, Александр и Михаил получили Колотилово и Бореево, а Николай и Михаил - Шаево, это последнее было более доходным, чем чухломские имения.

0

13

4. Судьба архива Павла Александровича.

Несомненно, что сам П.А. Катенин в своей усадьбе - а у него их было три - и в кологривском доме имел как обширную библиотеку, так и свой архив, ибо он вел постоянную переписку. Многое из этой переписки опубликовано, главным образом, его письма к другу и издателю Н.И. Бахтину. До нашего времени не сохранилось ничего ни из библиотеки, ни из архива Катенина.

После смерти П.А. Катенина, в 1853 году, были произведены описи во всех трех его усадьба по случаю взятия этих имений в опеку, ибо прямых наследников Катенин не имел, а наследовавшие ему двоюродные братья в то время находились на службе и не имели возможности прибыть для принятия наследства. До нас дошли описи имущества по усадьбам Колотилово и Бореево, но ни в той, ни в другой не оказалось ни одной книги и никаких архивных документов. В описях указаны были образа, картины, портреты предков и даже такой мелкий предмет, как статуэтка Наполеона I. В кологривском доме при описи был выявлен какой-то сундук с бумагами, но комиссия, описывавшая имущество, этот сундук не вскрывала.

Описей по усадьбе Шаево до нас не дошло, но, очевидно, именно там, в Шаеве, и была библиотека и большая часть бумаг П.А. Катенина. Вот что сообщал костромскому краеведу В.И. Смирнову один из последних владельцев катенинских имений Евгений Александрович Катенин: «У покойного моего отца (Александра Александровича Катенина) хранилось довольно значительное количество черновых рукописей и писем Павла Александровича, был и его формуляр, кончавшийся пометкою, что он увольняется "за неуживчивость характера"1. Имелся также и рукописный экземпляр «Горе от ума», принадлежавший Павлу Александровичу и полученный им от самого А.С. Грибоедовым, его друга. Все это вместе с остальным нашим семейным архивом и библиотекой, довольно значительной. Погибло здесь (то есть в усадьбе Клусеево) в конце 1918 года». Здесь надо добавить, что семейный архив из усадьбы Катениных не погиб, как сообщает Е.А. Катенин, при национализации в 1918 году. И архив, и книги из Клусеева были перевезены в Чухлому, в уездный отдел просвещения, откуда архив был передан на хранение в Государственный архив губернии, где он и поныне хранится, а библиотека частично осела в чухломском музее, частично в чухломской же библиотеке, а часть, вероятно, действительно была растащена и погибла. Именно из музея удалось получить Пластырь господ Катениных, содержащий важные сведения о семье Катениных. По словам того же Е.А. Катенина: «не лучшая судьба постигла бумаги Павла Александровича, хранившиеся в Шаеве. Эта усадьба досталась от него сородичу (двоюродному брату), Михаилу Ивановичу Катенину. От него мы знали, что в Шаеве хранилось все наиболее ценное, вся переписка и т.д. В начале 90-х годов М.И. Катенин внезапно умер, оставив свои дела в крайне запутанном состоянии. И Шаево стало переходить из рук в руки…»
Это все, по-видимому, соответствует действительности. М.И. Катенин разорился, потерпев какую-то очень серьезную неудачу в своих коммерческих делах. Он занимался заготовкой леса и сплавом его, однако вследствие каких-то причин начисто разорился и от этого скоропостижно скончался. И Шаево стало продаваться, владельцами его становились в разное время разные лица.

Вот что сообщает нам журнал «Исторический вестник» за 1908 год. Некто Оглоблин описывает свое путешествие по реке Унже на пароходе. Ему, Оглоблину, рассказал ехавший на том же пароходе какой-то старик-пассажир, что когда продавалось с торгов Шаево и все вещи из этой усадьбы, то он, этот старик, приобрел архив усадьбы, отвез к себе и сложил на чердаке, а потом и забыл про него. Часть мыши погрызли, а большую часть растащили домашние на разные нужды. Но, как стало известно, это был не весь катенинский архив. Часть оставалась в Шаеве, и новые владельцы этими бумагами не интересовались. После национализации было решено отвезти все оставшиеся бумаги в уездный город Кологрив, в музей. Бумаги были направлены в Кологрив на нескольких подводах. Но почему-то до Кологрива подводчики этот архив не довезли, якобы, вскрылись реки, и проехать было нельзя. Все бумаги сложили в одной из деревень, лежащих на дороге в Кологрив, а потом о них позабыли, и все это также исчезло без следа.

Потеря катенинского архива неоценима, но такой была судьба многих дворянских собраний. П.А. Катенин внес вклад в литературное достояние России, хоть он был с тяжелым характером, его талант признавали многие именитые друзья.

0

14

Катенин Павел Александрович

(22 XII 1792—4 VI 1853) — поэт, критик, драматург; в 1818—1820 капитан лейб-гвардии Преображенского полка; член Военного общества и Союза спасения. Большой любитель театра, где, как известно, воскресил
Корнеля  гений величавый.

Словно бы одаренный недюжинными экстрасенсорными способностями, Катенин обладал поразительным влиянием на собеседников: когда он сам читал свои стихи, они казались безупречными. Самолюбивый, мелочный, не прощающий ни малейшей обиды... Вигель  про него пишет: «Видал я людей самолюбивых до безумия, но подобного ему не встречал, у него было самое странное авторское самолюбие: мне случалось от него самого слышать, что он охотнее простит человеку, который назовет его мерзавцем, плутом, нежели тому, который хотя бы по заочности назвал его плохим писателем; за это готов он вступиться с оружием в руках». За оружие Катенин  действительно любил хвататься при любом случае (этот Козерог был на редкость упрям и бодлив — Астролог).

Но прежде всего Катенин был прирожденным критиком, и Пушкин не сильно кривил душой, когда писал ему: «покамест, кроме тебя, нет у нас критики» (февраль 1826). Катенин критиковал все и вся и даже пострадал за критику: был выслан из Петербурга за шиканье в театре (не понравилась Катенину сама Семенова). Критиковать ему было сподручно, ибо он всегда знал, как нужно и как правильно: какой должна быть трагедия (лучше всего — на манер Расина), идиллия и т. д. Катенин, разумеется, хотел и Пушкина приобщить к этому своему Знанию — хотел, чтобы Пушкин видел в нем Учителя — чего, разумеется, быть никак не могло: «ученик» прекрасно видел слабые стороны «учителя», и уже в «Моих замечаниях об русском театре» (конец 1819) Пушкин дал поэзии Катенина прохладную характеристику: «славянские стихи Катенина, полные силы и огня, но отверженные вкусом и гармонией». Да и как можно было всерьез принимать учительские претензии человека, который о Карамзине, к примеру, отзывался так: «История его подлая и педантическая, а все прочие его сочинения жалкое детство»  [1] .

Однако Катенину так хотелось учительства — отчего же не подыграть и не изобразить, что испытываешь сильнейшее влияние этого «мага»? Так была разыграна сцена (ведь все отношения с Катениным вращались вокруг театра), немало польстившая самолюбию старшего друга.

— Я пришел к вам, как Диоген  к Антисфену: побей, но выучи, — сказал Пушкин Катенину в 1818, подавая ему трость.

— Ученого учить — портить, — скромно ответил Катенин .

И все же учил, и был недоволен, что Пушкин подчинялся ему не вполне беспрекословно: «он сознавался в ошибках, но не исправлял их», — укоризненно напишет он о Пушкине в поздних воспоминаниях (1852). И если и научил, то, видимо, совсем не тому, чему хотел научить: «Ты отучил меня от односторонности в литературных мнениях, а односторонность есть пагуба для мысли», — писал Пушкин Катенину в феврале 1826. Парадоксальное признание: Катенин с его неподвижной верностью однажды принятым правилам «отучил от односторонности» бесконечно изменчивых Близнецов? Уж не завуалированный ли это призыв к самому Катенину оборотиться наконец на себя и отучить от односторонности себя самого — «Учитель, научи себя сам...»

В письмах Пушкин нередко хвалил Катенина, заступался за него перед своими друзьями, однако однажды обронил и такую эпиграмму в прозе: «Катенин ... опоздал родиться — и своим характером и образом мыслей весь принадлежит 18 столетию. В нем та же авторская спесь, те же литературные сплетни и интриги» (Вяземскому, ок. 21 апреля 1820). В Кишиневе катенинская бодливость является Пушкину уже совсем в комическом свете, и он пытается на расстоянии затеять корриду: «Я отвечал Бестужеву ... Нельзя ли опять стравить его с Катениным? любопытно бы» (Гнедичу, 27 июня 1822).

Характерный случай, оставивший след на всей жизни Катенина и определивший его отношение к Пушкину даже после смерти поэта, произошел в 1828. Надо сказать, что, как истинный Козерог, Катенин  вовсе не был в восторге от пушкинских произведений (особенно выразителен его отзыв о «Борисе Годунове»: «нуль»  [2] ; «Годунов» Лобанов а нравился ему больше...), считал своим долгом все их подробно разбирать, критиковать и давать советы по улучшению. Козерог, — комментирует Астролог, — ко всем лезет со своими советами — особенность, на которую Вяземский, ненавидевший Катенина, написал по праву Козерожьего Знака Смерти астрологическую эпиграмму:

Не классик ты и не романтик;
Так что же ты в своих стишках?
На козьих ножках старый франтик, (выделено нашим Астрологом)
С указкой детскою в руках.

Так случилось и со стихотворением Пушкина «Друзьям» («Нет, я не льстец...»). Катенин  не поленился послать Пушкину длиннющее стихотворение «Старая быль», где посредством исторической аллегории «тонко» упрекнул Пушкина в царедворстве и раболепии, но в конце концов все же великодушно отдал Пушкину кубок поэтического первенства. Близнецы ответили:

Напрасно, пламенный поэт,
Свой чудный кубок мне подносишь
И выпить за здоровье просишь:
Не пью, любезный мой сосед!...
Товарищ милый, но лукавый,
Твой кубок полон не вином,
Но упоительной отравой:
Он заманит меня потом
Тебе вослед опять за славой...
Я сам служивый: мне домой
Пора убраться на покой.
Останься ты в строях Парнаса;
Пред делом кубок наливай
И лавр Корнел я или Тасса
Один с похмелья пожинай.

Тут было от чего прийти в ярость! Внешне стихи очень комплиментарные: можно подумать, что Пушкин в очередной раз выражает преклонение перед старшим поэтом, сравнивая его с Корнелем, Тассо м и т. п. Но Козерога не проведешь — он-то прекрасно прочитал скрытые тут намеки: и на пристрастие Катенина к вину (ассоциация с державин ским «Философы пьяный и трезвый», откуда взята знаменитая строчка, выделенная курсивом) и на его же безграничное честолюбие, похмельную мечту о лаврах... Ужасные стихи. А главное, формально не придерешься — вот что хуже всего. А уж когда появились «Маленькие трагедии» — мнительный Катенин  совсем потерял покой и сон: он был абсолютно убежден, что Пушкин под Сальери  имеет в виду его, Катенина, и везде, где только мог, вступался за доброе имя Сальери, даже  в воспоминаниях о Пушкине не забыл указать, что тот был исторически и нравственно некорректен, оклеветав в веках ни в чем не повинного композитора. Так и умер непримиренным, непростившим. Козерог не склонен дарить Близнецам прощение, — констатирует Астролог, — тем более, что наука доказывает: прав был Козерог, непреклонно ищущий справедливости: не травил Сальери  Моцарта; действительно оклеветал его Пушкин. А ведь было в Катенине что-то от Сальери: «Катенин ...  приезжает к ней [поэзии] в башмаках и напудренный и просиживает у нее целую жизнь с платоническою любовью, благоговением и важностью» (черновик письма Пушкина к Вяземскому, ок. 21 апреля 1820). И протянул же Пушкину кубок с «отравой» — пусть и аллегорический.

[1]  Н. И. Бахтин  у, 9 января 1828. // Катенин  П. А. Размышления и разборы. — М. 1981, с. 275.

[2]  Пушкин А. С. Полное собрание сочинений. Т. 7. — Издательство АН СССР. 1935, с. 459.

0

15

Грибоедов. Письмо к П.А. Катенину

<Первая половина января -14 февраля 1825. Петербург>.

<…> Ты находишь главную погрешность в плане: мне кажется, что он прост и ясен по цели и исполнению; девушка сама не глупая предпочитает дурака умному человеку (не потому, чтобы ум у нас, грешных был обыкновенен, нет! и в моей комедии 25 глупцов на одного здравомыслящего человека); и этот человек, разумеется, в противуречии с обществом его окружающим, его никто не понимает, никто простить не хочет, зачем он немножко повыше прочих, сначала он весел, и это порок: «Шутить и век шутить, как вас на это станет!» — Слегка перебирает странности прежних знакомых, что же делать, коли нет в них благороднейшей заметной черты! Его насмешки не язвительны, покуда его не взбесить, но всё-таки: «Не человек! змея!», а после, когда вмешивается личность, «наших затронули», предается анафеме: «Унизить рад, кольнуть, завистлив! горд и зол!» Не терпит подлости: «ах! боже мой, он карбонарий». Кто-то со злости выдумал об нём, что он сумасшедший, никто не поверил, и все повторяют, голос общего недоброхотства и до него доходит, притом и нелюбовь к нему той девушки, для которой единственно он явился в Москву, ему совершенно объясняется, он ей и всем на­плевал в глаза и был таков. Ферзь тоже разочарована насчет своего сахара медовича. Что же может быть полнее этого? «Сцены связаны произвольно». Так же, как в натуре всяких событий, мелких и важных: чем внезапнее, тем более завлекают в любопытство. Пишу для подобных себе, а я, когда по первой сцене угадываю десятую: раззеваюсь и вон бегу из театра. «Ха­рактеры портретны». Да! и я коли не имею таланта Мольера, то по крайней мере чистосердечнее его; портреты, и только портреты, входят в состав комедии и трагедии, в них, однако, есть черты, свойственные многим другим лицам, а иные всему роду человеческому настолько, насколько каждый человек похож на всех своих двуногих собратий. Карикатур ненавижу, в моей картине ни одной не найдёшь. Вот моя поэтика; ты волен просветить меня, и, коли лучше что выдумаешь, я позаймусь от тебя с благодарностию. Вообще я ни перед кем не таился и сколько раз повторяю (свидетельствуюсь Жандром, Шаховским, Гречем, Булгариным еtс., еtс., еtс.), что тебе обязан зрелостию, объёмом и даже оригинальностию моего дарования, если оно есть во мне. Одно прибавлю о характерах Мольера: «Мещанин во дворянстве», «Мнимый больной» — портреты, и превосходные; «Скупец» — антропос собственной фабрики, и несносен.

«Дарования более, нежели искусства». Самая лестная похвала, которую ты мог мне сказать, не знаю, стою ли её? Искусство в том только и состоит, чтоб подделываться под дарование, а в ком более вытвержденного, приобретённого потом и сидением искусства угождать теоретикам, т. е. делать глупости, в ком, говорю я, более способности удовлетворять школьным требованиям, условиям, привычкам, бабушкиным преданиям, нежели собственной творческой силы,— тот, если художник, разбей свою палитру и кисть, резец или перо своё брось за окошко; знаю, что всякое ремесло имеет свои хитрости, но чем их менее, тем спорее дело, и не лучше ли вовсе без хитростей? <…> Я как живу, так и пишу свободно и свободно.


Печатается по изданию: А.С. Грибоедов. Сочинения. М., 1988.

Катенин Павел Александрович (1792 — 1853) — поэт, драматург, переводчик, критик. Участник Отечественной войны; входил в тайное общество («Союз спасения»), но в более поздних декабристских организациях участия не принимал. Переводил трагедии Корнеля и Расина, совместно с Грибоедовым написал комедию «Студент»; сочинения Катенина можно прочесть в след. издании: Избранные произведения. М.-Л., 1965 («Библиотека поэта»); статьи Катенина переизданы («Размышления и разборы», М., 1981, составление, вступ. статья и примечания Л.Г. Фризмана).

Жандр Андрей Андреевич (1789 — 1873) — поэт, драматург-переводчик, критик. Переводил трагедии Корнеля, Расина, Шиллера; самый известный его перевод — трагедия «Венцеслав» французского поэта XVII в. Ротру (запрещённый цензурой, полный перевод неизвестен; первый акт и отрывки из третьего опубликованы в 1825 и 1830-м гг.; Лермонтов взял из «Венцеслава» эпиграф к «Смерти поэта»). Вместе с Грибоедовым переделал комедию французского писателя Н.Т. Барта (в рус. переводе «Притворная неверность»). Сохранившая у Жандра копия «Горя от ума» (т.н. «жандровская рукопись») является одним из основных источников текста  пьесы. «Венцеслав» (сохранившаяся часть) переиздан в кн.: Стихотворная трагедия. М.-Л., 1964.

Шаховской Александр Александрович (1777 — 1846) — поэт, драматург, критик. Его комедия «Новый Стерн» была направлена против сентиментального направления в литературе, в частности против стилистики карамзинистов; комедия «Урок кокеткам, или Липецкие воды» (1815) начала «страшную войну на Парнасе» между сторонниками «Беседы любителей русского слова» («архаистами», по определению Ю.Н. Тынянова) и противниками её («новаторами»). Исследователь Шаховского видит некоторые переклички «Урока кокеткам» с «Горем от ума» (см. А.А. Гозенпуд. <Вступительная статья к тому> А.А. Шаховской. Комедии. Стихотворения. Л., 1961). Совместно с Грибоедовым и Н. Хмельницким Шаховской написал комедию «Своя семья, или Замужняя невеста» (1817). В одноактной комедии «Не любо — не слушай, а лгать не мешай» (1818) драматург впервые в русской драматургии применил разностопный ямб. Речевые обороты, свойственные живой разговорной речи, тоже впервые появились в комедиях Шаховского (подробнее сопоставление с репликами персонажей «Горя от ума» см. в указ. статье Гозенпуда, с.51-52).

Греч Николай Иванович (1787 - 1867) — журналист, беллетрист, филолог, переводчик. Издавал журнал «Сын отечества» (1812 — 1839; с 1825 г. — вместе с Ф. Булгариным); среди многих русских писателей в журнале печатался Грибоедов. Был близок к декабристам; к 1825 г. отошел «от либеральных идей», но и после поражения восстания печатал в своем журнале ссыльного А. Бестужева. Автор «Записок о моей жизни» (последнее издание: М., 1990), содержащих богатый материал по истории русской общественной и литературной жизни первой трети CIC в. Греч писал о комедии Грибоедова: «Из рукописных произведений все истинные знатоки и любители отечественного слова восхищаются комедиею А.С. Грибоедова “Горе от ума”. Её читают даже в позлащённых гостиных. Из напечатанного отрывка в “Русской Талии” никак нельзя судить о прелести целого. Прекрасные стихи, верное изображение характеров и странностей общества, высокие чувствования любви к отечеству, занимательность комических положений, всё соединяется в этой пьесе. Безо всякого сомнения, после “Недоросля” у нас не было ничего подобного» («Северная пчела», 1825, №15).

Булгарин Фаддей Венедиктович (1789 — 1859) — журналист, прозаик, критик. Издавал газету «Северная пчела» (с 1825 г.). В 1825 г. выпустил первый русский театральный альманах «Русская Талия», где были напечатаны отрывки из «Горя от ума»; общественная позиция Булгарина проявлялась неоднозначно: с одной стороны, в день восстания он взял у Рылеева часть его архива, помогал Грибоедову во время следствия над автором «Горя от ума»; с другой — был автором нескольких охранительных записок (например, «Нечто о Царскосельском лицее и о духе оного»), сотрудничал с III Отделением, подал множество доносов (на Пушкина, Дельвига и др.), послуживших причиной политических и цензурных преследований. Это создало репутацию Булгарина — продажного и беспринципного литератора, сотрудничающего с тайной полицией. Булгарин гордился дружбой с Грибоедовым, подарившим  ему авторизованный список комедии с надписью «Горе мое поручаю Булгарину. Верный друг Грибоедов»; одним из первых Булгарин напечатал воспоминания о погибшем поэте (Грибоедов в воспоминаниях современников. М., 1929; в более поздних сборниках мемуаров о Грибоедове не перепечатывалось).

0

16

Род Катениных с середины XV века до наших дней.

1.1.   Первые представители семьи Катениных.

С очень давних времен, с XV века, поселился на Костромской земле род Катениных. Первый из дошедших до нас документов о владении Катениных в Костромском крае датирован 1446 годом

Начиная с этого года, архивы сохранили немало документов о службах и о земельных владениях Катениных.

Сохранилось, также описание герба рода приведенное в книге «Общий гербовник». Копия с книги  была сделана для Николая Федоровича Катенина 28 августа 1798 года и сохранилась в документах, принадлежавших семье Катениных.

Вот это описание: «Щит разделен перпендикулярно на две части, из коей в правой на голубом поле изображены крестообразно три стрелы остроконечиями обращенныя вверх. В левой части, в серебряном поле означен, выходящий до половины черный орел в золотой на главе короне. Щит увенчан обыкновенным дворянским шлемом с дворянскую же  на нем короною и тремя Страусовыми перьями. Намет на щите Серебреный подложенный голубым. Щит держат: справой стороны – Лев с загнутым хвостом натурального цвета, а с левой – воин, одетый в латы имеющий в руке копье. Фамилия Катениных многие служили Российскому Престолу разныя дворянския службы, а жалованы были в 6954-м годах поместьями и другими чинами. Все сие доказывается копиями с жалованных на поместья Грамот и родословную Катениных.»1

С изображением этого герба, все Катенины изготовили себе медные печати для накладывания их на сургуч, который они ставили на конверты, отправляемых ими писем разным лицам, с которыми они переписывались

К началу XVIII  века во владении Катениных находились три большие поместья в пределах бывшего Чухломского уезда, со многими деревнями. Это были села Клусеево, Бореево и Занино. Село Клусеево – наиболее древняя вотчина Катениных. Она находилась во владении этой фамилии с 1446 года вплоть до января 1918 года, то есть до национализации имения, в общей сложности почти половину тысячелетия, случай уникальный во всей истории России, ведь обычно дворянские поместья быстро переходили из рода в род, будучи проданными, проигранными, отданными в наследство, обмененными или сбытыми с рук каким – либо иным путем. Исключительная преданность Катениных своей вотчине обнаруживает в них родовое чувство патриотизма в отношении к своей «малой родине», а следовательно, и к большой. Клусеево явилось сосредоточением традиций катенинского рода, оно стало подлинно культурным дворянским гнездом с многовековой историей, отраженной в домашнем архиве, фамильной галерее и личной библиотеке.

Древний служилый род Катениных внесен в шестую часть книги костромского дворянства. Первый из дошедших до нас документов о костромских владениях Катениных, датированный 1446 годом подписан великим князем Дмитрием Юрьевичем, прозванный Шемякой. Имеется в виду жалованная грамота, выданная им в лето 6954 (т.е. в 1446 году) в городе Угличе Кузьме Гавриловичу Катенину; вот ее содержание:

«Се яз, князь Дмитрий Юрьевич, пожаловал осма Кузьму Гавриловича Катенина, что у него в треотчине на Чухломе, его село Святицкое, да и в Заболотье у него другое село Хлусеевское, да деревня Якушевская, что у него в тех селах и деревне имеет жить старожильцев,  и те люди старожильцы и дань мою дают. А кого Кузьма в те селы и деревню призовет себе людей честных и княжие, а не из моей отчины людей, и тем людям пришлым не надобе иметь ни которой дани на десять лет, ни песчением, ни подводы, ни тягла, ни кормити; ни осминкичье, ни мыт, ни костеки, ни коня моего не кормити, ни лугов моих никосити, и к старостам с тяглыми людьми не тянуть до того уроку ни во что. А волостями мои Чухломские и Заболотские, и их тиуны, Кузьмы и его людей старожильцов и с прошлым не судят, и кормов своих не емлют ни которых, а праевщик мой и доводчик поборов своих с них не берут. И судит и ведает своих людей старожильцев и пришлых Кузьма сам, или кому прикажет, опрячь душегубства и разбоя с поличным и татьбы с поличным. А смешается суд малостницы с Кузьмиными людьми, а волостель мои Чухломские и Заболоцкие и их тиуны судят. А Кузьма с ним судит, или кому прикажет. А  при суде делятся на полы. А отсидят пришлые люди срок урок десять лет, и они потянут в мою дань своею братиею с боярским половники, а судом к волости, а кому будет чего искать на Кузьме и его людях, сужу яз. Князь Дмитрий Юрьевич, или боярин мой введенный. А кто их чем изобидит, быть от меня в казни. Отдана грамота на Угличе, в лето 6954. Князь великий Дмитрий Юрьевич.1»

В те времена шла ожесточенная междоусобная война между Московским великим князем Василием Васильевичем и его двоюродным братом Дмитрием Юрьевичем – удельным галичским князем, за великокняжеский престол. Внук Дмитрия Донского – Шемяка был человеком необузданной энергии, неразборчивым в средствах для достижения цели. Ему удалось пленить великого князя Василия Васильевича и ослепить его, после чего тот получил прозвище "Темный". Шемяка взял Москву, однако постоянная резиденция его была в городе Угличе, где он и выдал грамоту  Кузьме Катенину в подтверждение прав того на владение Клусеевым с деревнями.

Деревня Якушевская, упоминаемая в грамоте, просуществовала до нашего времени вплоть до 1979 года под названием Якушев починок, после чего оставленная жителями, превратилась в пустошь. Село Святитское или Святицкое существует и теперь под названием Деревни Святица в честь речки Святицы, на берегу которой и расположена. Село же Хлусеевское стало Клусеевым, в нем Кузьма Гаврилович Катенин выстроил свой  "помещиков двор" и другие необходимые постройки.

Потомки Кузьмы Гавриловича, наследовавшие Клусеево, занимали разные административные  и военные должности в Московском государстве. Сын Кузьмы – Иван Кузьмич  в 1485 – 1490 годах был судьей в Соли Галицкой (город Солигалич), сын Ивана – Третьяк Катенин в 1512 году был воеводой в Чухломе, в 1531 году участвовал в походе на Казань в отряде Константина Шкурлятева. Он же был наместником в городе Галич. Григоров А.А. упоминает о грамоте, данной царем Иваном III наместнику в Галиче Третьяку Катенину в конце XV или  в самом начале XVI века: «Грамота регламентировала в первую очередь судопроизводство в местном управлении. В ней говорилось, что царскому наместнику и его чиновникам - " слободчикам по грамотам в волостях Галицких, да Чухломе, в Раменье, в Унже, в Парфеньеве и вверх по реке Костроме ведать в судебных делах, в разбое, в душегубстве, в татьбе с поличным"

Грамота устанавливала размеры налогов, которые взимались в пользу великого князя и в доход наместнику. "Третьяку имать на Великого князя в станех галицких с сохи в год побору: на Рождество Христово – пять алтын две деньги; на Велик день с сохи – три алтына без двух денег же". На содержание местных чиновников взимался особый налог: "Имать Третьяку в станех галицких и в волостях, в боярских селах и монастырских, и в черных деревнях на Рождество Христово со двора три деньги". Так же регламентировалось взимание налогов с купцов и торговых сделок. 1

Следующий из известных Катениных – Лазарь Елизарович Катенин, также как отец был «голова над дворянами» и участвовал в походе на Новгород.

У  Лазаря Елизаровича было три сына – Кирилл, Михаил и Федор. По жалованной грамоте 1628 году Федору Лазаревичу была пожалована усадьба Бореево.2 Усадьба была дана «за Московское осадное сидение в Королевичев приход», а сидение это – осада Москвы польскими войсками королевича Владислава, относящееся к 1619 году. По писцовым книгам 1629 года3, известно « за Кириллом Лазаревичем с детьми Андреем, Елизарием, Кириллом вотчина сельцо Бореево на речке Пойменке, а в сельце двор вотчинников, да два двора людских, да крестьян».

Андрей Кириллович Катенин участвовал в обороне Москвы и был пожалован грамотой за московское осадное сидение Королевичева прихода.

«Божиею милостью мы велики Государь Царь и велики князь Михайло Федорович, всея Руси самодержец пожаловали есма Андрея Кирилловича Катенина за его к нам и ко всему Московскому государству прямую службу как в прошлом 126-м году, пришел по наше государство под царствующий град Москву Литовского короля Жигмонтов сын Владислав и в прошлом жево 127-м году стоял он под Москвой со многими польскими и литовскими и с немецкими людьми и с черкасы, и Московского Государства всякими  умыслы и прелестье прельщал и жестокими приступы доступал и хотел осквернить и святую нашу истинную непорочную православную хрестьянскую веру попрать, а учить свое проклятую еретическую латыньскую веру, а он, Андрей, памятую Бога и Пречистую Богородицу и Православную Хрестианскую веру и наше крестное целование с нами великим Государем Царем и великим князем Михаилом Федоровичем всеа Руси на Москве в осаде сидел и за православную хрестьянскую веру и за святые Божеския церкви и за нас великого Государя против королевича Владислава и польских и литовских и немецких людей и черкес стоял крепко и мужественно на боех и на приступе бился не щадя головы своей, и никакие королевичи прелести не престился и многие свою службу и правду к нам и ко всему московскому государству показал будучи в осаде во всему оскудении и нужду терпел... мы великие Государь-Царь и великий князь Михайло Федорович всея Руси самодержец пожаловал есмя его Андрея с поместного его окладу с пяти сот с пятидесяти четвертей из своя поместья в Галичском уезде в Чухломском окологородке селом Клусеевым на речке Сеннухе, да в Ликурской волости деревнею Селеховым на речке на Ваймите, а по книгам писма и меры Леонтия Оксакова да Михайла Шишелова с товарищи 86-м году в том селе и деревне написано пашни паханные и перелогу средние земли доброю землею с подачею 118 четвертей и перешло у него в той вотчине сверх нашего указу лишка в деревне Селехове 8 четвертей и тем лишком владеть отцу его Андрееву: Кириллу Катенину с меньшими его детьми и в поместье до наших писцов и мерщиков, а как будут в Галиче наши писцы и большие мерщики и они ту Андрееву вотчину от помесные земли, что у него остались за вотчинное дачею отмежуют от прочие. А на ту вотчинную грамоту за нашею Государственною красною печатью и по нашему царскому жалованию той вотчине он Андрей и его детям и внучатам и правнучатам та вотчина продать и заложить и в приданое дать и в монастырь по душе выкупа дать…1»

Есть еще один документ, обобщающий предыдущий: в нем краткое описание состава клусеевского имения.

«За Андреем Кирилловым сыном Катенина вотчина за московское осадное сидение королевича приходу село Клусеево на речке Сеннухе, на селе церковь во имя великого чудотворца Николы да в приделе Илья Пророк, да в селе же двор вотчинников, 7(семь) дворов людских, пашни паханые вотчинниковы середние земли 30 четьи да перелогом 57 четьи. Обоего пашни паханыя и перелогом 57 четьи, а доброю землею с наддачею 70четьи в поле, а в дву по тому ж сена 150 копен, лесу не пашенного в длину на две версты, а поперек на версту. Сошного письма в пустепол пол чети сохи и не дошло в сошное письмо пять четьи пашни, писана за ним та вотчина по государеве жалованной грамоте 132 года за приписью дьяка Ивана Грязева. Да за Андреем же вотчина за тоже сидение в Ликурской волости 40 четьи. Обоего за ним вотчины за московское сидение в стану да в волости 110 четьи да заним же вопче с отцом, да с меньшими братьями вотчина в Чухломском и Усольском окологородье да в Ликурской волости2.»

Никита Андреевич Катенин, сын Андрея Кирилловича, был стольником, скончался в 1691 году. Его двоюродные братья, сыновья Лазаря Кирилловича Катенина, владели усадьбами Клусеево и Бореево.

Илья Елизарович Катенин был участником воцарения на престол Петра Великого, сопровождал его в походах в 1687 – 1689 годах, участвовал в подавлении "стрелецкого бунта".

Михаил Елизарович был губным старостой в Парфеньеве.

Никита Елизарович был в 1700 году в Чухломе "сыщиком для воровских людей".

Никита Елизарович и его брат Михаил упоминаются в переписи дворянских дворов за 1717 год:

«За Михаилом Клизарьевым сыном Катениным на четвертой доли в селе Клусееве двор его помещиков, а в нем  …мужска полу 14 человек … женска полу 11 человек … всего обоих полов 25 человек в бегах 4 мужска полу человек… 1»

«За Никитой Елизарьевым сыном Катеним в селе Клусееве двор скотский, а в нем скотины. Всего в том скотском дворе … обоих полов мужска и женска полу 4 человека … 2»

В начале XVIII века Клусеево перешло в руки нового хозяина, сына Ильи Елизаровича – Ивана Ильича, женатого первым браком на М.А. Нелидовой, а вторым на А.С. Немецкой. Описание его двора в 1717 году также сохранилось:

«За Иваном Ильиным сыном Катениным в селе Клусееве двор помещиков, а в нем дворовые люди …всего обоих полов мужеска и женска 5 человек…

По той же сказке за ним же Иваном Катениным в том же селе двор скотцкий стоит в пусте. Того двора Кондратей Яковлев з женою Пелагеею Семеновою дочерью бездетны бежали в 715 году, а брат его Яков з женою своею умре в 714 году.»3

Другой частью села владел сын Михаила Елизарьевича – Иван Михайлович Катенин, женатый на Матрене Семеновне Верховской. Супруги избрали Клусеево местом своего жительства.

Иван Никитич, имел чин лейб-гвардии прапорщика, женатый на Марфе Денисовне, умершей позже мужа  22 мая 1760 года, умер 4 декабря 1723 года. Он владел усадьбой Бореево, которая после смерти Ивана Никитича перешла  к его сыновьям: Василию Ивановичу и Федору Ивановичу.

У Ивана Никитича было четыре  сына и три дочери, из них известна дата рождения только одного Василия Ивановича – 28 февраля 1716 года, известна и дата его кончины – 1 августа 1783 года. Остальные же его братья: Иван и Евграф, были по-видимому, старше, а Федор – младше.

Иван Иванович в 1745 году имел звание генерал-аудитора.

Василий Иванович в 1745 году был адъютантом Троицкого пехотного полка. Выйдя в отставку в чине полковника, Василий Иванович занимал должность костромского губернского прокурора. Он был женат на Елизавете Васильевне (из какого рода, неизвестно) и имел одну дочь Екатерину.

О дочерях Ивана Никитича:

Ирина Ивановна была выдана замуж за гвардии прапорщика Ивана Якимовича Водова;

Анна Ивановна – за неизвестного, по фамилии Белкин;

Надежда Ивановна – тоже за неизвестного, по фамилии Бартеньев.

Евграф Иванович и Иван Иванович, очевидно, умерли бездетными, а по смерти Василия Ивановича Федор Иванович сделался единственным владельцем всех трех усадеб в Чухломском уезде: Клусеева, Бореева и Занина.


http://forumfiles.ru/files/0013/77/3c/31250.jpg

Неизвестный художник. Портрет Ф.И. Катенина.
Ф.И. Катенин  - дед  Катенина А.А. и П.А. Катенина -  поэта, писателя, декабриста.

Федор Иванович Катенин (1716 – 1787), служа в Семеновском полку с 1736 по 1762 год, был по порядку жалован чинами и отставлен от службы в чине полковника.


http://forumfiles.ru/files/0013/77/3c/43659.jpg

Неизвестный художник. Портрет Матрены Васильевны Катениной, урожденной Толбузиной.

Женился Федор Иванович около 1755 года на Матрене Васильевне Голбузиной, дочери помещика Солигалического уезда Василия Ивановича Голбузина. Основным местом жительства  он избрал усадьбу Бореево, где в 1776 году построил каменную Богоявленскую церковь.

У Федора Ивановича было детей, не считая умерших в юности, три сына и одна дочь. Старшая дочь Анна родилась 17 июля 1756 года и выдана замуж за костромского наместника Алексея Давыдовича Голостенова. Следующим был Александр Федорович, родившийся 7 августа 1757 года, потом Николай Федорович, родившийся 9 мая 1760 года, и самый младший Андрей Федорович, родившийся 11 октября 1768 года. По смерти своего отца, Эти три брата разделили оставшееся после него имение примерно на три равные части. Бореево стало принадлежать Александру Федоровичу, Занино получил Николай Федорович, на долю Андрея Федоровича пришлась усадьба Клусеево с деревнями Титово, Якушево, Пустошка, Селино и другие. В каждой доле было примерно по 200 душ мужского пола и 4000 десятин земли.

После этого раздела, потомство Федора Ивановича образовало три отдельные линии рода Катениных.  К изложению истории каждой линии я и приступаю.

0

17

1.2 Александр Федорович Катенин и его потомки.

«Александр Федорович Катенин  (7.VIII.1757 – 27.VIII.1808) Генерал – лейтенант. В 1760 году записан гренадером в лейб-гвардии Семеновский полк. В1780 – сержант, и в этом же году 2 ноября вступил в брак с Дарьей Андреевной Пурпур. В 1785 году – поручик. В 1788 году по разделу с братьями получил село Бореево с 200 мужского полу душ. В 1789 году послан капитаном в поход против шведов, а возвратился одного году 15 октября. Находился в 2-х сражениях: под переправой через реку Кимень, что на большом канале, и в сражении под Ути, был в действительных сражениях против шведов при поражении неприятеля у реки Кимени и при овладении неприятельскими батареями и прогнании неприятеля через монотонной реки Кимени, а потом по овладении оным мостом и прикрытии его при покушении неприятелем овладения оным мостом. В 1795 году – полковник. В 1797 году 1 октября – генерал-майор. В 1799 году 27 сентября – генерал-лейтенант. В 1799 году командовал на Волыни гренадерскими полками (Сибирским, Херсонским и Киевским). Был шефом Мушкетерского Своего имени полка. Участник Суворовского похода в Италию 1799 года. С первого октября 1797 года был комендантом в Одессе. В Чухломском и Кологривском уездах Костромской губернии имел триста душ крепостных. Знал французский, немецкий языки, также историю, фортификацию и тактику1.»

В семье Катениных сохранился любопытный документ, существенно дополняющий биографию А.Ф.Катенина, вернее один из её эпизодов, копия с которого попала в Костромской областной архив; документ датирован 1799 годом, 15 февраля:

«Его Превосходительству, господину генерал майору мушкетерского прозвания своего полку шефу Александру Федоровичу Катенину. Из учрежденного в Одессе по высочайшему благоволению на правах существующего магистрата.

Объявленный магистрат, получа сведение, что Ваше Превосходительство в силу полученного от начальства предписания, по высочайшему Его Императорского Величества соизволению… выступаете сего года в поход, и должность коменданта, которая Ваше Превосходительство здесь отправляли, более к Вам уже не принадлежит, будучи довольным оказываемыми от Вашего Превосходительства при исправлении той комендантской должности благодеяниями, усердными к целому сему городу благорасположениями, по уверению при пребывании должностных повинностей и доставлением каждому в потребностях от встречающихся притеснения справедливого начальничьего пособия и покровительства с предохранением должного к общей обязанности спокойствия и тишины и удостоверяет при сём об известной весьма здешним обществом через здешнего городничего.

Синдика Вашему Превосходительству за оказанием Вами во время отправления сей должности защиты и покровительства чувствительно поставляя за все таковые, по точности сих законов всему городу удостоверение от магистрата и общество известно через должность свою Вашему Превосходительству благодарность. Подлинный подписали – бургмейстеры Иван Дестухин, Самуил Биндер, Григорий Автомонов; Ратманы: Христодул Карабут, Константин Аверино, Мавро Кордачио, Иван Константинов, Василий Настисевич, Михайло Соколов – город мастер, синдик губернский секретарь Иван фон Шопен скрепил секретарь Николай Мунтяков, справил Протонатрий Иван Назоен1.»

Как видно из документа, А.Ф.Катенин сумел за время своей службы в Одессе снискать уважение её жителей, которые при проводах его на войну, через грамоту выразили свою признательность.

В начале XIX века Александр Федорович Катенин занимался винными поставками в казну, поскольку в селе Бореево у него функционировал винный завод. Умер 27 августа 1808 года на Кавказской линии, в крепости Константигорске, где и похоронен.

У Александра Федоровича было девять детей, но только трое из них выросли, остальные же умирали в раннем детском возрасте.

Старший, Петр Александрович, родился 30 мая 1787 года. В возрасте семнадцати лет он был зачислен на службу в коллегию внутренних дел, под начальство графа Кочубея, юнкером и продолжал службу по статской части, дослужившись до чина статского советника.

По разделу с братом Павлом он получил во владение село Бореево  (раздел был совершен в 1838 году), а до того владел совместно с братом Павлом и матерью как селом Бореевым, так и кологривским имением его матери Шаево. По воспоминаниям чухломского уроженца, помещика усадьбы Першино Н.П.Макарова1, П.А.Катенин, был его крестным отцом. Автор этих воспоминаний характеризует своего крестного отца как весьма нехорошего человека, издевавшегося над своими соседями, лицами духовного звания, и т.д., кроме того, как пьяницу.

П.А.Катенин, судя по сохранившимся документам, действительно был человеком весьма невысоких моральных качеств. Жадность его была непомерна. Его мать, Дарья Андреевна, жившая в кологривской усадьбе Шаево, многих своих крепостных отпустила на волю. Узнав об этом, Петр Александрович Катенин пришел в негодование и пробовал опротестовать действия своей матери, указывая, что отпущенные его матерью на волю 17 девок стоят каждая, по меньшей мере, по 200 рублей, и что его мать не имеет права распоряжаться так, ибо он тоже является наследником её и через такие действия своей матери лишается законного дохода.

Женат Петр Александрович не был, но состоял в сожительстве с некоей баронессой Кампенгаузен, жившей в своем имении Быстреево Гдовского уезда Петербургской губернии. Живя на правах «не венчанного мужа» этой баронессы, у которой, кстати, был законный муж, Балтазар Балтазарович Кампенгаузен, П.А.Катенин распоряжался в имении баронессы как правомочный хозяин. Будучи по своей натуре жесток с подвластными его баронессе крепостными людьми, он вскоре возбудил к себе их ненависть, и 1 декабря 1841 года Петр Александрович был убит ими. Он похоронен, согласно сведениям «Русского провинциального некрополя», в Сергиевой пустыни близ Санкт-Петербурга.

Второй сын Александра Федоровича, Григорий Александрович, родился 17 марта 1789 года. В 1811 году он был зачислен прапорщиком лейб-гвардии Преображенского полка. В 1812 году вместе с полком участвовал в боях, в том числе и в Бородинском сражении. Затем, при преследовании  отступавших французов, он был смертельно ранен под городом Копысом и умер 15 ноября 1812 года.

Самый младший из трёх братьев Катениных, Павел Александрович, родился 11 декабря 1792 года в Санкт-Петербурге, умер 23 мая 1853 года, погребен был на родовом кладбище в селе Бореево, где его останки и находились до 1953 года. В 1953 году в связи со столетием со дня смерти и с тем, что село Бореево перестало существовать как населенный пункт, останки П.А.Катенина были перенесены в город Чухлому и захоронены на городском кладбище, на  месте захоронения был поставлен памятный обелиск.

Более подробно о жизни и литературной деятельности Павла Александровича будет сказано далее.

0

18

1.3.   Николай Федорович Катенин и его семья.

Второй сын Федора Ивановича Катенина, Николай Федорович, родился 9 мая 1760 года в усадьбе Клусеево, скончался в сороковых годах XIX века в своей усадьбе Занино. Сведения, сохранившиеся о нем в архивах, чрезвычайно скудны. Известно, что смолоду он был пажом императрицы Екатерины II, потом служил в гвардии с 1777 до 1781 года, после чего вышел в отставку, а где служил по гражданской службе – неизвестно. По отставке он имел  чин секунд-майора, а на статской службе дослужился до чина коллежского советника. Женился в Петербурге на дочери богатого и знатного помещика Костромской губернии, приближенного ко двору, действительного статского советника и кавалера Ивана Федоровича Нелидова, Евдокии Ивановне «Меньшой», родившейся 24 февраля 1762 года и скончавшейся также в сороковых годах XIX века. Женитьба Н.Ф. Катенина на Е.И. Нелидовой принесла ему в дополнение к полученному от отца наследству ещё много деревень и усадеб, причем усадьба Ременниково Буйского уезда сделалась почти постоянным местопребыванием Катениных, в том числе и детей Николая Федоровича.

При усадьбе Занино имелся стекольный завод, на котором вырабатывались бутылки и всякая стеклянная посуда. Были также ткацкие заведения, на всех этих предприятиях работали крепостные люди Н.Ф. Катенина. По описанию Макарова Н.Ф. Катенин был жестоким, крайне вспыльчивым человеком, от которого много доставалось его людям. Крепостные буквально трепетали перед своим барином, у которого наказания были крайне жестокие1. В усадьбе Занино был и эшафот, на котором производились порки, и разные орудия пыток, кандалы и др.

У Николая Федоровича был единственный сын Иван Николаевич, родившийся 25 октября 1783 года и умерший около 1854 года. 12-летним мальчиком он был подпрапорщиком лейб-гвардии Измайловского полка, а война 1812 года застала его в чине штаб-капитана. Участник  Бородинского сражения и сражения под Малоярославцем, а в кампании 1813 года – под Люценом и Бауценом и затем (до окончания войны) блокады и взятия крепости Молдин, И.Н. Катенин был награжден орденом св. Анны II степени с алмазами и св. Владимира  IV степени с бантом.

Еще до начала войны, 26 февраля 1811 года, Иван Николаевич женился на девицы Лидии Петровне Скаржинской, скончавшейся вскоре после рождения дочери Ульяны. Возвратившись с войны, Иван Николаевич женился вторично на дочери костромского помещика Надежде Михайловне Шиповой, родившейся 30 ноября 1796 года и умершей около 1870 года.

Иван Николаевич Катенин унаследовал от отца тот же крайне жестокий нрав и также был «грозой» как для крепостных людей, так и для своих собственных детей.

Как сказано выше, первая дочь Н.И. Катенина от первого брака, Ульяна Ивановна, родилась 7 февраля 1812 года в Петербурге. Её крестной матерью была фрейлина императрицы Марии Федоровны, бывшая фаворитка императора Павла I , Екатерина Ивановна Нелидова (1756 – 1839).

От второго брака были дети: Лидия, родившаяся 23 марта 1817 года, она была замужем за полковником Ген – её дочь Надежда Александровна, по мужу Белозерская, была писательница и переводчица (1838 – 1912); Николай, родившийся 11 октября 1818 года и умерший 1 мая 1883 года, он был инженером – полковником и был женат с 7 января 1851 года на дочери инженер штабс-капитана Ивана Алексеевича Жолобова, Анне Ивановне (1826 – 1868). У них были две дочери: Надежда Николаевна (1852 – 1870), родившаяся в усадьбе Ременниково, и Александра Николаевна, родившаяся 14 ноября 1857 году в Вологде.

Николай Иванович Катенин в разные годы избирался предводителем дворянства Чухломского и Кологривского уездов. По его плану в усадьбе Княжево Судайской волости построили двух этажный дом для двухклассного училища. При его «особых заботах устроен удобный дом» в городе Чухломе для женского двухклассного училища. Он состоял почетным блюстителем Муравьищенского училища, и жертвовал средства на его содержание. Интересовался сельским хозяйством, имел мельницы и разводил лошадей.

Следующая дочь Ивана Николаевича была Клеопатра, родившаяся 18 октября 1819 года в имении матери, урожденной Шиповой, в Галическом уезде. Клеопатра Ивановна окончила в 1836 году Смольный институт.

Затем – Екатерина Ивановна, родившаяся 26 апреля 1824 года и бывшая замужем за Иваном Кузьмичом Перфильевым; Евдокия Ивановна, родившаяся 26 апреля 1824 года; затем – Александра Ивановна, родившаяся 4 ноября 1826 года, бывшая замужем за чухломским помещиком Алексеем Дмитриевичем Бартеневым, скончалась в1852 году; затем – Вера Ивановна, родившаяся 12 апреля 1829 года, и последний сын, Михаил Иванович, родившийся 17 февраля 1837 года в городе Любиме. Он был кологривским предводителем дворянства, был женат на дочери кологривского помещика Н. Григорьева Елизавете Николаевне, скончался в 1891 году.

Единственная дочь Михаила Ивановича, Лидия Михайловна родилась 18 июня 1878 года в Москве, получила медицинское образование. В молодые годы примкнула к революционному движению, была членом РСДРП. К сожалению, ничего не удалось найти о последних годах жизни Л.М. Катениной и о дате её смерти.

В 1858 году в связи с надвигающейся реформой по освобождению от крепостной зависимости повсеместно проводились описи помещичьих владений. Ведомость об имении коллежского секретаря Михаила Ивановича Катенина:

«Село Михайловское с деревнями Лукинское, Новинское, Седлово, Малой Починок в единственном владении

Деревня Аскорино с Г. Шигариным особо отмежевана. Починок Горюшкин, Захудино с Г. Новиковым и свободными хлебопашцами, отмежеваны к одним местам. Здурьево с Г. Кирьевской особо отмежевано. Ивкино, Пусточня с Г. Архангельским особо отмежевана…1»

В имени существовала господская усадьба. В ведомости помещались сведения о выгодности расположения деревень. Так, например, близость к Чухломскому озеру и рекам позволяла существовать рыбной ловле, близко располагался Авраамов монастырь, где «в летнее время бывает четыре двухдневные ярмарки».

«Оброку платить чисто оброчных – 40 рублей серебром, смешанные - 30 рублей и в работах мужских – 18 дней, женских – 6.»

«Дворовых 18 мужских и 11 женских душ, на содержание которых выходит около 380 рублей, жалование 66 рублей.2»

Таким образом, Михаил Иванович владел 10 деревнями в Чухломском уезде, причем большинство находилось в совместном владении

В 1885 М.И. Катенин, будучи в это время чухломским предводителем дворянства, передал, в открывшуюся в городе Чухломе, библиотеку начальный фонд – 2500 экземпляров книг. Таково было желание его покойного брата Николая Ивановича Катенина. За это пожертвование библиотека была названа «Катенинской», таково было постановление чухломского уездного земского собрания за 1885 год3.

Две ветви рода Катениных, основателями которых были Александр Федорович Катенин и его брат Николай Федорович, пресеклись, не имея наследников  по мужской линии, и все катенинские усадьбы перешли во владение потомков их младшего брата, Андрея Федоровича.

0

19

1.4.   Андрей Федорович Катенин и его потомки.

http://forumfiles.ru/files/0013/77/3c/30750.jpg

Андрей Федорович Катенин (1768 – 1835) окончил кадетский корпус и вышел из него армейским поручиком. Он принимал участие в русско-турецкой войне и взятии Очакова. В отставку Андрей Федорович ушел капитаном.

https://img-fotki.yandex.ru/get/1109266/199368979.185/0_26e5ae_23347091_XXL.jpg

Ирина Юрьевна Катенина, ур. Лермонтова (1769 - 1818), мать А.А. Катенина.
Портрет работы неизвестного художника. 1800-е гг.

Он был женат на Ирине Юрьевне Лермонтовой (1769 – 1818), дочери двоюродного брата прадеда поэта М.Ю. Лермонтова. В семье было три сына: Александр, Федор и Михаил, и три дочери: Софья, Анна и Мария

Всю свою жизнь Андрей Федорович прожил в Клусееве и был человеком весьма состоятельным. После того как у него появились дети, он стал усердно скупать деревни и усадьбы в разных губерниях. Был близок с племянником Павлом Александровичем.

В истории Клусеева Андрея Федоровича можно считать центральной фигурой, поскольку именно он благоустроил это сельцо, возведя в нем новый дом, службы и каменную церковь, наладил образцовое хозяйство и быт.

Дом в Клусееве сохранился до нашего времени, хотя и пришел в катастрофическое ветхое состояние. О перестройках дома никаких документов не сохранилось, так что, возможно, он дошел до нас в первоначальном виде (имеется в виду основная конструкция). Сохранилось позднее (1918год) описание дома, сделанное членом костромского научного общества В.В. Звездиным:

«Усадебный дом в Клусееве, построенный 118 лет тому назад, представляет из себя крепкое деревянное одноэтажное здание, с антресолями и традиционными колоннами…. Фасадом дом выходит на большую площадку, обнесенную изгородью. Сзади дома – терраса, выходящая в большой зал, или вернее, теперь парк, так как деревья и кустарники сильно заросли… Комнаты в доме очень большие. В первой при входе, в столовой по стенам старинные гравюры французских мастеров, в конце комнаты рояль. В следующей – зале или гостиной, старинная мягкая мебель – диваны, кресла, роскошное трюмо, на полу старинных узоров ковры, а по стенам шесть портретов в массивных золоченых рамах, портреты предков Катениных, писаные  масляными красками на полотне1.»

Андрей Федорович с большим почтением относился к религии.  Это подтверждает построенная его иждивением каменная клусеевская церковь в честь Николая Чудотворца, которая заменила старую деревянную церковь.

Усадебные церкви не только оказывали благотворное влияние на нравственность своих прихожан, но и оказывали посильную денежную помощь государству в самые тяжелые периоды ее истории. Это относится и к Николаевской церкви села Клусеева.

«Сего Сентября 14 дня 1812 года от Николаевской церкви, что в селе Клусееве из вкладной и кошелевой сумы 250 рублей ассигнациями в пожертвование для пособия на составление новых военных сил приняты. – Благочинный иерей Иоанн Андроников. 1»

Не отставал от церкви и сам хозяин усадьбы:

«1813 года мая дня принято вотчины господина Андрея Федоровича Катенина от дворового человека Захара Гаврилова запроданной по постановлению дворянства для пожертвования на Смоленскую губернию из запасной сельской мазеины в селе Клусееве состоящей аржаной хлеб за двадцать за пять четвертей три четвирика. Деньги всего двести пятьдесят три рубля семьдесят пять копеек. В чем сия расписка ему господину и дана Николай Лермонтов.2»

Андрей Федорович готов был для Отечества и на большее, но его возраст не позволил самому участвовать в боях, дети же его были еще мылы. Однако, в походе против наполеоновской Франции находились его племянники: Иван Николаевич, Павел Александрович и Григорий Александрович Катенины. Из них только двое первых вернулись назад, причем один из них – Павел, был тяжело ранен.

Для рано осиротевшего Павла Катенина родной дядя значил очень много и не мог не оказать серьезного влияния. Имение родителей поэта село Бореево находилось в трех верстах от Клусеева и общение родных было довольно тесным. Дядя делился с племянником воспоминаниями о великом полководце А.В. Суворове, рассказывал о штурме Очакова, непосредственным участником которого был сам. Но особенно близко П.А. Катенин сошелся с дядей в 20-30 годы, когда давно уже оставной капитан спокойно и почти безвыездно проживал в своей усадьбе Клусеево, а опальный поэт был вынужден пребывать в провинции по Высочайшему повелению. В то время никто не знал о длительности высылки и П.А. Катенин всерьез подумывал о постоянном жительстве в костромских краях. Поэтому купил усадьбу Колотилово.

После переселения его в колотиловскую усадьбу, визиты к клусеевским родным участились. В 1833 году Павел Александрович Катенин вновь уезжает в Петербург, желая вторично поступить на военную службу. Смерть Андрея Федоровича произошла в его отсутствие. Вернувшись с Кавказа, он посетил Клусеево, но застал там уже нового хозяина, сына предыдущего – Александра Андреевича Катенина. Впрочем новый хозяин редко бывал в имении, так как большую часть времени проводил в Петербурге на военной службе, а настоящей хозяйкой Клусеева была Мария Юрьевна Лермонтова – родная сестра его покойной матери. Она следила за порядком в доме, ей были подчинены крестьяне и дворовые. До нас дошел один письменный отчет, который очень интересен для понимания быта и уклада обитателей усадьбы:

«Милостивая Государыня Мария Юрьевна!

Доносим вашей милости при селе Клусееве состоит славу богу все благополучно, рожь начали жать в субботу однако помешал дождь, в понедельник пожали довольно потому что была пагаловщина и во вторник сами задельные и полагаю, что четвертая част поля выжали. Марфа в Чухломе агерцов купила 200 заплатила 4 рубля 10 копеек посылаем к вам 10 лимонов 8 апельсинов к нам прислал Парфен с мужиком д.Титово с Василием Ермолаевым, которого тоже к вам присылаем и сним письмо от Парфена. Читательницы читают в доме по приказанию вашему, вы изволили приказывать, чтоб отваривать белых грибов, а у нас совсем отстали расти; а когда будут расти постараемся отварить и насушить. Малину собираем в наливку, а на варенье мало годится. Зимовая взошла на всем поле, взошла хорошо, хлеб в амбаре перемен,по перемерке оказалось ржи семенной 3 четверти 2 четверика, овса семенного 6 четвертей 6 четвериков, расхожева 3 четверти, ячменя семенного 7 четвериков семя льняного 1 четверть 7 четвериков более доносить нечева. Кланяются вашей милости слуги ваши Семен Иванов и Марфа Ефимова. Августа 14 дня 1835 года1.»

Вплоть до 1851 года, до самой смерти Марии Юрьевны Лермонтовой, Клусеево находилось под ее неустанным надзором. Среди ее оставшихся бумаг было и духовное завещание, по коему она, Мария Юрьевна после смерти своей «недвижимое сое имение, состоящее в костромской губернии солигалического уезда, усадьбу свою Боговявленское и с деревнями, со крестьяны всего 14 мужска пола ревизских души со всех их семействами, владению ее принадлежащим, а равно и всякое недвижимое свое имение предоставляет родному племяннику флигель-адъютанту Его Императорскому Величеству лейб-гвардии Преображенского полка капитану и кавалеру Александру Андреевичу Катенину в вечное и потомственное владение. И таковое духовное завещание подлинное Марьи Юрьевны Лермонтовой послано ею по почте 1849 года сентября 1 дня, для хранения в Московском опекунском совете1…»

Первый сын Андрея Федоровича - Федор Андреевич умер рано, его владения перешли к братьям.

В начале 1840-х годов Александр и Михаил разделили доставшееся им от отца имущество. После женитьбы в 1844 году на графине Надежде Васильевне Орловой – Денисовой, Михаил Андреевич переселился в Сугодский уезд Владимирской губернии и передал в управление брату свои поместья. Сохранилось письмо, составленное им от 14 августа 1847 года в Городской палате гражданского суда:

«Любезнейший брат Александр Андреевич!

Известно вам, что я имею недвижимое имение, состоящее в костромской губернии, в уездах: Чухломском, Кологривском и Солигалицком; Ярославской губернии в Пошехонском уезде, в Владимирской: в уездах Владимирском и Судогодском; каковыми имениями я по обязанностям службы сам управлять не могу, а потому обращаюсь к вам любезнейший брат с покорнейшею просьбою принять все означенное имение мое в хозяйственное управление и распоряжение…

Сия доверенность принадлежит родному брату моему свиты Его Императорского Величества генерал-майору и кавалеру Александру Андреевичу Катенину.

1847 года, августа 14 дня Новгородская палата Гражданского суда на основании Х тома свода законов гражданских 1998 статьи свидетельствует, что сие верящее письмо действительно подписано рукой верителя полковника и кавалера Михаила Андреевича Катенина родному брату своему генерал-майору и кавалеру Александру Андреевичу Катенину1.»

Так Александр Андреевич Катенин стал единственным хозяином Клусеева. Скорее всего он выплатил денежную компенсацию брату за его чухломские имения.

Старший сын Андрея Федоровича, Александр Андреевич Катенин, родился 28 июня 1803 года в усадьбе Клусеево. Обучался он сперва в Горном кадетском корпусе, а затем вместе со своим младшим братом Федором в 1814 году был зачислен подпрапорщиком в лейб-гвардии Преображенский полк и на всю жизнь связал свою судьбу с этим старейшим гвардейским полком русской армии. В 1822 году он произведен в чин прапорщика, и с этого времени началась его действительная военная служба. В апреле 1828 года А.А. Катенин выступил в поход с полком, для участия в начавшейся войне с Турцией. Он  участвовал в осаде  и взятии крепости Варна. В 1831 году он принимал деятельное участие в польской кампании, и за штурм и взятие Варшавы был награжден орденом св. Владимира IV степени с бантом. В послужном списке его записано, что во время польской компании он был «бессменным ординарцем» великого князя Михаила Павловича. В дальнейшем в течение всей службы А.А. Катенин находился в близких отношениях ко двору. В 1835 году он был назначен флигель-адъютантом, в 1837 году был произведен в полковники и в том же году сопровождал императора Николая I в его поездке на Кавказ. На Кавказе А.А. Катенину было поручено расследование злоупотреблений в Эриванском карабинерском полку, которым до 1836 года командовал его двоюродный брат, П.А. Катенин.

В 1839 году А.А. Катенин участвует в боевых действиях против горцев в Дагестане под командованием генерала Граббе. В ходе боев Катенин командовал отрядом войск, блокировавших аул Ахульго, где была  крепость-замок Шамиля, осадил эту крепость и взял аул, за что был награжден шпагой с надписью «За храбрость».

После 1840 г. А.А. Катенин командовал лейб-гвардии Преображенским полком, а затем, оставаясь в звании командира этого полка, занимал должность дежурного генерала Главного штаба с правами товарища военного министра, а потом был Самарским и Оренбургским губернатором. В личном архиве Катенина сохранилось множество писем и телеграмм служебного характера – переписка с военным министром князем Долгоруким, наказным атаманом войска Донского генералом от кавалерии М.Г. Хомутовым и другими высокопоставленными лицами.

20 сентября 1842 года А.А. Катенин сочетался браком с фрейлиной двора Варварой Ивановной Вадковской (1821 – 1863). Этот брак еще более укрепил связи Катенина с придворными кругами.

Получив наследство от тетушки М.Ю. Лермонтовой, состоящее из сельца Богоявленского с деревнями, А.А. Катетин вскоре стал наследником ещё одного имения, доставшегося ему после гибели, разбившегося на лошади, двоюродного брата Павла Александровича. Даже продав имение тетушки, Александр Андреевич, оставался довольно состоятельным помещиком. Это видно из описания его владений в 1858 году: «село Клусеево, в нем господская усадьба. Дворовых: мужчин 32, женщин 40, земли 1181 десятин. Село Бореево, в нем господская усадьба. Дворовых: мужчин 31, женщин 36, земли 716 десятин. Усадьба Колотилово. Дворовых: мужчин  16, женщин 20, земли 2294 десятины. Итого: мужчин 79 душ, женщин 96 душ, земли 4191 десятина.… В деревнях итого дворов – 111, душ мужчин – 235, женщин – 334, земли 2783 десятины.1» После 1860 года все выше перечисленное имение отошло наследникам умершего генерал-адъютанта А.А. Катенина малолетним Николаю, Андрею и Александру. Их отец умер в Петербурге, а похоронен внутри церкви села Клусеева, справа от паперти, с левой же стороны захоронена его жена.

В год смерти А.А. Катенина его сыновьям исполнилось: Николаю – 16 лет, Андрею – 14 лет, Александру – 11 лет. Разумеется,  к несовершеннолетним наследникам были назначены опекуны: Н.О. Лафар, В.А. Новиков, Н.Ф. Катенин. По наступлению совершеннолетия Катенины стали владельцами имения, хотя и без крепостных душ, поскольку реформа 1861 года сделала крепостных крестьян – вольными людьми. Связь с родовым имением Клусеево наиболее тесная была у Александра. Александр Александрович Катенин (1849 – 1917) родился 19 декабря 1849 года в Санкт-Петербурге. Крещен в Преображенском соборе. Крестными отцами его были великий князь Александр Николаевич (будущий император Александр II) и отставной генерал-майор Павел Александрович Катенин. Крестные матери Екатерина Ивановна Вадковская и Мария Юрьевна Лермонтова.

Образование свое А.А. Катенин получил в императорском Александровском лицее. В службе состоял с 22 мая 1871 года. Имел чин действительного тайного советника, был председателем комитета главного управления по делам печати и камергером двора Его Императорского Величества. Позднее – начальником департамента здравоохранения. Жил в Санкт-Петербурге (Ивановская улица, 20), был награжден орденами: Святого равноапостольского князя Владимира I степени – в 1896 году, Святого Станислава I степени – 1900 году и медалью в память императора Александра III. Женат был на англичанке Иде Ивановне Андерсон. В Чухломском уезде владел 451 десятиной земли и селом Клусеево, в которое приезжал во время летних вакаций. У него было трое детей: Евгений, Татьяна, Юрий.

Умер 16 февраля 1917 года от рака легких.

По его предсмертной просьбе захоронен в селе Клусееве, куда гроб с телом был доставлен 21 февраля 1917, 22 февраля совершена панихида священниками села Бореева, Заболотья, Клусеева.

Жена Александра Александровича Ида Ивановна, урожденная Андерсон, пережила мужа всего на год, но оказалась свидетельницей больших событий: Великой Октябрьской революции и национализации имения.

Евгений Александрович Катенин, статский советник и чиновник канцелярии Его Императорского Величества, вступил в права наследия имением в Чухломском уезде. Его младший брат Юрий, имевший слабое здоровье, жил с матерью в Клусееве, Татьяна Александровна перед войной вышла замуж за Андрея Александровича Раевского, родила сына Александра и жила в имении в Калужской губернии.
Осенью 1917 года, когда ситуация в стране окончательно вышла из под контроля Временного правительства, совершился октябрьский переворот. Имение Катениных было национализировано, Ида Ивановна с сыном Юрием выселена в деревню Титово. По распоряжению властей ей была выдана бумага, где написано следующее: «Иде Ивановне Катениной в Клусееве оставляется дом и столько земли, сколько могли обработать она и её сын, излишки изымаются». Но, тем не менее, дом был закрыт на замок, владелица его жила в Титово. Об этом свидетельствует краевед В. Звездин, который приезжал в 1918 году в имение для изъятия ценных вещей и документов из усадьбы для музея и архива.
Весной 1918 года в этом округе разразилась эпидемия гриппа, и возрасте 32 лет умер младший сын Юрий. Еще ранее умер муж Татьяны, и она с сыном выехала в Германию. Оставшись одна, без мужа и сыновей (старший, Евгений, был на фронте), Ида Ивановна умерла в конце 1918 года.

Основные вехи жизни Евгения Александровича можно восстановить по воспоминаниям его близких. Письмо Т.Е. Катенин костромскому историку-краеведу В.Н. Бочкову от 1 декабря 1977 года из Ленинграда:

«Отец был до революции служащим в банке. Хотя у него были энциклопедические знания гуманитарные знания, все время после революции он только преподавал иностранные языки (кстати,  и в костромском университете). Уже до революции он содержал на свое жалование мать и больного брата, которые умерли вскоре после революции: мать от гангрены, которая, по-моему, получилась от энтадермии, а брат, от какого-то тифа. В Костроме он женился на моей матери А.Е. Орловой… преподавал латынь в каком-то медицинском институте (что-то вроде «Витаминного» сама удивляюсь, мог ли быть такой), это было в 33-м году. Дальше были краткие случайные работы. С 1933 или 1934 по 1938 год преподавал английский язык в Военно-Морском Ленинградском зоотехническом институте в (Гатчине). После закрытия зоотехнического института в связи с войной (может он слился с сельскохозяйственным институтом, который был в Пушкине), отец некоторое время не работал, потом был зачислен в институт защиты растений и фитопатологии, который находился, кажется, на улице Чайковского. Туда в тяжелое время блокады перешел жить. Умер в больнице в январе 1942 года. Ему было 60 лет и около двух месяцев….

В отпуск ездил в Костромские и Чухломские края, охотился. Клусеево больше не было поместьем, думаю, что уже при дяде оно вряд ли окупало дачную каникулярную жизнь. Во время первой мировой войны в армии не был. Был гражданским начальником санитарного поезда. В годы «разрухи» перебрался в Кострому, а после 1921 года, когда, точно не знаю, вернулся в Ленинград (Петроград). Году в 1930-м моя мать окончила мединститут, так что пять лет до этого они наверняка должны были прожить в Ленинграде. Но думаю, прожили больше. Не знаю, числился ли в эти годы отец где-нибудь, в штате, но он преподавал английский язык главным образом биологам. Может быть, это были частные группы… Занимался также переводами научных статей и резюме с русского. Составил ботанический словарь, который был принят к печати, но не был издан из-за недостатка бумаги у заинтересованных учреждений. Все бумаги пропали во время войны, остался только маленький альбом фотографий. По моим детским впечатлениям особенно много бумаг у него никогда не было. Был маленький портфельчик. Помню в лицо одну бумагу: «Иде Ивановне Катениной в Клусееве оставляется дом и столько земли, сколько может обработать она и ее сын, излишки изымаются». Отец в это время, наверно, жил в Костроме… Похоронив мать в Клусееве, он вернулся в Кострому… В 1930 году он развелся с моей матерью, женился на Зое Николаевне Смирновой (она была ботаником, докторскую диссертацию защитила после войны). Мать со мной и с братом Юрием переехала в Кострому. В 1931 году отец забрал меня полечить у ленинградских специалистов и не отдал обратно. Матери я и сама не давалась, когда она приезжала в его отсутствие. Я сблизилась с ней только во время войны. Отец не уехал из Ленинграда по своим личным эмоциональным причинам. Он только что чудом выжил после тяжелой болезни, был еще очень слаб, реальной пользы в Ленинграде принести не мог, но никакие уговоры семьи и сослуживцев не заставили его сесть в институтский эшелон. До эвакуации самолетом в феврале или марте 1942 года с работниками ИЗИФа он, конечно, дожить не мог.1»

0

20

1.5.   Представители рода Катениных с начала ХХ века и до наших дней.

Как же сложилась судьба семьи Евгения Александровича Катенина после его смерти? Об этом мы читаем в письме жены Евгения Александровича Зои Николаевны Смирновой Георгию Ивановичу Лебедеву, чухломскому краеведу. Письмо датировано 2 мая 1973 года.

«Я вдова Евгения Александровича Катенина, вышла за него замуж в 1930 году, после его развода с первой женой Анной Ефимовной Орловой. Выйдя за Е.А.  Катенина, я сохранила свою девичью фамилию (Смирнова) так как в это время имела уже печатные научные работы по ботанике. Послевоенное время, поступив в докторантуру в Ботаническом институте АН СССР, защитила докторскую диссертацию в 1954 году. В настоящее время нахожусь на пенсии.

Евгений Александрович Катенин был преподавателем английского языка, реже латинского в различных узах Ленинграда. В нашей семье росло трое детей. Старший сын – Дмитрий Евгеньевич Катенин, родился 14 января 1932 года, а младший – Андриан в сентябре 1935 года. Кроме того, у нас в семье вскоре после нашей женитьбы Евгением Александровичем была привезена из Костромы его дочь от первого брака Татьяна 1926 года рождения, которая не захотела вернуться в Кострому и так, и осталась навсегда в нашей семье, называя меня мамой….

Все остальные члены нашей семьи попали сначала в Вологодскую область, а потом переехали в Кострому, где Татьяна окончила с золотой медалью среднюю школу. Я же работала в детском доме до конца войны и выехала в Ленинград лишь, когда весь детский дом, в котором в основном были дети из Ленинграда, и других оккупированных во время войны мест, возвращались к своим родственникам и родным. Старшая дочь Е.А. Катенина кончила школу в г. Костроме, и пока еще нельзя было уехать учиться дальше в Ленинграде, переехала ко мне в мой детский дом и была воспитательницей самой младшей группы. Выехала из Костромской области Татьяна Евгеньевна на одну зиму раньше всех остальных членов нашей семьи и поступила в Ленинградский университет на кафедру индийской филологии Восточного факультета. Кандидатскую диссертацию защитила в 1950-х годах

Старший сын Дмитрий Евгеньевич Катенин окончил архитектурный факультет Академии художеств. Имеет дочь Татьяну.

Младший сын Андриан Евгеньевич Катенин… окончил Ленинградский университет биологический факультет по специальности «Геоботаника», затем попал в аспирантуру в отдел геоботаники Ленинградского ботанического института АН СССР, где ему было предложено профессором Б.А. Тихомировым заняться изучением микоризы у растений Северо-востока европейской части СССР. Свою диссертацию по этой теме А.Е. Катенин успешно защитил в БИН в 1967 году1.»

Андриан Евгеньевич Катенин. Родился 19 сентября 1935 года. Окончил ЛГУ. Кандидат биологических наук. Первая жена – Галина Дмитриевна. С 1980 вторая  жена Галина Сергеевна Резванова.

Катенин Михаил Юрьевич. Родился в 1958 году, женат, дочь Дарья.

Татьяна Дмитриевна Катенина, родилась 14 мая 1968 года

Катенин Федор Андрианович, родился 1963 году в первом браке. Погиб в 1979 году

Ольга Андриановна Катенина, родилась в 1970 году от первого брака.

Катенин Евгений Андрианович, родился 21 июня 1981 года, от второго брака.

А что же произошло с Татьяной Александровной? После её отъезда за границу  связи  были потеряны, только однажды, когда старший брат ее Евгений жил в Ленинграде, до него дошли сведения, что его сестра жива.

В начале 90-х годов ХХ века в Костромской историко-архитектурный музей-заповедник пришло письмо. Его написала Екатерина Александровна Раевская, внучка Татьяны Александровны. Из её письма стало известно, что Татьяна Александровна после выезда из России проживала с сыновьями в Германии. Её старший сын Александр Андреевич, закончив гимназию в Потсдаме, переехал в Белград (Югославия) к семейству Хитрово, так как женился на своей подруге детства Кире Борисовне Хитрово. У него родились две дочери: Елена и Екатерина. Татьяна Александровна во время Второй мировой войны оставалась в Германии с младшим сыном, там они и умерли. Александр Андреевич вместе с семьей после войны переехал в Аргентину, где и похоронен вместе с женой. Его дочь Екатерина вместе с сыном Андреем Раевским проживает в Швейцарии, её сестра с сыном Сергеем Сахновским в Испании Таким образом, в этой главе была рассмотрена история одной из дворянских фамилий Костромской губернии – Катениных. На протяжении долгой истории рода можно проследить основные вехи истории России. Представители семьи Катениных  участвовали в важнейших событиях в жизни государства. По сохранившимся документам видно, что Катенины участвовали в освобождении Руси от поляков, были сподвижниками Петра Великого, находились в ближайшем окружении императорского двора, участвовали в общественно- политической деятельности начала XIX  века. Революция 1917 года отразилась на Катениных трагически. Семья распалась, как и многие другие, на две части: эмигрантов и советских граждан. В настоящее время происходит воссоединение этих двух ветвей одного рода.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » КАТЕНИН Павел Александрович.