Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » А.С.Пушкин » Пушкин Александр Сергеевич.


Пушкин Александр Сергеевич.

Сообщений 41 страница 50 из 58

41

https://img-fotki.yandex.ru/get/772910/199368979.69/0_20572f_4759a23a_XXL.jpg

И. Макаров. Портрет Натальи Николаевны Пушкиной-Ланской. Ок. 1880 г.
Вольная копия маслом с акварели В.И. Гау.

0

42

АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ ПУШКИН В МИХАЙЛОВСКОМ

Михайловское...

С имением своей матери сельцом Михайловским в Псковской губернии Александр Сергеевич Пушкин был связан на протяжении всей своей зрелой жизни - с 1817 по 1836 гг.

...В разны годы
Под вашу сень, Михайловские рощи,
Являлся я; когда вы в первый раз
Увидели меня, тогда я был
Веселым юношей, беспечно, жадно
Я приступал лишь только к жизни; годы
Промчалися, и вы во мне прияли
Усталого пришельца.

В Михайловском создано около ста произведений поэта: трагедия "Борис Годунов", центральные главы романа "Евгений Онегин", поэма "Граф Нулин", окончена поэма "Цыганы", задуманы "маленькие трагедии", написаны такие стихотворения, как "Деревня", "Пророк", "Я помню чудное мгновенье", "Вновь я посетил" и многие другие.

При жизни поэта владелицей с. Михайловского была его мать. Однако устраива-лось имение еще в XVIII веке его дедом О.А. Ганнибалом. Приехав сюда из Петербурга впервые на лето в 1817 г., юный поэт был очарован "сельской жизнью, русской баней, клубникой и проч.". "Запущенный сад" с. Михайловского, зеленые дубравы, "беспечный мир полей" и вспоминание о милых обитателях соседнего имения Тригорское - увозит поэт в душе своей, покидая эти места.

Спустя два года, он вновь провел здесь лето, отдыхая после тяжелой болезни. В этот приезд 1819 г. были написаны стихотворения "Деревня" и "Домовому":

Поместья мирного незримый покровитель,
Тебя молю, мой добрый домовой,
Храни селенье, лес и дикий садик мой
И скромную семьи моей обитель...

Самое продолжительное время пребывания Пушкина в Михайловском - годы ссылки: с августа 1824 по сентябрь 1826 г. По распоряжению высочайших властей, будучи замечен в интересе к атеизму, неугодный одесскому начальству, он был исключен со службы у графа Воронцова и сослан в имение своей матери под надзор духовенства и местных властей.

"Бешенство скуки пожирает мое глупое существование", - пишет он, приехав в Михайловское. Дважды пытался бежать из ссылки, хлопотал о перемене с.Михайловского даже на любую из крепостей.

Друзья стараются успокоить его. "На все, что с тобою случилось и что ты сам на себя навлек, у меня один ответ: поэзия, - писал В.А.Жуковский из Петербурга. - Ты имеешь не дарование, а гений. Ты богач, у тебя есть неотъемлемое средство быть выше незаслуженного несчастия, и обратить в добро заслуженное; ты более, нежели кто-нибудь можешь и обязан иметь нравственное достоинство".

Тем временем Пушкин и сам заметил: "Я нахожусь в наилучшем положении, чтобы окончить мой поэтический роман" ("Евгений Онегин"). Уединение в глуши псковской деревни способствовало интенсивному творчеству. Через 10 лет, вспомнив об этом, Пушкин сказал:

Здесь меня таинственным щитом
Святое провиденье осенило,
Поэзия, как Ангел-утешитель, спасла меня
И я воскрес душой.

"Особенно ценно было для Пушкина постоянное соприкосновение с Святогорским монастырем как хранителем заветов старого русского благочестия, духовно питавшим множество людей, черпавших от него не только живую воду веры, но и духовную культуру вообще. Наблюдая воочию эту тесную нравственную связь народа с монастырем и углубляясь в изучение истории Карамзина и летописей, где развертывались перед ним картины древней аскетической Святой Руси, Пушкин со свойственной ему добросовестностью не мог не оценить неизмеримого нравственного влияния, какое оказывала на наш народ и государство наша Церковь, бывшая их вековой воспитательницей и строительницей.

На почве расширенного духовного опыта поэта и углубленных исторических познаний родился весь несравненный по красоте духовный и бытовой колорит драмы "Борис Годунов", которую сам автор считал наиболее зрелым плодом его гения (хотя ему было в то время только 25 лет), и особенно "смиренный и величавый" образ Пимена, которого не могут затмить другие действующие лица драмы." (Митрополит Анастасий (Грибановский). Пушкин в его отношении к религии и Православной Церкви.// А.С. Пушкин: Путь к православию. - М.: Отчий дом, 1996. - С. 80)

Благодаря переписке с петербургскими и московскими друзьями, Пушкин и в ссылке ведет деятельную жизнь: хлопочет об издании своих сочинений, делится новыми замыслами, пишет критические статьи и находится в курсе живого литературного процесса.

Краткие встречи с лицейскими друзьями: И.И. Пущиным, А.А. Дельвигом, и А.М. Горчаковым, - новое знакомство с Анной Керн, гостившей в соседнем селе Тригорском, скрасили изгнанничество поэта.

   

"Знаешь ли мои занятия? - писал он брату Льву, - до обеда пишу мои записки, обедаю поздно, после обеда езжу верхом, вечером слушаю сказки - и вознаграждаю тем недостатки проклятого своего воспитания."

Настоящей поэмой была для Пушкина каждая сказка его доброй и самобытно талантливой няни Арины Родионовны. "Он все с ней, коли дома", - вспоминали дворовые люди с. Михайловского. Ее сказки Пушкин использовал впоследствии как сюжеты собственных сказок в стихах.

Тяжело пережил ссыльный Пушкин известие о событии в Петербурге 14 декабря 1825 г. - восстание против царя, в котором участвовали друзья поэта, расплатившиеся за это кто жизнью, кто - каторгой.

Почти все свободное от поэтических трудов время он проводил в Тригорском, где "находил и строгий ум, и расцветающую молодость, и резвость детского возраста".

"Роман "Евгений Онегин" "почти весь был написан в моих глазах, - вспоминал тригорский приятель поэта Алексей Вульф. - Так я, студент Дерптский, явился в виде геттингенского под названием Ленского. Сестрицы мои суть образцы его деревенских барышень, и чуть ли не Татьяна одна их них".

Общение с тригорскими друзьями, наблюдения за жизнью других окрестных помещиков давали поэту "краски и материалы для вымыслов, столь натуральных, верных и согласных с прозою и с поэзиею сельской жизни России" (А.И.Тургенев).

Впечатления русской природы, обаяние древней псковской земли с ее "благородными курганами" и городищами, общение с крестьянами, с крепостной крестьянкой нянею - "все волновало нежный ум" Пушкина, способствовало постижению души русского народа.

Талант Пушкина окреп и освоеобразился в годы ссылки. Познакомившись с трагедией "Борис Годунов", П.А. Вяземский писал: "... ум Пушкина развернулся не на шутку, мысли его созрели, душа прояснилась, он в этом творении вознесся до высоты, которой еще не достигал".

В сентябре 1826 г. окончилась ссылка Пушкина, но уже через месяц он возвратился "вольным в покинутую тюрьму" и провел в Михайловском около месяца.

В 1827 г. вновь приезжал Пушкин туда из Петербурга отдохнуть от рассеянной жизни и чтобы писать на свободе. Его навестил Алексей Вульф из Тригорского: "По шаткому крыльцу взошел я в ветхую хижину первенствующего поэта русского. В молдаванской красной шапочке и халате увидел я его за рабочим столом. ... Он показал мне только что написанные первые две главы романа в прозе, где главное лицо представляет его прадед Ганнибал. "Пушкин начал писать первое свое произведение в прозе - роман" "Арап Петра Великого".

Именно в Михайловском углубились и оформились исторические интересы Пушкина. От художественного изображения русского общества в царствование Петра I в романе "Арап Петра Великого" Пушкин в конце жизни обратился к эпохе Петра Великого уже как историограф: смерть прервала его работу над "Историей Петра Великого". В этом труде Пушкин также упоминает своего прадеда Абрама Петровича Ганнибала.

Родовое имение А.П. Ганнибала сельцо Петровское расположено вблизи с. Михайловского, на противоположной стороне озера. Пушкин бывал в гостях у своих родственников, слышал "про стародавних бар рассказы" от старых слуг Ганнибала.

Впервые в жизни постоянное пребывание на отчинной земле вблизи ганнибаловского родового гнезда дало Пушкину возможность явственно почувствовать тени прошлого и вдохновляло его на творчество в стихах и в прозе.

Поэт настолько сроднился с этими местами, что будучи уже женатым, хлопотал о приобретении кусочка земли в Савкине, вблизи Михайловского и Тригорского. Но неудачно.

Именно в Михайловском в первый и последний раз в своей жизни Пушкин со всей открытостью признался: "Je sens que mon ame s' est tout-a-fait developpee, je puis creer." (Чувствую, что духовные силы мои достигл полного развития, я могу творить).

Это - творческая мощь во всей ее полноте, вопреки положению ссыльного и поднадзорного. Духовное перерождение, испытанное Пушкиным в Михайловском, обогатившее его как человека и как художника-творца, дало импульс всему творчеству в дальнейшем. Неслучайно Михайловское называли и называют поэтической родиной Пушкина. "Опять на родине"- так озаглавил В.А. Жуковский при публикации стихотворения Пушкина "...Вновь я посетил...", написанное им во время пребывания в Михайловском осенью 1835г.

В последний раз поэт приехал сюда в апреле 1836 г. на несколько дней по печальным обстоятельствам: хоронил в Святогорском монастыре умершую в Петербурге мать Надежду Осиповну Пушкину.

Через несколько месяцев 6 февраля 1837 г. друзья хоронили рядом с матерью тело погибшего на дуэли Пушкина.

Смерть и похороны Пушкина стали началом величайшей посмертной славы русского гения.

Живу, пишу не для похвал
Но я бы, кажется, желал
Печальный жребий мой прославить,
Чтоб обо мне, как верный друг,
Напомнил хоть единый звук ...

Все напоминает ныне в Михайловском о Пушкине: природа, воспетая его стихами, и сами стихи, звучащие в благодарной памяти людей.

Места, которым знакомо пушкинское вдохновенье, с 1922 г. являются заповедником "Михайловское", овеяны народной любовью и вызывают интерес не только у русских любителей поэзии, но и во всем мире.

0

43

https://img-fotki.yandex.ru/get/233577/199368979.68/0_205714_5b6ef304_XXL.jpg

Неизвестный художник. Портрет Александра Сергеевича Пушкина. 1831 г.
Бумага, акварель. 20,3x17 см (овал).
Всероссийский музей А. С. Пушкина.

0

44

https://img-fotki.yandex.ru/get/227342/199368979.68/0_20571f_b560711a_XXL.jpg

Иван Логинович Линёв (конец XVIII - I пол. XIX в.). Портрет Александра Сергеевича Пушкина.
1836-1837 гг.
Холст, масло 47,5x39,4 см.
Всероссийский музей А. С. Пушкина.

0

45

https://img-fotki.yandex.ru/get/470815/199368979.68/0_205716_ed5a3412_XXL.jpg

Неизвестный художник. Портрет Александра Сергеевича Пушкина. 1880-е гг.
Бумага, акварель.
Всероссийский музей А. С. Пушкина.

0

46

https://img-fotki.yandex.ru/get/224193/199368979.68/0_20570f_8fa94b88_XXL.jpg

Александр Алексеевич Козлов (Игнатьев) (1818 – 1884). Пушкин в гробу. 1837 г. (?).
Холст, масло. 44x57 см.
Всероссийский музей А. С. Пушкина.

0

47

https://img-fotki.yandex.ru/get/232848/199368979.69/0_205721_c2eff1c3_XXL.jpg

Портрет Жоржа Дантеса барона Геккерна.
Фотография 1870-х гг.

0

48

Т.П. Ден

ПУШКИН В ТУЛЬЧИНЕ

В истории тайных организаций декабристов — Союза благоденствия и Южного тайного общества — местечко Тульчин на Украине играло важную роль. Здесь был штаб второй армии, здесь жили П. И. Пестель и ряд других участников движения, здесь происходили встречи и совещания членов тайного общества. Поэтому для суждения о связях Пушкина с декабристскими кругами очень существенно знать, бывал ли он в Тульчине, когда и при каких обстоятельствах. Между тем это до сих пор еще остается недостаточно ясным.

О поездке в Тульчин Пушкин мечтал еще до своей ссылки на юг России. 12 марта 1819 года А. И. Тургенев писал П. А. Вяземскому: Пушкин «не на шутку сбирается в Тульчин, а оттуда в Грузию и бредит уже войною».1 В Тульчине у Пушкина были знакомые. Прежде всего он еще по Петербургу хорошо знал начальника штаба второй армии П. Д. Киселева, встречался с ним у Карамзиных, у П. А. Вяземского и, наконец, у М. Ф. Орлова. Киселев собирался даже устроить поэта на военную службу, но почему-то не выполнил своего обещания, и у Пушкина возникло недоверие к блестящему генералу, которое явно ощущается в посвященных ему стихах 1819 года:

На генерала Киселева
Не положу своих надежд,
Он очень мил, о том ни слова,
Он враг коварства и невежд;
За шумным, медленным обедом
Я рад сидеть его соседом,
До ночи слушать рад его;
Но он придворный: обещанья
Ему не стоят ничего.

(«Орлову»)

В Тульчине Пушкин знал и адъютанта Киселева, И. Г. Бурцова, с которым познакомился еще лицеистом в Царском Селе, где Бурцов стоял во главе кружка, который посещали Пущин, Кюхельбекер, Вальховский и др.2 Знал Пушкин также и двоюродных братьев А. П. и М. А. Полторацких, которые в 1821 году были откомандированы из Тульчина в Кишинев для топографических съемок.3

В Тульчин Пушкину удалось попасть только в период южной ссылки. О том, что в эти годы он бывал в Тульчине, свидетельствуют данные записок декабриста Н. В. Басаргина и стихи, посвященные Пушкиным в десятой главе «Евгения Онегина» движению тайных обществ на юге. Н. В. Басаргин в своих записках, рассказывая о пребывании в Одессе в 1823 году, сообщает следующее: «В Одессе встретил я также нашего знаменитого поэта Пушкина, он служил тогда в Бессарабии при генерале Инзове. Я еще прежде этого имел случай видеть его в Тульчине у Киселева. Знаком я с ним не был, но в обществе раза три встречал».3

В десятой главе «Евгения Онегина» Пушкин запечатлел пейзаж Тульчина:

...там, где ранее весна
Блестит над Каменкой тенистой
И над холмами Тульчина,
Где Витгенштейновы дружины
Днепром подмытые равнины
И степи Буга облегли...4

В этих стихах Пушкин с присущей ему лаконичностью дал четкое описание характерных крутых холмов, встающих над Бугом, которые открываются на окраине Тульчина, как раз за домом, где жил Пестель. В черновых вариантах этих стихов вместо холмов упоминаются то «чертоги», то «равнины». «Чертоги», т. е. дворцы, — также характерная деталь тульчинского пейзажа. Почти наискосок от дома, в котором жил Пестель, находился дворец Потоцких с медной сверкающей крышей. Другой дворец Потоцких был против дома, в котором жил Киселев. «Равнины» стелются у подножия холмов и за ними.

К какому же времени относится поездка Пушкина в Тульчин и чем она была вызвана?

Н. О. Лернер приурочивает поездку Пушкина в Тульчин к ноябрю 1822 года,5 связывая ее с «последней поездкой Пушкина в Каменку»: «Из Каменки, — пишет он, — Пушкин заезжал в Тульчин. Там его видел Н. В. Басаргин». Говоря о поездке Пушкина в Каменку, а оттуда в Тульчин в ноябре 1822 года, Лернер опирается на свидетельство П. И. Бартенева, который, рассказывая о вторичной поездке Пушкина в Измаил6 в 1822 году по приказу Инзова в наказание за какую-то дуэль, писал:

«Дорогою в Измаил, или может быть на обратном пути, Пушкин заезжал в Тульчин, где находилась, как мы сказали, главная квартира корпуса и жили некоторые знакомые его: при одном анакреонтическом стихотворении „Мальчик, солнце встретить должно“, означено им: „Тульчин, 1822“.

«Кажется, что к ноябрю месяцу этого же года следует отнести новую и последнюю поездку его в Чигиринский повет Киевской губернии, в село Каменку, к Давыдовым».7

М. А. Цявловский считал весь вышеприведенный рассказ Бартенева неправдоподобным.8 Он ссылался при этом на противоречащие данным Бартенева свидетельства современников Пушкина — П. И. Долгорукова и И. П. Липранди. Долгоруков в своем дневнике сообщает, что Инзов за дуэль Пушкина с Рутковским, которую, вероятно, имел в виду Бартенев, посадил поэта под домашний арест.9 Липранди в своих воспоминаниях, не выражая сомнений относительно поездок Пушкина в Каменку и Тульчин, сомневается лишь в том, что Пушкин поехал в Тульчин из Измаила. «Измаил от Кишинева лежит на юг, а Тульчин — на север. До каждого слишком по двести верст, и все три пункта находятся в прямом направлении». Кроме того, Липранди подвергает сомнению самый факт поездки Пушкина в Измаил во второй половине 1822 года: «Но я думаю, что в 1822 году, особенно во второй половине оного, едва ли Пушкин был там».10

Отвергая предположение Лернера о пребывании Пушкина в Тульчине в 1822 году, Цявловский утверждал, что Пушкин приехал в Тульчин 12 или 14 и пробыл до 15 или 17 февраля 1821 года.11 По его мнению, Пушкин заехал туда вместе с братьями Давыдовыми, возвращаясь из Киева с «контрактовой» ярмарки в Каменку, где он гостил с ноября 1820 по конец февраля 1821 года.12 Прямых свидетельств, удостоверяющих поездку Пушкина в Тульчин в феврале 1821 года, у Цявловского нет. Он связывает посещение Пушкиным Тульчина с фактом его пребывания в Каменке в этом году, что само по себе вполне возможно. Но в Каменке Пушкин, как известно, гостил не только в 1820—1821 годах. А. И. Давыдова, жена В. Л. Давыдова, в письме к дочерям в 1838 году из Сибири пишет: Василий Львович «был хорошо знаком с нашим знаменитым поэтом, бывавшим несколько раз в Каменке и прожившим там однажды целых четыре месяца».13 Это письмо Т. Г. Цявловская в примечаниях к «Летописи» учитывает для того, чтобы аргументировать возможность пребывания Пушкина в Каменке в ноябре 1822 года.14 Свою гипотезу Т. Г. Цявловская подтверждает четырьмя документами: 1) стихотворением «К Адели», написанным, несомненно, в Каменке и помещенным Пушкиным под 1822 годом в издании «Стихотворений» (ч. I, 1829);15 2) письмом М. Ф. Орлова от 9 ноября 1822 года к Вяземскому из Киева с приложением письма Пушкина, что указывает на пребывание Пушкина в этих числах в Киеве;16 3) письмом Е. Н. Орловой от 8 декабря 1822 года к брату А. Н. Раевскому, в котором она пишет: «Посылаю тебе письмо, кажется от Пушкина; его принесла г-жа Тихонова... Пушкин послал Николаю отрывок поэмы, которую не думает ни печатать, ни кончить... Его дали Муравьевым, которые привезут его тебе».17 Письмо свидетельствует о том, что Пушкин находился около 9 декабря в Киеве, а может быть и в Каменке, откуда его письмо было доставлено в Киев Тихоновой. Четвертым документом является приведенное выше письмо А. И. Давыдовой 1838 года.

Итак, можно с достаточной уверенностью считать, что в ноябре 1822 года Пушкин был в Киеве у своего друга М. Ф. Орлова, который еще в феврале 1822 года покинул Кишинев в связи с делом В. Ф. Раевского. 24 ноября вместе с Орловым он, по всей вероятности, был на семейном празднике в Каменке, где в этом году был съезд представителей управ тульчинской директории. Из Каменки он, повидимому, вернулся снова в Киев, где был на контрактах, во время которых происходили собрания представителей управ Южного общества.18 Из письма Е. Н. Орловой А. Н. Раевскому мы знаем, что в Киеве в эти дни были братья Муравьевы.

Сообщение Бартенева о поездке Пушкина в Тульчин в 1822 году, несмотря не некоторые неточности, очевидно, в основе своей справедливо. Но Пушкин мог быть в Тульчине скорее в начале ноября, по дороге в Киев, чем в конце ноября, после пребывания в Каменке.

В Тульчине Пушкин, вероятно, имел намерение поговорить с П. Д. Киселевым о возможности устройства на военную службу брата Льва. В письме от 4 сентября он предлагал брату устроить его с помощью Н. Н. Раевского или же П. Д. Киселева: «Ты бы определился в какой-нибудь полк корпуса Раевского — скоро был бы ты офицером, а потом тебя перевели бы в гвардию — Раевский или Киселев — оба не откажут».19 Кроме того, в связи с арестом В. Ф. Раевского (в феврале 1822 года), с которым Пушкин был крепко связан дружескими отношениями, у поэта могла возникнуть потребность в серьезном разговоре с Киселевым, игравшим существенную роль в расследовании дела В. Ф. Раевского. И, наконец, Пушкин мог иметь желание попрощаться с уезжающим за границу Киселевым, поскольку ходили упорные слухи, что он не вернется обратно в Россию.20 В Тульчине Пушкин мог встретиться с К. А. Охотниковым,21 которому пришлось в это время отправиться в штаб второй армии для объяснений по личному делу в связи с арестом В. Ф. Раевского.

Остается, однако, неясным, был ли Киселев в это время в Тульчине. Получив в конце сентября 1822 года сообщение о смертельной болезни матери его жены графини Потоцкой, находившейся в Берлине, Киселев взял месячный отпуск и выехал из армии к прусской границе, о чем известил князя П. М. Волконского письмом от 1 октября. Вследствие формальных затруднений выезд Киселева задержался; пробыв некоторое время в Варшаве, он выехал в ноябре и прибыл в Берлин уже после смерти тещи, последовавшей 12 ноября. В конце декабря он вернулся в Варшаву, где оставался, по-видимому, до середины января 1823 года.22 С другой стороны, из письма П. И. Пестеля к Киселеву от 15 ноября 1822 года мы знаем, что в это время последний должен был быть уже в Берлине.23 В таких условиях трудно предполагать, чтобы Киселев в начале ноября был в Тульчине — во всяком случае, на длительное время. Поэтому свидание с ним Пушкина в Тульчине остается под вопросом.

Когда же в таком случае могла произойти та встреча Басаргина с Пушкиным «в Тульчине у Киселева», о которой сообщает в своих воспоминаниях Басаргин? Последний, будучи адъютантом Киселева, должен был, вероятно, сопровождать его в поездке если не в Берлин, то, по крайней мере, в Варшаву. Следовательно, встреча его с Пушкиным в ноябре 1822 года столь же проблематична, как и встреча Пушкина с Киселевым. Что касается приезда Пушкина в Тульчин в феврале 1821 года, то в это время, нужно думать, там находились и Киселев и Басаргин, но последний еще не был тогда адъютантом Киселева.24 Правда, в своих показаниях следственному комитету в 1826 году Басаргин сообщал: «В 1821 году зимой я был отчаянно болен, а по выздоровлении поехал в отпуск в Москву и Владимирскую губернию...».25 Но датировку «в 1821 году зимой» следует понимать, очевидно, как конец этого года, так как в записках Басаргин сообщает о совещании тульчинского отдела Союза благоденствия (на котором он присутствовал), посвященном обсуждению постановлений московского съезда членов Союза.26 Съезд же, как известно, происходил в январе 1821 года. Следовательно, в январе-феврале этого года Басаргин был в Тульчине. К этому времени, всего вероятнее, и нужно относить встречу Басаргина с Пушкиным в Тульчине у Киселева. Этим не исключается и возможность встречи в начале ноября 1822 года.

Необходимо рассмотреть еще обстоятельства, связанные с рукописью стихотворения Дельвига «Мальчик! Солнце встретить должно...», помеченной: «Тульчин, 1822», которую Геннади, а за ним и Бартенев считали автографом Пушкина, что, по мнению Бартенева, указывает на пребывание Пушкина в Тульчине в 1822 году. Но стихотворение принадлежит А. А. Дельвигу, а тульчинская рукопись его нам неизвестна, и написана ли она рукой Пушкина или чьей-либо иной, мы не можем сказать. К указанию П. И. Бартенева на рукопись стихотворения «К мальчику» с якобы пушкинской пометой: «Тульчин, 1822» Цявловский относится скептически:

«Что касается до указания Бартенева на мнимый тульчинский автограф Пушкина, то оно заимствовано из Геннади.27 Геннади же был введен в заблуждение кн. Н. А. Долгоруковым, считавшим стихотворение Дельвига пушкинским. Таким образом, относить поездку Пушкина в Тульчин к 1822 году на основании пометы «Тульчин, 1822» на чьей-то копии стихотворения Дельвига, приписанного Пушкину, конечно, никак нельзя».28

Возможно, однако, что Пушкин в Тульчине в ноябре 1822 года читал по памяти и записал первую строфу стихотворения Дельвига «К мальчику». Список этой первой строфы с пометой «Тульчин, 1822» и с ошибочной атрибуцией стихотворения Пушкину был передан Н. А. Долгоруковым Г. Н. Геннади, который поместил этот фрагмент в первом томе редактированных им сочинений Пушкина 1859 года под заглавием «Экспромт». Известно, кроме того, что тот же фрагмент стихотворения Пушкин однажды читал и в Каменке. Об этом чтении сохранился рассказ в дневнике Г. И. Соколова, одесского цензора, записанный 19 марта 1844 года:

«Вчера <В. А.> Давыдов рассказал экспромт, сказанный Пушкиным в доме покойного отца его Александра Львовича Давыдова. На другой день ужина, обильного возлияниями и продолжавшегося долго, Пушкин просыпается раньше других и зовет: Мальчик! Хозяин, проснувшись, спрашивает его: Что ему нужно? Но он не перестает звать мальчика и, когда он явился, то Пушкин торжественно провозгласил:

Мальчик! Солнце встретить должно
С торжеством в конце пиров;
Принеси же осторожно
И скорей из погребов
Матерь чистого веселья —
Благосмольного вина,
Чтобы мы, друзья, с похмелья
Не видали б в чашах дна!»29

Текст этой записи совпадает, за исключением некоторых явных ошибок (вместо «благосмольного вина» нужно «влагу смольную вина», вместо «мы, друзья, с похмелья» нужно «мы, друзья похмелья», вместо «не видали б» — «не видали»), с черновым текстом этой строфы в тетради Дельвига 1819 года (ИРЛИ, ф. 244, оп. 1, № 768) и с первопечатным текстом стихотворения в журнале «Благонамеренный» (1819, ч. V, март, № VI, стр. 335). В тексте копии этого стихотворения в бумагах «Зеленой лампы» (ИРЛИ, ф. 244, оп. 1, № 763) рукой Илличевского, с поправкой Пушкина и с надписью: «Третье заседание 17 апреля 1819 <года>. Председательство члена Улыбышева» — имеется разночтение в последних двух стихах, а именно:

Чтобы мы друзья похмелья
Не нашли в фиале дна.

Текст же, напечатанный Геннади по «тульчинской» рукописи, дает следующее отличие второго стиха от текста «Благонамеренного»:

С торжеством, среди пиров.

Это разночтение можно объяснить тем, что тульчинская запись сделана по памяти. Принадлежит ли она действительно Пушкину, мы, не имея подлинника, сказать не можем (Геннади не был авторитетным знатоком пушкинских автографов), но если это так, то запись — лишнее подтверждение пребывания Пушкина в Тульчине в 1822 году.

Стихотворение Дельвига, любимое Пушкиным, — на это указывают и участие Пушкина в обработке стихов его друга, засвидетельствованное материалами Пушкинского Дома, и возвращение его к той же теме в 1832 году в стихотворении «Мальчику (Из Катулла)» («Пьяной горечью Фалерна...»), — могло быть произнесено в Каменке в один из приездов туда Пушкина, в 1820—1821 или в 1822 году, и вторично — в Тульчине, в ноябрьский приезд 1822 года.

Возможно, что стихотворение, читанное Дельвигом на заседании «Зеленой лампы» в 1819 году, всплыло в 1822 году в памяти Пушкина в связи с воспоминаниями об этом дружеском кружке, которые именно в это время с большой силой захватили Пушкина и отразились в незаконченном послании к петербургским друзьям, часть которого была послана в письме к Я. Н. Толстому 26 сентября 1822 года; в нем Пушкин настойчиво спрашивает о судьбе «Зеленой лампы»:

Горишь ли ты, лампада наша,
Подруга бдений и пиров?..
В изгнаньи скучном, каждый час
Горя завистливым желаньем,
Я к вам лечу воспоминаньем...

Из наших соображений о возможности, почти несомненности вторичной поездки Пушкина в Тульчин в начале ноября 1822 года можно сделать следующие заключения.

Поездка диктовалась важными деловыми и политическими соображениями. Пушкин должен был хотеть видеть и Пестеля и Киселева. Видел ли он их — мы не знаем. Пестель 15 ноября 1822 года был в местечке Линцы, где стоял штаб Вятского полка,30 но мог приезжать и в Тульчин, особенно если Киселев там был недолго в начале ноября 1822 года. Если последнее верно и Пушкин виделся в это время, хотя бы и мимолетно, с Киселевым, у них мог и должен был произойти очень серьезный разговор и даже спор, связанный с делом В. Ф. Раевского и других пострадавших кишиневских друзей.

Очень возможно, что в связи с этой встречей Пушкина и Киселева находится и письмо Киселева к М. Ф. Орлову, дошедшее до нас в черновике и написанное, вероятно, в начале 1823 года,31 по возвращении его из-за границы. В этом письме Киселев определяет свои политические позиции и противопоставляет свои убеждения либерала радикальным взглядам М. Ф. Орлова и Пушкина:

«Мы с тобою разнствуем в мнениях, полагаю потому, что смотрим разным способом: ты смотришь в подзорную трубу, в которой механизм весь устроен редакторами „Минервы“, пылким воображением твоим, киевским бездействием32 и скукою; я же гляжу защуря глаз, дабы предметы видеть не в бесконечной и бесполезной отдаленности, но сколько можно вблизи и в настоящем их виде...

«Ты знаешь и уверен, сколь много я тебя уважаю; но мысли твои неправильны и, конечно, с сердцем твоим не сходны. Неудовольствия, грусть, сношения с красноречивыми бунтовщиками33 и, сознаюсь, несправедливое бездействие, в котором ты оставлен, — вот тому причины. Скинь с себя тебе неприличное...; оставь шайку крикунов и устреми отличные качества свои на пользу настоящую...

«Я знаю, что мысли мои с духом времени не сходны, что Греч не будет меня хвалить, что ряд пылких учеников лицея34 и громада тунеядцев московских35 провозгласят недостойным гасителем; другие назовут рабом власти, но я суждения их презираю и мыслей своих не переменю».36

Итак, вопрос о встрече Пушкина с Киселевым в Тульчине в начале ноября 1822 года остается открытым, несмотря на значительную вероятность такой встречи. Но как бы то ни было, позднейшее отношение Пушкина к Киселеву характеризуется чувством большой неприязни и недоверия.

Липранди в своих воспоминаниях отмечает это неприязненное отношение Пушкина к Киселеву в 1823 году. Он рассказывает, что в спорах о дуэли Киселева и Мордвинова37 Пушкин, вопреки мнению большинства, выступал против Киселева и «не переносил», как он говорил, «оскорбительной любезности временщика, для которого нет ничего „священного“».38

Вот все, что нам известно об одном из важнейших моментов в истории связей Пушкина с членами Южного тайного общества — о пребывании поэта в центре декабристов-южан, в Тульчине, в 1821 и 1822 годах.

————
Примечания:

1 Остафьевский архив князей Вяземских, т. I, СПб., 1899, стр. 202.

2 В. К. Кюхельбекер. Лирика и поэмы, т. I, Л., 1939, стр. XIII—XIV. Бурцова Пушкин назвал в стих. «Недавно я в часы свободы» (1822).

3 Н. В. Басаргин. Записки. Изд. «Огни», Пгр., 1917, стр. 24—25.

4 Пушкин, Полное собрание сочинений, т. VI, Изд. Академии Наук СССР, 1937, стр. 525.

5 Н. О. Лернер. Труды и дни Пушкина. Изд. 2-е, СПб., 1910, стр. 82.

6 Первая поездка в Измаил состоялась в 1821 году. Пушкин ездил туда вместе с Липранди, посланным по делу возмущения солдат в Камчатском полку («Русский архив», 1866, № 8 и 9, стб. 1272, 1276).

7 П. Бартенев. Пушкин в южной России. «Русский архив», 1866, № 8 и 9, стб. 1182.

8 М. А. Цявловский. Летопись жизни и творчества А. С. Пушкина, т. I. Изд. Академии Наук СССР, стр. 758—759. В дальнейшем приводится сокращенно: Летопись.

9 «Звенья», т. IX, М., 1951, стр. 100.

10 «Русский архив», 1866, № 8 и 9, стб. 1445 и 1444.

11 Летопись, стр. 277.

12 Летопись, стр. 266—267 и 280. — О поездке Пушкина в Киев см. еще брошюру Д. Косарика «Пушкін на Україні» (Київ, 1949, стр. 19): <перевод> «28 января <1821 года> А. С. Пушкин вместе с В. Л. Давыдовым выехал в Киев на контракты, как это видно из материалов поместной конторы в Каменке» (Сборник «Пушкин», изд. Академии наук УССР, Киев, 1937, стр. 164).

13 Д. Косарик. Пушкін на Україні, стр. 22, 23.

14 Летопись, стр. 764; см. также: Пушкин. Исследования и материалы. Труды Третьей Всесоюзной Пушкинской конференции, 1953, стр. 366—367.

15 Пушкин, Полное собрание сочинений, т. II, кн. 2, Изд. Акдемии Наук СССР, 1949, стр. 1121—1122.

16 П. П. Вяземский. А. С. Пушкин. 1816—1825. По документам Остафьевского архива, СПб., 1880, стр. 53—55. — Письмо Пушкина к П. А. Вяземскому, о котором пишет М. Ф. Орлов, считается утраченным и не упомянуто на своем месте в «Летописи» (стр. 364). Однако есть основание полагать, что это письмо — то самое, которое напечатано в академическом издании (т. XIII, стр. 59—61) под датой «Март 1823 г. Кишинев» (ср.: Н. О. Лернер. Труды и дни Пушкина, СПб., 1910, стр. 82—83). Вошедшие в письмо эпиграммы на Аглаю (Давыдову) связаны с жизнью Пушкина в Каменке и непонятны без предположения о пребывании там Пушкина во время их написания, а это могло быть в начале ноября 1822 года, до приезда поэта в Киев.

17 М. Гершензон. Семья декабристов. «Былое», 1906, № 10, стр. 308.

18 6 декабря 1822 года В. А. Глинка писал Кюхельбекеру: «Я наверно увижу его <Пушкина> в Киеве во время контрактов...» («Литературное наследство», кн. 16—18, 1934, стр. 345).

19 Пушкин, Полное собрание сочинений, т. XIII, 1937, стр. 45.

20 Памяти декабристов. Сборник материалов, т. III, Изд. Академии Наук СССР, Л., 1926, стр. 191—192.

21 12 ноября Охотников покинул совсем Кишинев. В Петербург он повез письмо Пушкина Вяземскому, до нас не дошедшее; см. письмо Пушкина к Вяземскому от 5 апреля 1826 года (Пушкин, Полное собрание сочинений, т. XIII, 1937, стр. 61).

22 А. П. Заблоцкий-Десятовский. Граф П. Д. Киселев и его время, т. I, СПб., 1882, стр. 168—169.

23 Памяти декабристов. Сборник материалов, т. III, 1926, стр. 186 и 191.

24 Назначен на эту должность 16 октября 1821 года (см.: Восстание декабристов, т. VIII, Алфавит декабристов, 1925, стр. 274).

25 Н. В. Басаргин. Записки, Пгр., 1917, стр. XXII.

26 Н. В. Басаргин. Записки, стр. 13.

27 Пушкин, Сочинения, т. I, под редакцией Г. Н. Геннади, изд. Я. А. Исакова, СПб., 1859, стр. 273.

28 Летопись, стр. 759.

29 А. И. Маркевич. Неизданное стихотворение Пушкина. «Записки Одесского общества истории и древностей», т. XXIV, 1902, отд. V, стр. 66.

30 Памяти декабристов, т. III, стр. 191.

31 В публикации это письмо датировано 1819—1820 годами, что, бесспорно, неверно.

32 Киселев имеет в виду вынужденную отставку М. Ф. Орлова и его отъезд в Киев в 1822 году.

33 Киселев, вероятно, намекает на В. Ф. Раевского и П. И. Пестеля, на которого он в начале ноября 1822 года получил донос от Добровольского, сослуживца Пестеля. В связи с этим доносом Киселев даже предполагал в ноябре 1822 года навсегда уехать за границу.

34 Киселев намекает на Пушкина и, возможно, на других лицеистов — Кюхельбекера и Дельвига, фигурирующих в это время в доносах В. Н. Каразина и других.

35 «Громада тунеядцев московских» — это, по всей вероятности, члены Союза благоденствия: Граббе, Фонвизин, Якушкин, которые бывали в Тульчине и были хорошо известны Киселеву.

36 «Русская старина», 1887, т. 55, июль, стр. 231—233.

37 В 1823 году Киселев убил на дуэли И. Н. Мордвинова.

38 И. П. Липранди. Из дневника и воспоминаний. «Русский архив», 1866, № 8 и 9, стб. 1454.

0

49

Б.Л. Модзалевский

Библиотека А.С. Пушкина.

Памяти Л.И. Майкова

Жуковский, в своем известном письме о последних днях жизни Пушкина передает трогательную подробность: когда поэт, привезенный после дуэли домой и положенный в своем кабинете, узнал от доктора Шольца о том, что жизнь его в опасности, он, обратив глаза на свою библиотеку, сказал: "Прощайте, друзья!"*

______________________

* О предсмертном прощании Пушкина со своей библиотекой свидетельствует и княгиня Е.Н. Мещерская, рожд. Карамзина, в письме своем к А.О. Смирновой (Смирнова А.О. Записки. СПб., 1897. Ч. 2 С. 88); А. Аммосов (Аммосов А.Н. Последние дни жизни и кончина А.С. Пушкина. СПб., 1863. С. 38) говорит, что Пушкин умер со словами: "Прощайте, прощайте", обведя при этом глазами шкафы своей библиотеки. План квартиры Пушкина, начерченный Жуковским, с указанием, где и как была расположена в его кабинете библиотека, имеется в Музее А.Ф. Онегина в Париже. При разборе библиотеки, после смерти Пушкина, присутствовал И.П. Сахаров (Русский архив. 1873. Кн. 2. С. 955).

______________________

Книги действительно были всегдашними друзьями Пушкина, друзьями всей его жизни, почти с колыбели и до самой могилы: Анненков свидетельствует, что страсть к чтению, а следовательно, и к книге начала развиваться у Пушкина с девятого года его жизни; начав с Плутарха, "Илиады" и "Одиссеи" в переводе Битобе, мальчик перешел затем к библиотеке своего отца, которая наполнена была французскими классиками XVIII в. и произведениями философов XVIII в.*; расположение к чтению поддерживал в своих детях и отец поэта, знакомя их, в собственной мастерской декламации, с произведениями Мольера; по свидетельству того же Анненкова, подкрепляемому словами Льва Сергеевича Пушкина, поэт, будучи мальчиком, "проводил бессонные ночи, тайком забираясь в кабинет отца, и без разбора "пожирал" все книги, попадавшиеся ему под руку..."**. Поступив в Лицей, Пушкин широко пользовался его библиотекою, довольно богатою и постоянно пополнявшеюся***, - и уже с самого вступления туда удивлял товарищей своею начитанностью****. Жизнь на юге, а потом в Михайловском, дававшая Пушкину много, хоть и подневольного, досуга, была посвящена им в значительной степени чтению. Не довольствуясь присылаемыми и покупаемыми книгами, он брал их у Липранди*****, В.Ф. Раевского (XIII, 36) и у многих других своих приятелей и знакомых; в письмах его к брату Льву и к Плетневу****** из Кишинева, а потом из Михайловскаго то и дело встречаются просьбы о присылке тех или иных книг; они доставляли поэту немало материалов для умственных трудов, для текущих его работ и замыслов, для самообразования. Библиотека соседнего Тригорского сразу же привлекла к себе его внимание, - и он любил рыться в ее книгах и во время своего заточения, и позже, наезжая туда на время*******. Зарабатывая довольно много изданием своих произведений, Пушкин тратил деньги в это время преимущественно на покупку книг********, и собственная его михайловская библиотека была весьма значительна по размерам*********; об этом можно судить, между прочим, потому, что когда в 1832 г. поэт, переселившись окончательно в Петербург, задумал перевезти туда и свою деревенскую библиотеку, поручив хлопоты по этому делу П.А. Осиповой, то книги его заполнили собою не один ящик. К.А. Тимофеев, посетивший Михайловское в 1859 г. и встретивший там кучера Пушкина - Петра, передает следующий любопытный разговор свой со стариком: "Случилось ли тебе видеть Александра Сергеевича после его отъезда из Михайловского"? - Видел его еще раз потом, как мы книги к нему возили отсюда. - "Много книг было"? - Много было. Помнится, мы на двенадцати подводах везли; двадцать четыре ящика было; тут и книги его, и бумаги были. - "Где-то теперь эта библиотека, - добавляет г. Тимофеев, - любопытно было бы взглянуть на нее: ведь выбор книги характеризует человека. Простой каталог их был бы выразителен. Найдется ли досужий человек, который занялся бы этим легким, почти механическим делом?********** Если бы перелистывать, хоть наудачу, несколько книг, бывших в руках у Пушкина, может быть внимательный взгляд и отыскал бы еще какую-нибудь интересную черту для истории его внутренней жизни. Может быть, и у Пушкина, как у его героя, -

______________________

* О библииотеке Пушкина-отца подробнее см.: Анненков П.В. А.С. Пушкин в Александровскую эпоху. СПб., 1874. С. 25.
** Анненков П.В. Материалы для биографии Пушкина. СПб., 1855. С. 13; Майков Л.Н. Пушкин. СПб., 1899. С. 4 (Воспоминания Л.С. Пушкина о брате).
*** Селезнев И. Исторический очерк Императорского Александровского Лицея. СПб., 1861. С. 71 - 77.
**** Пущин И.И. Записки о Пушкине. СПб., 1907. С. 10. Позднее Н.М. Смирнов говорил про Пушкина, что "он читал очень много и, одаренный необыкновенною памятью, сохранил все сокровища, собранные им в книгах" (Русский архив. 1881. Кн. 2. С. 224).
***** Русский архив. 1866. С. 1261.
****** Ср.: Анненков П.В. Материалы для биографии Пушкина. С. 238 - 241; XIII, passim.
******* См., например, письмо его к П.А. Осиповой 29 июля 1825 г. (XIII, 196); в 1835 г., 29 сентября, Пушкин писал жене (XVI, 52), что "вечером ездит в Тригорское, роется в старых книгах да орехи грызет". Каталог тригорской библиотеки см. в статье моей "Поездка в с. Тригорское в 1902 г." (Пушкин и его современники. СПб., 1903. Т. 1. С. 19 - 52). На одной из книг ее - "Lettres an-gloises, ou histoire de Miss Clarisse Harlowe" Ричардсона - находится нарисованный Пушкиным женский портрет в профиль (Там же. С. 11, 26 - 27).
******** Анненков П.В. Материалы для биографии Пушкина. С. 117.
********* "Библиотека его уже росла по часам. Каждую почту присылали ему книги из Петербурга. Надо заметить, что Пушкин читал почти всегда с пером в руках: страницы русских альманахов и разных других брошюр были покрыты его заметками, теперь, к сожалению, не существующими" (Анненков П.В. А.С. Пушкин: Материалы для его биографии и оценки произведений. СПб., 1873. С. 160).
********** Перелистать и пересмотреть все 3 - 4 тысячи книг пушкинской библиотеки оказалось делом далеко не легким, и относиться к нему механически было нельзя; от книжной пыли серьезно разболелись глаза, и требовалось большое напряжение внимания, чтобы не пропустить чего-либо существенного; для исполнения работы потребовалось очень много времени: "досужий" человек выполнил бы эту задачу, конечно, скорее...

______________________

Хранили многие страницы
Отметку резкую ногтей,

и по этим отметкам и "чертам его карандаша" внимательный и опытный взгляд мог бы уследить,

Какою мыслью, замечаньем
Бывал наш Пушкин (sic) поражен,
С чем молча соглашался он,

где он невольно обнаруживал свою душу

То кратким словом, то крестом,
То вопросительным крючком"*.

______________________

* Журнал Министерства народного просвещения. 1859. Т. 103; перепечатка - в книге В.П. Острогорского "Пушкинский уголок" (М., 1899. С. 82 - 83).

______________________

Посетив однажды, 15 сентября 1827 г., поэта в Михайловском, А.Н. Вульф застал Пушкина за его рабочим столом, на котором, наряду с "принадлежностями уборного столика поклонника моды", "дружно... лежали Montesquieu с "Bibliotheeque de campagne" и "Журналом Петра I"; виден был также Alfieri, ежемесячники Карамзина и изъяснение слов, скрывшееся в полдюжине русских альманахов"*. Помимо покупок, Пушкин получал от своих друзей и знакомых-писателей их произведения и издания, которые в довольно большом количестве входили в состав его библиотеки и отчасти доныне в ней сохранились. Любовь к книге никогда в Пушкине не остывала и во всю жизнь в нем не охладела. Обыграв И.Е. Велико-польского (1828), он, вместо денег, взял у него тридцать пять томов "Энциклопедии"**. Летом 1832 г. только что выпущенный из Лицея Я.К. Грот случайно сошелся с Пушкиным в английском книжном магазине Диксона. "Увидя Пушкина, - рассказывает он, - я забыл свою собственную цель и весь превратился во внимание: он требовал книг, относящихся к биографии Шекспира, и, говоря по-русски, разспрашивал о них книгопродавца"***. Временно находясь в Москве в 1831 г., он заказывает Плетневу прислать ему книг от Беллизара****; попав в 1833 г. в Ярополец, к теще, он с восторгом пишет жене: "Я нашел в доме старую библиотеку, и Наталья Ивановна позволила мне выбрать нужные книги. Я отобрал их десятка три, которые к нам и прибудут с вареньем и наливками*****. Таким образом, набег мой на Ярополец был вовсе не напрасен"******. По приезде затем в Москву, по пути в Оренбург, он, "по своему обыкновению, бродил по книжным лавкам", хотя и "ничего путного не нашел". "Книги, взятые мною в дорогу, - добавляет он, - перебились и перетерлись в сундуке. От этого я так сердит сегодня, что не советую Машке [дочери] капризничать и воевать с нянею: прибью" (XV, 75 - 76). 17 апреля 1834 г, поэт сообщает жене, что он, вместе с С.А. Соболевским, "приводил в порядок библиотеку" (XV, 128), а 29 мая пишет: "Книги из Парижа приехали, и моя библиотека растет и теснится" (XV, 153). Уехав на короткое время в Михайловское осенью 1835 г., он берет у баронессы Е.Н. Вревской переводного Вальтера Скотта и перечитывает его, желея, что не взял с собою английского. "Кстати, - пишет он жене, - пришли мне, если можно, Essays de M. Montaigne - 4 синих книги, на длинных моих полках. Отыщи"*******; в то же время он по вечерам ездит в Тригорское и "роется в старых книгах" (XVI, 52). "Что-то дети мои и книги мои?" - спрашивает он жену из Москвы 16 мая 1836 г., тревожась о том, как совершится переезд семьи на дачу с зимней квартиры...

______________________

* Майков Л.Н. Пушкин. С. 176 - 177. Л.Н. делает такое примечание к этому месту: "Bibliotheque des villes et de campagne" - беллетристический журнал прошлого века; из помещенной в нем повести "Histoire de Berolde de Savoie" Пушкин сделал извлечение, сохранившееся в его бумагах (Русская старина. 1884. Т. 42. С. 353), и предполагал написать на этот сюжет драму. - "Журнал Петра I", без сомнения, "Поденная записка" его, изданная князем М.М. Щербатовым в 3-х частях в 1770 - 1772 гг. Однако в тригорской библиотеке есть книга, точно соответствующая заглавию, сообщенному Вульфом (см.: Модзалевский Б.Л. Поездка в село Тригорское в 1902 г. С. 25, N 57): "Bibliotheque de campagne, ou amusemens de l'esprit et du coeur", Amsterdam. 1758 - 1779. Часть I и 1-й отдел II "Журнала, или Поденной записки Блаженныя и вечнодостойныя памяти Государя Императора Петра Великаго с 1698 г." оказались в собственной библиотеке поэта, равно как сочинения Альфиери и Монтескье.
** XIV, 9. Это знаменитая "Encyclopedic ou Dictionnaire raisonne des sciences, des arts et metiers" Дидро, д'Аламбера и др. Вышла в 35 томах в 1751 - 1780 гг. В библиотеке Пушкина ее теперь нет.
*** Грот Я.К. Труды. СПб, 1903. Т. 5. С. 16. Счет Л. Диксона за проданные Пушкину несколько книг см.: Пушкин и его современники. СПб., 1908. Вып. 8. В первой половине 1830-х гг. встретил Пушкина с Соболевским в магазине Смирдина И.И. Панаев (см. его рассказ об этой встрече в "Литературных воспоминаниях", - СПб., 1888. С. 40 - 41).
**** XIV, 158. Позднейшие счеты Беллизара за доставленные Пушкину книги см.: Пушкин и его современники. СПб., 1910. Вып. 13.
***** Несколько книг из библиотеки Загряжских (отец тещи поэта, Н.И. Гончаровой, был Иван Александрович Загряжский) сохранились среди пушкинских книг.
****** XV, 74. Об отсылке книг в Петербург см. письмо Н.И. Гончаровой к Пушкину от 4 ноября 1833 г.
******* XVI, 49. "Essays de Montaigne" сохранились в библиотеке Пушкина.

______________________

В путешествия Пушкин всегда брал с собою запас книг. Так, мы видели, что они были с ним во время его поездки в Оренбург. М.В. Юзефович, встретившийся с поэтом в Закавказье в 1829 г., передает, что у него "было несколько книг и в том числе Шекспир"*, а в Эрзеруме читал он "Божественную комедию"**. Л.Н. Обер свидетельствует, что перед отъездом своим из Москвы в Петербург (рассказ его, вероятно, относится не к 1829, а к 1828 или 1827 г., когда Пушкин неоднократно бывал в обеих столицах") поэт, остановившийся в его доме, передал ему ключ от своего сундука с книгами, прося сохранить их во время его отсутствия и позволив в них рыться.

______________________

* Русский архив. 1880. Кн. 3. С. 444; см. также с. 438.
** Смирнова А.О. Записки. Ч. 1. С. 185 .

______________________

Пересматривая их, Обер увидел, что "книги все были, большею частою, на иностранных языках"*.

______________________

* Между прочим, Обер нашел в этом сундуке сочинение "Voyage de Chappe d'Auteroche en Russie et a la Tobolsk en Siberie pour observer le passage de Venus sous le disque de Soleil", 1765 г., с надписью, свидетельствовавшею, что книга эта была кем-то поднесена маршалу Мортье в 1812 г. в Москве, где и осталась после бегства французов и попала к Пушкину; атлас к этому сочинению, также принадлежавший Мортье, случайно оказался у Обера, и он, по возвращении Пушкина в Москву, подарил его поэту, а у него взял себе на память книгу Успенского "Опыт повествования о русских древностях" (Булгаков Ф. Венок на памятник Пушкину. СПб., 1880. С. 341). Сочинение Шаппа, изд. 1769 г., сохранилось в библиотеке Пушкина, - но перешло в нее из бибиотеки Загряжского.

______________________

Таким образом, книги всегда и везде сопутствовали Пушкину, - и мы назвали бы его библиофилом в лучшем значении этого слова. В последние два года своей жизни Пушкин в большом количестве покупал книги у Беллизара, не имея сил совладать с желанием приобретать их, несмотря на требования рассудка, который не мог не подсказывать поэту, что траты его на книги совсем не соответствовали обстоятельствам, в которых он тогда находился, и его бюджету. Просматривая эти счеты и письма Беллизара с требованиями об уплате долга, мы можем понять, что, действительно, книги были "единственным предметом влечения" Пушкина, как выразился хорошо осведомленный Лёве-Веймар в написанном им некрологе поэта (Journal des Debate. 1837, 3 mar.)*. Незадолго до смерти, в 1836 г., набросав известное стихотворение свое: "Пора, мой друг, пора! Покоя сердце просит..." - поэт сопроводил его следующим замечанием: "Юность не имеет нужды в at home, зрелый возраст ужасается своего уединения. Блажен, кто находит подругу - тогда удались он домой. О скоро ли перенесу я мои пенаты в деревню - поля, сад, крестьяне, книги, труды поэтические, семья, любовь etc." (Ill, 941). Так мечтал поэт, но мечтам его о тихом пристанище не суждено было осуществиться. Вот почему его предсмертное прощание с книгами, этими нелицемерными друзьями всей его жизни, приобретает в глазах наших особенную трогательность и ценность.

______________________

* Русская старина. 1900. N 1. С. 7.

______________________

Привязанность Пушкина к книге, очерченная выше несколькими собственными его показаниями и свидетельством лиц, его знавших, интересна, конечно, и сама по себе, как все, что содействует выяснению черт многогранной души поэта; но она представляется достойной изучения в особенности по тому специальному значению, которое имеет в глазах исследователя, пытающегося по тому или иному поводу проникнуть в тайники творчества поэта.

Исследователю подчас прямо необходимо бывает знать, для правильности вывода, что именно читал он, имел ли он в своих руках то или другое сочинение, в какой мере был он знаком с ним, какие места книги остановили на себе его внимание и т.п. Еще в 1855 г. А.В. Дружинин, говоря в статье своей "А.С. Пушкин и последнее издание его сочинений"* о том, что "поэт читал много, читал с наслаждением, выписывая запасы книг из Петербурга и нетерпеливо поджидая их прихода", что "он задумывался над прочитанным, делал отметки на страницах, выписывал в особые тетради то, что ему особенно нравилось", и что только что изданные "Материалы" Анненкова несколько бедны указаниями по этой части, - писал: "Библиотека Пушкина не могла пропасть без следа. Сведения о любимых книгах Александра Сергеевича, изложение его заметок со временем будут собраны, - в этом мы твердо уверены. Странно думать, что мы можем по месяцам проследить за ходом чтения англичанина Соути и знаем так мало о том, что читал и любил читать поэт, которым гордится наше отечество. Указания подобнаго рода потому еще будут полезны, что сокрушат вконец разные остатки теорий о непосредственности талантов и чистой художественности, будто бы не ладящей с изучением великих образцов. Между нашими литературными предрассудками один еще не вырван с корнем, - это предрассудок о малом значении труда. Не один литератор нашего времени готов обидеться, если ему придадут эпитет трудолюбивого".

______________________

* Библиотека для чтения. 1855. N 4. Отд. III. С. 73; при печатании статьи этой в Собрании сочинений Дружинина (СПб., 1865. Т. 7. С. 55) приводимые далее слова почему-то опущены. Указанием на статью "Библиотеки для чтения" мы обязаны любезности Н.О. Лернера.

______________________

Времена изменились: трудолюбие не ставится теперь в упрек писателю-художнику, а что касается вопроса о "непосредственности талантов и чистой художественности", то Дружинину, быть может, пришлось бы теперь бороться с другою крайностью - стремлением некоторых исследователей находить зависимость одного литературного произведения от другого даже там, где для установления этой зависимости нет никаких оснований, кроме чисто внешних, незначительных признаков, вроде совпадения отдельных мыслей, слов и выражений... Как бы то ни было, вопрос о составе пушкинской библиотеки неоднократно останавливал на себе внимание биографов и исследователей различных сторон жизни и творчества поэта. Первый шаг к разрешению этого вопроса сделал покойный Л.Н. Майков. Получив от А.А. Пушкина принадлежавший его отцу экземпляр "Опытов" Батюшкова (изд. 1817 г.) и вполне правильно оценив значение сделанных поэтом на полях книги критических замечаний*, Леонид Николаевич начал переговоры с потомками Пушкина о предоставлении ему возможности ознакомиться и со всею библиотекой поэта. О ней ходили самые разнообразные слухи, но оказалось, что библиотека эта, после долгих странствований**, нашла себе окончательный приют в сельце Ивановском, Бронницкого уезда Московской губернии - имении внука поэта, местного предводителя дворянства, камер-юнкера Александра Александровича Пушкина. Переписка Л.Н. Майкова с ним началась еще в 1899 г., вскоре после юбилейных Пушкинских дней, а в апреле 1900 г. Леонид Николаевич, получив уже разрешение на командирование автора этих строк в с. Ивановское, - скончался... Налаженное дело чуть было совсем не остановилось, но Отделение русского языка и словесности, которому были известны намерения покойнаго Леонида Николаевича, постановило командировать нижеподписавшегося за библиотекой, благо со стороны владельцев ее не было против этого возражений.

______________________

* См. статью Л.Н. Майкова "Пушкин о Батюшкове" в кн: Майков Л.Н. Пушкин. С. 284 - 317; ср. также его статью "Князь Вяземский и Пушкин об Озерове" (Старина и новизна. СПб., 1897. Кн. 1. С. 305 - 323), написанную на основании замечаний Пушкина, сделанных на экземпляре статьи князя П.А. Вяземского о В.А. Озерове.
** Мы слышали, например, что некоторое время, уже по выходе Н.Н. Пушкиной за П.П. Ланского, библиотека помещалась в подвалах казарм лейб-гвардии Конного полка (которым Ланской командовал в 1844 - 1853 гг.), потом была перевезена в с. Ивановское, вскоре проданное, и опять вывезена в другое имение; но около двадцати лет тому назад А.А. Пушкин вновь приобрел Ивановское, - и книги вновь водворились там и пробыли до перевоза в Петербург в 1900 г.

______________________

Приехав в сельцо Ивановское в сентябре 1900 г., я встретил со стороны А.А. Пушкина самый радушный прием и полное содействие выполнению моей задачи. Библиотека оказалась в довольно плачевном состоянии: многие книги были попорчены сыростью и мышами, многие были помяты или растрепаны; спешно она была разобрана (отделены были все случайно попавшие в нее книги, изданные после 1837 г., как очевидно не принадлежавшие поэту), уложена в тридцать пять ящиков и отправлена до станции Бронниц на подводах, а затем - по железной дороге. В Петербург книги были доставлены 1 октября* и временно помещены в одной из комнат славянского отделения Библиотеки Академии наук, где и производилось затем постепенное их описание. Таким образом, библиотека Пушкина, свыше шестидесяти лет странствовавшая с места на место и подвергавшаяся всевозможным случайностям, снова, хотя, конечно, и не в полном уже виде, вернулась в Петербург, - на этот раз уже навсегда.

______________________

* См.: Новое время. 1900. N 8838; Россия. 1900. N 518; St.-Petersburg Zeitung. 1900. N 279; Исторический вестник. 1900. Т. 82. С. 1173 - 1174.

______________________

При самом начале работ над описанием библиотеки выяснилось, что в ней сохранилось далеко не все, чего можно было ожидать: многих книг, вне всякого сомнения бывших у Пушкина, в ней не оказалось*. Объяснений этому факту можно найти несколько: во время многократных перевозок библиотеки с места на место часть книг могла просто растеряться; несомненно, что после смерти поэта его друзья и знакомые получали "на память" некоторые книги (даже рукописи его, как известно, широко раздавались); многочисленное потомство и родня поэта также, без сомнения, оставили себе что-нибудь из его книг, по всей вероятности - экземпляры его собственных сочинений**; мы уже видели, что экземпляр "Опытов" Батюшкова, издания 1817 г., и до сих пор хранится у А.А. Пушкина; у покойного Г.А. Пушкина, как слышали мы от Ю.М. Шокальскаго, также были отцовские книги; у племянника поэта, Л.Н. Павлищева, также есть книги, принадлежавшие его дяде <...> А.А. Бахрушин приобрел недавно у внука поэта экземпляр III части "Московского вестника" 1829 г. с замечаниями Пушкина на статью Погодина. Если бы даже и включить в каталог библиотеки Пушкина список книг, несомненно бывших у него, но теперь в библиотеке не находящихся, то, конечно, и такой "исправленный и дополненный" каталог не представил бы нам всего, что имел когда-то Пушкин в своей библиотеке. С другой стороны, даже при наличности той или иной книги в каталоге нельзя с полною достоверностью сказать, что она принадлежала безусловно к составу библиотеки поэта (если, конечно, не носить ясных, положительных признаков такой принадлежности), а не попала в нее со стороны при тех случайностях, которым она подвергалась и о которых было говорено выше.

______________________

* В настоящей работе не имелось в виду дать перечень всех книг, несомненно принадлежавших Пушкину, - что можно установить и по его сочинениям, и по переписке, и по различным монографиям, посвященным тому или другому вопросу творчества поэта.
** Как иначе объяснить, что в библиотеке вовсе нет сочинений самого поэта, если не считать цензурного экземпляра 4-й части его "Стихотворений", изд. 1835 г.?

______________________

По ходатайству, возбужденному внуком поэта, А.А. Пушкиным, вся библиотека его деда 21 апреля 1906 г. была приобретена в казну, для Пушкинскаго Дома*, по сооружении которого и должна войти в его будущие собрания; пока же она хранится в Рукописном отделении Библиотеки Академии наук; она расположена по шкафам в том порядке, в котором была привезена в Петербург и в котором описывалась. Карточный каталог библиотеки, с указанием на номера книг по этой описи, находится там же.

______________________

* По этому поводу см.: Лернер Н.О. Библиотека Пушкина // Биржевые ведомости. 1906. N 9281. 9 мая.

1910

Статья была опубликована как предисловие к книге: Пушкин и его современники. СПб., 1910. Вып. 9-10; отдельное издание: СПб., 1910.

0

50

Б.Л. Модзалевский

Затерявшийся автограф Пушкина.

Известна печальная посмертная судьба автографов Пушкина; сам поэт при жизни тщательно сберегал свои рукописи, был довольно скуп на их раздачу и не очень охотно делал записи в альбомах; основной же фонд своих тетрадей берег чрезвычайно ревниво. С момента же смерти Пушкина началось распыление его рукописей, началось и их исчезновение. И в этом распылении и исчезновении виновны, главным образом, два человека, которых Судьба поставила в непосредственное близкое общение с рукописным наследием поэта и от которых, по их чувствам к ушедшему и по любви к его творениям, казалось бы, меньше всего можно было ожидать подобного отношения: это - Жуковский - первый разбиратель и охранитель бумаг Пушкина и редактор посмертного издания его сочинений, и Анненков - первый его биограф и издатель полного собрания его произведений. Жуковский, как известно, после разбора всего рукописного наследия Пушкина удержал у себя некоторое количество листков автографов (87 NN) для раздачи почитателям поэта; Анненков же, через 18 лет, отнесся к любовно и умело использованным им рукописям Пушкина с прямо преступным небрежением: вернув большую часть их семье поэта (которая, однако, была далеко не способна достаточно высоко ценить и бережно хранить свое сокровище), он, в свою очередь, многое из удержанного раздарил частным лицам, многое же завез в свои имения, кое-что оставил у брата... Из этих "остатков от пиршеств" Жуковского и Анненкова образовались потом такие известные собрания автографов Пушкина, как Онегинское, Майковское, Дашковское, Гротовское, Шляпкинское, собрание К.Р., не говоря уже о множестве мелких владельцев отдельных листков автографов поэта...

Пушкинскому Дому путем двадцатилетней собирательской работы удалось сосредоточить в своих собраниях значительную часть распыленных Жуковским и Анненковым рукописей Пушкина, приобщив к ним, кроме перечисленных выше более или менее крупных фондов, и много отдельных листков, так что теперь собрание Пушк. Дома занимает, после Моск. Румянц. Музея, первое место в ряду хранилищ пушкинского рукописного наследия; но все-таки многое из этого наследия еще неизвестно где находится, многое исчезло заведомо бесследно. Из числа таких, находящихся или "в безвестном отсутствии", или уже погибших автографов поэта, мы хотим сказать здесь об одном особенно драгоценном листке, - особенно драгоценном потому, что на нем набросан был такой поэтический перл, как XVIII и XIX строфы главы "Евгения Онегина"; в Пушк. Доме сохранилась лишь копия с этого наброска, чернового, с авторскими поправками; подлинный же автограф, писанный в августе 1824 г., как отмечено на этой копии, был подарен П. В. Жуковским (сыном поэта) известному академику-минералогу Н.И. Кокшарову (1818 - 1892); автор интересных Записок, опубликованных в "Рус. Старине" 1890 г., и множества стихотворений, которыми почтенный ученый, большой балетоман, грешил по разным случайным поводам, отзываясь стихами на разные юбилеи, бенефисы, обеды, именины и т.п. "случаи", - он был поклонником Пушкина, чем и объясняется подарок, сделанный ему П.В. Жуковским. Кокшаров знал ценность автографа и любовно сохранял его, но после его смерти листок затерялся, ни разу не попав в руки специалиста-пушкиноведа, и где теперь находится, неизвестно. Лишь благодаря случайности, приведшей в собрания Пушк. Дома точную копию с него, мы имеем возможность лишний раз заглянуть в творческую лабораторию поэта и познакомиться с неизвестным до сих пор черновиком двух строф "Онегина"; черновик этот представляет, между прочим, еще тот интерес, что кроме многих первоначальных, зачеркнутых вариантов, мы находим в нем неотмененный вариант одного эпитета, - во 2-м стихе XIX строфы:

Внемлите мой призывный глас вместо принятого затем:

Внемлите мой печальный глас

Строфы XVIII и XIX Первой главы "Онегина", как наглядно видно из таблицы, приложенной к исследованию М. Л. Гофмана о "Пропущенных строфах Евгения Онегина" ("Пушкин и его совр", вып. XXXIII - XXXV, стр. 332 и 336; ср. стр. 23, прим.), были написаны Пушкиным не в порядке строф Первой главы, а гораздо позже окончания всей этой главы, - уже, по-видимому (судя по положению их в тетр. N 2370, лл. 20 и 20 об.), во время создания конца Третьей главы, почему и нет их ни в чистовой рукописи, находящейся в Рос. Публичной Библиотеке, ни в списке, хранящемся в Библиотеке Академии Наук; в последнем Пушкин вписал их лишь в конце тетради (лл. 30 - 30 об.). Известны только первоначальные черновики этих строф, в рукописи Румянц. Музея N 2370, лл. 20 - 20 об., - по отношению к которым кокшаровский автограф является второю редакцией.

Вот текст затерявшегося автографа Пушкина; в прямых скобках поставлены слова, зачеркнутые самим поэтом:

Чтоб только слушали его.
XVIII
Волшебный край! там, в стары годы,
[Бич] Сатиры смелой властелин,
Блистал Ф.В., друг свободы
И переимчивый Княжнин;
Там Озеров невольны дани
Народных слез, рукоплесканий
С младой Семеновой делил;
Там наш Катенин воскресил [Эсхила]
Корнеля Гений величавой,
Там вывел колкой Шаховской [Живых]
Своих комедий шумный рой
Там и Дидло венчался славой....
Там, там - под сению кулис
Младыя дни мои неслись.
XIX
[И их уж нет!] Мои богини! [с вами] что вы, где вы
Внемлите мой призывный глас
Все те же ль вы? другия ль девы
Сменившие [затемнили] заменили вас?
Услышу ль [снова] вновь я ваши хоры
Узрю ли русской Терпсихоры
[Очаровательный] Душой исполненный полет?
Иль взор унылой не найдет
Знакомых лиц на сцене скучной
И, устремив на чуждой свет
[Мой непризнательный] Разочарованный лорнет
[Безмолвно] Веселья зритель равнодушной
[Я] Безмолвно буду [молча унывать] я зевать
И о былом воспоминать?
XX XXII XXIII

Таким рядом точек заканчивался автограф, счастливым обладателем которого был некогда Н.И. Кокшаров.

Борис Львович Модзалевский (1874-1928) - историк русской литературы, библиограф, архивист, крупнейший и авторитетнейший знаток и исследователь творчества А.С. Пушкина.

0


Вы здесь » Декабристы » А.С.Пушкин » Пушкин Александр Сергеевич.