Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » "Вокруг декабря". » КРЕНИЦЫН 1-й Александр Николаевич.


КРЕНИЦЫН 1-й Александр Николаевич.

Сообщений 1 страница 10 из 21

1

АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ КРЕНИЦЫН

https://img-fotki.yandex.ru/get/112407/199368979.26/0_1c7b32_b539ff17_XXL.png


(5.3.1801 — 28.8.1865).

Прапорщик 18 егерского полка.

Отец — помещик с. Цевло Новоржевского уезда Псковской губернии, камергер Николай Саввич Креницын (за ним 16 тысяч десятин земли и многие сотни крепостных), мать — Пелагея Николаевна Философова.

Воспитывался в Благородном пансионе при Главном педагогическом институте в Петербурге (впоследствии 1 гимназия), а с сентября 1812 в Пажеском корпусе (соученик и друг Е.А. Баратынского), откуда за пощечину гувернеру Арсеньеву переведён рядовым в 18 егерский полк — июнь 1820, прапорщик — 1823.

В июле 1825 неудачно ходатайствовал о выходе в отставку.

Членом тайных обществ декабристов не был.

По показанию декабриста А.С. Гангеблова, в 1819 член общества «квилков» в Пажеском корпусе.

Следственный комитет оставил это без внимания.

Вышел в отставку армии подпоручиком — 1828, поселился в имении Мишневе Великолуцкого уезда Псковской губернии, где у него бывал Пушкин, посвятивший ему стихотворение, в 1828 за ним установлен секретный надзор, от которого освобождён в 1836.

Умер здесь же, похоронен в погосте Горки того же уезда.

Писал стихи, сотрудничал в «Сыне Отечества», «Славянине», «Русском инвалиде», «Невском альманахе», был знаком с Рылеевым, Бестужевым-Марлинским, Баратынским, написавшим ему стихотворное послание; его драма «Честность» (1856) поставлена на сцене Александрийского театра.


ГАРФ, ф. 49, оп. 1, д. 245; ф. 109, 1 эксп., 1826 г., д. 61, ч. 119.

0

2

Алфави́т Боровко́ва

КРИНИЦЫН Александр Николаев

Прапорщик 18-го егерского полка.

Гангеблов сделал показание, что в 1819 году, в Пажеском корпусе, где он воспитывался, составлялось общество из осьми или десяти пажей, вышедших уже из ребяческого возраста; слух носился, что видели у них знамя, и пажи в насмешку прозвали членов сего общества квuлкамu. Под сим именем они и были известны всем воспитанникам того времени. Криницын был главою общества; из членов помнит только Гамена, Карцова 1 и Аничкова (умершего). Бунт (известный в Корпусе под именем Арсеньевскто), в коем из числа первых вырвавшихся из рядов был Криницын, а за ним и другие, а еще более дружба его, Криницына, с Александром Бестужевым, уже служившим тогда, заставляют его, Гангеблова, думать, что общество сие было отраслию тайного общества. Криницын был разжалован в рядовые не столько за первенство в бунте, как за его вольнодумство.
По изысканию Комиссии не оказалось, чтобы означенные затеи пажей имели какую-либо связь с политическим обществом, которое и по правилам своим не могло принимать к себе учеников. Александр Бестужев отозвался, что сам он принадлежал с конца 1823-го года, а Криницына знал только в 1818 году, ибо со времени разжалования его в солдаты не имел о нем и слуху. Если же в Пажеском корпусе существовало означенное общество, то, верно, цель его не стремилась далее стен корпуса, ибо голова Криницына была слишком слаба, чтобы замышлять что-либо важнее.

Комиссия оставила сие без внимания.

После того, по уведомлению главнокомандующего 1-ю армиею о показании рядового Грохольского, что сей Криницын был в дружбе с Вадковским, Комиссия спрашивала о нем сего последнего. Но как Вадковский, так и прочие члены отвечали, что Криницын не принадлежал к обществу. Об оном уведомлен главнокомандующий.

0

3

ПОЭТ АЛЕКСАНДР КРЕНИЦЫН

Жизнь и судьба Александра Николаевича Креницына интересны прежде всего тем, что он был близок к движению декабристов, в числе его близких друзей были Е. Баратынский, А. Бестужев, Ф. Вадковский. А. Н. Креницын был также знаком с А. С. Пушкиным и М. Ю. Лермонтовым. Дружба его с яркими личностями, близость к литературным кругам Петербурга интересовали исследователей. Кроме того, А. Н. Креницын был самобытным поэтом: исследователями выявлены 30 его стихотворений, только 10 из них были опубликованы при жизни.

Интересно и то, что детство и вся сознательная жизнь А. Н. Креницына связаны с Псковской землёй. Родился он 6 марта 1801 г. в семье богатого помещика Николая Саввича Креницына. Мать его, Пелагея Николаевна, происходила из рода Философовых и имела в числе своих предков Сумароковых. Креницыны проживали в своём родовом имении Цевло Холмского уезда, в болотном крае, куда зимой можно было добраться только по льду. О том, как жили помещики Креницыны, в каких условиях росли их девять детей, в том числе Александр, можно судить по сохранившемуся в Госархиве Псковской области делу «О сгоревшем селе Цевло Холмского уезда, помещицы Креницыной за 1821-1824 гг.» В деле имеется реестр сгоревшего господского имущества с оценкой суммы причинённого ущерба, составленный самой «коллежской асессоршей» Пелагеей Креницыной. Обстановка имения поражает своим богатством: в нём имелись ткацкая фабрика, оранжереи, картинная галерея, библиотека русской и французской классической литературы, оркестр музыкальных инструментов, физический кабинет с телескопом, микроскопом, электрической машиной, кабинет золотых и серебряных монет и медалей, летние и зимние экипажи, выездные лошади, коллекция ружей и пистолетов, мебель красного дерева и карельской берёзы и многое другое. Пожаром были полностью уничтожены господский дом, церковь и надворные постройки; общая сумма ущерба составила 394150 руб.

Летом в Цевло, а зимой в Петербурге, куда с наступлением холодов пере­биралась вся семья, и прошло детство Александра Креницына. Когда мальчику исполнилось 9 лет, его определили в гимназию, а в 1812 году Александр по­ступил в элитное учебное заведение - Пажеский корпус, - попасть в которое было непросто: принимались туда только дети высших чинов, предварительно зачисленные в пажи императорского двора. Отец же А. Креницына был всего лишь секунд-майором. Помог родственник по матери генерал от инфантерии Михаил Философов, который ходатайствовал о зачислении братьев Креницыных в пажи: Павла шести лет и Александра пяти лет «с оставлением до возрасту у их отца».

Многие пажи, в том числе и Александр Креницын, учились без особого прилежания, зато, по воспоминаниям Евгения Баратынского, ставшего близким другом Креницына, они зачитывались приключенческой литературой, много шалили, и шалости часто были направлены против учителей и наставников. После исключения из корпуса Баратынского Креницын познакомился с Александром Бестужевым. И Бестужев, и Баратынский посвятили своему приятелю ряд задушевных стихотворений. Начал писать стихи в период обучения в корпусе и Александр Креницын. Они ходили по рукам воспитанников, становились известными преподавателям и начальству. Одно из стихотворений - «Панский бульвар» - наделало в корпусе немало шума, так как автор дерзнул в нём осмеять некоторых высокопоставленных особ. Креницын начал активно сотрудничать в литературных кружках, пуб­ликовал свои стихи в журнале «Сын Отечества». В стихотворении «К врагам» он, например, с вызовом писал:

Долг благородных душ - порок изобличать,
Личину честности с бесчестного срывать;
Виновен ли я в этан, что злым кажусь невежде.
Что добродетель чту, не кланяясь одежде?

В 1820 году Креницын был исключён из корпуса за сопротивление и бунт при наказании розгами пажа Арсеньева. Креницына назвали инициатором бунта, так как он, выскочив из строя, нанёс оскорбление действием одному из вос­питателей и попытался противодействовать экзекуции. По повелению императора Александра I он был наказан розгами, разжалован в рядовые и направлен в 18-й егерский полк В конце апреля 1820 г. он в сопровождении фельдъегеря направился к месту квартирования полка в Полтаву. Солдатская лямка оказалась для него не особенно тяжёлой: ротный командир В. С. Но ров быв одним из образованных людей своего времени и всячески облегчал тяготь: солдатской служб ь: молодого поэта. При этом в одной дивизии с Креницыным служили братья Муравьёвы, будущие декабристы, с которыми у него сложились самые дружеские отношения. На юге Креницын подружился с Вадковским. близким к П. И. Пестелю. О службе в полку А. Н. Креницын оставил поэтические строки:

Рабства памятно мне ложе,
Горя памятен мундир
И с его татарской рожей
Полковой мой командир!

Через три года после получения первого офицерского звания прапорщика, что давало право на выход в отставку, Креницын попытался уйти из армии. Он подал в 1825 г. прошение об отставке, однако повелением императора ему в этом было отказано.

После событий 14 декабря 1825 г. личность А. Креницына привлекла внимание Следственного комитета. На него поступил донос бывшего однокашника по Пажескому корпусу А. Гангеблов, в котором тот высказывал предположение о возможной причастности Креницына к тайному обществу. Ещё один донос поступил от рядового Грохольского, показавшего, что Креницын был в дружбе с Ф. Ф. Вадковским, приговорённым Верховным судом к вечной каторге. Допрошенные Ф. Вадковский, С. Муравьёв-Апостол, М. Бестужев-Рюмин и А. Бестужев не подтвердили принадлежность Креницына к тайному обществу, и по Высочайшему повелению «дело» его было прекращено.

В марте 1827 г. командир 18-го Егерского полка запрашивал у Псковского губернского предводителя дворянства сведения о недвижимом имении подпо­ручика А. Креницына для занесения в формулярный список. В ответ на запрос Новоржевский уездный предводитель дворянства Шушерин сообщал, что Креницыну «отделено из наследственного родительского имения, состоящего в Псковской губернии в Холмском уезде в селе Цевле с деревнями 300 душ, где господского дому, фабрик, заводов и ненаселённых земель не имеется».

В 1828 г. А. Креницын в чине подпоручика получил желанную отставку и поселился у матери в имении Заборье Новоржевского уезда, так как старинная усадьба Цевло, где прошло детство поэта, выгорела дотла ещё в 1821 году. Александр Николаевич находился под постоянным надзором полиции, о чём свидетельствуют документы. Так, в «Списке состоящих под надзором полиции в Псковской губернии» за 1828 г. значится подпоручик Александр Николаевич Креницын. Из донесения Новоржевского земского исправника видно, что он «4 июля 1828 г. отправился в С.Петербург вместе с братом своим Николаем и дядей, Новоржевским помещиком 14 класса Дмитрием Философовым». 6 октября земский исправник доносил, что Креницын возвратился в Заборье в середине сентября, «где и ныне находится».

Упоминаемый в донесении дядя - Дмитрий Николаевич Философов, родной брат матери Креницына, владелец имения Богдановское в Новоржевском уезде, неподалёку от Заборья. Современники характеризовали Д. Н. Философова как человека, «блестящие врождённые дарования, острый ум и благородное сердце» которого были искажены уродливым воспитанием и полноправной властью. Нормой его жизненного поведения было требование покорности от рабов и собственных детей. Философов был крепостником в полном смысле этого слова. Недаром Пелагея Николаевна Креницына для розыска виновных в сожжении усадьбы Цевло вызвала его, своего родного брата, известного своей жестокостью к крепостным крестьянам. В выяснении причин пожара Д. Н. Философов принимал столь активное участие, что в су­дебных бумагах появилось дело об истязаниях, произведённых им во время допроса крепостных Креницыной.

В имении дяди Богдановском А. Н. Креницын написал стихотворение «Тоска», через два года (в 1828 г.) напечатанное в журнале «Славянин»:

…Я чувство отравил тоскою,
Мне в душу вкралась пустота;
Глаза покрылись страшной мглою,
Лишь вся видна передо мною
Презренной жизни нагота.

Продолжая писать стихи, А. Креницын публиковал их в журнале «Славянин», в газетах «Русский инвалид», «Невский альманах», «Северный Меркурий». В 1829 г. он написал стихотворение «А. И. Ивановскому, обещавшему мне несколько рукописей К Ф.Рылеева», обращаясь к нему «сосед достойный, дорогой». Оказывается, бывший делопроизводитель Следственной комиссии по делу декабристов, в архиве которого сохранились автографы К. Ф. Рылеева, В. К. Кюхельбекера, Б. А. Чуковского и многих других известных поэтов, выйдя в отставку, поселился в нескольких верстах от Креницыных - в сельце Лобанове.

В 1830 г. А. Н. Креницын окончательно поселился в сельце Мишнёве в 20 верстах от Великих Лук, которое досталось ему после раздела имения с бра­тьями и сестрами. В своём рапорте на имя псковского губернатора земский исправник Великолуцкой окрути 15 ноября 1829 года сообщал: «Жительствую­щий в имении своём отставной подпоручик Александр Креницын ведёт себя хорошо и знакомство продолжал с помещиком Борисом Шильдером и Нико­лаем Пороховым, от роду ж ему 26 лет, семейства окроме родственников, на­ходящихся в Новоржевском уезде, не имеет; ныне же из имения своего Великолуцкого уезда переехал на время жительства в Новоржевский уезд к матери его коллежской асессорше Пелагее Кре-ницыной, и во время жительства его в Великолуцком уезде переписки окроме родных ни с кем не имел».

Креницын жил в своём имении уединённо, называя себя «мишнёвским затворником», выписывал до 30 русских и иностранных газет. Покидая де­ревню лишь для кратких визитов в столицу и поездок за границу, он неизменно пополнял свою богатую библиотеку редкими изданиями, привозил гравюры, эстампы, литографии. В одну из таких поездок в Петербург А. Н. Креницын встретился с А. С. Пушкиным, с которым был знаком ранее. После смерти А. С. Пушкина он был в квартире поэта на Мойке, присутствовал на панихиде и провожал сани с гробом в Святые Горы.

О Креницыне 30-40-х гг. известно немногое. Известно лишь, что в начале 1836 г. он просил Бенкендорфа снять с него полицейский надзор, и в мае того же года надзор был прекращён.

В январе 1850 г. холмские дворяне избрали А. Н. Креницына своим предво­дителем. Через пять месяцев он написал стихотворение «Париж и Холм», из которого видно, что он тяготился своим новым общественным положением:

Быть дворянства головой
И ходатаем-судьёй
Усладительно и лестно...
Но, как здесь страдаю я,
Как болит душа моя,
Богу одному известно!
И за тридевять земель
Я бежать готов отсель –
Так на сердце безотрадно…
Так от здешних дел и слов,
От мыслителей-голов
Мне за род людской досадно!.

А. Н. Креницын был очень счастлив, когда смог на четыре месяца раньше срока оставить эту должность, после чего получил полугодовой отпуск для по­ездки за границу. Главным делом для Александра Николаевича, помимо по­эзии, стал сбор и сохранение документов и вещей, связанных с декабристами. В конце 50-х гг. завязывается его дружба с М. И. Семевским. Наезжая в Великолукский уезд, Семевский не раз пользовался богатой библиотекой хозяина Мишнёва. Креницын передал молодому другу, гвардейскому офицеру, для публикации письма А. А. Бестужева, а позже - чудом сохранившийся альманах «Звёздочка», издаваемый К. Рылеевым и А. Бестужевым (весь тираж этого альманаха был уничтожен, только у Креницына сохранился единственный экземпляр). Позднее к М. И. Семевскому издателю «Русской старины», перешло всё богатейшее собрание рукописей Креницына, а также 92 письма друга его юности А. Бестужева. Эти письма ныне хранятся в Фонде М. И. Семевского Института русской литературы (Пушкинского Дома).

Литературное наследие А. Н. Креницына невелико (всего 30 стихотворений), к тому же многие произведения до сих пор не разысканы. В их числе «Панский бульвар», «Холм», «Мечты и действительность», «Эпиграмма» и др. После 1829 г. Креницын не отдавал свои стихи в печать, он всё чаще прибегал к эпистолярным стихотворным посланиям, которые оседали в архивах его друзей. Интересны, например, его стихотворные посвящения Льву Кондратьевичу Шульгину, который после службы в кирасирах и выхода в отстав­ку был городничим в Великих Луках. Так, ему посвящено сатирическое сти­хотворение «Ай да Луки!»:

…Я согласен: плох бульвар.
Что пародия бульвара.
Он скорей бросает в жар,
Чем бы защищать от жара.
Знаю также, что в Луках
Пытка просто мостовая,
Что ходить там ночью страх,
Что фонарь там вещь пустая…

Шульгину адресовано и стихотворение «Человек и чин»:

..Звездой сияй нам лучезарной!
Добро без устали твори;
Луки командою пожарной,
Не отлагая, подари;
Она, поверь мне, от пожаров
Для Лук полезнее стократ
Твоих заброшенных бульваров,
Твоих фантазий невпопад...
Займись, как должно, мостовыми,
Бездомного ты приюти…
И фонарями, хоть простыми,
Наш тёмный город освети...

Талант А. Н. Креницына признавался современниками, его называли в числе «младшей братии» пушкинской плеяды. Оценивая личность и творчество Кре­ницына, критик Дмитрий Владимирович Философов писал спустя полвека: «Из него мог выйти полезный литературный работник, бескорыстно преданный своему делу. Но даже он остался не у дел... Всё, что было в нём ценного, ока­залось никому не нужным... Пушкины погибали. Креницыны прозябали».

28 августа 1865 г. Александр Николаевич Креницын скончался и был похоронен на по­госте Горки близ Мишнёва, у церкви, построенной его родным дедом Саввой Креницыным. Имение по завещанию перешло его родному племяннику Валериану Владимировичу Креницыну. Сохранилось прошение отставного подпоручика В. Креницына о получении доказательства родства с А. Н. Креницыным для вступления в права наследства после смерти дяди от 16 декабря 1865 года. Дело о признании прав В. В. Креницына на имение Мишнёво, заложенное в опекунский совет, рассматривалось в Псковской палате гражданского суда. В деле имеется опись движимого и недвижимого имущества, оставшегося после смерти помещика А. Н. Креницына в сельце Мишнёве от 3 марта 1866 года. В ней значатся: деревянный дом с мезонином на каменном фундаменте с 7 комнатами, крытый гонтом, флигель одноэтажный, где размещались кухня, кладовые и подвал, семейная глинобитная с двумя жилыми помещениями, скотный двор, крытый соломой, ледник, конюшня, птичник, амбар, экипажный сарай, оранжерея, баня, кузница старая, два сада с плодовыми деревьями и огородами.

https://img-fotki.yandex.ru/get/40987/199368979.26/0_1c7b36_ee94e79c_XXXL.jpg

Сельцо Мишнёво до наших дней не сохранилось - оно исчезло с лица земли в годы Великой Отечественной войны. Уцелел лишь гранитный памятник на могиле поэта.

0

4

КРЕНИЦЫН Александр Николаевич (5 III 1801—28 VIII 1865) — воспитанник 1-й Петербургской гимназии, Пажеского корпуса (с Е. А. Баратынским), с 1828 отст. подпоручик; причастен к декабристскому движению; поэт.

По словам его племянника Н. В. Креницына, Креницын по выходе в отставку поселился в своем имении Мишнево Великолуцкого у. Псковской губ.
Пушкин и Креницын были соседями по имениям и посещали друг друга (1, 2). Встречались они также в петербургском Английском клубе (ок. 1833) (10).
В 1837 Креницын был на панихиде по Пушкину и провожал «колесницу», увозившую останки поэта в Святые Горы (1).
Одна из глав «Истории Пугачева», представленная на цензуру Николаю I, была вложена в лист бумаги, на котором были записаны имена приезжавших к Пушкину с визитом: «Креницыны, Петр и Александр» (3, 4).

Креницын посвятил Пушкину стихотворение «Нет! Не до песен мне, сестра», датированное 10 февр. 1837 (5).
Пушкин был знаком также с братом Креницын — Петром (см.) и, по-видимому, с другими братьями: Василием — отст. корнетом, помещиком Новоржевского у. Псковской губ., Владимиром (род. ок. 1807) — отст. гв. подпоручиком, помещиком Холмского у. Псковской губ., Николаем — прапорщиком л.-гв. Измайловского полка, Павлом (1800 — ок. 1848) — прапорщиком л.-гв. Семеновского полка, с 1827 отст. ротмистром, театралом (6), а также с сестрами: Аделаидой (ум. не ранее 1864), Натальей и Прасковьей — колл. асессоршей, помещицей Новоржевского у. Псковской губ. (9). Александр, Владимир, Николай и Павел Креницыны включены в «Алфавит декабристов».

1. РА, 1898, № 8, с. 644—648;
2. PA, 1898, № 6, с. 332;
3. Рук. ПД, 1964, № 1211;
4. Философов, с. 136 и др.;
5. ОЗ, 1865, авг., кн. 2-я, с. 285—299;
6. РЛ, 1960, № 3, с. 151—155;
7. Звенья, VI, с. 794—797;
8. Алф. декабристов;
9. Сенатские объявл., 1831, № 13175; 1836, № 4709; 1840, № 16600, 27020; 1846, № 13659; 1864, № 14220, 39619 и 39620;
10. Пушк. праздник, 1971, с. 7;
11. Попов А. А. Декабристы-псковичи. Л., 1980, с. 184—198 (с портретом К.);
12. РЛ, 1980. № 4, с. 122—130;
13. Портреты К.: Музей им. Ф. И. Тютчева (усадьба Мураново); ГИМ;
14. Портрет Павла Н. К.: ГИМ.

0

5

https://img-fotki.yandex.ru/get/112407/199368979.26/0_1c7b33_b4c68d71_XXXL.jpg

Дед братьев Креницыных - Креницын Савва Иванович (--1816.05.15,†пог.Горки Великолуц. у., в приделе Иоанна Богослова) коллежский ассессор, строитель храма погоста Горок пополудни во 2-м часу, на 74 [Шереметевский В. Русск.провинц.некрополь. Т.1. М.,1914]. Портрет работы К.И. Головачевского. Середина XVIII в.

0

6

Д.В. Философов
Соседи Пушкина по селу Михайловскому
(К открытию Пушкинской колонии)

Но ты, губерния Псковская.
Теплица юных дней моих!

I

Л.Н. Майков, издавая биографические материалы о Пушкине, жаловался на невнимание русских людей к родной старине. "В двадцатых и тридцатых годах, - говорит он, - у нас господствовало полнейшее равнодушие в этом отношении, даже соединенное с каким-то тупым страхом гласности". Обладатели старинных документов противились печатанью их, частью по беззаботности, частью опасаясь "огласки того, что может бросить тень на деятелей прошлого или их потомков". Из всех представителей новой русской литературы об одном только Крылове были собраны более подробные сведения по свежим, так сказать, следам и то только потому, что Крылов был человек безродный и одинокий. "Даже на долю Пушкина, - продолжает Л.Н. Майков, - не выпало такой удачи. Он умер раньше всех своих сверстников и очень многих современников, старших по возрасту; но даже те из них, которые были ближайшими друзьями поэта ...не оставили подробных записей о нем. Оттого весь биографический материал, касающийся Пушкина, при всей значительности своего объема отличается каким-то разрозненным и отрывочным характером".

Теперь времена изменились к лучшему. Мы стали менее ленивы и более любопытны. Связанная с именем Л.Н. Майкова Пушкинская комиссия много сделала для разработки биографии и произведений Пушкина, хотя и ей порою приходится наталкиваться на затруднения. Н.В. Чарыков собрал в нидерландских архивах сведения об официальной переписке, касающейся дуэли Пушкина. Но опубликовать эту переписку ему не пришлось. Нидерландский министр нашел, что "это было бы неприятно для проживающих ныне в Голландии и за границей родственников покойного посланника Геккерена". (Пушкин и его современники. Вып. XI, стр. 65.)

Тем не менее, повторяю, за последнее десятилетие пушкиноведение достигло поразительных успехов. Периодическое издание Академии наук "Пушкин и его современники", а также большое издание сочинений Пушкина под редакцией С.А. Венгерова представляют собой как бы историю русской культуры за первые сорок лет XIX в. Пушкин поставлен в центр этой истории, но все окружавшее его, все так или иначе соприкасавшееся с ним подвергается внимательному, пристальному изучению.

Сегодня, в сто двенадцатую годовщину со дня рождения Пушкина, в селе Михайловском Опочецкого уезда Псковской губернии происходит скромное торжество. Новый собственник имения - псковское дворянство - открывает там колонию для писателей.

Думается, что в этот день позволительно вспомнить о недавней старине Псковской губернии, сказать несколько слов о той среде, которая окружала Пушкина во время его пребывания в Михайловском.

О ближайших соседях Пушкина, тригорских помещиках, мы знаем довольно много. Но Осиповы и Вульфы были не только соседи Пушкина, это были и его друзья. Однако не следует забывать, что помимо Лариных, помимо Татьяны, Ольги, Ленского, Онегин видел на именинах Татьяны Пустякова, Скотининых, Буянова, Харликова и многих других "соседей".

Кто же были эти псковские помещики, соседи, а не друзья Пушкина? Соседи, на которых Онегин смотрел с таким презрением?

Имение моего отца, В.Д. Философова (род. 1820, t 1894 г.), находится в шестидесяти верстах от Михайловского, Зуева то ж. Оно принадлежит роду Философовых со времен Петра Великого. Понятно, что, пребывая в губернии двести лет, Философовы перероднились чуть не со всеми псковскими помещиками.

Сохранился дневник моего отца, который он вел с 1838 г. (когда он еще был в училище Правоведения) по 1844 г. Под 13 ноября 1838 г. он пишет: "Чтобы яснее определить родство мое с разными лицами, представляю на следующей странице сводную родословную, в которой представлены фамилии Философовых, Чихачевых, Креницыных, Рокотовых, Лопухиных, Хитровых, Гауеров, Княжниных, Бороздиных, Елагиных, Половцовых".

И далее идет несколько страниц родословных, с объяснениями, кто на ком был женат и у кого какие были дети.

Сидя в "тюрьме" (не раз отец называл училище "тюрьмой"), он. чтобы убить время, старательно выводил все эти кружки и палочки, не думая, конечно, что когда-нибудь они представят интерес.

Одно из самых светлых воспоминаний моего детства - это длинные вечера в селе Богдановском (так называется имение моего отца), когда приезжали, конечно с ночевкой, приятели и родственники отца, особенно Леонид Алексеевич Львов*) и Александр Андреевич Стадольский**). Мы, дети, прямо замирая от упоения, слушали бесконечные рассказы их о недавней старине. Моя матушка, А.П. Философова, отличалась особым умением "заводить" собеседников, и они, наперерыв, щеголяя великолепной памятью, отличаясь громадным мастерством рассказа, вспоминали предания недавней старины, предания двадцатых - тридцатых годов. В этих беседах принимал иногда участие и Григорий Александрович Пушкин. Яростный охотник, он почти безвыездно жил в Михайловском***).

______________________

* Женатый на Рокотовой
** Мать его - рожденная Креницына.
*** В IV вып. "Пушкин и его современники" помещены воспоминания г. Ю. Шокальского о сыне поэта. Гр.Ал. Пушкине (1835 - 1906). В них г. Шокальский отмечает любовь Гр.Алекс, к произведениям отца, занятия его пушкинской литературой Эти показания не совпадают с моими личными воспоминаниями. Наоборот, в рассказах о Гр.Ал Пушкине, или "Пупуле", как называли его приятели, всегда отмечался полный индифферентизм сына к произведениям отца. Отмечу, что в обширных пушкинских материалах почти нет указаний или сведений, полученных от Григория Александровича.

______________________

Многое, конечно, испарилось из моей памяти, но кое-что не забылось. И да позволено мне будет сегодня, когда псковское дворянство проявляет запоздалое чувство уважения к памяти своего помещика, которого оно не умело ценить при его жизни, поделиться с читателями некоторыми из этих воспоминаний.

Я постараюсь рассказать только то, что так или иначе связано с именем А.С. Пушкина.

II

Попав из шумной Одессы, где кипела космополитическая жизнь около "двора" "полумилорда Воронцова", в тихое Михайловское, в старосветскую Псковскую губернию, Пушкин не особенно интересовался соседями. Как Онегин, он был нелюдим.

"Но говорят вы нелюдим,
В глуши, в деревне все вам скучно,
А мы ничем здесь не блестим", -

писала Таня Онегину.

Вяземский нашел тут противоречие. "Нелюдиму-то и должно быть не скучно, что они в глуши и ничем не блестят", - писал он Пушкину 6 ноября 1824 г. Пушкин ему ответил: "Нелюдим не есть ненавидящий людей, а убегающий от людей. Онегин нелюдим для деревенских соседей"*.

______________________

* Пушкина коробила не только внутренняя некультурность новых его соседей - от нее он страдал почти везде, - но и внешняя. Двор полумилорда Воронцова, по существу, был тоже глубоко некультурен, но там, по крайней мере, не носили

    "... на блюдечках" варенье
    С одною ложкою для всех..."

______________________

В Михайловское он приехал 9 августа 1824 г. и первое время страшно тосковал.

"О моем житье-бытье ничего тебе не скажу. Скучно, вот и все", - писал он Вяземскому 10 октября <18>24 г.

"Небо у нас сивое, а луна точно репа", - сообщает он княгине Вяземской (вторая половина того же октября).

"Соседей около меня мало, я знаком только с одним семейством и то вижу его довольно редко. Совершенный Онегин" (письмо Княжевичу, декабрь, <18>24 г.).

"Твои троегорские приятельницы - несносные дуры, кроме матери", - ворчливо пишет он в том же декабре своей любимой сестре, Ольге Сергеевне.

Мы знаем, какую роль в жизни Пушкина играли впоследствии "троегорские дуры"; как Пушкин ценил их, сколько любовных воспоминаний было соединено у него впоследствии с А.Н. и Е.Н. Вульф, с А.П. Керн.

Естественно предположить, что постепенно круг псковских знакомых Пушкина расширился. Если он жил анахоретом, которого изредка навещали петербургские друзья*), то все-таки в том же Тригорском он должен был волей-неволей встречаться с разными Хорликовыми, Фляновыми, с гостями "Лариных", и, конечно, житейские отношения он поддерживал со многими из них.

______________________

* Пущин, бар. Дельвиг, кн. Горчаков.

______________________

Так, вскоре после прибытия в Михайловское, Пушкин послал письмо некоему И.М. Рокотову.

Письмо это совершенно незначительно. Речь идет о продаже коляски* и о готовности возобновить знакомство с братом Рокотова. Сам по себе этот Рокотов малоинтересен. Но так как комментаторы Пушкина, по-видимому, не имеют сведений о нем, а вместе с тем Рокотов был, так сказать, официально связан с Пушкиным, и притом имя его довольно часто упоминается в пушкинских письмах, то стоит остановиться на нем несколько подробнее.

______________________

* Коляска в данном случае настоящая, а не условная, о которой шла речь позже, в переписке с АН Вульфом, когда Пушкин мечтал о побеге за границу.

______________________

В 1901 году в рукописное отделение Импер. публ. библиотеки поступило дело архива рижского военного генерал-губернатора "о высланном из столицы коллежском секретаре Пушкине. 1824 г."*

______________________

* Это "дело" напечатано НО. Лернером в "Русской старине" 1908 г. Октябрь.

______________________

Из этого дела видно, что псковский губернатор Адеркас послал 4 октября 1824 г. следующий рапорт на имя рижского генерал-губернатора графа Паулуччи: "Имею честь получить предписание вашего сиятельства от 15 июня за № 3013 о высланном по Высочайшему повелению во вверенную мне губернию коллежском секретаре Пушкине и о учреждении над ним присмотра, я относился к губернскому предводителю дворянства, дабы избрал одного из благонадежных дворян для наблюдения за поступками и поведением его, Пушкина, и получив от него, г. губернского предводителя дворянства, уведомление, что попечителем над Пушкиным назначил он коллежского советника Рокотова, который, узнав о сем назначении, отозвался болезнью, а равно (отказался) и от поручения, на него возложенного. Г. губернский предводитель дворянства, уведомив о сем, присовокупил, что помимо Рокотова, которому бы можно поручить смотрение за Пушкиным, он других дворян не имеет".

Вследствие этого псковский губернатор предложил поручить надзор за Пушкиным его отцу, Сергею Львовичу, на что маркиз Паулуччи и согласился.

Таким образом, благонадежный дворянин И.М. Рокотов чуть не сделался соглядатаем Пушкина, и скромному помещику, несомненно, делает честь, что он от такого соглядатайства отказался.

Действительно, требования, предъявленные маркизом Паулуччи, были прямо невыполнимы для всякого "честного дворянина". В предписании своем от 15 июля он требует, чтобы был избран благонадежный дворянин, дабы Пушкин по прибыли в Псковскую губернию находился под бдительным его надзором. "При чем препоручить избранному дворянину, чтобы он в таких случаях, когда замечены будут предосудительные его, Пушкина, поступки, тотчас сносился о том через ваше превосходительство". Причин отказа Рокотова от столь "почетной" должности мы не знаем. Очень может быть, он отказался просто из эгоизма, не желая нарушать свой покой. Но, по-видимому, должность эта не соответствовала и характеру Рокотова.

Он был родным братом моей бабушки, Марии Матвеевны Рокотовой, и семейные воспоминанья представляют его как человека добродушного и очень недалекого. Он был холост и большой ухаживатель. По-видимому, увлекался "гением чудной красоты" А.П. Керн, и таким образом сделался в некотором роде соперником Пушкина. По крайней мере, влюбленный Пушкин жалуется П.А. Осиповой, что Анне Петровне, приехавшей в Тригорское, "приходит на ум пленить г. Рокотова и меня". Далее Пушкин насмешливо прибавляет: "Вы уведомляете меня, что в деле замешаны еще и мундиры. Об этом узнает г. Рокотов, и мы увидим, что он скажет на это" (письмо от 28 августа 1825 г.).

После того как П.А. Осипова, встревоженная бурной любовью Пушкина, увезла свою ветреную племянницу в Ригу, Пушкин, по-видимому, часто встречался с Рокотовым. 29 июля он пишет Осиповой: "Рокотов пришел меня повидать на другой день вашего отъезда. С его стороны было бы любезнее оставить меня скучать одного".

Нет сомнения, что главным предметом беседы Пушкина с "ветреным юношей" (так назвал Пушкин Рокотова в письме к брату от второй половины декабря 1824 г.) была именно А.П. Керн.

Жил Рокотов не очень далеко от Пушкина, в своем селе Стехнове* К. В молодости он служил по дипломатической части, и раз ему удалось даже съездить в Дрезден, дипломатическим курьером. С тех пор все его рассказы начинались словами: "Lors de mon voyage a Dresde" ["Когда я ездил в Дрезден" (фр.)]. В семье его так и звали "Le courrier diplomatique" ["Дипломатический курьер (фр.)].

______________________

* В газете "Речь" (26 мая 1911 г.) я назвал имения И.М. Рокотова "Маютиным". Но это ошибка В дневнике В.Д. Философова читаем (24 июня 184] г.): "Выехал утром из Острова. Заезжал в Стехново, где Иван Матвеевич (Рокотов) целовал меня в плечо, а между тем жаловался на неудобство жить на большой дороге, потому-то все заезжают". Маютино принадлежало брату И. М - ча, Николаю.

______________________

Прекрасную характеристику Рокотова делает мать поэта, Надежда Осиповна Пушкина, в письме к своей дочери (летом 1829 г.). "Вот уже две недели как ты не получала от нас известий и не удивляйся. Нас в Тригорском не было, не было и в Михайловском. Да что в Михайловском было делать? Скука невыносимая. Итак, мы решились объездить всех наших добрых знакомых. Начали с Рокотовых. Можешь себе представить, как этот добрый забавник, И.М. (се bon plaisant Jean, fils de Mathieu)*, нам обрадовался. Не знал от радости куда нас посадить, чем угостить и что делать со своей особой, причем постоянно повторял поговорку "pardonnez moi ma franchise" [Извините мой французский (фр.)]. Нагрянули к Рокотовым и Шушерины**, Креницыны, и кузены мои Ганнибалы. Добродушный Jean, fils de Mathieu устроил танцы, катанья на лодках, угощал нас до невозможного и, наконец, сам навязался переслать тебе письмо, которое выхватил у меня из рук, а потому боюсь, что до тебя не дойдет. Знаешь его рассеянность. Положить письмо в разорванный карман сюртука и обронить. Он на это ведь мастер, недаром Александр до сих пор называет его "le jeune ecervele" [Забавник (фр.)], а какой же он младенец? Саша не может простить многие случаи рассеянности этого вертопраха и его болтливости. Как бы то ни было, с Рокотовым не соскучишься".

______________________

* Этот добрый забавник Иван, сын Матвея (фр.). О "поговорке" Ивана Матвеевича сообщает и А.П. Керн в своих воспоминаниях (Майков. "Пушкин", стр.241). Она даже рассказывает, что внезапно приехавший в Тригорское Пушкин вошел в комнату как раз в тот момент, когда тригорская молодежь смеялась над Рокотовым. Но не надо забывать, что А.П. Керн писала свои в общем довольно точные воспоминания лишь в 1859 г.
** "Утром ходил по Новоржеву. После обеда тотчас отправились в Ругодево. Николай Михайлыч Шушерин с огромными ногтями и еще огромнейшей семьей собак, из коих одна слепа. Наталья Николаевна - жена его, устаревшая кокетка со множеством портретов. Внучка их Н.Н. Мордвинова, довольно хорошенькая, а внук очень неглупый малый, сочиняющий стихи. Мы все вместе с ним поднимались на окрестные горы, откуда вид очаровательный". Из дневника В.Д. Философова под 12 июля 1838 г.

______________________

Надо отдать справедливость Н.О. Пушкиной, что она отлично писала. Ее характеристика Рокотова не лишена даже литературности. Впрочем, в старину умели писать письма!

От Рокотовых вся компания, вместе с самим хозяином, отправилась к Шушериным, от Шушериных - к Креницыным.

Об этом к письму жены делает приписку Сергей Львович: "От Шушериных мы с Рокотовым и с той же компанией двинулись к Креницыным на три дня, а оттуда к Темировым. Рокотов сделался задумчив, и, о чудо, всего только пятнадцать раз в сутки проговорил: "pardonnez moi ma franchise!"*.

______________________

* О поговорках Ивана Матвеевича сообщает и А.П. Керн в своих воспоминаниях (Майков. "Пушкин", стр. 241. Он даже рассказывает, что внезапно прехавший в Тригорс-кое Пушкин вошел в комнату как раз в тот момент, когда тригорская молодежь смеялась над Рокотовым. Не надо забывать, чтто А.П. Керн писала свои, в общем довольно точные воспоминания в 1859 г.

______________________

Наконец вся компания направилась в Михайловское. Чтобы дать место гостям, хозяева (т.е. мать и отец Пушкина, сам Пушкин был в это время на Кавказе) перебрались в баню.

Постели стелют; для гостей
Ночлег отводят от сеней
До самой девичьей...

(См. Павлищев. "Из семейной хроники", стр. 131 - 133).

Подвижной, болтливый Рокотов, конечно, посещал Пушкина не потому, что он ценил его как поэта, - его стихов он, вероятно, и не читал, а потому; что Пушкин был сын "уважаемых" Сергея Львовича и Надежды Осиповны.

Для того чтобы Михайловского узника развлечь, Рокотов возил его по соседям. Так, мне, со слов отца, достоверно известно, что И.М. Рокотов привозил Пушкина к своей сестре, Марии Матвеевне Философовой, в село Богдановское Новоржевского уезда. Отец рассказывал, что, будучи совсем маленьким, он наизусть читал Пушкину, приехавшему в гости к его родителям, первую песнь Онегина и будто бы Пушкин очень удивился памяти мальчика. Мария Матвеевна недолюбливала Пушкина. Она знала его только как кутилу и игрока. А так как муж ее, Д.Н. Философов, был сам большой игрок, то естественно, что по простоте сердечной она боялась вредного влияния Пушкина на Дмитрия Николаевича. Муж ей был, конечно, ближе, нежели опальный поэт*.

______________________

* У Рокотова много было причуд. Так, известен про него следующий рассказ. Засыпая, он приказывал своему лакею, чтобы тот его будил каждые два часа. Когда Рокотова спрашивали, к чему он это делает, он отвечал: "Уж очень приятно опять заснуть".

______________________

III

В вышеприведенном письме Н.О. Пушкиной встречается фамилия Креницыных. У очень богатого помещика, старика Николая Саввича Креницына, женатого на сестре моего дедушки, Пелагее Николаевне Философовой, было девять человек детей.

Старикам Креницыным принадлежало много имений*, но жили они в с. Цевло Новоржевского уезда, находившемся в большой глуши, за озером Дубец. Зимы они проводили в Петербурге, и как только у них рождался ребенок, его моментально отправляли в деревню на попечение тетки, девицы Философовой, сестры г-жи Креницыной. Эта несчастная девушка, судьба которой сложилась очень трагично, заменяла своим многочисленным племянникам родную мать.

______________________

* Они владели что-то двенадцатью тысячами душ.

______________________

У Креницыных, как и у всех богатых помещиков того времени, было много всяких затей. Имелся, между прочим, и свой оркестр. В капельмейстеры попал один крепостной, которого посылали на обучение за границу. Как-то весною, когда Креницыны приехали в Цевло на летнюю побывку, девица Философова бросилась в ноги своей сестре и покаялась, что она тайком обвенчалась с крепостным капельмейстером. Времена были тогда суровые. Созвали семейный совет. Съехались на него важные родственники и на совете положили: девицу Философову отдать в монастырь, а капельмейстера сдать в солдаты.

Среди многочисленных детей Николая Саввича один, а именно Александр Николаевич (род. в 1801 г., +1865 г.), известен как поэт*. У него, несомненно, было дарование. Но семья, конечно, глубоко презирала его поэтическую деятельность. По отношению семьи к поэту Креницыну, мы можем живо себе представить, как помещики Псковской губ<ернии> относились и к самому Пушкину.

______________________

* Брат его, Павел Николаевич Креницын, был большой театрал. Он находился в близких отношениях с Александрой Егоровной Асенковой, матерью известной актрисы Варвары Николаевны Асенковой, и потому был причастен к театральному миру, исполняя даже иногда "высокоофициозные поручения". Так, известна его поездка в Париж за знаменитым актером Брессаном, которого Креницын будто бы оттуда "выкрал" на радость петербургских великосветских дам, которые поголовно увлекались красавцем-актером. Скончался он в большой бедности.

______________________

Конечно, Креницын был недостоин даже развязать ремень на обуви Пушкина, но тем не менее он был человек, стоявший в двадцатых годах очень близко к литературным кругам. Пушкин представлялся псковичам человеком заезжим, столичной штучкой. Его презирали, но и несколько побаивались. Креницына же вовсе не боялись, поэтому выражали свое презрение к нему совершенно откровенно. В семейных преданиях о нем сохранились преимущественно сплетни да анекдот о том, что произошло с его фуражкой, на дне которой Креницын написал:

Не тронь фуражку эту -
Она принадлежит поэту.

Судьба Креницына довольно замечательна. Воспитывался он в первой гимназии*, но в 1812 г., вероятно, под впечатлением войны, перевелся в Пажеский корпус, где сблизился с Е.А. Баратынским.

______________________

* Так сказано в "Отечественных записках" (1865 г., август). В русском биографич. словаре сообщается, что он учился в лицее.

______________________

Писать стихи начал еще в корпусе. Они имели большой успех и ходили по рукам, особенно "Панский бульвар", где Креницын едко высмеивал высокопоставленных особ. Креницыну грозили большие неприятности, о чем свидетельствует его стихотворение "К врагам", помещенное в "Сыне Отечества" (Греча), за 1819 г.

Баратынский был исключен из Пажеского корпуса в апреле 1816 г. и тотчас же отправился в деревню. В 1818 г. он вернулся опять в Петербург и после больших хлопот поступил простым рядовым в Егерский полк. В это время он встретился со своим другом Креницыным и посвятил ему нежное послание

Товарищ радостей младых...,

напечатанное в том же "Сыне Отечества" за 1819 г. Так как стихотворение это не вошло ни в одно из собраний сочинений Баратынского, а в "Сыне Отечества" (1819 г., ч. 55, стр. 181 - 182) оно напечатано с пропуском, привожу его здесь целиком:

ПОСЛАНИЕ К КРЕНИЦЫНУ

Товарищ радостей младых,
Которые для нас безвременно увяли.
Я свиделся с тобой! В объятиях твоих
Мне дни минувшие как смутный сон предстали.
О милый! Я с тобой когда-то счастлив был!
Где время прежнее, где прежние мечтанья?
И живость детских чувств и сладость упованья!
Все хладный опыт истребил.
Узнал ли друга ты? - Болезни и печали
Его состарили во цвете юных лет;
Уж много слабостей тебе знакомых нет,
Уж многие мечты ему чужими стали.
Рассудок тверже и верней
Поступки, разговор скромнее:
Он осторожней стал, быть может стал умнее,
Но верно счастием теперь стократ бедней.
Не подражай ему, иди своей тропою
Живи для радости, для Дружбы, для любви,
[Цветок нашел - скорей сорви!]
Цветы прелестны лишь весною!
Когда рассеянно, с унынием внимать
Я буду снам твоим о будущем, о счастье,
Когда в мечтах твоих не буду принимать
Как прежде пылкое, сердечное участье,
Не сетуй на меня, о Друге пожалей.
Все можно возвратить! - Мечтанья не возвратны!
Так были некогда и мне они приятны,
Но быстро скрылись от очей.
Я легковерен был: надежда наслажденье
Меня с улыбкою манили в темну даль,
Найти я радость мнил - нашел одну печаль
И сердцу милое исчезло заблужденье.
Но для чего грустить? - Мой Друг еще со мной.
Я не всего лишен Судьбой ожесточенной.
О Дружба нужная! Останься неизменной.
Пусть будет прочее мечтой*.

______________________

* Среди бумаг В.А. Жуковского, принесенных в 1884 г. в дар Императорской публичной библиотеке сыном поэта, П.В. Жуковским, находится переписанный рукой В.К. Кюхельбекера экземпляр этого послания. По списку Кюхельбекера восстановляю 19-й стих Послания, взятый в скобки. По-видимому, именно с этого списка стихотворение напечатано и в "Сыне Отеч.", потому-то под заглавием "Послание к Креницыну" (sic) неизвестным почерком написано: принять, а после стиха 26 тою же рукою: "Кончить бы этим стихом". См. Отчет И<мператорской> п<убличной> б<иблиотеки> за 1884 г. (СПб. 1889 г., стр. 43). Указанием на отчет И<мператорской> б<иблиотеки> я обязан любезности Н.О. Лернера. "Послание" перепечатано мною с сохранением орфографии и знаков препинания "CO.".

______________________

Вскоре и над Креницыным разразилась гроза. За какую-то дерзость по отношению к преподавателю его исключили из корпуса, с разжалованием в рядовые. Он был определен в 18-й егерский полк и лишь в 1823 г. дослужился до прапорщиков. В 1828 г. ему удалось выйти в отставку. После этого Креницын поселился в своем имении, селе Мишневе Великолуцкого уезда.

В январе 1837 г. он был в Петербурге. Прикладывался к телу Пушкина, а в полночь на 4 февраля смотрел, как тайком увезли прах Пушкина в Святогорский монастырь.

Смерть Пушкина, конечно, потрясла Креницына. 10 февраля он, по просьбе сестры своей, вписал ей в альбом длинное стихотворение, посвященное памяти погибшего:

Нет... Не до песен мне, сестра,
Когда поэт, кумир народный,
Еще под лаврами вчера, -
Увы, сегодня труп холодный...

В стихотворении восемь строф. Свет увидело оно лишь в 1865 г. ("Отеч. записки") и то с пропуском (по цензурным соображениям).

Одна строфа положительно недурна:

И кто ж убийца твой. Пришлец.
Барона пажик развращенный,
Порока жалкий первенец,
Француз продажный и презренный*.

______________________

* А.А. Бестужев поощрял поэзию Креницына, и Креницын сохранил о нем благодарную память. Переписка А.А. Бестужева с семьей, напечатанная в "Отеч. зап." за 1860 г., сообщена редакции журнала Креницыным.

______________________

Особенной популярностью пользовалось стихотворение Креницына "Мечты и действительность". Оно посвящено Н.И. Великопольскому, но так же, как и "Панский бульвар", осталось ненапечатанным. Так имя А.Н. Креницына и сгинуло*. Впрочем, как может на что-нибудь претендовать Креницын, когда сочинения его великого друга Баратынского имеются в настоящее время лишь в издании "Дешевой библиотеки", а стихи Тютчева надо покупать у букинистов!

______________________

* Для характеристики А.Н. Креницына привожу след. выдержу из дневника В.Д. Философова (22 сент. 1840 г.): "Видел Алекс. Ник. Креницына, который едет в Париж ко дню приезда Наполеонова тела. Не уровнял Бог леса!"

______________________

Что сталось с рукописями и громадной библиотекой, которую А.Н. Креницын собрал в Мишневе, неизвестно*. Обильный род Креницыных исчез с горизонта, предварительно совершенно разорившись**.

______________________

* Г-н С.Ч. сообщает ("Речь" от 1911 г., № 269), что "одна из глав представленной Николаю I на цензуру "Истории Пугачевского бунта" была, как передается в берлинском томике запрещенных когда-то произведений Пушкина (1861 г., стр. 178), "вложена в лист бумаги, на котором были написаны имена приезжавших к Пушкину с визитом: Креницыны, Петр и Александр. Как бы негодуя на подобное небрежение, Николай Павлович подчеркнул их и написал: "Что такое?" В набросанных на полях берлинского томика замечаниях своих кн. П.А. Вяземский объяснил эту приписку царя иначе: "Просто любопытство, никакого негодования тут не заметно" (Старина и новизна, кн. VIII, 1904 г., стр. 40).
** Овдовев, старуха ПН Креницына переселилась к брату Д.Н. Философову, где и скончалась. Когда она лежала на смертном одре, брат принес ей великолепный персик и требовал, чтобы она съела его немедленно: "Ешь, ешь! - настаивал он. - Там не дадут".

______________________

Российское дворянство вообще, а псковское в частности, создало целую полосу в русской литературе. Но дворяне-литераторы всегда были отщепенцами в своем сословии. Дворянство начинало признавать своих писателей, когда такое признание было им уже совершенно не нужно.

Конечно, лучше поздно, чем никогда, и надо радоваться, что через семьдесят пять лет после смерти Пушкина псковское дворянство сочло за честь стать собственником села Михайловского. Но рассказанные мною мелочи псковской старины показывают, насколько случайна была связь Пушкина с дворянством Псковской губернии. Скромная природа Михайловского и няня Арина Родионовна дали Пушкину в тысячу раз больше, чем все соседи, все псковские дворяне, вместе взятые.

Пушкин настолько опередил свое время, что ставить в вину скромным псковичам непонимание великого поэта не следует.

Но что сказать о каком-нибудь Креницыне? Не настолько опередил он свой век, чтоб быть совершенно чуждым современникам. Из него мог выйти полезный литературный работник, бескорыстно преданный своему делу. Но даже он остался не у дел. В Петербурге его сочли человеком опасным, заставили тянуть солдатскую лямку, у себя, в деревне, он нашел

...вечный разговор
Про дождь, про лен, про скотный двор.

Все, что было в нем ценного, оказалось никому не нужным, и он превратился, как и многие тогдашние интеллигенты, в "скитальца", путешествующего "по Европам", разменялся на мелкие бумажки.

Пушкины погибали, Креницыны прозябали.

Россия страшно бедна людьми, и когда подумаешь, с какой расточительностью мало-мальски выдающиеся деятели выбрасывались у нас за борт, как ненужная ветошь, начинаешь понимать, почему у нас столь обильное "население" и такой недостаток в культурных людях.

Впервые опубликовано: "Речь". 1911. №142. 26 мая. С. 2.

Дмитрий Владимирович Философов (1872 - 1940) - русский публицист, художественный и литературный критик, религиозно-общественный и политический деятель.

0

7

https://img-fotki.yandex.ru/get/112407/199368979.26/0_1c7b34_565643a0_XXXL.jpg

Дмитрий Николаевич Философов (1789–1862), дядя КРЕНИЦЫНА Александра Николаевича.
О.А. Кипренский. 1825г.

Пелагея Николаевна, мать Александра Николаевича Креницына, была родной сестрой Дмитрия Николаевича Философова. Последние свои годы она доживала в Богдановском. Брат с сестрой ладили и дружили по жизни.

Именно с него Александр Сергеевич Пушкин писал образ Троекурова в повести «Дубровский». Философову были свойственны многие причуды. Он любил наряжаться нищим и побираться. Одаривал затем тех, кто проявил к нему милость. Часто путешествовал, окружив себя гаремом из двух десятков крепостных девушек. И даже в старости не бросил своих привычек: в возрасте 68 лет уехал во Флоренцию и увез с собой дворовую красавицу Матрену, которая впоследствии родила ему сына.

Дмитрий Николаевич женат был дважды. Первый раз совсем молодым на красавице Анне Петровне Чихачевой и имел от нее двух сыновей – Николая и Александра. Второй его женой стала вдова Ма­рия Матвеевна Неклюдова, урожденная Рокотова. У них родился сын Владимир. Впоследствии старший сын Александр унаследовал имение в Усадище, а Богдановское досталось Владимиру. Женой последнего в 1856 году стала Анна Павловна Философова (в девичестве Дягилева) – известная общественница, содействовавшая развитию женского просвещения в России.

0

8

https://img-fotki.yandex.ru/get/55431/199368979.26/0_1c7b35_add95c95_XXXL.jpg

Венецианов. Портрет Марии Матвеевны Философовой. 1828г.
Государственная Третьяковская галерея, Москва.


Ма­рия Матвеевна Неклюдова, урожденная Рокотова -  вторая  жена  Дмитрия Николаевича Философова

Жена Дмитрия Николаевича Философова Мария Матвеевна  недолюбливала А.С. Пушкина.
Она знала его только как кутилу и игрока. А так как ее собственный муж сам был большой игрок, то она боялась вредного влияния Пушкина на Дмитрия Николаевича. Но, несмотря на сей факт, поэт все же посвятил ей стихотворение «Она таинственно молчала…». Написано оно было на крышке ломберного стола в Богдановском, за которым  Дмитрий Николаевич и Александр Сергеевич любили играть в карты. 

Именно ее, занятую хозяйственными рас­поряжениями, изобразил Алексей Гаврилович Венецианов в своей картине «Утро помещицы», для которой, вероятно, она позировала именно в Богдановском, где не раз бывали и сам художник, и его ученики.

0

9

«…Пушкины погибали, Креницыны прозябали…»

Во многом благодаря Дмитрию Владимировичу и его статье «Соседи А.С. Пушкина по Михайловскому» удалось сохранить для русской литературы и культуры имя другого поэта – Александра Николаевича Креницына.
Его мать Пелагея Николаевна была родной сестрой Дмитрия Николаевича Философова. Последние свои годы она доживала в Богдановском. Брат с сестрой ладили и дружили по жизни.
Сам Александр Николаевич, находясь в имении дяди, написал стихотворение «Тоска». 

Креницыны проживали в своем родовом имении в Цевло. В семье было девять детей.
Как и у всех богатых помещиков того времени, у них было много всяких затей. Имелся даже свой оркестр. В капельмейстеры попал один крепостной, которого посылали на обучение за границу.

– Среди многочисленных детей Николая Саввича один, а именно Александр Николаевич, известен как поэт, – писал в своем очерке Дмитрий Философов. – У него, несомненно, было дарование. Но семья, конечно, глубоко презирала его поэтическую деятельность.

Александр Николаевич с 1812 года служил в Пажеском корпусе, где дружил с великим русским поэтом Евгением Баратынским, который впоследствии написал «Послание к Креницыну». В корпусе же и сам начал писать стихи. Они имели большой успех и ходили по рукам, особенно «Панский бульвар», где автор едко высмеивал высокопоставленных особ. В итоге был выгнан за вольнодумство. В 1828 году вышел в отставку и поселился у матери в имении Заборье, так как старинная усадьба Цевло выгорела дотла еще в 1821 году.

Исследователями выявлены лишь 30 стихотворений Александра Николаевича, только 10 из них были опубликованы при его жизни.

– Конечно, Креницын был недостоин даже развязать ремень на обуви Пушкина, но тем не менее он был человек, стоявший в двадцатых годах очень близко к литературным кругам, – писал Дмитрий Философов. – Пушкин представлялся псковичам человеком заезжим, столичной штучкой. Его презирали, но и несколько побаивались. Креницына же вовсе не боялись, поэтому выражали свое презрение к нему совершенно откровенно. Из него мог выйти полезный литературный работник, бескорыстно преданный своему делу. Но даже он остался не у дел. Все, что было в нем ценного, оказалось никому не нужным, и он превратился, как и многие тогдашние интеллигенты, в «скитальца», путешествующего «по Европам», разменялся на мелкие бумажки. Пушкины погибали, Креницыны прозябали.

0

10

ЕГО НЕТ ДОМА

В Петербурге нет царя,
Нет и беспорядкам меры...
И на дрожках писаря,
И в фуражках офицеры...

Явно режет штосс игрок,
Гласно щеголь понтирует,
И кует рубли крючок,
И мыслете поп рисует.

Кой-где светят фонари,
И запущены бульвары...
В кабаках пономари,
А на улицах сигары!

И, хватая всё и всех,
Тут сидит квартальный в ложе.
Вот и грации утех
Здесь торчат в театре тоже.

Церкви бегают ханжи,
Позабыли стыд корсеты...
И с шалуньями пажи,
И с повесами кадеты.

10 сентября 1828

Вольная русская поэзия второй половины XVIII – первой половины XIX века» / Вступит. Статьи С. Б. Окуня и С. А. Рейсера, сост., подг. текста, вступ. заметки и примеч. С. А. Рейсера. Л., 1970 (Б-ка поэта, БС) (по автографу Пушкинского Дома)

Вольная русская поэзия XVIII-XIX веков. Вступит. статья, сост., вступ. заметки, подг. текста и примеч. С. А. Рейсера. Л., Сов. писатель, 1988 (Б-ка поэта. Большая    серия)

В Петербурге нет царя. 25 апреля 1828 г. Николай I выехал на театр военных действий с Турцией и возвратился в Петербург 14 октября (Шильдер Н. К. Император Николай I. Спб., 1903. Т. 2. С. 124, 180).

И на дрожках писаря, И в фуражках офицеры. Низшие чиновники не имели права и материальных возможностей пользоваться услугами извозчиков - это было нарушением традиции. Офицеры, носившие фуражки (вместо кивера), нарушали форму.

Штосс — карточная игра.

И мыслете поп рисует. Мыслете — название буквы «м» в старой русской азбуке; «писать мыслете» — значит идти походкой пьяного.

А на улицах сигары. До 1865 г. курение на улицах, во избежание пожаров, было запрещено.

Кадеты — воспитанники военно-учебных заведений.

0


Вы здесь » Декабристы » "Вокруг декабря". » КРЕНИЦЫН 1-й Александр Николаевич.