Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Эпистолярное наследие. » Никита Муравьёв. Письма декабриста (1813-1826).


Никита Муравьёв. Письма декабриста (1813-1826).

Сообщений 11 страница 20 из 255

11

12 Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

9-го генваря [1814], город Пинсберг

В сию минуту узнал я, что едет курьер отсюда в Петербург, и тороплюсь написать к вам несколько строчек. 5-го генваря в Бергедорфе получаю я письмо ваше от 4-го сент[ября], № 2, которое вы отправили с полковником Шефлером. Он занемог в дороге и долго был в Варшаве болен. Я вдруг получаю письмо от него из  Главной квартиры, которая тогда в городе Фрейбурге находилась, и вместе с ним письмо ваше. Он меня уведомляет, что деньги он не мог решиться ко мне с фельдъегерем отправить, но при первой верной оказии доставит. Письма ваши № 11 и № 14, которые вы отправили с ген[ералом] Кутузовым1, я также в тот же самый день чрез главное дежурство нашей армии получил.

Вы мне присылаете также 2 письма к Константину Марковичу и Александру Павловичу Полторацким, которые я постараюсь к оным доставить. Александр Павлович находится в армии кронпринца Шведского2, но Нашебургский полк где находится, я до сих пор знать не могу3.

Новый год и Крещение провели мы в Бергедорфе. У главнокомандующего4 был в эти дни молебен, на котором мы все находились. А 7-го числа сего нового года перешли мы в датский город Пинсберг. Андрей Никифорович, слава богу, здоров, я его уже несколько дней как не видел, потому что он стоит в деревне версты 3 от нас.

Мое почтение дедушке, всем дядюшкам и тетушкам; мои поклоны всем братцам и сестрицам. Еще раз, любезнейшая маминька, поздравляю вас с Новым годом, желаю вам провести его в благополучии и в совершенном здоровье, целую Сашу и Ипполита и пребуду навсегда ваш покорный сын

Никита Муравьев

Прошу засвидетельствовать мое почтение дядюшке Ивану Матвеевичу и Петру Михайловичу Дружинину. Я, слава богу, здоров, и у нас все исправно.

[Адрес:] Ее превосходительству милостивой государыне Катерине Федоровне Муравьевой в С.-Петербурге.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 38-39

1 Наиболее вероятно, что это гр. Павел Васильевич Голенищев-Кутузов, ген.-адъютант, который состоял при Главной квартире императора. В окт. 1813 г. посылался в Петербург с известием о победе под Лейпцигом. Вернулся в армию, когда она была уже за Рейном, т.е. в конце дек. 1813 - начале янв. 1814г.

2 Кронпринц Шведский - маршал Франции Жан-Батист Бернадот, который с 1810 г. был фактическим правителем и наследником шведского престола. В 1813 г. присоединился к антинаполеоновскому блоку и командовал Северной армией союзников. В 1818— 1844 гг. король Швеции под именем Карла XIV Юхана.

3 К.М. Полторацкий в 1813 г. командовал Нашебургским полком. В должности бригадного командира был взят в плен французами в сражении при Шампобером; освобожден после вступления русских войск в Париж в марте 1814 г. Его воспоминания о встрече с Наполеоном изложены в кн.: Михайловский-Данилевский А. Описание похода во Фран­цию в 1814 году. СПб., 1836. Ч. 1. С. 170-175.

4 Главнокомандующий - Л.Л. Беннигсен, командующий резервной, т.н. Польской армии.

0

12

13. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

2-го февраля 1814, Главная квартира,

Пинсберг

Любезнейшая маминька!

После 3-го декабря я не имею ни строчки от вас, 2 раза уже приезжают курьеры из Ст. Петербурга с деньгами, и ни один не привез мне ни одной строчки от вас. Из Главной армии я также не получаю от вас известий. Мы теперь от нее в большом расстоянии, они в Шампани, а мы в Голстейском герцогстве1 у датчан в гостях. Сие письмо отправляю с фельдъегерем Блументалем, который едет в Гродну и обещается оттоле отправить письмо это в Петербург. С чрезвычайным нетерпением ожидаю от вас письма. Я имел случай видеть генерала Сухарева2, который мне сказал, что вы его просили заставить меня писать к вам. Я его уверил, что мне принуждения не нужно и что я уже несколько раз к вам и по всем случившимся оказиям писал. С тех пор как мы перешли в Пинсберг, то есть с 7-го генваря, не видел я графа Панина, который остался с ген[ералом] Дохтуровым в Бергедорфе. На этих днях ездил я к графу Толстому, который стоит от нас милях в 3-х в д. Веллингсбютель. Я обедал у него, и он обласкал меня чрезвычайно. Сын его вырос и стал покрепче3. Николай Николаевич находится у него4. К вечеру поехал я назад. С Пушкиным5 вижусь довольно часто. На этих днях поехал он в Любек, откуда еще не возвратился. Здесь можно все себе достать, хотя довольно дорого, из Альтоны.

Вот все, что у нас происходит. Зима, было, нам совсем изменила, однако ж опять несколько уже дней как морозит, и довольно сильно.

Пишите ко мне, любезнейшая маминька, уведомьте меня о вашем неоцененном для меня здоровье, о ваших заботах, о препровождении вашего времени. Молю ежечасно Всевышнего, чтоб он вам дал крепость и спокойствие душевные, тихую радость, которая зависит от совершенной преданности его светлой воле!

Что делают любезный Саша и Ипполит, спорят ли они между [собой] так, как прежде, беспрестанно или стараются наперерыв старанием своим к учению, прилежанием и послушанием занимать и увеселять вас.

Засвидетельствуйте почтение мое дедушке, всем дядюшкам и тетушкам, мои поклоны братцам и сестрицам.

Целую тысячи раз ручки ваши и любезных братцев Сашу и Ипполита. Пребываю навсегда с сыновьим почтением и любовью ваш покорный сын

Никита Муравьев

Мои поклоны Анне Ивановне

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 39. Л. 20-21

1 Голстейское герцогство - Голштиния, или Голштейн, герцогство в Северной Германии, принадлежавшее в это время Дании.

2 Ген. А.Д. Сухарев командовал пехотной бригадой в Польской армии. Был близко знаком с Муравьевыми через жену А.М. Полторацкую.

3 Ген. П.А. Толстой и его сын Алексей. См. ком. 3 к п. 6.

4 См. прим. 11 к п. 5.

5 Имеется в виду Андрей Никифорович Пушкин.







14. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

№ 2-ой после Нового года 11-е февраля 1814.

Главная квартира, Пинсберг

Только что я окончил письмо свое от 2-го февраля сего года, как получаю письмо ваше, любезнейшая маминька, которое меня чрезвычайно обрадовало, ибо давно уже не получал от вас писем. Вы не пишете, что вы мне послали 80 червонцев чрез доктора Штофрегена, он приехал в Франкфурт с государынею и должен быть теперь у нее в Бадене2. Но эти деньги, так же как и червонцы полковника Шефлера, не пропадут, ибо полк[овник] Шефлер мне писал и дожидается первой верной оказии, чтоб их переслать. На этих днях получу жалование и рационные деньги. В армии не можно никогда испытывать недостаток в деньгах, и когда у меня был в них недостаток, то те, у которых я не занимал, обижались на меня и пеняли, что я не брал у них, а у других.

У нас 28-го генваря была прекрасная экспедиция на остров Вильгельмсбург3, мы взяли 1000 пленных и 12 орудий. Пушкина я видел на этих днях, он получил письмо от Матюши из Langres. Он удивляется, что ему пишут, что с 23 ноября не получено от него писем. Меня также удивляет, что вы от меня только 2 письма получили. Из одного Бергедорфа я к вам писал раза 4-е по разным оказиям в течение 4-ех недель4 и в один день чрез двух различных отправил два письма.

Свидетельствуйте мое почтение всем дядюшкам и тетушкам и особливо Елисавете Карловне. Она меня просит поцеловать от нее братцев, но мы от них теперь далеко, они выступили5, а мы стоим под Гамбургом. Мои поклоны всем братцам и сестрицам и всем знакомым. Целую Сашу и Ипполита и желаю им прилежания и успехов.

Пожелав вам здоровья и спокойствия, целую ваши ручки и остаюсь, любезнейшая маминька, ваш покорный сын

Никита Муравьев

Павел и Федор Ивановичи Вульфы недавно приехали из Калиша в армию, они стоят в м. Ольдесло, 4 мили отсюда, и я еще их не видел6.

P.S. Алексей беспокоится об своей жене, он не получает об ней никаких известий.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 1-2об.

1 Вероятно, письма от 2 и 11 февр. были посланы одновременно, отсюда нумерация Никиты: "№ 2-й после Нового года", хотя это фактически третье письмо в 1814 г.

2 Имп. Елизавета Алексеевна, следовавшая за мужем Александром I по Европе, выехала из России в конце дек. 1813 г.

3 Экспедиция на о. Вильгелъмсбург - сражение, в котором участвовала Польская армия.

4 Из Бергсдорфа Никита отправил три письма: 17, 26 и 27 дек.

5 Сыновья Елизаветы Карловны Артамон и Александр Муравьевы в составе главной армии двигались на Париж.

6 Братья Вульф связаны родством с Муравьевыми через свою мать Анну Федоровну Муравьеву, кузину М.Н. Муравьева, у которого воспитывались ее старшие сыновья.

0

13

15. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

№ 3 после Нового года 12-го февраля 1814.

Главная квартира, Пинсберг

Наш полевой почтмейстер Кантар отдал мне письмо, присланное от вас. Это первое письмо, которое немного пообстоятельнее, а то все прочие чрезвычайно коротки.

Посланные вами темляки и шарфы я получил в Анненский праздник1, за что вас и благодарю, любезнейшая маминька. Бараний тулуп я уже в Франкфурте получил, как я вам о том из Кальбе писал. Письмо, которое я думал, что штабс-капитан Юнг отправил чрез г-а Трейфурта, пошло прямо в Петербург по лейпцигской почте, потому что он тогда в этом городе находился и обещался мне оттуда письмо мое в Ст. Петербург отправить.

Как мне больно слышать, что ваш дом так холоден; я знаю, какое должно быть затруднение теперь найти в Петербурге [дом]2. Письма же я буду адресовать прямо к князю Горчакову. А найти хорошего гувернера еще труднее, брать же людей ненадежных, которые поживут в доме месяц-другой, а после отойдут, причинить детям больше вреда, чем пользы. Первое - это приучить их к беспрестанной перемене и отучить их от всякой постоянной привязанности, также они будут перенимать худое у каждого из них. Я писал вам для геометрии об том Денисове, у которого я ей учился и который к нам ходил из кадетского корпуса лет 7 или 8 тому назад, ибо когда я теперь был в Петербурге, так ни у какого Денисова не учился, а у Лукина.

Письмо и посылки с Белогрудовым я все получил. Вы пишете об лорнете, он мне совершенно не нужен. Я писал вам из Кальбе после моего франкфуртского путешествия преобстоятельное письмо3, которое, я думаю, вы теперь уже получили и из которого увидите, что я почти ни с кем из родных не виделся и я от них известий никаких не получаю, кроме [как] от Артамона, который ко мне раз писал из Главной армии4. Письма к Константину Марковичу и Александру Павловичу Полторацким я отправил чрез здешний полевой почтамт.

Алексей очень благодарит вас за то, что вы не оставляете его жены. Андрей говорит, что он в Москве, в Солтыковом доме, при вас и в вашей спальней по вашему приказанию отдал Ефиму при Петре Михайловиче его серебряные приборы, окутанные в салфетке, которые даже он и не разбирал5.

Мое почтение дедушке, всем дядюшкам и тетушкам, поклоны братцам и сестрицам.

Целую тысячу раз ваши ручки и, пожелав вам здоровья, остаюсь ваш покорный сын

Никита Муравьев

Целую любезного Сашу и Ипполита, благодарю их за их письмо и желаю им здоровья и прилежания.

P.S. Вы мне пишете о Бараше псе собачьем и ни слова о доброй Зойке, что меня беспокоит.

Это письмо отправлено чрез г. Кантара.

У нас по сих пор держится зима и преизрядные морозы.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 4-5об.

1 Анненский праздник - ордена св. Анны отмечался 3 февр.

2 Речь идет о доме купца Бочкова. См. прим. 3 к п. 9.

3 См. п. 7. От 11-18 нояб. 1813 г.

4 Письмо А.З. Муравьева неизвестно.

5 Можно предположить, что речь идет о передаче вещей П.М. Дружинина после возвращения из Нижнего Новгорода.

16. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

После нового года № 5 2-го марта 1814.

М. Пинсберг

Любезнейшая маминька!

Генерал Шепелев отправляет из армии в Москву курьером одного из своих офицеров. Пользуясь сею оказиею, я спешу писать к вам. Мы теперь стоим в Пинсберге за 2 1/2 мили Гамбурга и теперь по причине худых дорог и оттепели стоим спокойно. Посылки, которые вы послали ко мне, состоящие из 2 шарфов и темляков, я получил и за оные вас чрезвычайно благодарю. Сперва все захотели их иметь, но потом, увидя, что темляки нитяные, они их не захотели. Однако же несколько оных разобрано и остальные пригодятся на ежедневное употребление. В Гарделегене я потерял с плеча один аксельбант, так что у меня остается один только парадный. Здесь меня просили, чтоб я выписал вместе с своим еще один или 2 аксельбанта, с тем, однако ж, чтоб цена оных была приписана. Отсюда ездил фельдъегерь в Варшаву, которому я также отдал письмо к вам, которое он чрез тамошнего почт-директора Трейфурта и отправил. От нас в продолжение сих 2 недель отправлено до 3 курьеров в Главную армию, но по сих пор ни один из них не возвратился.

Впрочем, у нас все здоровы. Одно только неприятно, что давно из Петербурга не было известий.

Что вы теперь делаете, намереваетесь ли вы нанять дачу на лето или жить опять в Царском Селе? Если вы хотите там жить, то надо вам скоро будет об этом подумать заблаговременно.

Засвидетельствуйте мое почтение дедушке, всем дядюшкам и тетушкам, мои поклоны братцам и сестрицам. Целую тысячу раз ваши ручки и братцев Сашу Ипполита. Впрочем, пребываю всегда ваш покорный сын

Никита Муравьев

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 6-7

1 Письмо под № 4 не обнаружено.

0

14

17. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

20-го марта 1814-го года,

Пинсберг

Любезнейшая маминька!

2-го марта был для меня день, ибо в оный после долгого времени получил вдруг от вас пять писем. Но одна вещь, которая меня огорчила искренно, была присылка 85 червонцев. Это составляет более тысячи рублей; и вы уже отправили ко мне по двум оказиям 126 червонцев, это составляет всего до 2500 рублей. Где вам было в короткое время сие получить? Вы, конечно, занимали их, плотите по десяти процентов и более, отказываете себе. Как можно вам так поступать, любезнейшая маминька! Не довольно ли было посылок, которые вы отправили? За одни ордена я получу около 300 рублей, и мне дают их здесь с радостью, мне еще за это обязаны и благодарны, ибо выписывают здесь из Берлина гораздо не в пример худшей работы Анненский за 150 и более рублей.

А здесь в армии совсем нет в деньгах нужды. На этих днях истребовал я у нашей провиантской комиссии 33 червонца или 400 рублей за прогоны, которые я платил от Варшавы до Теплица. Недавно получил я жалованье за одну треть 38 червонцев, рационы же еще мы не получили, а через месяц получу следующую треть жалованья. Итак, вы видите из сего, маминька, что я деньгами не нуждаюсь. Итак, я прошу у вас одной милости, не присылайте мне больше денег, они мне совершенно не нужны и излишни. Лошадь, об которой я вам писал, продал я не из недостатка денег, но, во-первых, потому что она никуда не годилась и была излишняя, потому в Лейпциге на другой день после взятия города я купил за червонец лошадь польскую прекрасную и гораздо той лучше. А так как немцы выбирают лошадей по росту, а не по крепости, то и сбыл ее с рук за выкупную цену. И как я получаю только фуражу по чину на 3 лошади, то 5-ая, не принося никакой пользы, отымала только у других корм.

Вы пишете, что Вадбольская плотит вам половину тотчас, а другую просит, чтоб вы отсрочили; деньги сии не могли пропасть.

Вы пишете мне, что вы не знаете, как я попал в Польскую армию, при ком я нахожусь, а я о всем этом к вам писал, видно, что вы это письмо не получили1. Я оное писал из Галле, в нем были заключены два письма: одно из Праги, а другое из Теплица, я их заготовил в сих городах, не мог решиться к вам их послать; я хотел их послать после победы и послал их после Лейпцига. Галле было первым местом отдохновения для меня. Я хотел лучше оставить вас в недоумении, где я нахожусь, нежели доставить вам в письме сведение, что я во ста верстах от армии, что я прибыл в армию. Вы бы тотчас себе вообразили, что на другой день после этого письма я в деле и что в то время, как вы его читаете, черт знает что со мною происходит. Не писал же к вам я, вам оставляя все еще надежду, что я еще не в армии, в каком-нибудь резерве, или удален от них. Письма же сии Юнг, поехав из Галле в Лейпциг, взял с собою и отдал для отправления Витковскому, адъютанту князя Репнина (около 21-го октября). Об этом письме писал я вам тогда же, что оно отправлено чрез Трейфурта, ибо Юнг, ехав в Лейпциг, хотел их адресовать в Варшаву на его имя, а вместо того отдал другому.

Приехал я в Главную квартиру Большой действующей армии 21 сентября в Теплиц. Барклай и большая часть Главной квартиры уже выступили из сего города, оставались только в оном двое императоров и король прусский2, при государе оставались князь Волконский, Аракчеев, Ожаровский, Балашов и Шишков. Хожу по улицам и ищу себе квартиры, как вдруг подходит ко мне свитской и спрашивает мою фамилию от имени Волконского, я прошел мимо его квартиры, и он тотчас заметил незнакомое лицо. Найдя квартиру, я оделся поскорее и явился к нему с отправлением. Тут мне сказали, чтоб я пришел ввечеру для получения моего отправления. Прихожу, и мне объявляют, что я откомандирован в Польскую армию барона Беннигсена, и дают мне две бумаги: одну к Беннигсену, а другую к генерал-майору Бергу, генерал-квартирмейстеру оной. Беннигсен только что сам приехал в этот день в Теплиц, остальные генералы и армия его подходили еще к сему городу. На другой день поутру я представляюсь к главнокомандующему и отдаю ему бумагу от кн. Волконского. Берг только что прибыл на следующий день, и я тотчас к нему явился. В Теплице пробыл до 27-го числа. Тут в 4-е часа утра выступили мы из Теплица, и первый мой переход был в 6 немецких миль (4 версты) до Доны, где происходило сражение, первое, в котором я был.

Вы пишете ко мне, маминька, что вы для того желаете знать, при каком генерале я нахожусь, чтобы ему писать и просить его, чтоб он в случае недостатка давал бы мне взаймы денег. Не пишите об этом Бергу, он не имеет лишних денег, жалованье все свое отсылает он в Россию семье своей, сам живет только столовыми деньгами, которые он получает. А когда мне нужда была, то мне не отказывал, а именно как я жил в Франкфурте, он мне дал взаймы 25 червонцев. Рекомендательное же письмо теперь поздно к нему писать, ибо я уже 6 месяцев беспрестанно при нем. Впрочем, в случае нужды добрые товарищи никогда не откажут мне  в деньгах, и гораздо приятнее быть обязану товарищу, чем начальнику, каков бы он ни был.

Письмо ваше к Дохтурову3 я не могу теперь употребить, первое, потому что я не при нем, а второе, самая лучшая причина, что он стоит миль 6 от нас теперь и я не имею у него употреблену быть. Я узнаю в нем ваше беспрестанное беспокойство обо мне.

Маминька, напишите, пожалуйста, поподробнее цену орденов. Вы пишете, что они стоят вместе 300 рублей, но в этом числе и Анненский на шпагу (за который я целую ручки ваши). Притом вы не упомянули о цене лент, шарфов и темляков. Так как мой аксельбант краснеет уже совсем, то я вас прошу, любезнейшая маминька, о присылке другого. Также один из моих сотоварищей просит меня убедительнейшим образом о доставлении ему обыкновенного аксельбанта на сертук с означением цены.

Юнг не знает, как изъявить вам благодарность свою за милость вашу, оказанную доставлением писем его к матери. Также не забудьте нас, маминька, доставлением чаю. Здесь все благодарны вам, любезнейшая маминька, за Сына Отечества, его читала вся наша Главная квартира и рвали из рук в руки. Письма дядюшки Ивана Матвеевича для меня были чрезвычайно занимательны4, они мне напомнили Нижний, и часто воображал я его себе сидящего между нами и спорящего с вами и Константином Николаевичем5. Как мне жаль, что Лизавета Ивановна - давно ли она оправилась от опасной болезни? - и теперь опять занемогла. Ланская Александра Михайловна6 здесь, она чрезвычайно печальна. Один сын ее (Алексей) в Главной армии, другой (Михаила) при Беннигсене. Он был ее любимый сын, но с тех пор как тот так отдалился от нее, то она того предпочитает и все хочет оставить нашу армию и ехать в Большую, чтоб быть с тем сыном. Она все твердит, что тот лучше.

Поздравляю дядюшку Сергея Михайловича и сестрицу Катерину Сергеевну с тем, что Михаила Сергеевич получил Анненскую на шею7. Что же касается до Артамона и Александра, то я видел их в Лейпциге в Анненских на шее8. В нашей армии находится знакомый Петра Михайловича Дружинина Волховской. Он чрезвычайно счастлив в эту кампанию и получил 4-й степени Георгия.

Алексей чрезвычайно благодарит вас за милости ваши к жене его и за доставление к ней его посылки. Он желал бы, чтоб она была в Петербурге*. Я доволен им сверх меры. Нельзя ли любезнейшая маминька, вольную переправить сейчас и, воспользовавшись нашим теперешним положением, приписать его к какой-нибудь военной канцелярии; это будет ему чрезвычайно выгодно. Я вас прошу об этой милости, любезная маминька. Он вполне заслужил ее9. Под Магдебургом он чуть не был убит, так как граната упала в нескольких шагах от него, и в продолжение всего дела он находился в их досягаемости. Он никогда не оставлял меня ни в одном деле. И так как он один такой, то вся Главная квартира его знает**.

Письмо сие отправлено с госп. Хмельницким, находящимся при канцелярии ген[ерала] Оппермана.

Прощайте, любезнейшая маминька. Целую тысячи раз ваши ручки, также братцев Сашу и Ипполита. Мое почтение дедушке и всем дядюшкам. Мои поклоны братцам и сестрицам.

Остаюсь навсегда ваш покорный сын

Никита Муравьев

Письмо Петра Ивановича Вульфа к Федору Ивановичу я лично отдал и видел также Павла Ивановича. Они недавно из Калиша прибыли в нашу армию. Второй Колошин недавно прибыл к нам из Финляндии10. Он прекраснейший малый. Мои поклоны Анне Ивановне, мамзель Жуаю и госп[одину] Галифу.

Так как Хмельницкий еще не едет, то я сие письмо отправляю по оказии чрез Варшаву. Письмо № 31-ое и письмо от 12 февраля получены 28-го и 29-го марта, также и письмо от 18-го февр[аля] чрез Полторацкого11, которого я 25-го сего месяца видел в Бергедорфе*.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 24-27об.

1 См. п. 5 от 18 окт. 1813 г. из Галле.

2 Имп. Александр I и австрийский имп. (с 1792) Франц I, прусский король (с 1797) Фридрих-Вильгельм III.

3 Ген. Дохтуров в 1813 - начале 1814 гг. участвовал в сражениях под Дрезденом, Лейпцигом, блокировал Гамбург.

4 "Письма из Москвы в Нижний Новгород" Муравьева-Апостола печатались в "Сыне Отечества" с авг. 1813 г. (1-е письмо - ч. 8, № 35) до окт. 1814 г. (последнее, 12-е письмо в ч. 17, № 39-40) без указания автора. Направленные против галломании, имели значи­тельный резонанс в образованном обществе.

5 См. прим. 5 к п. 6.

6 Никита ошибочно вместо "Николаевна" написал "Михайловна".

7 Лунин был награжден орденом Анны 2-й степени за сражение при Фершампенуазе (13 марта 1814 г.).

8 Артамон и Александр Муравьевы получили ордена Анны 4-й степени за сражение при Бауцене (8-9 мая 1813 г.).

9 Слуга Н.М. Муравьева Алексей в дальнейшем стал управляющим саратовскими землями Муравьевых.

10 Второй Колошин - Петр Иванович, по дек. 1813 г. находился в Финляндии на картогра­фических съемках. По старшинству он был вторым после старшего брата Михаила; со смертью последнего (1812) стал первым по отношению к младшему брату Павлу (1799-1854). Братьев Колошиных и Никиту Муравьева связывала многолетняя дружба и со­трудничество в тайных обществах.

11 Александр Александрович Полторацкий - см. след. письмо. - 18. Е.Ф. Муравьевой. 5-го апреля** [1814], м. Пинсберг.

0

15

18. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

5-го апреля** [1814],

м. Пинсберг

Любезнейшая маминька!

Сии последние восемь дней были наисчастливейшие для меня, в течение их получил я пять писем от вас. Никогда я не получал их столь скоро одно после другого. 25-го марта, находясь в Бергедорфе, получил я письмо ваше от 18-го февраля чрез Александра Александровича Полторацкого. Он увидал меня на улице и тотчас узнал меня. Он останется, я думаю, при Дохтурове.

Чрез неизвестного офицера, приехавшего из Дрездена, которого я нигде видеть не мог, получил я 28-го марта уже в Пинсберге письмо ваше под № 31 от 3-го марта. Я уже писал к вам, что все посылки ваши я получил, окромя сапог и бульона, посланного с старшим сыном Александра Марковича Полторацкого, который проехал прямо в Главную Армию1.

Письмо от 12-го февраля получил я 29-го марта, также в нем и молитву, которую буду на себе носить. Оно мне было тем приятнее, что получил его в самый день праздника Воскресения Христова. Письмо от 26-го января под № 25 получил 30-го марта. Оно было включено в пакет к главнокомандующему и чрез его адъютантов доставлено ко мне. В письме, которое я на прошедшей неделе отправил, я уже к вам писал, что в деньгах у меня нет недостатка, и просил вас убедительнейше мне оных не присылать и приносил вам свою благодарность за полученные посылки и Сын Отечества, которого ждала вся Главная квартира. Письмо ваше от 12-го марта под № 33 получил 3-го апреля чрез комиссариатского офицера.

Сбираетесь ли вы, любезнейшая маминька, провести лето на даче, теперь пора бы об этом похлопотать. Я уже писал к вам, что деньги и письмо к Александру Александровичу Челищеву я отправил с письмом к графу Ожаровскому но до сих пор ответа не получаю. Из ваших писем до сего числа дошло до меня 21-но.

У нас здесь на праздники сделаны были у всех куличи для воспоминания России, и здешний один пекарь, бывший в России, сделал их изрядно. Генерал Берг, при котором я нахожусь с начала сей кампании, ездил на этих днях в корпус графа Толстого, который стоит на другом берегу Эльбы, насупротив Гамбурга. Приехав оттоле, он сказал мне, что граф истолковал ему, из каких я Муравьевых, что он батюшку знал очень хорошо, езжал к нам еще в деревянном нашем доме у Измайловского мосту и помнит меня, как я носил еще платок на голове. Все эти дни расспрашивал он меня об вас, об Саше, об нашем доме на Неве, говорил о том времени, как мы жили у дедушки в доме.

На этих днях завелся у нас немецкий театр, в котором бывают все и главнокомандующий весьма аккуратно. По большей части пиесы играют Коцебу. Товарищ мой Юнг просит меня убедительнейше попросить вас о доставлении для него аксельбанта и эполета и сверх того шитых петлиц от Шперлингши по приложенному при сем образцу и записочке. Но мне совестно вас об деле просить, а ему отказать наотрез я не мог решиться. Я начал уже писать сие письмо, как вдруг комиссариатский тот же самый офицер приносит мне еще другое письмо от вас от 24-го февраля, из которого я усмотрел, что вы беспрестанно беспокоитесь, даже в то время, когда действительно знаете, что я нахожусь в совершенном здравии. Как меня опечалило то, что у дедушки глаз так заболел. Прощайте, любезнейшая маминька, целую тысячу раз ваши ручки и братцев Сашу и Ипполита. Мое почтение дедушке, всем дядюшкам и тетушкам, мои поклоны братцам и сестрицам. Как я благодарен моей доброй кузине Ожаровской за пару строк, которые она мне написала, и графу за то же2.

Целуя тысячу раз ваши ручки, остаюсь навсегда ваш покорный сын

Никита Муравьев

Алексей не знает, как вас благодарить за ваши милости, потому что его жена пишет, что все его письма и посылки к ней доставлены.

Андрей Н[икифорович] Пушкин здоров, я ему тотчас доставлю его письмо. Мои поклоны Анне Ивановне и Шеману.

Мне прискорбно, что и у Саши зубы заболели.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 22-23об.

1 В этом же письме несколькими строками выше Никита сообщал матери о встрече в Бергсдорфе с старшим сыном А.М. Полторацкого Александром.

2 Речь идет о Елизавете Ивановне и ее муже Франце Ожаровском.

0

16

19. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

18-го мая [1814],

Альтона

Любезнейшая маминька!

17-го апреля вступили мы в Альтону, и в следующие дни обрадован я получением от вас 3 сряду писем. 18-го апреля чрез г[енерал]-л[ейтенанта] Чаплица, приехавшего из Берлина, письмо, посланное вами с Штофрегеном с деньгами, 80-ю черв[онцами]. 19-го апреля получаю письмо ваше от князя Мещерского под № 32 от 8 февраля1, а 20-го апреля письмо ваше под № 33 от 23-го марта. Альтона - один из прекрасных городов немецкой земли. В нем есть прекраснейшие улицы Palmaille, Breitestrasse, Konigstrasse, Elbestrasse; на первой из них прекраснейший бульвар. Весь же город составляет обширный треугольник и лежит на возвышенном месте, часть же его и Elbestrasse находятся на покатости и при подошве крутой горы на берегу Эльбы. На этих днях узнал я, что едет курьер в Петербург и сбирался с ним писать к вам, любезнейшая маминька, как вдруг послан был в Гамбург с препоручением от генерала, откуда возвратился уже поздно. И так пропустил этот случай.

Вчерась был у нас, у ген[ерал]-лейтенантов Чаплица и Шепелева, большой бал, на котором был также французский главнокомандующий граф Gerard, сменивший маршала Даву. Он чрезвычайно учтивый и любезный человек. Также был и фейерверк, о котором очень занимался Андрей Никифорович Пушкин. Несколько же дней пред тем город здешний давал нам бал в прекрасном Hotel de Raïnville. Нам подавали на нем вместо конфет пирожки слоеные с горьким маслом и бутерброды с сельдями, ветчиною и колбасами.

Теперь мы все чрезвычайно заняты приготовлениями к торжественному входу в Гамбург, которое будет завтра. Все должно быть по форме, и мы все принуждены были покупать шляпы и делать себе какие-то новомодные рейтузы с красными лампасами.

Нельзя вообразить низость гамбургского народа: он перед нами ругает теперь французов, почти дерется с ними, когда за несколько недель и пикнуть перед ними не смел. Все поляки, находившиеся в Гамбурге, остаются при нас, они чрезвычайно ласковы и приветливы. Филимонова я на этих днях видел, он получил Анну на шею. Также видел я и госп[одина] Аничкова2. Я писал в Главную армию к графу Ожаровскому и к Матюше, но никакого ответа не получил. Я давно от вас писем не получал и не знаю, что у вас происходит. Каково ваше здоровье, проведете ли вы лето на даче? Здесь погода все не устанавливается. Здесь говорят, что у вас были большие праздники о взятии Парижа3.

Прощайте, любезнейшая маминька. Целую тысячу раз ваши ручки. Целую также Сашу и Ипполита. Мое почтение дедушке и всем дядюшкам и тетушкам, мои поклоны братцам и сестрицам. Юнг не знает, как вас благодарить за доставление его писем; он теперь занимает квартиры для нас в Гамбурге. В первом письме моем опишу я вам вход наш в Гамбург.

Прощайте, любезнейшая маминька, целую тысячу раз ваши ручки и остаюсь навсегда ваш покорный сын

Никита Муравьев

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 41. Л. 7-8об.

1 Н.М. Муравьев ошибся: письмо Екатерины Федоровны № 32 от 8 марта, ибо предыдущее, № 31, от 3 марта (п. 18 Н.М. Муравьева), последующее, № 33, от 23 марта.

2 О каком Аничкове идет речь, установить не удалось. Аничковой была бабушка Никиты Мария Ивановна (ум. 1806), жена Ф.М. Колокольцова.

315 апр. 1814 г. в Петербурге состоялось торжественное богослужение в Казанском собо­ре; вечером в театре приветствовали ген. П.В. Голенищева-Кутузова, привезшего извес­тия о взятии Парижа. Торжество в Москве состоялось 19 мая в доме Дм.М. Полторацко­го (Вельяшев АЛ. Описание праздника, данного в Москве 19-го мая 1814 г. обществом благородных людей по случаю взятия российскими войсками Парижа и счастливых происшествий, последовавших за занятием сей столицы. М., 1814).

0

17

20. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

1-го июня 1814. Главная квартира,

Гамбург

Любезнейшая маминька! В последнем письме моем обещался я описать вам наш торжественный вход в Гамбург. Он воспоследовал на другой день, 19 мая. Трое наших и я были впереди, и мы вели гамбургскую гвардию Лишь только мы вошли в вороты, нас встретило 200 девушек с цветами и с лавровыми венками. Они пошли впереди нас, а за нами главнокомандующий1 до Дом Пласиды[?]. Тут девушки разделили всем венки и цветы. За главнокомандующим шел Оренбургский уланский полк, потом несколько батальонов гренадер и егерей и баталион Нижегородского ополчения. После их прекрасная легкая артиллерийская Ховена рота, который, узнав, что его рота назначена к входу торжественному, издержал своих 50 червонцев, чтоб выкрасить вновь лафеты, так что казалось всем, что она вновь сформирована и в деле никогда не была. С нами вышли также эскадрон польских улан, баталион Ганноверанский2, казаки и башкиры.

Радостный шум бесчисленного народа сопровождал нас везде, а при выходе из Альтоны стояла под ружьем их гражданская гвардия. Ввечеру город был иллюминован, везде было множество надписей, по большей части глупых, но над жидовской синагогой была следующая надпись под гербом Гамбурга: Я оставил тебя на короткое время, и полн сострадания, принимаю тебя под покров свой, глас Божий пророк Исайя стих 543. Прошедшего году при вступлении Тетенборна в Гамбург4, у них была следующая надпись об государе: Бог благословил путь его, и он должен ему удаться - также из пророчества Исайи5.

Гамбург довольно большой город, но гораздо хуже Альтоны, хотя он ее и больше. Главные улицы в нем Neuenwalle, на котором я живу, Gross Steinweg, Jungfernstieg, где у них бульвар, который никак не может сравниться с Palmaille ни длиною, ни шириною, ни деревьями. Одно только в нем приятство, что он на озере Бинненальстер, которое в городе. Из этого озера идут несколько каналов в Эльбу. Иные из них широки, другие узкие, но все мелки, на них шлюзы и мельницы, и от них страшная вонь. Лучшие строения на упомянутых улицах, особливо на Jungfernsteig, а другие улицы кривые и узкие. Вот все то, что я вам скажу об Гамбурге. Я хожу отселе довольно часто в Альтону, а теперь только что возвратился в Гамбург. Я был послан по Голстинии для размещения войск.

В прочем все хорошо у нас и исправно. Алексеем и Андреем я очень доволен. Деньги и посылки я исправно получил, за которые вам очень благодарен. Хмельницкий давно как уже приехал.

Целую тысячу раз ваши ручки и целую братцев Сашу и Ипполита. Мое почтение дедушке и всем дядюшкам и тетушкам. Мой поклон братцам и сестрицам.

Я был недавно в 20 верстах от Любека, а в нем не был, потому что спешил исполнить данное мне препоручение.

Остаюсь навсегда ваш покорный сын

Никита Муравьев.

При сем прилагаю письмо товарища моего капитана Коханова, которое он просит вас доставить сестре его в Тамбов и просит также, чтоб вы позволили, чтоб она адресовала письма к нему на ваше имя в Петербург.

Сие письмо отправлено с поручиком Измайловского полка Приклонским, находящимся при Оппермане.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 12-13об.

1 Главнокомандующий - Л.Л. Беннигсен.

2 В 1813 г. Ганновер, служивший в период наполеновских войн постоянной ареной военных действий, был занят союзниками.

3 Библия. Исайя. 54, 7.

4 В 1813 г. русские войска ненадолго занимали Гамбург, которым вновь овладели французы. И только Беннигсен в мае 1814 г. имел успех.

5 Библия. Исайя. 48, 15: "Я сказал и призвал его; я привел его и путь его будет благоуспешен".

0

18

21. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

3-е июня 1814.

Гамбург

Любезнейшая маминька!

Граф Панин едет в Россию, и я пользуюсь сею оказиею, чтоб вам написать несколько строчек. Вы мне пишете, что если мне случатся неприятности по службе и оскорбление, то я должен их переносить, что я пошел в службу для того. Конечно, я знал это. Но я решился на все. Где только люди, там страсти, там заблуждения, там несправедливость. Но есть средство против того - молчание. В нем заключается, само собою, и терпение; кто молчит, тот и терпит. Сверх того, я всегда верил и верю еще, что твердая и постоянная воля доходит всегда до своей цели. Она встретит на пути затруднения, препятствия, но они пройдут, исчезнут, а она останется. Вот мои мысли. Итак, не беспокойтесь, чтоб что-нибудь меня слишком тронуло, ибо быть совершенно выше всего этого не есть в природе человеческой.

Вот уже более 2 недель как мы в Гамбурге стоим. Об нашем дальнем определении мы ничего не знаем. Я в нетерпении знать, переехали ли вы на дачу или опять опоздали? Целую тысячу раз ваши ручки и желаю вам всякого благополучия и спокойствия. Целую братцев Сашу и Ипполита и желаю им успехов в науках. Дедушке и всем дядюшкам и тетушкам засвидетельствуйте мое почтение, братцам и сестрицам поклоны.

У нас только что установилась погода.

Целую ваши ручки тысячу раз. Остаюсь ваш покорный сын

Никита Муравьев

Ехать в Париж и в Лондон до сих пор ни одной не представляется оказии, к большому моему сожалению. С ключами Гамбурга поехал в Лондон ген[ерал]-лейтенант Чаплиц с одним из своих адъютантов князем Любомирским.

Мои поклоны Анне Ивановне, Петру Ивановичу Соколову и прочее.

Письмо Петра Ивановича я отдал Федору Ивановичу1.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 14-15

1 Петр Иванович и Федор Иванович - братья Вульф, дальние родственники Муравьевых.

0

19

22. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

13-го июня [1814].

Г. Гамбург

Любезнейшая маминька!

Пользуюсь отъездом находящегося при Оппермане гвардии поручика Приклонского, чтоб написать к вам следующие строчки. Дни два тому назад писал я через фельдъегеря о будущем нашем назначении. Мы здесь ничего не знаем. Между тем как прочие армии на походе, мы стоим все неподвижно в Голстинии. На этих днях датский король1 дал нам великолепный бал в Альтоне Hotel Rainville. Итак оный был бы тесен для многочисленного собрания, то нарочно для [бала] были пристроены к нему две большие залы, из коих в одной танцевали, а в другой ужинали. Как мы вошли в последнюю, увидели мы на одной стене картину, изображающую монумент Петра Великого, весьма хорошо сделанную. Вы можете себе [представить], как это было всем нам приятно в таком отдалении от России! В продолжение ужина в первой зале успели переменить все украшения, и как мы в оную возвратились, то увидели между прочим на одном простенке вид Царскосельского саду, а на другом вид Лейпцигских ворот, в которые мы входим. На тот же день датское правительство отпустило безденежно дневную порцию вина и мяса на всю армию.

Недавно ездил я по Голстинии ко всем датским правительствам для распределения армии по квартирам. Все их альтманы, то есть правители округов, камергеры датского двора. Все они знают дядюшку Ивана Матвеевича2, и оттого меня везде ласково принимали.

Впрочем, все идет одинаково. Погода не может до сих пор установиться. Поутру дождь, потом солнце проглянет, а через полчаса опять тучи. И так проходит целый день. Ягоды показались дни с два назад. Ожидают, что государь уедет [из] Лондона, а здесь говорят, что он и здесь будет. Мое почтение дедушке и всем дядюшкам и тетушкам. Мои поклоны братцам и сестрицам. Граф Панин уехал вчерась отсюда, я писал также с ним к вам и к дядюшке Ивану Матвеевичу3. Он едет прямо в смоленскую деревню, но письмо обещался оттуда доставить. При первой оказии сбираюсь я также писать к Петру Михайловичу, чтоб поблагодарить за участие, которое он обо мне берет. Я тороплюсь кончить, чтоб отправить это письмо к Приклонскому, который живет в Альтоне и завтра рано поутру едет. Прощайте, любезнейшая маминька, целуя тысячу раз ваши ручки и братцев Сашу и Ипполита, пребываю навсегда ваш покорный сын

Никита Муравьев

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 16-17

1 Датский король - в 1808-1839 гг. Фредерик VI.

2 И.М. Муравьев-Апостол на рубеже XVIII-XIX вв. был министром-резидентом в Гамбурге, а также послом в Копенгагене.

3 Письмо Н.М. Муравьева к И.М. Муравьеву-Апостолу неизвестно.

0

20

23. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

15 июня 1814 года.

Гамбург

Любезнейшая маминька!

Последнее письмо ваше получил я от 25-го мая под № 43 чрез кн. Мещерского. Из оного увидел я, что вы печалитесь, что давно не получали писем, а еще больше, что приехал курьер, который к вам писем не привез. Как можете вы думать, чтоб здесь можно бы было писать с таким регулярством, как у вас в Петербурге, несмотря на то что прекращены военные действия? Иногда не узнаешь, что едет курьер, в другое время узнаешь слишком поздно, а в третье в то самое время или Опперман или Берг отправит куда-нибудь. Вот оказия и пропущена. Это случилось со мною, когда мы стояли в Альтоне. Я был послан в Гамбург, в котором еще находились французы, чтоб определить число войск, долженствующих занять его. Другой раз был я послан уже из Гамбурга ко всем датским начальствам в Голстинии, и мое путешествие продолжалось несколько дней сряду, так что в это время я пропустил все случаи к вам писать. А вы этим так удивительно огорчаетесь. Также весьма неудивительно, что фельдъегерь меня не знает. Сверх того я уже недели две как писал с некоторым гвардии поручиком Приклонским, а он только что вчера уехал. Также граф Панин, с которым я также писал, ехал отсюда недели четыре.

У нас теперь довольно бывает дела, размещение беспрестанно новых войск, перемены и так далее.

Вы судите об Гамбурге по тому, что он прежде был, теперь он на то совсем не похож. Жители здесь почитают нас за чрезмерную тяжесть, и беспрестанно выходят споры. Люди издали кажутся всегда лучше, но где замешан их интерес, где их самих заденут, тут уже выходит их характер. Честь, благодарность, славу - все здесь считают чрез талеры и луидоры. Наконец, народ, состоящий единственно из купцов, который не имеет и других занятий сверх того, как англичане, которые присоединяют к тому великий народный [дух], чего здесь совсем нет.

Как я рад, что любезная сестрица Елисавета Ивановна выздоровела, пора было ей совсем быть здоровою после столь тяжких болезней. Так же, что Оленин совсем поправился1. Здесь еще нельзя ни на что решиться, потому что решение о судьбе нашей армии не воспоследовало еще.

Сие письмо пишу я по почте. При сем приложено письмо одного моего товарища капитана Коханова, прелюбезнейшего человека, к сестре его. Он умильно вас просит переслать его к ней и также позволить, чтоб деньги она адресовала на ваше имя в Петербург. Мое почтение дедушке и всем дядюшкам и тетушкам, Алексею Николаевичу Оленину и Елисавете Марковне. Мои поклоны братцам и сестрицам. Целую тысячу раз ваши ручки и желаю вам спокойствия и терпения. Целую братцев Сашу и Ипполита, также и Леночку2 и остаюсь навсегда ваш покорный сын

Никита Муравьев

P.S. Прошу засвидетельствовать мое почтение Петру Михайловичу. Пушкин здоров, я у него вчера вечер весь провел.

Я не знаю, что вам пишет Сухарев, что он меня зовет к себе, а что я у него не бываю; он от роду меня не звал, и я редко [его] вижу, тогда только, когда встречу на здешнем бульваре.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 18-19об.

1 Петр Оленин, излечившийся от ран, в начале 1814 г. был прикомандирован адъютантом 1 к генерал-лейтенанту П.А. Строганову; после взятия Парижа находился в русском окку­пационном корпусе в должности адъютанта М.С. Воронцова.

2 Леночка - Елена Ивановна Муравьева-Апостол, гостившая в доме Муравьевых.

0


Вы здесь » Декабристы » Эпистолярное наследие. » Никита Муравьёв. Письма декабриста (1813-1826).