Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » КАТЕНИН Павел Александрович.


КАТЕНИН Павел Александрович.

Сообщений 21 страница 30 из 50

21

Глава 2. Жизнь и деятельность Павла Александровича Катенина

2.1. Служба Павла Александровича Катенина.

Наиболее известным представителем семьи Катениных был Павел Александрович, сын Александра Федоровича Катенина. В книге «Опыт краткой истории русской литературы», составленной Н.И. Гречем в 1822 году в библиографической справке сказано: «Павел Александрович родился в Санкт-Петербурге 11 декабря 1792 года.1» Таким образом, это опровергает других исследователей, которые утверждают, что он родился в отцовской усадьбе Шаево Кологривского уезда Костромской губернии.

Павел Александрович был активным участником общественной жизни начала XIX века. Он был знаком со многими членами декабристских организаций, знал Пушкина, дружил с Грибоедовым. Прекрасно образованный, он переводил стихи с немецкого, писал сам.

Как уже было сказано выше, Павел Александрович родился 11 декабря 1792 года. Так же как и его старшие братья, П.А. Катенин получил отличное домашнее образование и в возрасте всего лишь 14 лет был зачислен на службу в Петербурге в Департамент народного просвещения. В 1806 году в возрасте 14 лет он числился «юнкером», а через два года был произведен в чин титулярного советника. В 1810 году он перешел на службу в лейб-гвардии Преображенский полк портупей – прапорщиком и с этого времени связал свою судьбу со старейшим полком русской гвардии. К 1812 году он был уже подпоручиком и в этом чине начал свое участие в Отечественной войне. Участие Павла Александровича Катенина в Отечественной войне отражено в его формулярном списке, составленном в 1827 году. Вот что мы читаем в этом документе: в 1812 году, 26 августа, находился в сражении против французов при Бородине. В 1813 году находился в походе при переходе через реку Неман в пределы герцогства Варшавского, потом в Пруссии и Саксонии, вплоть до перемирия; 20апреля 1813 года был в сражении при Люцене, 8 мая – при Бауцене; потом вступил в Богемию, а затем в королевство Саксонию, где был в сражениях 15 августа при Парке; 16-го того же месяца при деревне Гизеблю, при удержании неприятеля в Кульме и в битве под Лейпцигом. В 1814 году, после перехода через реку Рейн, в пределах Франции до  Орлеана и под Парижем, а после взятия Парижа вернулся в Россию через Нормандию до Шербурга и потом эскадрой до Кронштадта. Произведен чинами: поручиком 14 декабря 1813 года, штабс-капитаном 1 января 1816 года, капитаном 1 сентября 1818 года и полковником 5 июня 1820 года. Награжден:  орденом св. Владимира IV степени с бантом 4 декабря 1812 года и прусским орденом Железного креста 6 декабря 1812 года. Сверх того, Катенин был награжден серебряной медалью, установленной в память 1812 года. В отставку П.А. Катенин был уволен по Высочайшему приказу без награждения чином  7 сентября 1820 года1.

Отставка П.А. Катенина по формуляру мотивирована «по домашним обстоятельствам». Но причины её, конечно, были другими. И связаны они были не только с участием Павла Александровича в создании организации будущих декабристов «Союза спасения» (иначе – «Общества истинных и верных сынов отечества»), ибо правительству было известно о причастности многих офицеров гвардии к этому обществу, позднее превратившемуся в «Союз благоденствия», но оно не считало нужным принимать какие-либо меры против вольнодумцев – гвардейских офицеров. Видимо, здесь сыграли роль личные качества П.А. Катенина. Позднее, когда состоялась высылка уже уволенного в отставку Катенина из Петербурга на родину, в усадьбу Шаево, начальник главного штаба, генерал князь Волконский, так выразился о П.А. Катенине: «Государь император повелел… как наперед господин Катенин замечен был неоднократно с невыгодной стороны, поэтому и удален из лейб-гвардии Преображенского полка»2. По отзывам современников, лично знавших П.А. Катенина, в том числе и А.С. Пушкина, он был самолюбивый, гордый, с крайне большим самомнением, очень тяжелый в отношениях с близкими человек. Выйдя в отставку «без награждения чином» (что также указывает на большое неудовольствие Катениным высшего командования, ибо обычно хороших офицеров при выходе в отставку награждали следующим, очередным чином), П.А. Катенин прожил в Петербурге еще два года. В 1822 году он был выслан из столицы по распоряжению петербургского генерал-губернатора, генерала М.А. Милорадовича, враждебно относившегося к Катенину. Непосредственно причиной высылки послужил инцидент в театре, когда П.А. Катенин, завзятый театрал, непременный посетитель всех балетных постановок, «ошикал» чем-то не угодившую ему балерину, знаменитую Азаричеву, которая была особо ценима Милорадовичем, бывшим таким же завзятым театралом, как и Катенин. Подробней об этом будет сказано ниже.

Когда после событий 14 декабря 1825 года было арестовано множество сослуживцев и друзей П.А. Катенина, то на следствии, о его участии в тайных обществах показания давали многие декабристы, в том числе И.Д. Якушкин, А.Н. Муравьев и другие. Однако император Николай Павлович не счел нужным преследовать П.А. Катенина, и против его фамилии появилась Высочайшая отметка: «Оставить без внимания».

Возможно, что сам факт неучастия самого П.А. Катенина в событиях 14 декабря 1825 года, так как в то время в Петербурге его не было, каким-то образом повлиял на решение Николая I , а может быть, он знал, что, проживая в своем имении, П.А. Катенин не занимается никакими политическими делами.

   2.2. Литературная и общественная деятельность Павла Александровича.

Обладая большими способностями к литературным занятиям, хорошо образованный, знающий древние и новые языки, П.А. Катенин начал пробовать свои силы на литературном поприще еще в 1809 году, будучи чиновником Департамента народного просвещения, в возрасте всего лишь 17 лет. Непосредственным начальником П.А. Катенина, был И.И. Мартынов, известный своими переводами античной литературы, а коллегами по службе Н.И Гнедич, К.Н. Батюшков, И.П. Пнин. Под влиянием их Катенин увлекся поэзией и первые ученические опыты его были признаны весьма успешными. Даже взыскательный Батюшков в 1809 году писал Гнедичу: «Маленький Катенин что делает? Он с большим дарованием.1» Дебютировал же Катенин вольным переводом «Идиллии» древнегреческого поэта Биона. Выбор темы, воспевающей классические образцы нерушимой мужской дружбы, едва ли был случаен. Этот взгляд на содружество сердец отвечал мировоззрению не только юного, но и зрелого поэта. И это стихотворение и «Песни Сельме» Катенин написал на те же темы, что и в свое время Н.И. Гнедич. Гнедич некоторое время руководил поэтическими опытами Катенина, но вольно или не вольно оба втянулись в соперничество, и самолюбивый и неосторожный Катенин чем-то больно задел Гнедича. Эта ссора наложила отпечаток и на служебное положение Катенина, поскольку коллеги Гнедича встали на сторону последнего.

До нас не дошли ранние портретные изображения Катенина, но современники так описывали его внешность: «Круглолицый, полнощекий и румяный, как херувим на вербе, этот мальчик вечно кипел как кофейник на комфорке2».

В 1810 году П.А. Катенина вступил в лейб-гвардии Преображенский полк, участвовал в войне 1812 года. Что дало участие в Отечественной войне Павлу Катенину и его товарищам? Почти три года провели они в непрерывных походах и боях. Пройдя через столь тяжелые испытания, они возмужали, закалились и обрели уверенность в себе. Прошли большую социальную и политическую школу, благодаря которой многие впоследствии оказались в лагере декабристов. Сам же Катенин вынес из походов уверенность в правильности избранной им музы, которая не оставляла его в годины тяжелых испытаний. Во многих стихотворениях более поздних лет Павел Катенин возвращается памятью к военным годам: «Певец Услад», «Мстислав Мстиславович», «Мир поэта», «Инвалид Горев», «Наташа», «Ольга» и ряд других произведений, благодаря которым нам удалось ярче представить ратный путь поэта.

После возвращения в столицу Катенин окунулся в непрерывные празднества победы. Дружеский круг его в то время состоял в основном из офицеров -преображенцев, участников войны. В него входили братья Скуратовы, братья Шиповы, В.Я. Микулин, князь Н.С. Голицын и другие. Некоторые из них по окончании войны вышли в оставку и на смену им пришли молодые: Дмитрий Зыков, Пимен Арапов, для которых двадцатилетний Катенин уже являлся ветераном, имевшим богатый боевой опыт. Не мудрено, что в полку сложился своеобразный культ Катенина, которого молодые офицеры уважали и чтили, называя «преображенским оракулом». Дружеский круг Катенина пополнялся и за счет театрально-литературной среды столицы. Весной 1815 года в Петербург приехал А.С. Грибоедов, уволившийся с военной службы. Вскоре произошло его знакомство с Катениным, перешедшее в тесную дружбу. Возможно, их первая встреча состоялась в салоне Алексея Николаевича Оленина, мецената, президента Академии Художеств. Салон Оленина посещали многие известные литераторы и художники. Периодически там ставились любительские спектакли. Известная драматическая актриса А.М. Колосова вспоминала: «В памяти моей сохранились два замечательных представления: «Хвастун» Княжича у Оленина и «Модная лавка» у Бакунина. В первой роли Хвастуна и его дяди, играли в совершенстве П.А. Катенин и И.А. Крылов1».

Отношения молодого аристократа П.А. Катенина и выходца из народа и уже пожилого И.А. Крылова не были гладкими. Систематически занимаясь в публичной библиотеке, молодой офицер часто виделся там с библиотекарем И.А. Крыловым, который пару раз сделал ему предложение навестить его дома, что позволило нескромному Катенину однажды заявить в библиотеке друзьям, будто бы Крылов надоел ему своими вечными приглашениями. Слух дошел до Крылова и задетый поэт написал басню «Апеллес и Осленок», где в образе древнегреческого живописца он изобразил себя, а в зарвавшемся осленке – Катенина. Разумеется, отношения между Крыловым и Катениным испортились. Они были возобновлены только спустя два десятилетия, когда Катенин достиг вполне зрелого возраста и освободился от юношеского максимализма.

А в те годы он был ослеплен своими победами как на военной службе, так и на литературном поприще: 3 мая 1816 года трагедия Расина «Эсфирь», переведенная им, была показана петербургскому зрителю, а 10 мая того же года представлена в Эрмитажном театре дворца в присутствии Александра I, после чего автор перевода был приглашен к высочайшему столу на ужин царской фамилии.

После громкого успеха «Эсфири» Катенин становится заметной фигурой в творческих кругах столицы. В это время он печатает в журнале «Сын Отечества» свои баллады «Наташа», «Убийца», «Леший», популярность растет и кружит ему голову. Издатель журнала «Сын Отечества» Н.И. Греч от своего имени и имени читателей благодарит поэта за стихотворение «Наташа» - это лучшее стихотворение года.

Перу Катенина также принадлежат комедия «Сплетня» (1821 год), «Пир Иоанна Безземельного» (1819 год), и комедия «Студент», написанная им совместно с А.С. Грибоедовым, в которой авторы осмеяли романтическое направление творчества В.А. Жуковского, и его сильное увлечение переводами с немецкого и английского разного рода баллад «демонологического» характера. О  В.А. Жуковском П.А. Катенин так выразился: «поэтический дядька всех чертей и ведьм – английских и немецких».

Связь П.А. Катенина с движением декабристов началась сразу же по возвращении русской гвардии из заграничного похода. Он был одним из организаторов и руководителей «Союза спасения». Как поэт, стремящийся к самовыражению, он не мог не отразить в стихах своих даже самых затаенных мыслей, поэтому взгляды на самодержавие сказались в песне «Отечество наше страдает», превратившейся в революционный гимн декабристов. Он был предназначен для конспиративных собраний, но просочился и на офицерские вечера, в литературные салоны. О влиянии его на молодежь рассказал в своих записках мемуарист Ф.Ф. Вигель: «Раз случилось мне быть в одном холостом, довольно веселом обществе, где было много офицеров. Рассуждая между собой в особом углу, вдруг запели они на голос революционную песню «Пойдем спасать империю», переведенную Катениным. Я их не затверживал, но слова меня так поразили, что остались в памяти:

Отечество наше страдает

Под игом твоим, о злодей.

Коль нас деспотизм угнетает, То свергнем мы трон и царей.

У меня волосы встали дыбом. Заметив мое смущение, некоторые подошли ко мне и сказали, что это была шутка и что их мысли не согласны с содержанием песни. Я поспешил поверить им и самого себя успокоить1».

В 1818-1819 годах на страницах «Сын Отечества» шла борьба Катенина с Бестужевым А., поводом послужила анонимная статья (автор – Бестужев) с критическим разбором катенинского перевода «Эсфири».

От журнальных баталий Катенина оторвали трагические события: весной 1819 года заболела и умерла его мать Дарья Андреевна. Молодой человек остался круглым сиротой. Он дважды совершил поездку на родину, где проходил раздел наследства между братьями Катениными. Отца поэту заменил дядя Андрей Федорович Катенин, мать – тетя, Мария Юрьевна Лермонтова, сестра покойной жены Андрея Федоровича. Кузен поэта, Александр Андреевич жил в то время в Петербурге, учился в горном корпусе и был под опекой поэта, горячо его любившего.

После отставки в 1820 году, Катенин, уже на гражданском положении, всецело отдался театру. В это время состоялось два дебюта В.А. Каратыгина, превзошедших все ожидания. И пресса и публика горячо приветствовали новый талант. Однако, в театре произошел раскол на две враждующие группировки: сторонников и противников ученика Катенина. Знаменитая актриса Екатерина Семенова – ученица Шаховского и Гнедича отказалась играть с молодым актером. Лишь два года спустя она согласилась на это, но тут произошел скандал. 18 сентября 1822 года ставилась трагедия Озерова «Паликсена». Главную роль играла молодая актриса Азаричева, которая была крайне слаба в игре, но имела сильную протекцию. По окончании пьесы Семенова вывела ее в месте с собой на поклон и такое закулисное протежирование показалось многим неуместным. Раздалось шиканье, а Катенин, сидевший в первом ряду, закричал: «Семенову одну!». Гордая Семенова возмутилась этой демонстрацией и пожаловалась военному губернатору, запретившему Катенину посещать театр. По приезде из-за границы государя дело снова возбудили и в результате Катенин был выслан из Петербурга. Перед отъездом в Костромскую губернию он остановился в одном из трактиров на Петергофской дороге под названием»Красный кабачок» и дал прощальный обед своим друзьям, среди которых были братья и отец Каратыгины, офицеры-преображенцы Бологовской, Хрущев, Хвашинский, кузен А.А. Катенин и другие. За несколько дней до его отъезда в Большом театре давали корнелеского «Сида» в переводе Катенина, но авторское кресло было пустым. В мае 1825 года Катенин получил высочайшее прощение и разрешение на въезд в Петербург. В августе того же года его можно было встретить на улицах города.

События декабря, как уже было сказано выше, не имели тяжелых последствий для Павла Александровича. Он остался жить в столице и творил. Поставленная 3 февраля 1827 года пьеса Катенина «Андромаха» с треском провалилась. Для автора это был страшный удар. Сраженный неудачей, он собрался оставить Петербург и уехать в свои имения, на этот раз добровольно. В конце мая 1827 года в Петербург из Москвы возвратился А.С. Пушкин. Они несколько раз встречались и беседовали о нашумевших событиях. В июне месяце, на квартире однополчанина Микулина, Катенин устроил прощальную вечеринку, в которой Пушкин принял самое деятельное участие, а на рассвете проводил уезжавшего Катенина до самой заставы.

Когда в 1833 году вышло в издании Н.И. Бахтина собрание сочинений Катенина А.С. Пушкин откликнулся на него статьей, в которой очень лестно отозвался о некоторых произведениях Катенина, в частности о его балладах «Старая быль», «Мстислав Мстиславович», «Убийца». Он похвалил также его переводы корнелевского «Сида» и бюргеровой «Леноры», отметив отделку и звучность стиха, написанного гекзаметром.

По своим литературным взглядам П.А. Катенин не подходил к кружку «арзамасцев», в который входил А.С. Пушкин и другие его друзья, а примыкал к «Беседе» А.С. Шишкова, находившейся в крайне антагонистических отношениях с «Арзамасом». Известно, с какой враждебностью относился А.С. Пушкин к «Беседе» и как колко и ядовито он высмеивал в своих эпиграммах её руководителей – А.С. Шишкова, князя А. Шаховского и князя Ширинского - Шихматова.

П.А. Катенин был противником карамзинских нововведений в русском языке, оставаясь на позициях близких к классицизму. В этом отношении его взгляды сходились с А.С. Грибоедовым, с которым он находился «на левом фланге» шишковской «Беседы».

7 января 1833 года А.С. Пушкин и П.А. Катенин были вместе приняты в Российскую Академию. В марте 1834 года они встречались в последний раз.

О П.А. Катенине существует большая литература. А.С. Пушкин увековечил имя Катенина в романе «Евгений Онегин». XVIII строфа 1-й главы «Онегина» включает в себя такие строки: «Там наш Катенин воскресил Корнеля гений величавый». Среди художественных произведений следует указать на роман А.Ф. Писемского «Люди сороковых годов», где под именем А.И. Коптина автор вывел П.А. Катенина, которого он знал лично. Н.И. Греч в своем романе «Черная женщина» также вывел П.А. Катенина под именем штабс-капитана Залетаева.

Катенин имел большие знакомства в театральном мире, и знаменитый В.А. Каратыгин, по сохранившимся воспоминаниям, брал у Катенина уроки декламации и был с ним в большой дружбе. Брат В.А. Каратыгина Петр также был в числе друзей Катенина и приезжал к нему в гости в его костромское имение. Сохранились письма П.А. Катенина к актрисе А.М. Колосовой, вышедшей замуж за В.А. Каратыгина.

Надо отметить, что высылка П.А. Катенина из Петербурга вовсе не имела политического характера, и он не раз мог выезжать в Москву  и в Петербург, а одно время, в 1833 году, даже проживал в Царском Селе. Кроме полученного от отца имения Шаево, Катенин прикупил 1824 году у И.Ю. Лермонтова родовое лермонтовское имение Колотилово. Наскучив жизнью помещика, он пожелал вновь вступить на военную службу. Военное начальство пошло ему навстречу, и с 8 августа 1833 года Катенин с тем же чином полковника назначен полковым командиром Эриванского карабинерного полка, имевшего квартиры вблизи Тифлиса, в урочище Манглы. Прокомандовав этим полком три года, Катенин  был переведен на должность коменданта Кизлярской крепости и Кизлярского окружного начальника.

Командиром Эриванского карабинерного полка на место П.А. Катенина был назначен полковник князь Дадиани. В 1837 году вскрылись большие злоупотребления  со стороны Дадиани. Утверждена комиссия для расследования злоупотреблений, председателем которой оказался двоюродный брат П.А. Катенина – полковник лейб-гвардии Преображенского полка и флигель-адъютант А.А. Катенин. (Как видно из писем П.А. Катенина к Н.И. Бахтину, Павел Александрович из всех своих кузенов более всего любил Александра Андреевича.) Комиссия вскрыла злоупотребления не только командира Эриванского полка, но и других офицеров, которые использовали солдат для личной наживы. Например, у полковника Дадиани было огромное количество скота – быков, верблюдов, лошадей, был завод по выделке вина, и все это обслуживалось солдатами полка. Корни таких злоупотреблений уходили во времена командования полком П.А. Катенина. Нельзя с уверенностью сказать, помогло ли П.А. Катенину то обстоятельство, что следствие вел его кузен, или нет, но в деле о совершенных злоупотреблениях командира Ириванского полка имя полковника Катенина не фигурировало.

Однако в несомненной связи с этим дело 20 ноября 1838 года полковник, комендант Кизлярской крепости и окружной начальник Павел Александрович Катенин был снова уволен с военной службы, однако, на этот раз с награждением при отставке чином генерал-майора. В этом я опять-таки вижу руку его кузена, полковника А.А. Катенина, бывшего на отличном счету как у императора Николая  I , так и у его брата, великого князя Михаила Павловича. Сам же Катенин в одном из своих писем к Н.И. Бахтину от 1 октября 1840 года писал о своей отставке так: «Уволенный со службы без моей воли, хотя совершенно без вины и даже без предлога, возвратясь в деревню, где многое в беспорядке, и вообще мне не житье…»

Представляется весьма вероятным то, что и в этом увольнении Катенина от службы не было никакого политического момента. Можно также отметить, что после отъезда из Петербурга, во время пребывания в костромских имениях с 1822 по 1833 годы и позже, после отставки в 1838 году и до самой смерти, Катенин не занимался никакой политической деятельностью. В 1840 году костромской предводитель дворянства С.Ф. Купреянов дал П.А. Катенину «свидетельство о благонадежности». Это было вызвано тем, что Катенин был кем-то (не знаю, кем) представлен к получению знака отличия за 25 лет беспорочной службы.

П.А. Катенин, живя в своих усадьбах, по словам лично знавшего его Н.П. Макарова, хотя и был одним из образованнейших людей своего времени, но из-за своего характера не пользовался уважением и любовью соседей- дворян. А с духовенством  - сельским и городским - П.А. Катенина, атеиста по убеждениям, часто бывали горячие споры. Катенина достаточно ярко характеризует кощунственная выходка, когда он устроил в Вербное воскресение подобие 2входа Господня в Иерусалим». Восседая на какой-то кляче, он въехал в свою усадьбу Колотилово, заставив своих крепостных людей встать по обе стороны дороги и, взяв в руки вербные прутья, «пасть ниц» перед проезжавшим Катениным, и махать ветками вербы, как это описано в Евангелии, когда Иисус Христос въезжал в Иерусалим.

2.3.   Жизнь в усадьбе

А теперь несколько слов об усадьбах Павла Александровича – Шаево и Колотилово. Усадьба Шаево досталась ему от матери и находилась в Кологривском уезде. Первое документальное свидетельство об усадьбе восходит к XVIII веку. В Ведомости о числе людей и поселений в городе Кологриве и его окрестностях за 1782 год упоминается починок Шаев с 22 душами крестьян принадлежащий действительному тайному советнику Адаму Васильевичу Олсуфьеву. В 1794 году Шаево с деревнями Королево, Мартьянка, а также починком Собакиным приобрел полковник Александр Федорович Катенин по купчей от сына Адама Васильевича – Алексея Адамовича Олсуфьева.

Барский дом в Шаево был очень большой, одноэтажный, длинный, деревянный на высоком кирпичном фундаменте. В длину 20 сажень (41,6 метра), в ширину 9 сажень (19,2 метра). Крыша двухскатная. В дом вела дверь с торца здания. Вход – невысокое в две-три ступени крыльцо под навесом-козырьком. В стенах прорезаны довольно большие окна: около 8-ми по длинной стороне – по числу комнат. Снаружи бревна были обшиты тесом. Внутри сквозь всю длину дома посередине его проходил  коридор, по обе стороны которого располагались комнаты. Печи обложены изразцами.

При доме находилось большое количество разных хозяйственных построек: жилье для прислуги, скотный двор, конюшня, овчарня, рига, сыроварня, два амбара, сенной сарай, ледник, колодец. Имелся большой сад с вишней, смородиной, малиной, яблонями.

В ведомости 1858 года даются сведения о крестьянских застройках, условиях работы крестьян. Так усадьба крестьянского двора занимала полу десятины. Дом строился  из господских материалов. Оброк составлял 40 рублей в год1.

В переписке Павла Александровича с Батиным и Колосовой есть любопытные замечания, касающиеся его пребывания в кологривском имении. Например: «Хлопот хозяйственных такая бездна, что я не знаю, как меня достает и право, боюсь с ума сойти, если это продлится, лучший мой день в неделе – четверг, мне приносят письма с почты, и я хоть на несколько часов в беседе любезных людей забываю мое одиночество, дела и заботы2.»

Шаевский дом, как и окружавшие его служебные постройки, не сохранился до нашего времени, но простоял довольно долго – до начала Великой Отечественной войны и еще памятен некоторым старожилам. В усадьбе находилась мельница о четырех поставах с толчеей и пильней, которая просуществовала до 60-х годов ХХ века.

Но не только Шаево занимало время Павла Александровича, много сил он затратил и на усадьбу Колотилово.

Это имение он приобрел, по совету своего дяди Андрея Федоровича, у И.Ю. Лермонтова. А так как Колотилово находилось по соседству с Клусеевым, где жил его дядя, это добавило ему привлекательности. Ибо Павел Александрович был очень дружен с Андреем Федоровичем. Но из-за судебных разбирательств с И.Ю. Лермонтовым он не сразу вступил во владение имением.

«Помещиков дом» в Колотилове был большой, деревянный, ко времени продажи – довольно удобный. Возможно, неприятности, сопровождавшие приобретение Колотилова, несколько охладили к нему интерес нового владельца. П.А. Катенин устраивался и десять лет жил в Шаево, даже в уездном Кологриве выстроил себе дом. В 1832 году он был вынужден заложить в Опекунский совет усадьбу Колотилово, но совсем расстаться с ней не желал.

В 1833 году П.А. Катенин, для поправки своих денежных дел, вынужден вновь возвратиться на военную службу. Возвратившись на родину в 1841 году, после смерти брата Петра стал владельцем его усадьбы  Бореево. Таким образом, в Чухломском уезде у него стало два усадебных дома, деревянных, сильно изветшавших. Жить в них было  уже невозможно, поэтому старый дом в Колотилове был в 1843 году разобран на дрова, а на его месте начато строительство нового. Возведение каменного дома в чухломской глубинке одиноким барином было предметом внимания всей округи, где из кирпича строили лишь некоторые храмы. Поэтому затеянная поэтом стройка воспринимается не столько как проявление практичности, сколько как декларация добровольности и долговременности деревенского  житья. Смолоду лишенный возможности жить в столичных городах, к старости он проявляет привязанность к сельскому житью

Усадебный дом был закончен строительством в 1844 году. Это был второй дом, который пришлось строить П.А. Катенину. Первый – в Кологриве, деревянный, вместительный. Такой представительский дом, куда можно было приезжать по делам, где могли останавливаться приезжающие друзья и родственники. Строительство в городе регламентировалось планом, усадьба давала большой простор для творчества зодчему и заказчику. Выбирая себе проект, оговаривая с архитектором структуру помещений, Павел Александрович подгонял новое жилище под характер быта, занятий, как хороший мундир, по косточке. Программно это кабинет поэта, где в уединении хорошо думается, мысль свободна от повседневных забот. Хозяйственные службы, дворы в Колотиловской усадьбе были в минимальном количестве.

Общая площадь дома невелика – 240 кв. метров, в нем всего шесть помещений. Центр композиции составляют круглый зал, выходящий окнами в парк, и передняя-прихожая окнами на парадный фасад. С фасадов оба эти объема отмечены портиками: прямым с главного и округлым с паркового. По сторонам от залов четыре комнаты, все они проходные, только комната справа от ротонды не проходная, возможно, это кабинет поэта, на котором замыкается круговой обход. Сохранившиеся фундаменты печей свидетельствуют, что в зиму отапливалась лишь половина помещений: прихожая и две комнаты по сторонам круглого зала. В комнатах печи стояли в углах, в прихожей и кабинете были смежными с общим дымоходом.

Круглый зал, вероятно, зимой почти не использовался, зато летом становился центром жизни дома. Название комнат неизвестно, лишь передняя и круглый зал не вызывают сомнения. Ясно, что весь дом мыслился хозяином как своего рода кабинет на природе. Здесь трудно представить жизнь семейную: только работа и прием гостей. Поэтому такое значение имеют комнаты, выходящие окнами в парк. С галереи паркового фасада нет спуска, это обширный балкон, с которого можно любоваться на широкие дали, окаймленные кромкой лесов.

Ниши в зале, возможно, использовались для установки скульптур. Опись 1853 года, после смерти владельца упоминает о 12 алебастровых статуях, бронзовой Наполеона. Последняя, вероятно, настольная, часто встречавшаяся в кабинетах участников войны 1812 года. Какими были алебастровые статуи – неизвестно, украшали ли они галереи портиков или стояли в парке. В интерьере дома опись отмечает 23 картины на кавказскую тематику и 8 религиозного характера.

Писатель А.Ф. Писемский, именье отца которого Раменье соседствовало с Колотиловым, романе «Люди сороковых годов» пишет о визите к Коптеву (Катенину): «Генерал сидел в высокой пространной зале у открытого окна1». Это мог быть только круглый зал, в который гости попадали сразу же из прихожей. Увенчанный круглым сводом, раскрытый окнами в огромный простор пейзажного парка, зал производил впечатление своей светлостью и пространством. В зал вели четыре высоких двери, зеркально окнам устроены арочные ниши, все это создавало единый вертикальный ритм арочных проемов, что делало объем ротонды легким, а свод словно парил над открытыми арками. Такой зал с круглым сводом был единственным в помещичьих домах костромской глубинки. Похоже, именно он породил легенду о том, что свод рассчитал сам заказчик, «ведь он математике у самого Ланранжа учился». А.Ф. Писемскому этот рассказ давал возможность показать образованность поэта, знание им не только дифференциальных, интегральных исчислений, но и огромную эрудицию в вопросах искусства. Он знал шедевры архитектуры Италии, Франции, ошеломлял соседей знанием расположения предметов в залах Ватикана.

Только П.А. Катенин, человек оригинального ума и редкого самолюбия, мог затеять такую стройку. Теперь он уже не был ссыльным, однако годы опалы сыграли свою роль. Он отстал от столичной жизни, растерял друзей, молодыми воспринимался как человек прошлого. Все это привязывало его к костромским  усадьбам сильнее царской немилости. Тот же А.Ф. Писемский приводит пример неприятия поэтом сатирического таланта Н.В. Гоголя. Новое время диктует новые вкусы. Оставалось лишь создавать вокруг себя сой мир. Причуды, эксцентрические выходки, затеи ставили колотиловского барина в центр местной молвы. Возможно, действительно сначала возведения каменного дома воспринимали как строительство церкви: ориентация здания по оси восток-запад, ротонда, купол, колонны портиков. Однако храмов в своих усадьбах П.А. Катенин никогда не строил, по отзывам того же Писемского1, был нерелигиозен, ему были близки идеи французских просветителей. Эпизод, спор заказчика с архитектором о прочности свода, писатель сознательно переносит на церковную почву; чтобы смягчить резкость бесед Коптева с местным священником: иронизирует, но храм строит!

В 1965 году архитекторы костромской СНРПМ К.Г. Тороп и Л.С. Васильев производили обследование и обмеры колотиловского дома. При всем небрежении, бесхозности, разрухе «свод стоял как литой».

К сожалению, земляки не сумели оценить этого единственного памятника, воздвигнутого самим поэтом. Дом разрушен, на месте «прехлебороднейших усадеб» - пустоши.

Участники юбилейной конференции к 200-летию рождения П.А. Катенина обратились с предложением объявить эти места, уникальной территорией, национальным парком, чтобы сохранить его для будущих поколений.

Таким образом, к концу жизни Павел Александрович владел тремя усадьбами – Шаево, Колотилово и Бореево и многими деревнями в Чухломском, Солигалическом и Кологривском уездах. Всего в его имениях насчитывалось мужского полу крепостных 537 душ и несколько тысяч десятин земли.

Умер П.А. Катенин 23 мая 1853 года при следующих обстоятельствах, он ехал куда-то в коляске, запряженной парой лошадей. Лошади были весьма бешеного нрава, кучер не справился, лошади понесли экипаж, который опрокинулся. Павел Александрович выпал из коляски и при падении получил серьезные травмы, от которых и скончался через 12 дней.

Очевидно, перед смертью П.А. Катенин составил надпись, которую должны были поставить на его могиле, а похоронить себя он просил на родине своих предков, в селе Бореево, около алтаря Богоявленской церкви. Это было исполнено, а на его надмогильном кресте была установлена медная доска со следующей вырезанной надписью: «Павел Александров сын из роду Катениных, честно отжил свой век. Служил отечеству верой и правдой. В Кульме бился насмерть, но судьба его щадила. Зла не творил никому, но и добра менее, чем хотелось».1

Неизвестно, оставил ли П.А. Катенин завещание, но его имение наследовали его двоюродные братья, Александр и Михаил Андреевичи, и Николай, и Михаил Ивановичи Катенины. Как видно, Александр и Михаил получили Колотилово и Бореево, а Николай и Михаил – Шаево, это последнее было более доходным, чем чухломские имения.

2.4.   Судьба архива Павла Александровича.

Несомненно, что сам П.А. Катенин в своей усадьбе - а у него их было три -  и в кологривском доме имел как обширную библиотеку, так и свой архив, ибо он вел постоянную переписку. Многое из этой переписки опубликовано, главным образом, его письма к другу и издателю Н.И. Бахтину. До нашего времени не сохранилось ничего ни из библиотеки, ни из архива Катенина.

После смерти П.А. Катенина, в 1853 году, были произведены описи во всех трех его усадьба по случаю взятия этих имений в опеку, ибо прямых наследников Катенин не имел, а наследовавшие ему двоюродные братья в то время находились на службе и не имели возможности прибыть для принятия наследства. До нас дошли описи имущества по усадьбам Колотилово и Бореево, но ни в той, ни в другой не оказалось ни одной книги и никаких архивных документов. В описях указаны были образа, картины, портреты предков и даже такой мелкий предмет, как статуэтка Наполеона I. В кологривском доме при описи был выявлен какой-то сундук с бумагами, но комиссия, описывавшая имущество, этот сундук не вскрывала.

Описей по усадьбе Шаево до нас не дошло, но, очевидно, именно там, в Шаеве, и была библиотека и большая часть бумаг П.А. Катенина. Вот что сообщал костромскому краеведу В.И. Смирнову один из последних владельцев катенинских имений Евгений Александрович Катенин: «У покойного моего отца (Александра Александровича Катенина) хранилось довольно значительное количество черновых рукописей и писем Павла Александровича, был и его формуляр, кончавшийся пометкою, что он увольняется "за неуживчивость характера"1. Имелся также и рукописный экземпляр «Горе от ума», принадлежавший Павлу Александровичу и полученный им от самого А.С. Грибоедовым, его друга. Все это вместе с остальным нашим семейным архивом и библиотекой, довольно значительной. Погибло здесь (то есть в усадьбе Клусеево) в конце 1918 года». Здесь надо добавить, что семейный архив из усадьбы Катениных не погиб, как сообщает Е.А. Катенин, при национализации в 1918 году. И архив, и книги из Клусеева были перевезены в Чухлому, в уездный отдел просвещения, откуда архив был передан на хранение  в Государственный архив губернии, где он и поныне хранится, а библиотека частично осела в чухломском музее, частично в чухломской же библиотеке, а часть, вероятно, действительно была растащена и погибла. Именно из музея удалось получить Пластырь господ Катениных, содержащий важные сведения о семье Катениных. По словам того же Е.А. Катенина: «не лучшая судьба постигла бумаги Павла Александровича, хранившиеся в Шаеве. Эта усадьба досталась от него сородичу (двоюродному брату), Михаилу Ивановичу Катенину. От него мы знали, что в Шаеве хранилось все наиболее ценное, вся переписка и т.д. В начале 90-х годов М.И. Катенин внезапно умер, оставив свои дела в крайне запутанном состоянии. И Шаево стало переходить из рук в руки…1»

Это все, по-видимому, соответствует действительности. М.И. Катенин разорился, потерпев какую-то очень серьезную неудачу в своих коммерческих делах. Он занимался заготовкой леса и сплавом его, однако вследствие каких-то причин начисто разорился и от этого скоропостижно скончался. И Шаево стало продаваться, владельцами его становились в разное время разные лица.

Вот что сообщает нам журнал «Исторический вестник» за 1908 год2. Некто Оглоблин описывает свое путешествие по реке Унже на пароходе. Ему, Оглоблину, рассказал ехавший на том же пароходе какой-то старик-пассажир, что когда продавалось с торгов Шаево и все вещи из этой усадьбы, то он, этот старик, приобрел архив усадьбы, отвез к себе и сложил на чердаке, а потом и забыл про него. Часть мыши погрызли, а большую часть растащили домашние на разные нужды. Но, как стало известно, это был не весь катенинский архив. Часть оставалась в Шаеве, и новые владельцы этими бумагами не интересовались. После национализации было решено отвезти все оставшиеся бумаги в уездный город Кологрив, в музей. Бумаги были направлены в Кологрив на нескольких подводах. Но почему-то до Кологрива подводчики этот архив не довезли, якобы, вскрылись реки, и проехать было нельзя. Все бумаги сложили в одной из деревень, лежащих на дороге в Кологрив, а потом о них позабыли, и все это также исчезло без следа.

Потеря катенинского архива неоценима, но такой была судьба многих дворянских собраний. П.А. Катенин внес вклад в литературное достояние России, хоть он был с тяжелым характером, его талант признавали многие именитые друзья.

Заключение

Значение генеалогии трудно переоценить. Она дает возможность найти свои корни. Современная молодежь вряд ли знает своих предков дальше прабабушек и прадедушек. Незнание же своих корней разрушает связь между прошлым и настоящим, забываются традиции. А общество без традиций, без связи с прошлым не может нормально развиваться и функционировать. В советское время генеалогия была незаслуженно забыта. Немногочисленные исследования в этой области касались истории крестьянских и рабочих семей. Принадлежность к дворянской фамилии считалась позором и не афишировалась. В настоящее время представители дворянских родов объединяются в различные организации, по документам восстанавливают, составляют свои родословные. Появились и крупные общие работы ученых по генеалогии.

Интерес к истории дворянских семей коснулся и нашей области. Из обзора литературы, данном в введении к этой работе, видно, что исследования ведутся, но много еще предстоит. Выходцы из костромской губернии служили верно своей Отчизне. Заметный след в истории нашей области и Росси оставили и представители рода Катениных.

В этой работе была сделана попытка проследить историю семьи Катениных. На основании архивных материалов было установлено первое упоминание этой фамилии в жалованных грамотах XV века. На протяжении пяти веков представители этой фамилии, верно служили России, занимая как гражданские, так и военные посты. Катениных можно увидеть и среди окружения Петра I, и участниками Отечественной войны 1812 года, служителями науки в ХХ веке.

Из этой семьи вышел поэт и общественный деятель П.А. Катенин, друг Пушкина и Грибоедова. Его ораторское искусство и поэтические труды снискали ему широкую известность среди современников. Он был членом общества декабристов, со многими дружил, за что поплатился отставкой и высылкой в свои имения.

История рода Катениных неразрывно связана с историей России. После 1917 года семья разделилась на две ветви. Первая осталась в России и продолжала жить и трудиться во благо Родины. Катенины были в блокадном Ленинграде, из их семьи вышли многие научные работники. И сейчас они живут в Санкт-Петербурге и Москве. Вторая ветвь рода – это потомки Татьяны Александровны Катениной-Раевской, которая иммигрировала после 1917 года. В настоящий момент представители этой ветви живут в Испании.

Чудом сохранился семейный архив Катениных, который сейчас находится в фондах ГАКО. Именно на материалах из этого фонда и документах Чухломского краеведческого музея составлены исследования по истории рода Катениных и данная работа.

Список источников и литературы.

Источники

неопубликованные

1.   Фонд №121 Костромское губернское дворянское собрание. Оп.1, Д.848,7781

2.   Фонд №121 Костромское губернское дворянское собрание. Оп.1, Д.138,185

3.   Фонд №620 Катенины. Оп.1, Д.6,17

опубликованные

4.   Перепись дворянских родов за 1717 год Чухломского уезда. // Сапрыгина Е.В. Костромская вотчина Катениных. – Кострома,1993, с.42-43

5.   Письмо З.Н. Смирновой Г.И. Лебедеву от 2 мая 1973 года. // Сапрыгина Е.В. Костромская вотчина Катениных. – Кострома,1993, с.68-69

6.   Письмо Т.Е. Катениной В.Н. Белову от 1 декабря 1977 года. // Сапрыгина Е.В. Костромская вотчина Катениных. – Кострома,1993, с.69

7.   Письмо Т.А. Раевской в костромской исторический музей. // Б. Негорюхин От Клусеева до Женевы.

Литература

8.   Аксенов А.И. Очерк истории генеалогии в России. // История и генеалогия. – М, 1977. с.59-80

9.   Белоруков Д. Шаевский ссыльный. // Ленинградская правда, 10 января 1970.

10.   Белоруков Д. Катенин в Меже. // Новая жизнь, 23января 1971

11.   Белоруков Д. Достопримечательный дом в Парфеньеве. // Красное знамя, 23 января 1973

12.   Белоруков Д. Загадка письма к Катенину. // Вперед, 29 марта 1973

13.   Генеалогические исследования. – М.,1994 с.18-20,39-40

14.   Григоров А.А. Из истории костромского дворянства. – Кострома, 1992. с.96-116

15.   Григоров А.А., Соболев В. Из глубины веков. // Северная правда, 1 апреля 1982.

16.   Григоров А.А. Прошлое усадьбы Колотилово. // Вперед, 17,19,21 мая 1983.

17.   Григоров А.А. Усадьба Бореево. // Вперед, 22 июня 1985.

18.   Журавлев Н. Катенинские дни на чухломской земле. // Вперед, 17 декабря 1992.

19.   Ильин В. Потомки Федора Катенина. // Вперед, 28 июля 1992.

20.   Ильин В. Начал с года 1446-го. // Северная правда, 11 марта 1993.

21.   Каткова С.С. Дом поэта П.А. Катенина в усадьбе Колотилово. // Вестник КГПУ им. Н.А. Некрасова, №  2 1996. с.34-37

22.   Негорюхин Б. От Клусеева до Женевы. // Северная правда, 4 ноября 1992.

23.   Негорюхин Б. Встреча в Женеве. // Северная правда, 10 декабря 1992.

24.   Негорюхин Б. Потомки Катениных вспоминают. // Северная правда, 21 января 1993.

25.   Пашин В. Шаевский затворник. // Северная правда, 6 июня 2003.

26.   Поросятковская Л. Катенины и дело №301/266. // Губернский дом,  № 3 2001. с.57-60

27.   Сапрыгина Е.В. В костромской усадьбе Катениных. // Молодой ленинец, 28 февраля 1980.

28.   Сапрыгина Е.В. Чухломская галерея. // Северная правда, 14 апреля 1980.

29.   Сапрыгина Е.В., Соболева Л., Поросятковская Л. Свидетельства. Архивы. Документы. // Губернский дом, № 1 1992.

30.   Сапрыгина Е.В. Две эпохи усадьбы Шаево. // Губернский дом, № 1 1992.

31.   Сапрыгина Е.В. Костромская вотчина Катениных. – Кострома, 1993.

32.   Сапрыгина Е.В. Соревнователи или путь на Парнас. – Кострома,б.г.

33.   Смирнов С. Комендант кавказского Парижа. // Кологривский край, 19 июдя 2003.

34.   Тихомиров Е. В Клусееве: Катенинский дом в Чухломе. // Вперед, 28 декабря 1992.

35.   Хлупин Б. О судьбе усадьбы Шаево. // Новая жизнь, 1 ноября 1992.

0

22

ПОКОЛЕННАЯ РОСПИСЬ КАТЕНИНЫХ

Колено I.

1. Козьма Гаврилович Катенин – служил у Галического князя Дмитрия Шемяки и получил от него в 1446 году грамоту на «кормление».

Колено II.

2. Иван Козьмин – судья в городе Солигаличе, упоминается в жалованных грамотах 1485 году великого князя Ивана III Строице-Сергиеву монастырю на земли под городом Солигаличем.

3. Андрей Козьмин

Колено III.

4. Иван – Третьяк Иванов – воевода в городе Чухлома в 1512 году

Колено IV.

5. Иван Иванов

6. Меркул Иванов

7. Елизар Иванов Большой  – голова над дворянами Галического уезда.

8. Гавриил Иванов

9. Елизар Иванов Меньшой – голова над дворянами Галического уезда.

10. Федор Иванов

Колено V.

11. Лазарь Елизарович – голова над дворянами в Галиче. Упоминается в дозорной книге города Галича.

12. Иван Федоров

Колено VI.

13. Федор Лазаревич

14. Кирилл Лазаревич – галичанин. В  1609 году имел осадный двор в крепости города Галтча. В 1610 году владел пустошью Аристово в Чухломском уезде. В 1624 году получил в вотчину сельцо Бореево с деревнями: Ларионовское, Терентьево, Якушево под Чухломой.

15. Михаил Лазаревич

16. Иван Иванов – огневой объездчик в Москве в 1598 году

Колено VII.

17.   Андрей Кириллович. Получил в 1624 году «За московское осадное сидение королевича приходу» сельцо Клусеево с деревнями под Чухломой и деревни Ликургской волости под городом Галичем.

18.   Кирилл Кириллович – получил часть сельца Бореева с деревнями в 1630 году под Чухломой и деревни в Ликургской волости.

19.   Елизар Кириллович – за выслугу получил в 1630 году деревни у сельца Клусеева и деревни в Ликургской волости. Жена его Агафья.

Колено VIII.

20. Никита Андреевич – стряпчий, владел частью сельца Бореева, где в 1677 году построил церковь Богоявления. Умер в 1691 году.

21. Иван Андреевич

22. Иван Елизарович – дворянин московский в 1692 году

23. Илья Елизарович – стяпчий, владел Ильинским и Клусеевым. Жена  - Мария Алексеевна Нелидова, во втором браке за Федором Засецким, умерла в 1737 году.

24. Михаил Елизарович – губной староста в городе Парфеньеве в 1699году. Владел под Чухломой деревнями: Медведково, Орехово. Заложил половину села Клусеева брату Никите. В 1708 году получил деревни: Посадниково, Титово «за вечный мир с польским королем». Жена – Матрена. Умер в 1742 году.

25. Никита Елизарович – стряпчий. Воевода в городе Парфеньево в 1697 – 1708 годах. Комиссар в городе Галиче в 1718 году. Ему по закладной от князя С.П. Барятинского перешли деревни: в Кадуевской осаде – Озерки, Панкино и Сидорово, в Буйской осаде – часть села Троицкого, в Ерской волости – деревня Дровинки. В Чухломской осаде он владел селом Бореевым и деревнями: Гавшино, Столбово. Жена – Матрена.

Колено IX.

26. Василий Никитич. Жена – Екатерина Васильевна.

27. Александр Иванович

28. Михаил Иванович

29. Иван Ильич

1. Мария Александровна

2. Настасья Степановна Нелидова – Немецкая – дочь капитана Степана Ивановича  Немецкого, владешего селом Лаврентьевским под Чухломой

30. Иван Михайлович – солдат лейб-гвардии Преображенского полка в 1727 году, капрал в 1740 году, умер в 1742 году. Владел частью сельца Клусеева и деревнями в Ликургской волости. Жена – Матрена Семеновна Верховская.

31. Иван Никитич – сержант лейб-гвардии Семеновского полка. Владел сельцом Бореево и в Заболотской волости Чухломского уезда деревнями: Кузнецово и Починки. Купил деревни Щвецово, Савкино у М.Я. Вельяминовой в 1730 году. Умер в 1737 году. Жена Мавра Денисовна умерла в 1760 году.

Колено X.

Мария Михайловна замужем за Василием Васильевичем Сумароковым.

Домна Ивановна замужем за Михаилом Григорьевичем Скрипицыным.

Марфа Ивановна замужем за Федором Ивановичем Шаховым

Авдотья Ивановна замужем за Иваном Кузьмичем Перфильевым

32. Борис Иванович – умер младенцем

33. Петр Иванович – умер в 1741 году. Владел частью сельца Клусеево. Жена – Лукерья Григорьевна, во втором браке за Семеном Петровичем Глебовым

34. Иван Иванович – лейтенант Троицкого пехотного полка. Владел деревнями Пустошки и Давыдово в Мирохоновской волости под Чухломой.

35. Евграф Иванович – умер младенцем

36. Федор Иванович – дед Павла Александровича Катенина. Родился в 1716 году. Умер в 1787 году. В 1736 году записан в солдаты лейб-гвардии Семеновского полка. В 1743 году – капрал, в 1756 году – поручик, в 1761 году – капитан того же полка. Вышел в отставку в 1762 году полковником и поселился в усадьбе Бореево, здесь же в 1766 году построил каменную церковь. Ему принадлежали в Чухломском уезде деревни Нигородцево, Иващеево, Салтыково, усадьбы Рыстаново, Некрасово, Синцово, в Кологривском уезде деревни Ярославцево, Половинново, Белавино. В 1752 году купил у Н.И. хлопова деревни Жарское, Обабково. Жена: 1. Дочь гренадера Данилы Васильевича Толуюзина и его жены Марии Афанасьевны. 2. Матрена Васильевна Бузина родилась в 1730 году, умерла в 1783 году

37. Василий Иванович – родился в 1716 году, умер в 1783 году, аудитор лейб-гвардии Семеновского полка. В 1752 году – капитан Суздальского, Капорского полков. Костромской губернский прокурор. Был депутатом Комиссии нового уложения в 1767 году. Владел под Чухломой селами Бореевым и Роновым и деревнями в Солигалическом уезде. Похоронен в селе Бореево. Жена – Екатерина Васильевна.

Колено XI.

38. Александр Федорович – отец Павла Александровича Катенина. Родился 7 августа 1757 года, умер 27 августа 1808 года (по старому стилю). Генерал-лейтенант. В 1760 году записан гренадером в лейб-гвардии Семеновский полк. В 1780 году – сержант, 1785 – поручик, 1795 – полковник. Участник войны со шведами в 1789 году, «был в действительных сражениях против шведов, при поражении неприятеля у реки Кимени и при овладении неприятельскими батареями и прогнании неприятеля через мост оной реки Кимени, а потом по овладении оным мостом и прикрытии его при покушении неприятеля овладения оным мостом. Знает по российски, по французски, по немецки, истории, фортификации, тактике». В 1799 году командовал на Волыни 3-м Гренадерским полком, был шефом Мушкетерского полка. За финансовые злоупотребления и за грубое обращение с подчиненными был отстранен от командования полком и отдан под суд. После этого был комендантом в городе Одессе. В Чухломском и Кологривском уездах имел 300 душ крепостных. При следствии на его поместья был наложен секвестр. Жена Дарья Андреевна Пурпур родилась в 1762 году – дочь генерал -поручика артиллерии Андрея Яковлевича Пурпур – черниговского дворянина, генерал-директора Сухопутного шляхетского кадетского корпуса с 1773 по 1784 год и уволенного с должности указом Екатерины II по представлению Г.А. Потемкина.

Брат Дарьи Андреевны К.А. Пурпур – генерал, был шефом Владимирского Мушкетерского полка. Из-за нераспорядительности и злоупотреблениях в полку был предан суду и умер под следствием в 1805 году. А.Ф. Катенин умер на курорте на Кавказе и похоронен в крепости Константиногорске

39. Николай Федорович – родился в 1760 году, секунд-майор, вписан в родословную книгу по Кадыйскому уезду Костромской губернии. Имел более 1000 душ крепостных. Жил в усадьбе Занино Чухломского уезда, где в его доме была устроена тюрьма и застенок для провинившихся крепостных. Известен своей жестокостью в обращении с крепостными. Жены: 1.Надежда Ивановна Шипова. 2. Авдотья Ивановна Нелидова. Её брат – Василий Иванович был обер-прокурором Межевой Экспедиции. За ней в Макарьевском уезде было 94 души, в Буйском уезде в деревне Ременниково – 89 душ и в Солигалическом уезде в деревне Боярское – 45 душ.

40. Андрей Федорович Большой – умер младенцем , родился в 1762 году

41. Никита Федорович – умер младенцем.

42. Андрей Федорович Меньшой родился в 1768 году, умер в 1835 году. Капитан, участник войны с турками 1787 года и штурма Очакова. Внесен в родословную книгу по Кологривскому уезду. В 1813 году владел частью деревень, приписанных к селам Клусееву и Борееву. В Кологривском уезде владел деревней Михалево. Жил в усадьбе Бореево. Жена – Ирина Юрьевна Лермонтова, дочь Юрия Матвеевича Лермонтова, двоюродного брата прадеда поэта М.Ю. Лермонтова и жены его Федосьи Кирилловны Посниковой. За И.Ю. Лермонтовой в Солигалическом уезде в деревне Купково было 49 душ крепостных.

- Анна Федоровна, родилась в 1756 году, замужем за генералом Алексеем Давыдоввичем Голостеновым родившемся в 1740году и умершем в 1792 году

- Авдотья Федоровна родилась в 1764 году– умерла младенцем.

- Аграфена Васильевна родилась в 1728 году, умерла 1776 году. Была замужем за Макаром Степановичем Мичуриным, родственником известного архитектора И.Ф. Мичурина и родственником чухломского писателя Н.П. Макарова.

Колено XII.

43. Александр Александрович родился в 1781 году и умер младенцем.

44. Сергей Александрович родился в 1782 году и умер младенцем.

45. Федор Александрович родился в 1786 году и умер младенцем.

46. Петр Александрович родился 30 мая 1787 года и умер 1 декабря 1841 года. служил в департаменте Министерства внутренних дел. Статский советник. Был в интимной связи с женой Б.Б. Кампенгаузена и убит его дворовыми людьми в усадьбе Заречье Гдовского уезда.

47. Григорий Александрович родился 20марта 1789 года. Поручик лейб-гвардии Преображенского полка. Умер 15 ноября 1812 года в городе Копысе при преследовании французов.

48. Павел Александрович родился 11 декабря 1792 года, умер 23 мая 1853 года (старого стиля). Сожительницей Павла Александровича была Анна Алексеевна Шипова, жившая в усадьбе Раменье под Чухломой, сестра матери писателя А.Ф. Писемского.

-  Мария Александровна родилась в 1783 году.

-  Софья Александровна родилась в 1794 году.

49. Иван Николаевич родился в 1786 году, умер в 1834 году. Полковник лейб-гвардии Измайловского полка, участник войны 1812 года. Предводитель дворянства Чухломского уезда. Жена – Лидия Петровна Скаржинская. Вторично женат на Надежде Михайловне Шиповой.

50. Александр Андреевич родился в 1803 году, умер 1860 году. Окончил Горный институт. Поступил в лейб-гвардии Преображенский полк. В 1824 годупоручик – командир государевой роты. В 1830 году – штабс-капитан. Участник штурма Варны. Командир лейб-гвардии Преображенского полка с 1848 года. Генерал-адъютант. Дежурный генерал Главного штаба. Самарский и Оренбургский генерал-губернатор. Владел в селе Занино под Чухломой 177 душами крепостных, наследовал деревни П.А. Катенина и владел селами Клусеево, Бореево, Колотилово. Построил церковь в селе Клусеево. Похоронен в селе Клусееве. Жена Варвара Ивановна Вадковская.

51. Федор Андреевич родился в 1805 году, умер в 1829 году. Служил в лейб-гвардии Литовском полку в Варшаве, где и умер от туберкулеза. В деревне Титово Чухломского уезда имел 6 крепостных душ.

52. Михаил Андреевич – генерал-майор. Родился 13 марта 1810 года и умер 22 июня 1862 года. Прапорщик Преображенского полка. Флигель-адъютант. Адъютант великого князя Михаила Павловича. В Севастопольской войне командовал Ярославским ополчением. В 1850 году владел деревнями Михалево и Савачево  под Парфеньевым. Похоронен вместе с женой в Спас -Купальлище Судагодского уезда, Владимирской губернии. Жена надежда Васильевна Орлова – Денисова.

- Софья Андреевна родилась 1794 году

- Мария Андреевна родилась 1806 году. Замужем за Николаем Александровичем Левашевым. Получила в приданное деревни Ковизино, Савачево, Курьяново под Парфеньевым.

- Анна Андреевна родилась в 1804 года

Колено XIII.

53. Николай Иванович – инженер-капитан. Член дворянского комитета Чухломского уезда. Владел вместе с братом (№54) в Кологривском уезде деревнями Старово, Тимоново, Ломы, усадьбой Шаево. в Чухломском уезде – деревнями Голузино, Фетиньино, Фомицыно и другими. Похоронен в селе Муравьище вблизи родовой усадьбы Занино. Жена Анна Ивановна Жолобова.

54. Михаил Иванович родился в 1826 году, умер в 1891 году. Предводитель дворян Кологривского уезда. Надворный советник. Окончил училище правоведения. Жил в усадьбе Михайловское. Похоронен в селе Муравьищи. В 1872 году – ходатайствовал об открытии в Кологриве женской прогимназии.

- Ульяна Ивановна родилась в 1812 году.

- Лидия Ивановна родилась в 1817 году.

- Клеопатра Ивановна родилась в 1819 году.

- Катерина Ивановна родилась в 1824 году.

- Александра Ивановна родилась в 1826 году. Замужем за Алексеем Дмитриевичем Бартеневым, жившим в усадьбе Белавино под Солигаличем. Он брат адмирала Ф.Д. Бартенева и двоюродный племянник массона Ю.Н. Бартенева.

- Вера Ивановна родилась в 1829 году.

- Евдокия Ивановна родилась в 1823 году

Одна из дочерей Ивана Николаевича Катенина (№49) вышла замуж за А.А. Ген. Их дочь Надежда Александровна Ген – известная писательница, была замужем за В.М. Белозерским.

55. Александр Александрович

56. Николай Александрович родился в 1844 году, полковник

57. Андрей Александрович родился 1846 году, камергер. Окончил Александровский лицей.

58. Андрей Михайлович родился в 1846 году, умер в 1865 году. Похоронен в селе Спас – Купалище.

59. Михаил Михайлович родился в 1852 году, умер в 1877 году. Похоронен в селе Спас – Купалище.

- Мария Михайловна родилась в 1848 году, замужем за Грузинским.

- Вера Михайловна – фрейлина.

Колено XIV.

- Надежда Николаевна родилась в 1853 году, умерла 1870 году.

- Александра Николаевна родилась в 1857 году.

- Лидия Николаевна родилась в 1878 году.

- Лидия Мхайловна – социал- демократка в 1913 году.

60. Георгий Александрович родился в 1884 году.

61. Евгений Александрович родился в 1881 году.

- Татьяна Александровна родилась в 1883 году, замужем за Андреем Александровичем Раевским.

- Варвара Николаевна родилась в 1886 году.

Составил Белоруков Д.М. 1973 г.

0

23

  https://img-fotki.yandex.ru/get/766807/199368979.185/0_26e5b1_e79f9ce_XXL.jpg

КАТЕНИН Александр Андреевич, двоюродный брат.


Александр Андреевич Катенин
родился в 1800 году в Кинешемском уезде Костромской губернии. Потомственный дворянин. Образование получил в Горном кадетском корпусе, из которого в 1818 году поступил подпрапорщиком в лейб-гвардии Преображенский полк.

Участвовал в русско-турецкой войне 1828–1829 годов, в усмирении польского мятежа в 1831 году. За штурм Варшавы награждён орденом Св. Владимира IV степени с бантом. В 1832 году произведён в капитаны.

В 1835 году в жизни Александра Андреевича Катенина происходит знаменательное событие — на маневрах он обращает на себя внимание Николая I и назначается к нему флигель-адъютантом. Два года спустя Катенин уже полковник, ещё через два — комендант Императорской главной квартиры, а чуть позже — начальник штаба 1-го пехотного корпуса на Кавказе и за отличие в военных действиях против горцев награждается золотой шпагой.

В 1842 году Катенин исправляет должность начальника штаба отдельного гренадёрского корпуса, на следующий год производится в генерал-майоры, в 1848 году становится командиром лейб-гвардии Преображенского полка (того самого, в котором начал службу подпрапорщиком), в 1852 году — дежурным генералом при Главном штабе Его Императорского Величества. В 1854 году на генерал-лейтенанта А.А. Катенина возлагаются обязанности товарища военного министра…

В 1856 году Катенин был уволен от всех должностей и в 1857 году назначен командиром отдельного Оренбургского корпуса и оренбургским и самарским генерал-губернатором.

И всё-таки, объективно разбирая этапы военной биографии Катенина, мы должны признать, что близость к особе императора не превратила Александра Андреевича в баловня судьбы, взбегающего по служебной лестнице едва замечая ступени. Нет, карьеру его не назовёшь ни сногсшибательной, ни даже блестящей, это обычный путь обычного русского офицера-труженика, честно исполняющего долг и через положенные сроки получающего очередное звание и повышение в чине. И в том, что за двадцать один год беспорочной службы с военными эпизодами и боевыми наградами Катенин поднялся от капитана (став им задолго до встречи с императором) до генерал-лейтенанта, нет ничего сверхординарного или тем более чудесного.

Разумеется, Катенину повезло. Повезло в том, что его просто заметили, заметили в нём ум, честность, отвагу, заметили и оценили (умному человеку требуется, чтобы его заметили, разглядели среди выскочек, — мало ли достойнейших офицеров, не хуже, чем Катенин, так и ходили в капитанах до самой своей отставки?). От него требовалось одно: не подвести, не обмануть доверия. И он не подвёл, не обманул.

Кстати, двоюродным братом А.А. Катенина был известный русский писатель, современник Жуковского и Пушкина, Карамзина и Грибоедова, Баратынского и Дельвига Павел Александрович Катенин, (он же — член «Союза спасения» в 1816–1817 годах, одной из первых организаций тех, кого позже назовут «декабристами»). Не исключено, что с товарищами и соратниками Павла Александровича общался и его кузен; в таком случае истоки человечности, просвещённости, которые отмечают все биографы Катенина, очевидны.

О назначении А.А. Катенина в Оренбургский край генерал-губернатором Н.Г. Залесов, с 1865 года офицер Генерального штаба при отдельном Оренбургском корпусе, в своих «Записках» вспоминает: «В конце 1856 года разнёсся положительный слух, что на место Перовского назначается Катенин, а в январе 1857 года Катенин был уже в Оренбурге, приехав туда ненадолго для предварительного знакомства с краем.

Александр Андреевич Катенин, красивый собою господин с прекрасным даром слова, с придворными мягкими любезными манерами, менял свой пост дежурного генерала на место Оренбургского и Самарского генерал-губернатора. Если эта мена и происходила отчасти по желанию военного министра, знаменитого Сухозанета, то в такой же степени и по желанию самого Катенина. Любимец императора Николая, всегдашний партнёр его за картами, Катенин, командуя Преображенским полка, умел так ловко представлять свою часть покойному царю, что полк этот постоянно оказывался лучше всех».

Вскоре по приезде в Оренбург, Катенин отправился в степь и во вновь присоединённые владения. Намереваясь отказаться от воинственной политики своего предшественника, заменив её более мягкой и гибкой, генерал-губернатор оповестил киргизов, что если они смирятся, то будут прощены.

Первым на призыв откликнулся главный организатор набегов Исет Кутебаров, который писал «справедливому Катенину», что причиной возмущения киргизов были суровые меры Перовского, и обещал смириться. Катенин пригласил Кутебарова к себе, ласково принял и склонил быть «верным слугою государя».

«Обращение» Кутебарова повлияло на многих, и набеги на какое-то время прекратились.

Перемены наметились и в отношении среднеазиатских ханств. Уже при самом начале своего правления Катенин заговорил о желательности установления с ними прочных торговых связей и об открытии в Хиве и Бухаре торговых представительств. С этой целью он предполагал снарядить к владетелям этих ханств новую дипломатическую миссию, которая и проделала бы всю черновую работу в этом направлении.

В октябре 1857 года Катенин представил свои планы министру иностранных дел. На сей раз размышления оренбургского генерал-губернатора вполне совпали с видами правительства, и Катенина попросили конкретизировать свои предложения для включения их в программу миссии.

Катенин не замедлил исполнить просьбу и представил в Министерство иностранных дел обстоятельные соображения относительно упорядочения наших пограничных дел в Средней Азии, а также о тех поручениях, которые следует возложить на агента, отправляемого в Хиву и Бухару. Прежде всего, считал Катенин, необходимо добиться от правительства Хивы и Бухары разрешения на свободное плавание русских торговых судов по Аму-Дарье на всём её протяжении, и при этом заручиться гарантиями, что жизнь и имущество подданных Российской Империи будут оберегаться со всей возможной тщательностью.

К своему докладу в Министерство иностранных дел Катенин приложил обстоятельную «Записку о невыгодном для России положении торговли её с Средней Азиею», в которой доказывал, что при настоящем положении дел все барыши отторговли достаются одним среднеазиатским купцам и потому предлагал добиваться удовлетворения

«справедливых требований нашего правительства об уменьшении таможенной пошлины с христиан в Средней Азии или распоряжений его по ограничении прав среднеазиатских торговцев в России… Уменьшить же означенные пошлины или ограничить права среднеазиатских торговцев требуют честь и выгоды России».

После продолжительной переписки между министерством и оренбургским генерал-губернатором, вопрос о снаряжении новой миссии в Среднюю Азию в конце концов решился положительно. Начальником её и полномочным представителем русского правительства был назначен флигель-адъютант, полковник Генерального штаба Н.П. Игнатьев (с 1864 года русский посланник в Турции, а с мая 1881 года по май 1882 года - министр внутренних дел), секретарём — Е.Я. Килевейн, будущий автор замечательных работ по этнографии. Вошли в миссию и учёные: представитель Академии наук астроном О.В. Струве, востоковед Н.И. Лерх, создатель первого самолёта лейтенант флота А.Ф. Можайский, некоторые другие. По ходу движения посольства было решено исследовать и нанести на карту русло Аму-Дарьи, найти и изучить пути, ведущие в Герат и Кабул (куда должна была отправиться ещё одна миссия под руководством Ханыкова).

Всем необходимым миссия запасалась в Оренбурге, откуда 15 мая 1858 года и выступила в киргизскую степь. Здесь, на подходе к Эмбе, к начальнику миссии Игнатьеву явился с повинной степной мятежник батыр Исет Кутебаров. Это обстоятельство много способствовало общему успокоению степи и безопасному продвижению по ней посольского каравана.

А вот со среднеазиатскими ханствами миссии не слишком повезло. Хивинцы отнеслись к русским с обычной подозрительностью, но когда стало известно, что наша флотилия вошла в устье Аму-Дарьи, подозрительность их возросла до такой степени, что они начали перехватывать русских курьеров и следить за каждым шагом членов миссии. Только благодаря Катенину, задержавшему в пределах России все хивинские караваны до выхода миссии из Хивы, русские посланцы живыми добрались до Бухары. Здесь они были приняты куда любезней. Эмир Наср-Улла отпустил в их честь всех российских подданных и дал слово никогда больше не держать их у себя в плену.

Много было и других обещаний, в том числе и о свободном плавании русских судов на Аму-Дарье, но они так и остались одними обещаниями. И если сам Наср-Улла ещё кое-как выполнял их, то с его смертью, последовавшей в 1860 году, не стало и этого.

Однако торговля со Средней Азией не только не прерывалась, а всё увеличивалась и расширялась. Так, за пять лет после возвращения миссии Игнатьева (то есть с 1858 по 1862 год включительно) торговый оборот России со Средней Азией возрос с 11 миллионов в 1858 году до 15 миллионов в 1862 году. Эта цифра, конечно, ниже действительной, так как значительная часть среднеазиатских товаров не проходила через оренбургско-сибирскую таможенную линию, а расходилась на сыр-дарьинской линии и в пределах киргизских степей. Так что, миссия 1858 года всё же сыграла свою роль в упорядочении торговых сношений с Бухарой.

В начале своего генерал-губернаторства Катенин получил на чрезвычайные расходы 28 тысяч рублей из капиталов Оренбургского и Уральского войск, из башкирского и киргизского сборов. Отчёт в расходовании этой суммы он представлял государю лично. С первым отчётом Катенин ездил в Петербург в декабре 1858 года. Вместе с ним отправилась большая группа чиновников: председатель оренбургской пограничной комиссии В.В. Григорьев, обер-квартирмейстер отдельного Оренбургского корпуса полковник В.Д. Дандевиль, правитель канцелярии А.А. Арцимович, ротмистр Миллер, И.В. Чернов (автор «Записок», служивший в те годы в канцелярии начальником отделения иррегулярных войск). Тогда и был выработан, по свидетельству И.В. Чернова, план постепенного продвижения в Среднюю Азию и намечена посылка особого отряда под начальством полковника Дандевиля в Туркменскую область.

Катенин предлагал продолжить завоевания и в направлении Сыр-Дарьи, но поддержки не получил.

Весной 1859 года вновь были снаряжены две экспедиции в Среднюю Азию: одна под начальством Бутакова для завершения исследований в устье Аму-Дарьи, вторая, под начальством Дандевиля — для описи восточного берега Каспийского моря. Аральская флотилия во главе с А.И. Бутаковым поддержала известное в истории Средней Азии антиханское Кунградское (Бозатауское) восстание 1858–1859 годов (Катенин дал указание А.И. Бутакову при надобности «подать помощь кунградцам»). Дандевиль в это же время победил туркмен и освободил часть персидских пленных.

Но среднеазиатские дела не настолько поглотили генерал-губернатора, чтобы он упустил из виду вверенный ему край. В недолгое свое правление Катенин провёл здесь ряд таких реформ и преобразований, плодами которых мы пользуемся и сейчас. Например, во время очередного посещения Петербурга Александр Андреевич встретился с обер-прокурором Синода графом А.П. Толстым по поводу учреждения (или, точнее, восстановления) в Оренбурге епархии. Девятого января 1859 года А.П. Толстой сообщил генерал-губернатору, что мысль об учреждении новой епархии в Оренбургском крае встречена в Синоде вполне сочувственно. После этого разговора, Катенин представил доклад императору и испросил разрешение употребить на устройство кафедры в Оренбурге от 25 до 30 тысяч рублей из капитала, собранного на сооружение храма в форте Перовском.

Двадцать первого марта 1859 года Оренбургская епархия была разделена на Уфимскую и Оренбургскую; к Оренбургской отошли и церкви, находящиеся в зауральной степи. Кроме того, в Оренбург был назначен особый епископ для казачьих войск и прилинейных уездов, исключая сами уездные города, которые были оставлены в зависимости от Уфы.

В эти же годы было положено начало разделения и Оренбургской губернии (на Оренбургскую и Уфимскую)…

По ходатайству Катенина, 24 марта и 9 декабря 1859 года состоялась передача управления степью зауральных киргизов (или Малой орды) в ведомство Министерства внутренних дел с поименованием её областью киргизов Оренбургского ведомства и с переименованием пограничной комиссии в областное правление (в связи с этим председатель пограничной комиссии стал называться управляющим областью оренбургских киргизов).

Управление киргизами по сыр-дарьинской линии было оставлено в Министерстве иностранных дел, но с подчинением оренбургскому генерал-губернатору.

Катенин добился прибавления Оренбургскому войску 85 тысяч рублей в год для внутреннего благоустройства взамен питейного откупного дохода. Ходатайство же его о сформировании четырёх полков из башкир и посылки их на службу в Варшаву и на Кавказ было отклонено. Генерал-майор И.В. Чернов выяснил (и передал Катенину), что «башкир ни в Варшаву, ни на Кавказ тамошние начальствующие лица не берут, так как в польскую кампанию 1831 года башкиры были в армии и оказались негодными для казачьей службы».

Благосостояние любого края, по мысли А.А. Катенина, невозможно без развития в нём промышленности, транспорта, всеобщей грамотности. Благодаря ему в 1858 году на реке Белой было организовано судоходство, связавшее часть губернии дешевым и удобным сообщением с Волгой и Камой, в том же году учредили почтовый тракт между Орской крепостью и уральскими укреплениями.

Особое внимание уделялось устройству школ и училищ. Только на одних форпостах Катенин открыл около восьмидесяти школ, не считая училищ для детей обоего пола в городах и крупных станицах.

Надо сказать, что тут ему бесценную помощь оказывал наказной атаман Уральского казачьего войска Аркадий Дмитриевич Столыпин (отец знаменитого министра-реформатора Петра Аркадьевича Столыпина). А.Д. Столыпин открыл в Уральском войске около ста школ, на войсковые деньги издавал для казаков учебники, посылал их учиться в Петербург и Москву, благоустраивал города и казачьи посёлки. Имя его среди уральских казаков по сию пору окружено уважением и любовью.

По свидетельствам современников, Катенин много способствовал развитию в городе общественной жизни. Всегда и со всеми он был любезен, обходителен, жил широко и открыто, давал большие балы, на которых собиралась лучшая молодёжь, в высокоторжественные дни устраивал обеды, куда приглашал и своих служащих (и очень бывал недоволен, если чиновники канцелярии из-за ложной скромности избегали на них присутствовать). По зимам у Катениных назначались «вторники», где все собирались запросто и веселились без стеснения, чему пример подавали сами хозяева, усердно танцевавшие все кадрили. О супруге генерала Катенина, урождённой Вадковской, Залесов писал:

«Редко я встречал в нашем высшем круге женщину столь привлекательную, развитую и с таким огромным тактом, как Варвару Ивановну Катенину. Она всех принимала ровно, любезно, без малейшего намёка на своё высокое положение, со всеми умела говорить о предметах, которые были близки представлявшемуся ей лицу, и вся эта беседа велась так мило, просто, что говоривший с Катениной, сразу чувствовал себя как дома. Так и со мной она тотчас перешла к разговору о Самарской губернии и, признаюсь, обнаружила при этом такие, хотя и общие, сведения по статистике, каких не имел и сам генерал-губернатор, её супруг».

В 1860 году генерал-губернатор с инспекционной проверкой войск проезжал до Гурьева городка. На обратном пути, в Уральске, Катенин, следуя манере Николая I, явился к войскам в мундире и, несмотря на сильнейшую жару, так в мундире и произвёл смотр. Всё это (вместе с торжественными встречами и проводами) утомило его. Подъезжая к Оренбургу, он уже чувствовал себя нездоровым, и в первую же ночь по приезде в город, 24 июня 1860 года, Александр Андреевич умер от аневризмы.

«Смерть его, — сообщает И.В. Чернов, — поразила городское и окрестное население, Горожане везли на себе погребальную колесницу и положили его в склепе графа Сухтелена в ограде Петропавловской церкви, откуда тело покойного потом было взято в имение его в Костромской губернии Кинешемского уезда».

Именем Катенина был назван станичный поселок во втором военном отделе Оренбургского казачьего войска.

Литература:

В.Г. Семенов, В.П. Семенова. «Губернаторы Оренбургского края». Оренбургское книжное издательство, 1999 г. 400 с. Стр 230–238.
Труды Оренбургской ученой архивной комиссии. Выпуск XVIII
Смотрите так же:
К воспоминаниям об А.А. Катенине (Русская старина 1897 год, т. 92)

0

24

Крепость Павла Катенина

Д. Шеваров

Длися, длися, дорогое

Время краткое, златое!

Счастье жизни человек

Вкусит раз лишь в целый век...

Павел Катенин, 1814 г.

19-летним прапорщиком Катенин участвовал в Бородинском сражении. Потом был заграничный поход, сражения при Люцене, Бауцене, Кульме, Лейпциге, взятие Парижа. С войны Катенин вернулся штабс-капитаном, служил командиром 1-го батальона Преображенского полка. Сослуживцы почитали его гением за невероятную эрудицию и наизусть знали его балладу "Наташа" - о девушке, вдохновившей любимого идти на бой с французами.

Не мое девичье дело,

Милый друг, тебя учить;

Не прогневайся, что смело,

Может, стану говорить;

Но прости мне укоризну:

Не сражаться за отчизну,

Одному отстать от всех -

В русских людях стыд и грех...

Журнал "Сын Отечества" с балладой Катенина был почти в каждом дворянском доме. Мне думается, что и героиня Льва Толстого названа автором Наташей в память о том чувстве и тех ассоциациях, которые вызывало это имя у поколения людей 1812 года.

Именинница Наташа!

В день твой, в день Бородина...

Катенинскую "Наташу", конечно, читали и лицеисты. Однажды слуга доложил Павлу Александровичу, что его ожидает Пушкин. "Это какой из Пушкиных, не граф ли?" - спросил Катенин, знакомый с графом В.В. Мусиным-Пушкиным.

- Молоденькой, небольшой ростом, - отвечал слуга.

Это был Александр Пушкин, только вышедший из Лицея. У Катенина Пушкин учился независимости от мнений публики, умению стойко переносить брань критики. В ту пору, когда Павел Александрович был сослан из столицы в свое имение и его быстро позабыл "массовый" читатель, Пушкин написал прямо и резко: "Что же касается до несправедливой холодности, оказываемой публикою сочинениям г. Катенина, то во всех отношениях она делает ему честь: во-первых, она доказывает отвращение поэта от мелочных способов добывать успехи, а во-вторых, и его самостоятельность..."

В молодости Пушкин, написав своих блистательных "Цыган", был засыпан восторгами, но когда узнал, что его поэму прочитал Катенин, страшно смутился. Пушкин поспешил написать Павлу Александровичу, что ему совестно за "Цыган": "Это годится для публики, но тебе надеюсь я представить что-нибудь более достойное твоего внимания...".

В 1833 году Катенин и Пушкин вместе были избраны в российскую Академию. А в 1834 году полковник Катенин с отрядом совершил переход к подножию Эльбруса. Весть о гибели Пушкина застала Катенина на должности коменданта крепости Кизляр.

Последняя проза, которую успел написать Катенин, это воспоминания о Пушкине. Это скорее даже не мемуары, а письмо другу. "Прости меня и ты, милый мой, вечнопамятный А.С.!.. Благодари судьбу; ты родился в лучшее время; учился, положим, "чему-нибудь и как-нибудь", да выучился многому: умному помогает Бог. Твои стихотворения не жмутся в тесном кругу России наших дедов; грамотные русские люди читают их всласть; прочтут и чужие, лишь бы выучиться им по-нашему; а не учатся покуда оттого, что таких, как ты, немного у нас. Будут ли? Господь весть..."

Эти строки были написаны 9 апреля 1852 года. Год спустя, в мае 1853 года, Павел Катенин выехал на коляске из своего костромского имения Шаево в Кологрив. Не успели отъехать, как кони вдруг понесли и возница не справился с ними. Все произошло как в мистической балладе Катенина "Ольга": "Наскакал в стремленье яром // Конь на каменный забор..." Коляску разбило. Павел Александрович вскоре скончался.

Незадолго до этого Катенин написал эпитафию, которую просил начертать на своем надгробии: "Павел сын Александров из роду Катениных. Честно отжил свой век, - служил Отечеству верой и правдой, в Кульме бился насмерть, но судьба его пощадила; зла творил никому и мене добра, чем хотелось".

"Российская газета" - Неделя №5967 (294)

0

25

https://img-fotki.yandex.ru/get/1352055/199368979.1a3/0_26f51d_5398e8eb_XL.jpg

Павел Александрович Катенин

На углу Большой Миллионной улицы и Зимней канавки в СПб. стояла казарма первого батальона лейб-гвардии Преображенского полка. Здесь жил Павел Александрович Катенин. Выстроенное в конце ХVIII века, это здание не сохранилось. На его месте в 1853 году по проекту А.И. Штакеншнейдера было выстроено новое четырёхэтажное казарменное здание (ныне участок дома № 33).

Боевой офицер Катенин храбро воевал против Наполеона на Бородинском поле, в битве при Лейпциге и в других сражениях Отечественной войны 1812 года.

Подобно многим либерально настроенным молодым людям, после окончания войны Катенин оказался среди тех, кто объединился в тайные общества. В 1817 году он стал одним из руководителей «Военного общества». Перу Катенина принадлежат строки революционной песни (вольный перевод с французского):

«Отечество наше страдает
Под гнётом твоим, о злодей!
Коль нас деспотизм угнетает,
То свергнем ты трон и царей.
Свобода! Свобода!
Ты царствуй во веки над нами!
Ах! Лучше смерть, чем жить рабами, -
Вот клятва каждого из нас…»

Поэт, критик, учитель актёров, законодатель театра, блестящий переводчик – вот неполный перечень талантов этого незаурядного человека. Его имя увековечил Пушкин в театральных строфах «Евгения Онегина»:

«Там наш Катенин воскресил
Корнеля гений величавый…»

Знаменательно, что первая встреча Пушкина и Катенина произошла в театре летом 1817 года. Но их знакомство было мимолётным и не продолжилось: Катенин вместе со своим полком отправился в Москву. Через год он вернулся в столицу. Пушкин решил возобновить знакомство. Придя однажды на знакомый перекрёсток, поэт вошёл в подъезд знакомого дома и поднялся на верхний этаж, где жили офицеры полка. Он прошёл по длинной галерее, отыскивая квартиру Катенина.

Павел Александрович удивился неожиданному визиту и в особенности потому, что ещё в дверях поэт протянул ему свою палку со словами:

- Я пришёл к вам, как Диоген к Антисфену: побей, но выучи.

Румянец самодовольства разлился по всему лицу Катенина. Он тут же нашёлся и ответил:

- Учёного учить – портить.

Взяв гостя за руки, Катенин провёл его в комнаты. Не прошло и четверти часа, как церемонии окончились и беседа сделалась непринуждённой. Пушкин согласился отобедать и ушёл только поздним вечером. Они расстались друзьями.

Поэзия стала незаменимой темой их разговоров. Обоих волноали судьбы русского театра, но они не сходились в оценках литературы и искусства. «Катенин… опоздал родиться – и своим характером и образом мыслей он принадлежит ХVIII столетию», - писал Пушкин Вязенмскому в 1820 году.

Убеждённый архаист по своим вкусам и взглядам, Катенин с этих позиций оценивал и поэзию Пушкина. Суровый, порой беспощадный критик, Катенин отвергал почти всё, написанное Пушкиным и прямо, без обиняков высказывал свои отрицательные суждения. Пушкин соглашался с ним, но оставлял всё по-прежнему, якобы ленясь переделывать…

Несмотря на разницу во взглядах и мнениях, поэт, с присущей ему зоркостью, ценил в Катенине достоинства литератора, энциклопедиста, переводчика, которые не были замечены и поняты собратьями по перу и читающей публикой. Катенин приобрёл репутацию неудачника. В 1830-е годы, в трудное для него время, Пушкин пригласил его сотрудничать в «Литературной газете», где публиковались статьи критика о литературе древней и средних веков, о театре.

Под воздействием Катенина Пушкин преодолел безусловную приверженность к «арзамасскому» направлению в развитии русской литературы. Признавая благотворное воздействие Катенина на своё отношение к различным направлениям в русском литературном языке, Пушкин писал ему в 1828 году: «Многие (в том числе и я) многим тебе обязаны; ты отучил меня от односторонности в литературных мнениях, а односторонность есть пагуба мысли».

В январе 1833 года Пушкин и Катенин были одновременно избраны действительными членами Российской Академии.

Спустя год, друзья виделись в последний раз, Катенин уезжал в Тифлис на военную службу. В своих воспоминаниях он писал: «…в гостинице… навестил меня Пушкин в последний раз; жена его была больна, и он казался грустен, однако зная, что нам расстаться надолго, – увы! навсегда, - с лишним три часа пробеседовал, обещаясь ещё зайти на другой день, но не бывал».

0

26

А.С. Пушкин - Князю П.А. Вяземскому.

1-2

[Около 21-го апр?ля 1820 г. Петербургъ].

Я читалъ моему Преображенскому приятелю — н?сколько строкъ тобою мн? написанныхъ въ письм? къ Тургеневу — и поздравилъ его съ щастливымъ испражненіемъ пировъ Гомеровыхъ — Онъ отв?чалъ что <.....> твое а не его — Желательно чтобъ д?ло на этомъ остановилось — онъ кажется боится твоей сатирической палицы; твои первые четыре стиха на щетъ его въ посланіи къ Дмитріеву — прекрасны; остальные, нужные для пояснения личности, слабы и холодны — и, дружба въ сторону, Катенинъ стоитъ чего нибудь по лучше и по зл?е. Онъ опоздалъ родиться — и своимъ характеромъ и образомъ мыслей, весь принадлежитъ 18 стол?тію. Въ немъ та-же Авторская сп?сь, т? же литературныя сплетни и интриги какъ и въ прославленномъ в?к? философіи — тогда ссора Фрерона и Вольтера занимала Европу, но теперь этимъ не удивишь; что ни говори в?къ нашъ не в?къ поэтовъ — жал?ть кажется нечего — а все таки жаль — кругъ поэтовъ д?лается часъ отъ часу т?сн?е — скоро мы будемъ принуждены, по недостатку слушателей, читать свои стихи другъ другу на ухо — и то хорошо — покам?сть присылай намъ своихъ стиховъ; они пл?нительны и оживительны — Первый сн?гъ прелесть; Уныніе — прелестн?е.

Читалъ-ли ты посл?днія произведенія Жуковскаго въ боз? почивающаго? слышалъ ты его голосъ съ того св?та — и что-ты объ немъ думаешь? Петербургъ душенъ для поэта, я жажду краевъ чужихъ; авось полуденный воздухъ оживитъ мою душу — Поэму свою я кончилъ, и только посл?дній т.е. окончательный стихъ ея принесъ мн? истинное удовольствіе — ты прочтешь отрывки [ея] въ журналахъ — а получешь ее уже напечатанную — она такъ мн? надо?ла — что не могу р?шиться переписывать ее клочками для тебя — Письмо мое скучно — потому что съ т?хъ поръ какъ я сд?лался Историческимъ лицомъ для сплетницъ С-тъ Пет. я глуп?ю и стар?ю не нед?лями а часами — Прости — отв?чай мн? — пожалуйста — я очень радъ что придрался къ переписк?.

Пушкинъ.

Черновое.

Радуюсь, милый Вяземской, что Преображенской мой приятель подалъ мн? случай придраться къ переписк?. Ты сд?лалъ остроумную ошибку, NN — темное, тупое и справедливое зам?чанье. Желаю чтобъ д?ло на этомъ остановилось. Я поздравилъ Катенина отъ твоего имени съ щастливымъ испражненіемъ Барельефовъ пировъ Гомеровыхъ. Онъ отв?чалъ что <.....> твое а не его; но кажется съ безпокойствомъ ожидаетъ твоей сатирической палицы. Первые твои 4 стиха на Катенина въ послані къ Дмитріеву, прекрасны, сл?дующіе, нужные для поясненія личности, слабы и холодны, и — дружба въ сторону, Катенинъ заслуживаетъ что нибудь позл?е и получше. Онъ опоздалъ родиться — не идеями (которыхъ у него н?тъ) — но характеромъ, принадлежитъ онъ къ 18 стол?<тію:>таже авторская м?лкость и гордость, т?же литературныя интриги и сплетни. Мы вс?, по большой части привыкли смотр?ть на поэзію, какъ на записную прелестницу къ которой заходимъ иногда поврать и попов?сничать, безъ всякой душевной привязанности и вовсе не уважая опасныхъ ея прелестей. Катенинъ напротивъ того при?зжаетъ къ ней въ башмакахъ и напудренный и просиживаетъ у нее ц?лую жизнь съ платонической любовью, благоговеньемъ и важностью. Что ни говори в?къ нашъ не в?къ поэзіи, умы не къ ней устремлены; и нынче удвоенныя ри?мы Вольтера не могли бы произвесть прежняго своего д?йствія — сожал?ть, кажется, не о чемъ а все таки жаль. Всего приятн?е — стихами — пестрить скучную прозу жизни, и для того, ради Бога присылай намъ себя почаще. Ты оживляешь однообразіе нашихъ вечеровъ. Первый сн?гъ прелесть, но Уныніе полное чувствъ....

1 Впервые напечатано в «Русском Архиве» 1874 г., кн. I, ст. 115—116; воспроизведено в издании князя П.П. Вяземского «Семь автографов А. С. Пушкина»; черновик в Пушкинском Доме Академии Наук.

— Письмо Пушкина служит ответом на обращенную к Пушкину следующую приписку князя Вяземского в его письме к А.И. Тургеневу из Варшавы (где тогда служил Вяземский) от 19—20 февраля 1820 г. (см. Акад. изд. Переписки Пушкина, т. I, стр. 12—14): «Два слова, а может быть и более. Сверчку-Пушкину. Поздравь, мой милый Сверчек, приятеля своего NN [П. А. Катенина] с счастливым испражнением барельефов пиров Гомера, которые так долго лежали у него на желудке. Признаюсь, я вложил Эсхилу [Греческому трагику VI — V в. до Р. Х.] выражение ему чуждое. Проклятый, хотя и святый отец Брюмоа ввел меня в соблазн; он сказал; «c’est une justice, que lui rendoit Eschyle lui-m?me, qui avoit coutume de dire, que ses pi?ces n’?toient, que des reliefs des festins etal?s dans l’Iliade et l’Odyss?e». [Перевод: «Это — справедливость, которую воздавал ему сам Эсхил, имевший привычку говорить, что его пьесы — лишь объедки (reliefs) пиров, представленных в Илиаде и в Одиссее».] Увлеченный поэтическим смыслом уподобления (а на поверку выходит: вымысла моего), я позабыл справиться или, лучше сказать, не позаботился справиться с другим источником или по крайней мере с французским словарем, который, сказавши мне, что relief на языке старинном значит restes de viandes, меня избавил бы от преступления против Эсхила, а желудок Г-на NN от барельефов, которые, легко сознаюсь с ним, не так скоро переваришь, как мясные объедки», и т.д.

— Преображенский приятель — Павел Александрович Катенин (р. 1792, ум. 23 мая 1853), офицер л.-гв. Преображенского полка (капитан с 1 сентября 1818 г., полковник с 5 июля 1820 г.), с которым Пушкин познакомился в 1818 г. и посвятил ему два стихотворения. Катенин был человек прекрасно образованный, знаток европейских литератур, но во вкусах с Пушкиным не сходился, так как был убежденным сторонником классической школы и переводил Корнеля, Расина; это не мешало ему в то же время писать и переводить баллады и ценить, хоть и своеобразно, гений Пушкина. «Круглолицый, полнощекий и румяный, как херувим на вербе, этот мальчик вечно кипел, как кофейник на канфорке», говорит о нем Вигель, по словам которого Катенин не давал пощады «ни русским, ни иностранным, ни древним, ни новым» писателям. Может быть ему не хотелось быть наряду с обыкновенными людьми и смелостью суждений стать выше их; а скорее не было ли это следствием страсти к спорам? Катенину много помогали твердая память и сильная грудь; с его памятью он всякого перекрикивал и долго продолжал еще спорить, когда утомленный противник давно отвечал ему молчанием... Видал я людей самолюбивых до безумия, но подобного ему не встречал...».

Будучи страстным театралом, Катенин помирил Пушкина с драматургом князем А.А. Шаховским (см. выше, стр. 181—182) и актрисой А.М. Колосовой; выйдя в отставку 17 сентября 1820 г., он в 1822 г., за шиканье в театре актрисе Семеновой, которой покровительствовал Петербургский генерал-губернатор граф М.А. Милорадович, был выслан из Петербурга и около 10 лет прожил в деревне — в усадьбе Шаеве, Кологривского уезда Костромской губернии (откуда переписывался с Пушкиным), занимаясь и литературой; в 1832 г. он снова поселился в Петербурге и издал свои «Сочинения и переводы в стихах» (2 чч.; сохранились в библиотеке Пушкина), о которых Пушкин написал сочувственную заметку в «Литературных прибавлениях к Русскому Инвалиду» (1833 г., № 26); в 1833 г., вместе с Пушкиным, Катенин избран был в члены Российской Академии, 8 августа того же года снова определился в военную службу, на Кавказ, и с 24 июля 1836 г. был комендантом в крепости Кизляре; в ноябре 1838 г. вышел в отставку генерал-майором и поселился в деревне. О Катенине см. брошюру С.Л. Бертенсона: П.А. Катенин, С.-Пб. 1909, и статью Н. К. Пиксанова по поводу этой брошюры в сборнике «Пушкин и его современники», вып. XII, а также ценные письма Катенина к Н.И. Бахтину, изданные А.А. Чебышевым (С.-Пб. 1911) с примечаниями и статьей, в которой рассмотрен вопрос о «влиянии», будто бы оказанном Катениным на Пушкина (стр. 9—11); см. еще «Алфавит декабристов», под ред. Б.Л. Модзалевского и А.А. Сиверса, Лгр. 1925, стр. 91 и 323.

— «Пиры Гомеровы»: в статье своей «О жизни и сочинениях В.А. Озерова», напечатанной в 1-й части Сочинений последнего, 1816 г., говоря о достоинствах трагедий Озерова, князь П. А. Вяземский, между прочим, писал: «В Поликсене взята обильная дань с «Илиады», и в этом смысле можно, по выражению Эсхила, назвать ее барельефом пиршеств Гомера» (стр. 37). Катенин отметил ошибку князя Вяземского в одной из своих статей, вызванной полемикою, возникшею в «Сыне Отечества» 1819 г. («Сын Отечества» 1820 г., ч. LIX, № 5, стр. 227—228; ср. там же ч. LXXVI, № 13, стр. 249—261. — статью Катенина и статью Булгарина в «Литературных Листках» 1824 г., ч. II, № 8, стр. 318—319). Вяземский объяснял Пушкину причину своей ошибки заимствованием, сделанным им у аббата Брюмоа в его статье: «Sur l’origine de la trag?die» («Th??tre des grecs», t. I, 1730, p. XXXVIII). Брюмоа же взял это выражение у Афинея, приводящего известие (pg. 347), будто Эсхил говорил о своих трагедиях, что они — «кусочки (объедки) великих пиров Гомера». Катенин долго не мог простить Вяземскому его промах и еще в 1830 г. писал в эпиграмме на него:

Князю П.А. Вяземскому.

1-2

Наш барельефами прославленный писатель,
Наш остроумнейший и критик, и поэт,
Печально кается и говорит: «читатель!
Ты удивишься: всех во мне достоинств нет,
И как-то кратким быть не достает уменья:
Другой бы написал две строчки, я — тетрадь;
Уж делать нечего, дай бог тебе терпенья;
За то» ... — Помилуйте, к чему тут извиненья?
Чернильный вздор давно умеют сокращать.
«Вот что, так вы меня хотите?» — Не читать.

См. в книге А.А. Чебышева: Письма П.А. Катенина к Н.И. Бахтину, С.-Пб. 1911, стр. 171—172. Над ошибкою Вяземского смеялся и приятель Катенина — князь Н. С. Голицын, написавший на него две эпиграммы (см. цит. статью Б. Л. Модзалевского в «Пушк. и его соврем.», вып. XXXI — XXXII).

— Стихи князя Вяземского о Катенине в послании к Ив. Ив. Дмитриеву (Соч. Вяземского, т.III стр. 293—296) читаются так:

Но что несноснее тех умников спесивых,
Нелепых знатоков, судей многоречивых,
Которых все права — надменность, пренья шум,
А глупость тем глупей, что нагло корчит ум? и т.д.

Однако, Вяземский отказывался (едва ли искренно) от догадки Пушкина, что эти стихи направлены против Катенина (см. ниже, стр. 204).

— Фрерон — французский критик (Elie-Catherine Fr?ron, род. 1719, ум. 1776), воспитанник иезуитов, профессор Coll?ge Louis le Grand, публицист, литературный противник энциклопедистов вообще и в частности — Вольтера, который редко нападал на Фрерона в ответ на многочисленные выпады последнего и в отдельно изданных сочинениях, и в статьях. У нас Дмитриев называл издателя «Вестника Европы» М. Т. Каченовского, за его вражду к противной группе писателей, «Лужницким Фрероном».

— «Первый снег» — стихотворение князя Вяземского, начатое еще в 1816 г. (см. «Остаф. Арх.», т. I), но появившееся в печати лишь в 1822 г. в № 2 «Новостей Литературы» (кн. II); об этом стихотворении Пушкин вспомнил впоследствии в III строфе 5-й главы «Евгения Онегина» (1826 г.):

... Согретый вдохновенья богом,
Другой поэт роскошным слогом
Живописал нам первый снег
И все оттенки зимних нег;
Он вас пленит, я в том уверен,
Рисуя в пламенных стихах
Прогулки тайные в санях...

Ср. еще в письме Пушкина к князю П.А. Вяземскому № 48.

— «Уныние» — стихотворение, кн. П.А. Вяземского, 1819 г., напечатанное в № 12 «Сына Отечества» 1820 г., ч. LX, без имени автора, но с обозначением: «Варшава», где тогда жил и служил Вяземский. Написанное «под шопот сердца» («Остаф. Арх.», т. I, стр. 382), «Уныние» было одним из любимых произведений автора: в нем он изобразил свои заветные мысли и чувства, исполненные «святой ненависти» к деспотизму и «чистой любви» к добру. Очевидно, Пушкин оценил настроение своего друга, сказавшееся в этом его произведении.

— «В бозе почивающим» Пушкин называет Жуковского потому, что он в это время редко появлялся в печати.

— «Голос с того света» — стихотворение Жуковского, помещенное в 1818 г. в 3-й книжке его сборника: «Для немногих», печатавшегося в незначительной количестве экземпляров лишь для лиц царской фамилии. Пьеса эта, написанная еще в 1815 г., есть переделка стихотворения Шиллера «Thekia, eine Geisterstimme». Жуковский «придал ему мистический колорит взамен философского настроения, которым проникнута пьеска Шиллера. Получилось подражание, слабое, как все подражания Жуковского лирике Шиллера, но своеобразное, характерное для славянского романтика» (Вс. Чешихин: Жуковский, как переводчик Шиллера, Рига. 1895, стр. 51, 54).

— «Жажду краев чужих»: эти слова писаны в то время, когда над Пушкиным собиралась уже гроза, разразившаяся, через несколько дней высылкою его на юг; по его собственным словам в конце письма, Пушкин уже «сделался историческим лицом для сплетниц С.-Петербурга»: неприятности, грозившие Пушкину ссылкою в Соловецкий монастырь, были вызваны вольными его стихотворениями и эпиграммами на всесильного тогда графа Аракчеева и неосторожными, вызывающими поступками в роде показывания в театре портрета Луи Лувеля, убийцы герцога Беррийского (племянника Французского короля Людовика XVIII), с надписью: «Урок царям». Еще 21 апреля А.И. Тургенев, сообщая князю Вяземскому, что Пушкина «едва здесь не угомонили без него», и что «на два года положено хранение либеральным устам его», надеялся, что дело обойдется этим и что из беды, в которую тот попал, поэт спасен его, Тургенева, «добрым гением и добрыми приятелями» («Остаф. Архив князей Вяземских», т. II, стр. 38). Через неделю, 28 апреля, он уже сообщал Вяземскому, что «Пушкин едет к генералу Инзову в Крым», и что «с ним поступлено по-царски в хорошем смысле сего слова» (там же, стр. 36), а 5 мая писал: «Участь Пушкина решена. Он завтра отправляется курьером к Инзову и останется при нем. Мы постараемся отобрать от него поэму [«Руслана и Людмилу»], прочитаем и предадим бессмертию, то-есть, тиснению. Он стал тише и даже скромнее et pour ne pas se compromettre [и, чтобы не компрометировать себя], даже и меня в публике избегает» (там же, стр. 37).

— Поэма, конченная Пушкиным, — «Руслан и Людмила», дописанная ночью 26 марта 1820 г.

— Жуковский, как сказано выше (стр. 201), подарил Пушкину по этому случаю свой портрет с надписью (воспроизведение его см. в книге А.Н. Веселовского: В.А. Жуковский, С.-Пб. 1904). Поэтому письмо это следует датировать не «первою половиною марта», как сделано в Академическом издании Переписки Пушкина (т. I, стр. 14), а «концом марта — апрелем», вернее же — «около 21 апреля»: в этот день А. И. Тургенев писал к Вяземскому же: «Вот тебе письмо его [В.Л. Пушкина], которое распечатал неугомонный племянник... Пушкин прочитал мне письмо к тебе, и я увидел, что он едва намекнул о беде, в которую попался и из которой спасен моим добрым гением и добрыми приятелями. Но этот предмет не для переписки» («Остаф. Архив князей Вяземских», т. II, стр. 35). Очевидно, Тургенев имеет в виду именно настоящее письмо Пушкина, в котором он лишь в самом конце, и то вскользь, упоминает о «беде, в которую попался» (см. выше); может быть даже, что Пушкин написал или дописал свое письмо к Вяземскому именно 24 апреля, придя к Тургеневу, одновременно с тем письмом последнего, которое выше цитировано.

— Отрывки из I песни «Руслана и Людмилы» были помещены в «Невском Зрителе» 1820 г., № 3 (с подписью имени Пушкина), а из III песни — в «Сыне Отечества» 1820 г., №№ 15 и 16 (анонимно), от 10 и 17 апреля. К печатанию отдельным изданием поэма была разрешена цензором 15 мая, уже после отъезда Пушкина из Петербурга, и вышла в свет в конце июля — начале августа.

— На письмо Пушкина князь Вяземский отвечал письмом из Варшавы уже от 30 апреля (Акад. изд. Переписки, т. I, стр. 17—19; здесь письмо помечено, согласно подлиннику, 30-м мая; но в обозначении месяца Вяземский, живший в Варшаве по новому стилю, ошибся: ср. «Остаф. Архив», т. II, стр. 36, 37 и 38) в котором, после просьбы прислать «Руслана и Людмилу» тотчас по напечатании, писал: ...«Я очень жалею, что ты в письме своем мало говоришь о себе, а много о Катенине. Его ответ не удобопонятен ... Следую за твоим письмом и то не о золоте приходится говорить: о стихах моих. Если ты непременно хочешь, чтобы стихи мои в послании к Дмитриеву метили на Катенина, то буди воля твоя; но признайся, что я не слыхал, чтобы он когда-нибудь унижал достоинства Державина или хотел пускаться писать басни: следственно на его долю выпадает один стих о Людмиле; жалею, что он не достойным образом разит — извини мне выражение — нахальство входить в рукопашный бой с Жуковским на поприще, ознаменованном блистательными его успехами. Тут уже идет не о личности, а о нравственном безобразии такого поступка; ибо не признавать превосходство Жуковского в урожае нынешних поэтов значит быть ослепленным завистью: здесь слепота глупости подозреваться не может. Еще окончательное слово: стихотворческого дарования, не говорю уже о поэтическом, в Катенине не признаю никакого; с Шаховским можно еще быть зуб за зуб: бой ровнее: он род Удельного Князя, который также при случае может напасть врасплох, и отразить его приносит некоторую честь. Каков он ни есть, а все в наше время единственный Комик» и т.д.

0

27

http://forumfiles.ru/files/0013/77/3c/36448.jpg

0

28

http://forumfiles.ru/files/0013/77/3c/84637.gif

0

29

http://forumfiles.ru/files/0013/77/3c/96261.jpg

0

30

http://forumfiles.ru/files/0013/77/3c/32394.gif

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » КАТЕНИН Павел Александрович.