Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » КОРНИЛОВ Александр Алексеевич.


КОРНИЛОВ Александр Алексеевич.

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

АЛЕКСАНДР АЛЕКСЕЕВИЧ КОРНИЛОВ

https://img-fotki.yandex.ru/get/1244649/199368979.1a4/0_26f550_cf1ed8d1_XL.gif

(13.5.1801 — 5.8.1856).

Капитан л.-гв. Московского полка.

Родился в С.-Петербурге. Крещён 19.05.1801 в церкви Святой Живоначальной Троицы, что в Галерной гавани. Отец — сенатор, тайный советник Алексей Михайлович Корнилов (1760 — 1843), мать - Александра Ефремовна Фан дер Флит.

Лицеист 1 курса (Мосье), выпущен 9.6.1817.

В службу вступил в л.-гв. Московский полк прапорщиком — 29.10.1817, подпоручик — 26.1.1818, поручик — 24.8.1819, штабс-капитан — 20.7.1822, капитан — 6.4.1824, командир 2 гренадерской роты.
Следствием установлено, что членом тайных обществ декабристов не был, но 12.12.1825 был на совещании членов Северного общества у Д.А. Щепина-Ростовского.
Арестован. Высочайше повелено оставить его в полку.

Полковник с переводом в л.-гв. Измайловский полк — 26.8.1827, участник русско-турецкой войны 1828—1829, ранен под Варной, уволен от военной службы для определения к статским делам — 17.12.1832, переименован в действительног статского советника и назначен чиновником особых поручений при Министерстве внутренних дел — 20.1.1833, киевский (1834—1835), вятский (1837—1838), тамбовский (1838—1843) губернатор, член консультации при Министерстве юстиции — 14.4.1843, тайный советник и сенатор — 15.12.1848.

Похоронен в с. Рясне Старицкого уезда Тверской губернии.

Жена — гр. Софья Дмитриевна Толстая (р.1801). Брак бездетен.

Брат — севастопольский герой адмирал В.А. Корнилов (1806- 6.10.1854).

ГАРФ, ф. 48, оп. 1, д. 28, 242.

0

2

Алфави́т Боровко́ва

КОРНИЛОВ Александр Алексеев.

Капитан л [ейб] -г [вардии] Московского полка.

Михайла Бестужев и Щепин-Ростовский показали, что 12-го декабря Корнилов, будучи у последнего, решился участвовать в намерениях противиться новой присяге, но 14-го числа, прочтя манифест, сказал, что теперь нельзя не присягать и что он присягает. Из сведений же, доставленных от командующего Гвардейским корпусом, видно, что Корнилов во время привода полка к присяге находился при своей роте и не возбуждал солдат к неповиновению, но при смятении старался восстановить порядок, вырывал покорных и недоумевающих солдат из среды бунтовавших и ставил их во фронт, а потому из роты его были на площади только 10 человек. О существовании общества не знал.

Он был арестован.

По докладу о сем Комиссии высочайше повелено оставить его в полку.

0

3

Корнилов  Александр Алексеевич, сын бывшего губернатора в Иркутске и Тобольске, был среди первых выпускников Лицея, в ученические годы жил в 19-й комнате, имел прозвище Сибиряк.
Энгельгардт в 1816 году писал о нем: «Ни на одно мгновение не может оторваться от забав. В своей наружности он очень небрежен, а в поведении до неуклюжести невоспитан. Он не умен, но имеет хорошую память и делает в формальных науках довольно значительные успехи. Характер у него открытый и чрезвычайно добродушный».
Брат Александра Владимир тоже нам знаком — это будущий адмирал Корнилов, один руководителей обороны Севастополя во время Крымской войны.
Кстати, Владимир Корнилов был очень дружен с еще одним лицеистом, морским офицером Федором Матюшкиным.
Все 8 лет после Лицея Александр Корнилов провел в Москвском полку — пройдя путь от прапорщика до капитана. 12 декабря на квартире у Щепина-Ростовского он «решился участвовать в намерениях противиться новой присяге». Корнилов, как и многие офицеры гвардии, хотел видеть на престоле Константина: «Я не присягну, потому что твердо уверен в ложности отказа Константина Павловича. Для какой причины ему отказываться, когда вся Россия ему добровольно присягнула». Однако утром 14-го аргументы нового императора показались ему убедительными.
Михаил Бестужев вспоминал: «Когда Фридрикс прочитал нам отречение Константина и манифест Николая, я, наблюдавший Корнилова, приметил, что его пунцовое лицо подернулось бледностью. Неожиданное отречение Константина его поразило до такой степени, что он вышел шатаясь от генерала». После этого Корнилов сделал все, чтобы воспрепятствовать участию своих солдат в восстании, его убежденность не поколебала даже угроза оружием.
Бестужев продолжает:
«Я остановил Корнилова и спросил:
- Ну! Как теперь ты намерен действовать?
- Я не могу действовать с вами и беру свое слово назад.
- Но ты позабыл одно условие, - возразил я, показав ему ручку пистолета, спрятанного в рукаве шинели.
- Ну, что ж - убей меня! Я лучше соглашусь умереть, нежели участвовать в беззаконном предприятии!».

Бестужев, и Щепин не стеснялись применять имеющееся оружие для достижения своих целей. Однако это обстоятельство не остановило Корнилова, который, прежде всего, ориентировался на свои понятия чести: «Из сведений же, доставленных от командующего Гвардейским корпусом видно, что Корнилов во время привода полка к присяге находился при своей роте и не возбуждал солдат к неповиновению, но при смятении старался восстановить порядок, вырывал покорных и недоумевающих солдат из среды бунтовщиков и и ставил их во фронт, а потому из роты его были на площади только 10 человек».
Сегодня нам очень сложно представить, что чувствовал капитан Корнилов, солдаты которого должны были выступить против восставших (верных Николаю московцев на площадь привел великий князь Михаил Павлович) — в каре бунтовщиков стояли его однокашники Пущин и Кюхельбекер.
Корнилов искренне любил своих соучеников, на протяжении всей своей жизни он восторженно отзывался о Лицее (40-летие учебного заведения в 1851 году праздновалось первыми лицеистами на квартире Александра). Однако по-другому капитан поступить не мог.

Несмотря на свои действия Корнилов, в отличии от Ливена, не был награжден и даже подвергся аресту , однако Высочайше было повелено оставить его в полку.
Участие в планировании выступления никак не повлияло на дальнейшую карьеру Корнилова: в августе 1827 он уже полковник лейб-гвардии Измайловского полка, вскоре принял участие в русско-турецкой войне 1828-1829 годов, осаждал Варну (как и его бывший сослуживец Ливен), был ранен, в 1832 году уволен от воинской службы для определения к статским делам. Дослужился до тайного советника и сенатора.
Умер в октябре 1856 года, меньше чем на два года пережив своего младшего брата, героя Севастополя.

0

4

ЛИЦЕИСТЫ-УЧАСТНИКИ ДЕКАБРЬСКИХ СОБЫТИЙ 1825 ГОДА

http://forumfiles.ru/files/0013/77/3c/21701.jpg

Среди тех, кто был арестован и находился под следствием был и еще один выпускник первого лицейского курса.
Это Александр Алексеевич Корнилов (1801-1856).

Капитан лейб-гвардии Московского полка, командир 2-ой гренадерской роты, за день до восстания он присутствовал на совещании членов Северного общества, у Дмитрия Щепина-Ростовского, где и решился принять участие в намерениях не при­сягать, но 14 декабря изменил своему решению.

Если Кюхельбекер хотел построить гвардейский экипаж и пойти на штыки, Корнилов напротив находился во время присяги полка при своей роте и « при смятении старался восстановить порядок, вырывал покорных и недоумевающих солдат из среды бунтовавших и ставил их во фронт, и потому из его роты были на площади всего 10 человек».
Несмотря на арест, он был оставлен в полку, позднее участвовал в русско-турецкой войне (1828-1829), был ранен под Варной, уволен с военной службы и вполне благополучно служил по гражданскому ведомству, закончив свой жизненный путь сенатором, тайным советником.

0

5

ВЛАДИМИР АЛЕКСЕЕВИЧ КОРНИЛОВ

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/0/00/Karl_Brullov_24.jpg

К. П. Брюллов. Корнилов  Владимир Алексеевич  на борту брига «Фемистокл» (1835). Брат А.А. Корнилова.

Знаменитый флотоводец, вице-адмирал российского флота, герой и начальник обороны Севастополя в Крымской войне.

Корнилов погиб при первой бомбардировке, но с защитниками города русской славы остался его короткий эмоциональный приказ: «Мы защищаем Севастополь. О сдаче не может быть и речи. Отступления не будет. Кто прикажет отступать, того колите».

Старинная русская дворянская фамилия Корниловы принадлежит к числу тех, что  не отличились богатством или родством с августейшими особами, но прославились своей верной службой Родине. Отец будущего адмирала в молодости тоже был военным моряком. 29-летний Алексей Михайлович Корнилов, флота лейтенант, был удостоен высшей офицерской награды - ордена Св. Георгия IV степени «За мужественные подвиги и храбрость, оказанные 13 августа 1789 года во время сражения галерного Российского флота со Шведским». Вскоре после своего увольнения с флота отец будущего адмирала был назначен гражданским губернатором в Иркутск, а затем переведен на аналогичную должность в Тобольск. Завершил же он свою службу сенатором, тайным советником. Его второй сын - Владимир Алексеевич Корнилов - появился на свет 1 февраля 1806 года. Идя по стопам отца, Корнилов-младший в 1821 г. поступил в Морской кадетский корпус.

Он обладал большими способностями, учился довольно легко, а для того, чтобы закончить Морской корпус, ему потребовалось всего два года. Выпускные экзамены по всем специальным и общим предметам сдал на «отлично», по иностранным языкам (английскому, французскому и немецкому) получил оценки «хорошо» и «очень хорошо». В выпускном списке из 86 человек, составленном по результатам обучения и поведения в корпусе, унтер-офицер Корнилов состоял девятым. В начале февраля 1823 г. он вышел из корпуса мичманом. Ему было 17 лет.

Один из корпусных преподавателей Д.И. Завалишин рассказывал: «Однажды докладывают мне, что приехал ко мне сенатор Корнилов. Первый визит со стороны такого значительного лица к такому молодому офицеру, как я, не мог не показаться мне странным. Но вот входит ко мне человек с двумя звездами, рекомендуется, затем переходит к предмету своего посещения. Он сказал мне, что у него есть сын в корпусе и что по расписанию ему досталось экзаменоваться у меня в гардемарины. «Что же вам угодно?» - спросил я. «А вот, видите ли, - отвечал он, - сын у меня мальчик способный, но немножко резов, поэтому я и решаюсь попросить вас быть к нему поснисходительнее, если он по рассеянности что-нибудь не так будет отвечать». «Плохую же услугу, - сказал я ему на это, - оказали вы вашему сыну, и я оказал бы ему сам по себе снисхождение, но теперь после вашей просьбы обязан буду быть еще особенно строгим, чтобы не допустить ни у него, ни у других мысли о возможности влияния какой-нибудь протекции и просьбы». «Ах, боже мой, - сказал он, вскочив с кресла, - так сделайте одолжение, забудьте, что я вам говорил что-нибудь». «Вы знаете, - отвечал я, - что это невозможно, и поэтому самое лучшее, что вы можете сделать, это рассказать все сыну вашему, чтобы и он понял, что ему не только нечего надеяться на снисхождение, но он еще, наверное, должен ожидать большей строгости, посоветуйте ему лучше приготовиться».

Старик ушел от меня в большом смущении, но это послужило в пользу сыну. Он, как говорится, засел вплотную, день и ночь, и выдержал экзамен хорошо. Это и был впоследствии прославившийся под Севастополем адмирал Корнилов.

В начале 1825 г. Корнилов был прикомандирован к элитному Гвардейскому экипажу. Но вскоре после зачисления молодой офицер был уволен оттуда «за недостаточной для фронта бодростью». Береговая служба, где невозможно было проявить свои способности, лицемерие сослуживцев, лесть и стремление выслужиться, тяготили молодого офицера. Корнилов откровенно пренебрегал своими обязанностями, выказывал показное равнодушие службе, дерзил начальству, а большую часть времени проводил на балах, в театрах и шумных пирушках.

Но уже в апреле 1826 г. Корнилов-младший вновь оказался на флотской службе. Его назначили на новый 74-пушечный парусный линейный корабль «Азов», командиром которого был в то время капитан 1-го ранга Михаил Петрович Лазарев (1788-1851), будущий адмирал, известный не только как реформатор флота, но и как наставник молодых офицеров. Именно этот корабль стал настоящей школой для трех будущих адмиралов, составивших славу русского флота. На «Азове» вместе с Корниловым служили лейтенант Нахимов и гардемарин Истомин. Они вместе на этом корабле приняли свое боевое крещение в знаменитом наваринском сражении, а будущие их судьбы оказались настолько тесно связаны друг с другом, что даже погибли они вместе, защищая Севастополь, базу русского флота, а могилы их находятся рядом с их учителем - в адмиральской усыпальнице Владимирского собора этого города.

Опытнейший моряк Лазарев быстро понял,  что из избалованного столичной жизнью молодого мичмана может выйти прекрасный офицер и обходился с ним особенно пристрастно, что воспринималось Корниловым как необоснованные придирки. Однажды Лазарев прямо  спросил Корнилова, желает ли он продолжать службу на флоте. Получив утвердительный ответ, Михаил Петрович высказал ему свой взгляд на обязанности морского офицера, а затем, по словам самого Корнилова, любившего рассказывать об этом эпизоде, самолично выбросил за борт все книги молодого офицера, составлявшие в основном фривольные французские романы, и заменил их книгами по морскому делу из своей собственной библиотеки.

М.П. Лазарев не ошибся. Место петербургского повесы занял серьезный, ответственный морской офицер. В наваринском сражении мичман Корнилов, командуя тремя орудиями нижнего дека, по словам Лазарева, «был одним из самых деятельных, расторопных и исполнительных офицеров», за что был награжден орденом Св. Анны 4-й ст., французским орденом Св. Людовика, английским орденом Бани и греческим орденом Св. Спасителя. В 1828 г. Корнилов был произведен в лейтенанты.             

После завершения военных действий в Средиземноморье Корнилов вернулся служить на Балтику, но затем Лазарев, ставший начальником штаба Черноморского флота, вызвал запомнившегося ему офицера в Севастополь. В 1833 г. Россия, вмешавшись в урегулирование египетско-турецких отношений, сумела навязать Османской империи выгодный для себя Ункиар-Искелессийский договор. В связи с этим была организована Босфорская экспедиция, в которой лейтенант Корнилов на корабле «Память Евстафия», выполнял поручение Лазарева по военно-географическому обследованию района Босфора и отлично с ним справился. По окончании миссии он был награжден орденом святого Владимира 4-й степени и турецким золотым знаком отличия.

Служба Корнилова шла своим чередом. Он командовал бригом «Фемистокл», корветом «Орест», фрегатом «Флора». 1 января 1838 г. Корнилов был назначен командиром строящегося линейного корабля «Двенадцать Апостолов». По заведенному Лазаревым порядку, командир корабля обязан был лично следить за его строительством. По инициативе Корнилова корабль «Двенадцать Апостолов» впервые в русском флоте был вооружен новым оружием - 68-фунтовыми бомбическими орудиями. Корнилов разработал и издал ряд приказов, распоряжений и инструкций, касающихся всех сторон организации службы на корабле. Лазарев дал высокую оценку экипажу корабля «Двенадцать Апостолов», а разработанный Корниловым распорядок службы был введен Лазаревым на всех кораблях Черноморского флота:

Решительно можно сказать, что другой подобный корабль едва ли в каком другом флоте есть.

В 1846 г. Корнилов был командирован в Англию, где изучал состояние ВМС, а также наблюдал за строительством новых паровых кораблей для Черноморского флота, а с 1849 г. стал исполнять обязанности начальника штаба эскадры Лазарева, принимая участие в строительстве кораблей, выходя в плавания, готовя планы действия эскадры и разрабатывая задачи для каждого корабля.

Корнилов придерживался передовых взглядов на развитие военно-морских сил, выступал за скорейшую замену парусных кораблей паровыми, за внедрение новой артиллерии, написал ряд руководств и наставлений, участвовал в разработке нового Морского устава. После смерти Лазарева в руках Корнилова сосредоточилась фактически вся власть в управлении Черноморским флотом. В 1852 г. Владимир Алексеевич был произведен в вице-адмиралы и получил звание генерал-адъютанта. Ожидая дальнейшего обострения обстановки на южных рубежах России, он предпринимал энергичные меры по строительству новых судов в Николаеве, расширению доков и адмиралтейства в Севастополе, пополнению артиллерийских арсеналов. Но времени, чтобы укрепить крымские берега ему не хватило -события развивались слишком стремительно. «Спор о палестинских святынях» стремительно перерастал в войну. После неблагоприятного результата миссии А.С. Меншикова в Константинополе, в которой принимал участие и Корнилов, война России с англо-франко-турецкой коалицией стала неизбежной. События в Синопе ускорили развязку.

«Позади нас море, впереди - неприятель»

Перед Синопским боем Корнилов лично выходил в море на разведку, что сыграло большую роль в решимости Нахимова атаковать турецкие корабли. Непосредственно перед Синопом, в ноябре 1853 г., находясь на паровом корабле «Владимир», Корнилов взял в плен турецкий пароход-фрегат «Перваз-Бахри», но к началу самого сражения не успел, приняв в нем участие лишь на завершающем этапе, прибыв в бухту с эскадрой паровых кораблей.

С входом англо-французской эскадры в Черное море активность черноморской эскадры была сведена к нулю. Командующий русской армией в Крыму А.С. Меншиков приказал затопить парусный черноморский флот в севастопольской бухте, чтобы воспрепятствовать входу туда вражеских кораблей. Корнилов предложил свое решение: выйти в море и дать решительное сражение неприятелю, чтобы если уж и не совсем разбить его, то, по крайней мере, обессилить настолько, чтобы он не мог начать осаду города. Меншиков, вполуха выслушав моряка, повторил свой приказ о затоплении кораблей. Адмирал отказался. Меншиков вспылил: «Раз так, поезжайте в Николаев к месту своего служения!» Видя, что князь непоколебим, Корнилов вскричал: «То, к чему вы меня принуждаете, - самоубийство! Но чтобы я оставил Севастополь, окруженный неприятелями, - невозможно! Я готов повиноваться!» На следующий день Корнилов отдал приказ затопить корабли.

Москва горела, но Русь от этого не погибла, напротив - стала сильнее! Бог милостив! Помолимся ему и не допустим врага покорить себя - сказал он тогда.

В сентябре 1854 г. Корнилов был назначен начальником обороны города, которая продолжалась 349 дней с 13 сентября 1854 года до 28 августа (8 сентября) 1855 года. П.С. Нахимов, руководивший обороной Южной стороны, добровольно подчинился адмиралу. И именно благодаря Корнилову, его энергии, опыту и знаниям, в городе была создана глубокоэшелонированная оборонительная линия, состоящая из семи бастионов, вооруженной 610 орудиями, с гарнизоном, распределенным по дистанциям и готовым встретить неприятеля во всеоружии, поскольку солдаты и матросы Севастополя, также как и адмирал, считали: «Отступать нам некуда, позади нас море, впереди - неприятель». Корнилов отдал короткий, но эмоциональный приказ, дошедший до сердца каждого севастопольца: «Братцы, царь рассчитывает на нас. Мы защищаем Севастополь. О сдаче не может быть и речи. Отступления не будет. Кто прикажет отступать, того колите. Я прикажу отступать - заколите меня».

5 октября началась первая бомбардировка Севастополя. Рано утром, едва началась канонада, Корнилов отправился на объезд бастионов. Услышав, что защитники 3-го бастиона терпят сильный урон, поскакал туда. Офицеры уговаривали адмирала поберечь себя, но тот отрезал: «Раз другие исполняют свой долг, то почему же мне мешают исполнять свой!» И уже в 11.30 на Малаховом кургане он был смертельно ранен неприятельским ядром, раздробившим левую ногу у самого живота. Офицеры подняли его на руки и положили за бруствером между орудиями. Он еще успел сказать: «Отстаивайте же Севастополь», после чего потерял сознание, не испустив ни одного стона. На перевязочном пункте адмирал пришел в себя, причастился и послал предупредить жену. Собравшимся он сказал: «Рана моя не так опасна, Бог милостив, я еще переживу поражение англичан». Но ранение оказалось смертельным.  К вечеру Владимир Алексеевич скончался.
 

Последними его словами были: «Скажите всем, как приятно умирать, когда совесть спокойна. Благослови Господь Россию и Государя! Спаси Севастополь и флот!» В ответ на известие о подбитых английских батареях, он сумел вымолвить через силу: «Ура! Ура!»

Первыми почтили память адмирала матросы и солдаты: на Малаховом кургане, на месте, где он упал, сраженный ядром, они выложили крест из бомб, вкопав их до половины в землю. «Славная смерть нашего любезного, почтенного Корнилова, - писал государь Николай Павлович князю А.С.Меншикову, - меня глубоко огорчила. Мир праху его! Вели положить его рядом с незабвенным Лазаревым. Когда доживем до спокойных времен, поставим памятник на месте, где убит, и бастион назвать по нем».
В рескрипте на имя вдовы адмирала император указал:

Я не могу более почтить покойного, как повторив с уважением его последние слова: «я счастлив, что умираю за Отечество». Россия не забудет этих слов, и детям вашим переходит имя, почтенное в истории русского флота.

Указ Николая I был выполнен: бастион назван именем адмирала, а в 1895 г. на месте его гибели по проекту генерал-лейтенанта А.А. Бильдерлинга и скульптора И.Н. Шредера был воздвигнут памятник. Разрушенный в годы Великой Отечественной войны, он был восстановлен в 1983 г. к 200-летию Севастополя. В центре города между Артиллерийской бухтой и Большой Морской улицей расположена Корниловская набережная, названная именем адмирала в 1886 г.

ВИШНЯКОВ Я.В., к.и.н., доцент МГИМО (У)

0

6

ВЛАДИМИР АЛЕКСЕЕВИЧ КОРНИЛОВ

https://img-fotki.yandex.ru/get/1389945/199368979.1a4/0_26f551_3d9878dd_XXXL.jpg

 
Вице-адмирал русского флота (1852), генерал-адъютант (1852), герой Севастопольской обороны 1854-1855 годов.

Владимир Алексеевич Корнилов родился 1 (13) февраля 1806 года в имении иркутского губернатора Алексея Михайловича Корнилова (1760-1843) – сельце Ивановском Старицкого уезда Тверской губернии (ныне окрестности деревни Рясня Старицкого района Тверской области).

В 1821-1823 годах В. А. Корнилов учился в Морском кадетском корпусе в Санкт-Петербурге, был выпущен из корпуса с чином мичмана и назначен во 2-й флотский экипаж Балтийского флота. Весной 1827 года капитан 1-го ранга М. П. Лазарев включил его в команду линейного корабля «Азов», направлявшегося в Средиземное море.

8 (20) октября 1827 года в Наваринском сражении мичман Корнилов отличился, командуя тремя орудиями нижнего дека. Он был награжден орденом Святой Анны 4-й степени, французским орденом Святого Людовика, английским орденом Бани и греческим орденом Святого Спасителя. В 1828 году В. А. Корнилов был произведен в лейтенанты. До 1830 года он служил на «Азове» в Средиземном море, по возвращении на родину получил орден Святой Анны 3-й степени.

В 1830 году лейтенант Корнилов был назначен на строившийся тендер «Лебедь», на котором провел две кампании на Балтике. В январе 1833 году по просьбе вице-адмирала М. П. Лазарева В. А. Корнилов был переведен на Черноморский флот. Уже весной этого года на корабле «Память Евстафия», будучи офицером для особых поручений при командующем эскадрой М. П. Лазареве, он принял участие в действиях российского флота по оказанию военной помощи Турции в войне с Египтом, за что был награжден орденом Святого Владимира 3-й степени и турецким золотым знаком отличия.

В 1834 году В. А. Корнилов стал командиром брига «Фемистокл», который был направлен в Константинополь в распоряжение русской миссии в Турции. Весной 1835 года В. А. Корнилов получил звание капитан-лейтенанта и вскоре принял командование корветом «Орест», а еще через два года – фрегатом «Флора». В январе 1838 года В. А. Корнилов был назначен командиром строящегося линейного корабля «Двенадцать Апостолов».

В. А. Корнилов разработал и издал ряд приказов, распоряжений и инструкций, касающихся всех сторон организации службы на корабле. Предложенный им распорядок службы был признан образцовым и введен М. П. Лазаревым на всех кораблях Черноморского флота.

В 1838 году В. А. Корнилов участвовал в высадке десанта на Кавказском побережье, за отличие при занятии местечка Туапсе на абхазском берегу был произведен в капитаны 2-го ранга. В 1839 году он участвовал в высадке десанта у устья рек Субаши и Шахе, был награжден орденом Святой Анны 2-й степени, в 1840 году – в боевых действиях в районе Туапсе и Псезуапсе (ныне Лазаревское). В этих плаваниях и походах отрабатывалось взаимодействие флота с сухопутными войсками, которое успешно использовалось в дни обороны Севастополя в 1854-1855 годах.

В 1842-1845 годах В. А. Корнилов находился в практических плаваниях на линейном корабле «Двенадцать Апостолов». За отличную службу в сентябре 1845 года он был удостоен ордена Святого Владимира 3-й степени.

В 1846 году В. А. Корнилов был командирован в Англию для заказа и наблюдения за постройкой пароходо-фрегата «Владимир», на котором в 1848 году возвратился в Россию. 6 декабря 1848 года он был произведен в контр-адмиралы с оставлением в Черноморском флоте для исполнения особых поручений Главного командира Черноморского флота и портов.

В 1850 году В. А. Корнилов был утвержден в должности начальника штаба Черноморского флота. На этом посту он развил бурную деятельность: проводил практические учения отрядов кораблей, постоянные инспекторские смотры кораблей и портов, создал школу юнг Черноморского флота, разработал проект Морского устава.

После смерти адмирала М. П. Лазарева в 1851 году В. А. Корнилов фактически стал командующим Черноморским флотом. Он был включен в императорскую свиту, вместе с Николаем I принимал смотры флотов. В октябре 1852 года В. А. Корнилов был произведен в чин вице-адмирала с назначением генерал-адъютантом императора.

В феврале 1853 года В. А. Корнилов совершил переход из Одессы в Константинополь в свите чрезвычайного посла князя А. С. Меншикова, на пароходе «Бессарабия» плавал в греческие воды для осмотра судов, находившихся на стоянке в иностранных портах.

В начале Крымской войны 1853-1856 годов, командуя отрядом паровых кораблей, В. А. Корнилов принял участие в Синопском сражении. Его вклад в победу был отмечен орденом Святого Владимира 2-й степени и переименованием плененного турецкого парохода «Перваз-Бахри» в «Корнилов».

В 1854 году, с началом обороны Севастополя, В. А. Корнилову было доверено заведовать укреплениями северной части города, а затем практическое руководство всем гарнизоном (он стал начальником штаба войск, расположенных в городе). Честь создания глубокоэшелонированной оборонительной линии, состоящей из семи бастионов, вооруженной 610 орудиями, с личным составом гарнизона, распределенным по дистанциям, принадлежит В. А. Корнилову.

В.А.Корнилов был смертельно ранен на Малаховом кургане 5 (17) октября 1854 года, во время отражения 1-й бомбардировки Севастополя. Скончался в тот же день. Он был похоронен в адмиральской усыпальнице Морского собора Святого Владимира в Севастополе.

0

7

Вересаев Викентий Викентьевич

Александр Алексеевич Корнилов

(1801–1856)

Сын действительного статского советника, сенатора. При поступлении в лицей с ним случилась смешная история. 19 октября 1811 г. произошло торжественное открытие лицея в присутствии царских особ. Воспитанников после торжества повели в столовую обедать, а царская фамилия пошла осматривать заведение. Когда высокие гости вошли в столовую, воспитанники усердно трудились над супом с пирожками. Мать Александра I, императрица Мария Федоровна, подошла к Корнилову, оперлась сзади на его плечи, чтобы он не приподнимался, и спросила:

– Карош суп?

Корнилов растерялся и медвежонком ответил:

– Oui, monsieur!

Императрица улыбнулась и пошла дальше, не делая больше вопросов, а Корнилов тотчас попал на зубок к товарищам, и его долго преследовала кличка Monsieur.

Был он один из самых молодых учеников курса, полный бутуз с большой головой, добродушный, очень словоохотливый, остроумный. Кличка ему почему-то была Сибиряк. Корф о нем пишет: «Светлая голова и хорошие дарования. В лицее он ленился и притом вышел оттуда чрезвычайно молод: но после сам окончил свое образование и сделался человеком очень нужным и полезным».

По окончании лицея Корнилов поступил в гвардию. Был арестован по подозрению в прикосновенности к декабристам, но освобожден без последствий. В 1828 г., при штурме Варны, был легко ранен в нос и контужен в живот. Через четыре года перешел на штатскую службу с чином действительного статского советника. Был киевским губернатором, потом тамбовским и вятским. «О нем слава отличная», – писал Энгельгардт Матюшкину. В Вятке в то время жил ссыльный Герцен; он с теплым чувством отзывается о Корнилове, называет его благородным человеком и описывает так: «Высокий, толстый и рыхло-лимфатический мужчина, лет около пятидесяти, с приятно улыбающимся лицом и с образованными манерами. Он выражался с необычайной грамматической правильностью, пространно, подробно, с ясностью, которая в состоянии была своей излишностью затемнить простейший предмет. Он покупал новые французские книги, любил беседовать о предметах важных и дал мне книгу Токвиля о демократии в Америке на другой день после приезда. Он был умен, но ум его как-то светил, а не грел. К тому же он был страшный формалист, – формалист не приказный, а как бы это выразить?.. Его формализм был второй степени, но столько же скучный, как и все прочие».

О лицее Корнилов всегда вспоминал с большим восторгом, так что одна дама сказала: «Если бы у меня был сын, я не была бы спокойна, пока не знала бы, что он принят в лицей».

Вересаев Викентий Викентьевич "Пушкин в жизни. Спутники Пушкина" (сборник)

Источник

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » КОРНИЛОВ Александр Алексеевич.