Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Императоры и окружение. » Орлов Алексей Фёдорович.


Орлов Алексей Фёдорович.

Сообщений 31 страница 34 из 34

31

Алексей Федорович Орлов в воспоминаниях современников.

Один из крупных вельмож николаевского правления А.Ф. Орлов в нашей историографии обычно оценивался поверхностно и упрощенно. Чаще всего его представляют как обходительного, любезного, беспечного и довольно недалекого фаворита Николая I, развлекавшего и забавлявшего императора на светских балах и во время путешествий. Иногда - как злобного ретрограда, консерватора, душителя всего нового, либерального, бдительным мрачным оком оглядывающего империю с высоты поста начальника III отделения. Деятельность Орлова, заключавшаяся в ограждении России от западноевропейского либерального влияния, всегда оценивается крайне отрицательно. Вместе с тем он считается - и по праву - одним из наших выдающихся дипломатов.
В зависимости от тематики той или иной работы мы встречаемся с одним из указанных штампов, которые заимствуются авторами, не подвергаясь проверке и без дальнейшего, более глубокого исследования предмета. Соответственно отличаются и оценки А.Ф.Орлова - от гордости за успехи отечественной дипломатии до негодования за притеснение наших либералов.
К сожалению, не было сделано ни одной серьезной попытки всестороннего, углубленного изучения личности этого человека. В свет не вышло ни одной монографии, ему посвященной. Никогда не ставилась задача создания исторического портрета этого деятеля.
Имя Орлова довольно часто упоминается в работах, освещающих вопросы внешней политики XIX века, особенно русско-турецкие отношения1. Но здесь авторов интересует прежде всего событийная сторона, а не анализ той или иной личности. Дается конкретный материал, а комментарии чаще всего исчерпываются фразами типа “любимец Николая”, “участник подавления восстания на Сенатской площади”, “крупный землевладелец”. Лишь в монографии Е.В. Тарле “Крымская война” намечена какая-то характеристика Орлова, но это, скорее, исключение, чем правило.
Государственная деятельность Орлова исследована еще хуже. Отдельные сведения о графе Орлове как начальнике III отделения встречаются в трудах А.А. Корнилова, А.А. Кизеветтера2, ставивших во главу своих исследований вопрос о роли и значении верховной власти в исторической судьбе России. В досоветский период в свет вышла только одна работа, в которой содержится относительно подробная характеристика А.Ф. Орлова как шефа жандармов и начальника III отделения и разбирается его цензурная политика. Это - монография известного исследователя общественного движения XIX века М.К. Лемке3. Кроме рассуждений о профессиональной пригодности Орлова, Лемке анализирует его личные качества и отношения с императором Николаем.
Первым советским автором, который писал об Орлове, был И.Троицкий. В 1930 году вышел в свет его научно-популярный очерк о III отделении4. Позднее этой темы касались в своих работах П.А.Зайончковский, Н.В.Оржеховский и ряд исследователей революционного и общественного движения эпохи Николая I5.
Деятельность Орлова в Секретном комитете по крестьянскому делу, связанная с разработкой реформы по отмене крепостного права, затрагивается мимоходом во всех трудах, посвященных этому вопросу6. Оценка внутригосударственной деятельности Орлова крайне тенденциозна и всегда отрицательна. Эту позицию лучше и четче всех сформулировала Л.Г. Захарова: “Орлов был точным крепостником в точном смысле этого слова, и по социальному положению, и по взглядам. Он был глубоко чужд всему новому, прогрессивному...”7
Все сказанное заставляет обратиться к жанру мемуаров с целью выяснить степень правдивости создаваемого историками образа, убедиться в обоснованности имеющихся оценок. Кроме того, существует необходимость выработки более цельного, полного и глубокого представления об Орлове.
Между тем выясняется, что специальных воспоминаний об Орлове издано крайне мало, они не носят обобщающего характера, а затрагивают тот или иной эпизод его жизни, ту или иную черту характера. Большинство таких заметок невелики по объему. В них обычно приводится какой-нибудь забавный случай, приключившийся с Алексеем Федоровичем, или излагается впечатление от встречи автора с Орловым. Часто просто отмечается его высокое положение, близость к императору. Сложность работы с этим видом источников, помимо их краткости, объясняется и различием общественно-политических позиций авторов, по-разному оценивавших как личные качества, так и государственную деятельность Орлова. Кроме того, воспоминания относятся к различным периодам жизни этого человека. Поэтому очень трудно нарисовать объективную картину, сравнивая воспоминания, например, Корфа и Герцена, или русских, длительное время наблюдавших Орлова, и иностранцев, видевших его один или два раза.
Почему же современники так мало писали об Орлове? По- видимому, его не считали ни особо глубокой, ни особо яркой личностью. Вспомним, что в то же время жили и творили Пушкин, Гоголь, Чаадаев, Герцен - подлинно яркие, самобытные характеры, настоящие властители умов, вносившие каждый новую струю в общественную и литературную жизнь России.
Кроме того, учтем, что огромное количество мемуарных источников XIX века являются не только не опубликованными, но даже как следует и не разобранными в архивах.
Напечатанные же “записки” и “воспоминания” можно объединить в следующие группы: рассказывающие о внешности Орлова, раскрывающие те или иные черты его характера, касающиеся его служебного пути, отношений с императорами, а также с известными людьми его времени. Классификация условна и не претендует на всеохватывающую полноту, но вполне отвечает поставленным целям - как можно полнее рассмотреть и представить А.Ф. Орлова, опираясь на воспоминания современников.
Любимец Николая I, опытный и удачливый политик, блестящий царедворец, А.Ф. Орлов (1786 - 1861) был личностью неоднозначной и во всех отношениях крайне интересной. Его отец, граф Федор Григорьевич Орлов (1741 - 1796), был четвертым из тех пятерых братьев Орловых, которых события 1762 года, приведшие к воцарению Екатерины II, выдвинули на авансцену политической жизни. И хотя Федор никогда не пользовался таким большим расположением императрицы, как его старшие братья, Григорий и Алексей, ему все-таки удалось выхлопотать право передать родовой герб, фамилию (правда, без титула) и состояние своим семерым “воспитанникам”, как в официальных документах именуются его внебрачные дети8.
Однако то, что Алексей Федорович был незаконнорожденным (“побочным”) сыном, нисколько не отразилось ни на его жизни, ни на карьере. Алексей получил прекрасное домашнее образование, которое затем продолжил в привилегированном пансионе аббата Николя. Выбрав военную стезю, Орлов достаточно быстро продвигался по служебной лестнице: уже в 1817 году он был произведен в генерал-майоры (военный чин IV класса “Табели о рангах”), а три года спустя стал генерал-адьютантом свиты императора Александра I9.
В противоположность своему младшему брату - декабристу Михаилу Орлову, Алексей не разделял либеральных взглядов, охвативших в то время значительную часть русского общества, а был, насколько мог, их гонителем, особенно в среде военной молодежи. Твердость Орлова и умение поддерживать в своем полку строгую дисциплину особенно проявились в 1820 году, во время бунта Семеновского полка, и в событиях 14 декабря 1825 года, когда он еще раз доказал свою преданность престолу.
Правление Николая I оказалось звездным часом для Алексея Федоровича. Консерватор Орлов оказался по душе Николаю. За участие в подавлении восстания на Сенатской площади Алексей Федорович был возведен в графское достоинство - “в воздаяние отличного служения Нам и Отечеству”, как сказано в Высочайшем рескрипте, данном на его имя10. Новый император приблизил его к себе и удостаивал затем вниманием и расположением, граничащим с дружбой. Орлов пользовался полным доверием Николая и был посвящен во все перипетии внешней и внутренней политики России 20-50-х годов XIX века. К его услугам прибегали в самые ответственные моменты развития русско-турецких отношений (он подписал Адрианопольский мир 1829 года, Ункяр-Искелесийскую конвенцию 1833 года), ему доверяли важные внутригосударственные поручения (вслед за Бенкендорфом он возглавил печально известное III отделение), он занимался крестьянским делом, учебными заведениями, словом, всеми насущными вопросами николаевского правления.
При императоре Александре II он также пользовался расположением монарха. Орлову Александр доверил очень сложную работу - заключить мир после Крымской войны, а по завершении этого нелегкого задания поставил его 5 апреля 1856 года во главе Госсовета и Кабинета министров. В день коронации нового императора Орлов стал князем.
Государственная деятельность Алексея Федоровича завершилась его участием в подготовке крестьянской реформы, правда, без особого с его стороны энтузиазма. Когда в 1856 году был учрежден “Негласный” (секретный) комитет, Орлов, как человек опытный в этом вопросе, был назначен в него первый с поручением составить список остальных членов Комитета и с правом председательства в отсутствие императора11.
Современники считали А. Ф. Орлова довольно красивым мужчиной. Таким обычно представляют себе образ бравого военного: высокого роста, крепко сбитый, широкоплечий, с правильными чертами лица, румянцем на щеках и улыбкой на устах. “С лицом Амура и станом Аполлона Бельведерского, у Алексея приметны были мышцы Геркулесовы; как лучи постоянного счастья и успехов играли румянец и вечная улыбка на устах его”. Так цветисто характеризует его Филипп Филиппович Вигель, вспоминая минувшие времена Александра I12. Таким он предстает и в многочисленных портретах разных лет13. Даже в старости Орлов сохранял юношескую живость и привлекательность. “Ему 69 лет, а он такой легкий и вертлявый, как будто и 20-ти нет!”14 - говорили о нем в 1856 году в Тюильрийском дворце, когда он возглавлял русскую делегацию на Парижском конгрессе.
Как и все люди, Орлов был наделен и хорошими, и плохими качествами характера. Посетивший Россию в 1839 году Ф. Гагерн в своем дневнике пишет о волнениях в военных поселениях у Старой Руссы, когда Орлов, проявив завидную смелость, один появился среди бунтовщиков и навел порядок15. Поступок достаточно смелый и, может быть, безрассудный, даже при умении Орлова “за сто шагов тушить выстрелом из пистолета свечу”16. В своих “Записных книжках” П.А. Вяземский упоминает о высокой оценке Пушкиным этих действий Орлова17.
Другой иностранец, посол Баварии в России граф де Брэ, сумел подметить в Орлове крайне важное для придворного качество: граф “любит держаться в стороне и появляется только там, где его присутствие необходимо”18. Об этой особенности Алексея Федоровича упоминает и А. Герцен19.
Барон Корф замечает, что Орлов “едва ли кому делал зло, не упуская никакого случая делать добро”20. Особенно часто хлопотал Орлов за близких ему людей: родных, друзей, приятелей, для которых делал все возможное. Так, например, декабрист Н.Н. Лорер вспоминал, как Алексей просил за брата Михаила после восстания на Сенатской площади, отмечая, что “не все родные отказались так от своей крови, нашлись некоторые и с родственными чувствами. Так, А.Ф. Орлов употребил всю свою силу, все свое влияние на государя, чтоб спасти своего брата Михаила Федоровича Орлова”21. Император необоснованно считал Михаила Орлова одним из главных заговорщиков, как это видно из его письма цесаревичу от 23 февраля 1825 года: “Я ожидаю Михаила Орлова и Лопухина, которые должны быть уже арестованными. Самые главные, арестованные во Второй армии, что подтверждается как Вадковским, так и всеми прочими”22. По всей вероятности, Михаил должен был разделить судьбу пяти казненных декабристов. Заступничество брата не только спасло ему жизнь, но и избавило от общей участи осужденных, сосланных на каторжные работы и на поселение в Сибирь. В результате он отделался весьма мягким приговором: “Состоящего по армии генерал- майора Орлова,...16 июня 1826 года отставить от службы, с тем чтобы впредь никуда не определять, отправить на жительство в деревню (имеется в виду родовое имение в Калужской губернии. - Е.З.), где и жить безвыездно, запретив въезд в столицы, и местному начальству иметь за ним бдительный тайный надзор”23. А весной 1831 года Алексей даже выхлопотал брату разрешение поселиться в Москве. Об этом же сообщает и М.Н. Волконская24. “Он был для каждого доступен, - замечает соратник графа по Босфорской экспедиции 1833 года Н.Н. Муравьев, - величайшее преимущество в кругу людей, никого не выслушивающих. Принимал участие в делах просителей, помогал угнетенным и нуждающимся в его пособии”25. В 1844 году, заняв пост начальника III отделения, Орлов “нашел” забытого императором Т.С. Батенькова. Алексей Федорович напомнил царю, что все осужденные даже по первым двум разрядам, отбыв срок каторги, вышли уже на поселение, и что “секретный” узник также заслуживает освобождения. Посетив Батенькова “на правах родственника”, он разрешил выписать для него газеты и журналы. А через два года, 31 января 1846 г., Батенькову сообщили об освобождении из Алексеевского равелина26.
Доброту Орлова не стоит переоценивать. Это был человек крайне осторожный, лишний раз не рискующий понапрасну. Батеньков имел много влиятельных друзей, которые просили за узника как перед императором, так и перед предшественником Орлова, Бенкендорфом. Кроме того, Батенькову лишь смягчили меру наказания, да и то лишь спустя два года.
Алексей Федорович, несмотря на все свое “иностранное” воспитание, был и оставался до конца жизни русским человеком, со всеми достоинствами и недостатками, свойственными русскому менталитету. “Государь... по крайней мере, видит в нем русского душой человека,”27 - указывает Корф. “У Алексея был совершенно русский ум: много догадливости, смышлености, сметливости; он рожден был для одной России, в другой земле он не годился бы,”28 - вторит ему уже известный нам Вигель.
И главный недостаток Орлова был тоже чисто русский - лень. В этом (редкое исключение) единодушны все современники. Так, об этом пишут А.С. Меншиков, граф Альбединский, де Брэ. «К отличительным свойствам его характера принадлежит лень, которая заставляет его избегать важных поручений, а не искать их»,29 - сообщает де Брэ. По словам Альбединского, который по окончании Крымской войны был прикомандирован к графу для сопровождения последнего на Парижский конгресс, это был человек “непомерно ленивый и крайне индифферентный во всем”30.
Любопытна для характеристики графа его резолюция по поводу одной статьи. Н.И. Греч, редактор “Северной пчелы”, решил напечатать описание несчастного случая, происшедшего во Владимире, где разрушился деревянный мост и погибло много народу. Орлов, тогда возглавлявший III отделение, это делать запретил, ссылаясь на то, что “Северная пчела” “по всей империи и в чужих краях читается”. Зачем, дескать, сор из избы выносить?31
Должность начальника III отделения явно не подходила Орлову: она требовала каждодневной, кропотливой работы, чего Алексей Федорович терпеть не мог. Удержаться на этом посту графу помогло умение подбирать себе хороших помощников, которые и занимались всей черновой работой. В результате повседневной деятельностью III отделения ведал Л.В. Дубельт, докладные записки которого Алексей Федорович часто подписывал даже не читая. Герцен как-то заметил, что Дубельт умнее всего III отделения, да и всех трех отделений императорской канцелярии вместе взятых. Его ценили не только в секретной службе, но даже и те, кто был объектом его “внимания”. Так что на него можно было вполне положиться. На дипломатическом поприще таким человеком для Алексея Федоровича стал барон Бруннов.
Н.Н. Муравьев рисует А.Ф. Орлова как личность весьма независимую, чувствовавшую себя выше многих и поэтому не испытывающую потребность ни с кем особенно сходиться или ссориться. Однако такое положительное качество, как независимость, очень легко может превратиться в высокомерие. Грань здесь бывает довольно зыбкой. Вот что писал по этому же поводу в 1839 году Гагерн: “Впрочем, Орлов невыносимо высокомерен. Трудно представить себе его надменный вид. В этом его превосходит при русском дворе один граф Чернышев”32.
Н.И. Греч называет Орлова “добрым, умным, но беспечным”33, и скорее всего, он прав. Это, пожалуй, наиболее емкая и точная характеристика нашего героя.
Граф был рожден под счастливой звездой, которая вела его всю жизнь. Удача никогда не оставляла его. “Я думаю, - писал П.Д. Киселев М.С. Воронцову 28 июня 1833 года (после подписания Ункяр-Искелесийской конвенции), - что у Орлова было намерение сделать 25 июня большое празднество флоту и сухопутным войскам, а на следующий день отправить их в обратный путь. Надо иметь счастие Орлова, его удачу, чтобы приводить в исполнение подобные меры”34. И самое интересное - именно так все и вышло, что подтверждает Н.Н. Муравьев.
Сочетание качеств блестящего придворного, отличного исполнителя с привлекательной внешностью обеспечили Орлову неизменную милость монархов. Как уже было отмечено выше, Орлов, приближенный еще Александром I, благополучно пережил Николая I и занимал такие же высокие должности при его преемнике - Александре II.
Во время событий на Сенатской площади мы еще не видим Орлова среди особо близких друзей Николая, но уже в 30-е годы он - одна из сильнейших фигур у трона. Граф сопровождает императора во всех поездках, неотлучно находясь при нем. Николай I, как пишет граф де Брэ, называл Орлова своим другом, сообщал ему самые сокровенные свои намерения, которые граф затем исполнял. Он был его ближайшим советником, с которым обсуждались важнейшие вопросы государственной жизни. Но, как далее указывает баварец, Орлов-советник проигрывает Орлову-исполнителю. Алексей Федорович именно как “исполнитель оказал своему монарху самые важные услуги”35. Видимо, Николая I, любившего все решать самолично, такое положение вполне устраивало. Княгиня Меттерних, жена австрийского канцлера и дипломата, замечает, что Николай обращается с Орловым “совершенно как с братом”36.
Соотечественники думали так же: “Граф Орлов пользовался тогда (1833 год. - Е.З.) большой доверенностью у Государя; он не занимал какого-либо определенного места при дворе или в совете государства, но принимал в то время участие в важнейших совещаниях по сношениям с другими дворами и потому имел сильное влияние в делах”,37 - пишет Н.Н. Муравьев. С.С.Татищев сообщает что когда в Европе распространился слух о скором приезде в Англию наследника российского престола, до нашего посла в Лондоне графа К.О.Поццо-ди Борго стали доходить сведения о покушении на жизнь цесаревича. Посол сообщил об этом в Петербург. Донесение из Англии император получил в присутствии графа Орлова как раз накануне его отъезда для сопровождения наследника в путешествие за границу. “Я полагаюсь на тебя и на Провидение. Наследник поедет в Англию и проведет в ней то время, что предначертано моею инструкцией”, - сказал Николай, показывая депеши Орлову38. На смертном одре Николай долго говорил со своим любимцем, поручил его особому вниманию наследника и подарил на память свою чернильницу. Кроме того, император Николай назначил графа исполнителем своего духовного завещания вместе с великим князем Константином Николаевичем, о чем граф Адлерберг извещал Орлова в письме от 24 февраля 1855 года39.
По происхождению, семейным и дружеским связям принадлежа к высшим слоям тогдашнего российского общества, Орлов часто встречался со знаменитыми людьми своего времени.
Алексей Федорович был знаком с А.С. Пушкиным, правда, их отношения нельзя считать близкими. Они встречались в обществе, но не более. Скромное положение Пушкина при дворе не позволяло ему быть на короткой ноге с Орловым, да и мировоззрения их сильно разнились40. Но Пушкин посвящает А.Ф. Орлову стихотворение, в котором с восторгом отзывается о его личных качествах и военном таланте, тогда как другого умного и несомненно талантливого человека, П.Д. Киселева, в том же стихотворении молодой Пушкин едко высмеивает, увидев в нем прежде всего царедворца.
Стихотворение написано 4 июля 1819 года, согласно пометке в дневнике поэта. Оно довольно объемно (46 строф), но характеристика Орлова дается в начале и в конце (середина посвящена П.Д. Киселеву). Вот эти строки:
О ты, который сочетал
С душою пылкой, откровенной
(Хотя и русский генерал)
Любезность, разум просвещенный;
О ты, который с каждым днем!
Вставая на военну муку
Усталым усачам верхом
Преподаешь царей науку;
Но не бесславишь сгоряча
Свою воинственную руку
Презренной палкой палача...
И далее:
Питомец пламенной Беллоны,
У трона верный гражданин!
Орлов, я встану под знамена
Твоих воинственных дружин!
В шатрах, средь сечи, средь пожаров
С мечом и лирой боевой
Рубиться буду пред тобой
И славу петь твоим ударам41.
Одну историческую подробность сообщает в письме племянникам М.И.Му­равьев-Апостол. Когда Пушкин написал оду “Вольность”, его хотели сослать в Соловецкий монастырь. А.И. Тургенев хлопотал за него через М.А. Милорадовича - петербургского генерал-губернатора, К.М. Карамзина - писателя и историка и через А.Ф. Орлова - будущего шефа жандармов, “который тогда считался всеми порядочным человеком и был на ты с Н.И. Тургеневым”42.
Такое отношение великого поэта к вельможам не всегда нравились его друзьям. Вот что пишет Л.И. Пушин: “Между тем тот же Пушкин, либеральный по своим воззрениям, имел какую-то жалкую привычку изменять благородному своему характеру и очень часто сердил меня и вообще нас тем, что любил, например, вертеться у оркестра около Орлова, Чернышева, Киселева и других: они с покровительственной улыбкой выслушивали его шутки, остроты. Случалось из кресел сделать ему знак, он тотчас прибежит. Говоришь, бывало: “Что тебе за охота, любезный друг, возиться с этим народом; ни в одном из них ты не найдешь сочувствия и пр.” Он терпеливо выслушает... Потом, смотришь, - Пушкин тогда опять с тогдашними львами...”43.
В чем причина подобного отношения Пушкина к Орлову? Скорее всего, ему просто нравился этот смелый и обаятельный человек. Это отнюдь не помешало Орлову после трагической гибели поэта пригласить на свадьбу своего сына Геккерена, отца Дантеса.
Знакомство Алексея Федоровича с П.Я. Чаадаевым состоялось позднее, когда Орлов возглавил III отделение, получив в наследство от Бенкендорфа не только пост, но и его “головную боль” - П.Я. Чаадаева. В отличие от своего предшественника, граф сумел неплохо поладить с этим трудным человеком. М.И. Жихарев - дальний родственник и преданный ученик Чаадаева, позднее - хранитель его литературного наследия и архива - в своих мемуарах писал о близости, и, возможно, даже дружбе, существовавшей между этими людьми: “Сколько я понимаю, он и любил Чаадаева, и принимал его особенно именно за независимость характера... мне кажется, что графу Орлову... нравилось отсутствие официальности, столь редко ему попадавшееся”44. Именно от Орлова Чаадаев узнал про работу А.И. Герцена “О развитии революционных идей в России”. Сообщая об этом, Орлов заметил, что в “книге из живых никто по имени не назван, кроме тебя и Гоголя, потому, должно быть, что к вам обоим ничего прибавить и от вас обоих ничего убавить, видимо, уж нельзя”, что очень польстило Чаадаеву45. Орлов пытался ему помочь, когда в 1849 году по инициативе А.А. Закревского было заведено “Дело о славянофилах” и составлен “Список славянофилов”, в который попал и Чаадаев. Кроме того, он сквозь пальцы смотрел на различные его дерзкие выходки. Чаадаев, судя по всему, ценил благосклонное отношение вельможи.
Подводя итог, мы можем сказать следующее. В глазах многих своих современников Алексей Федорович Орлов был удачливым придворным, блестящая карьера которого стала предметом зависти. Он пользовался безграничным доверием императора, называвшего Орлова братом, доверявшего ему выполнение самых ответственных государственных и дипломатических поручений. Умный, живой, умеющий мгновенно реагировать на новую ситуацию, находить подход к разным людям, любезный и обаятельный, Орлов был прирожденным дипломатом и придворным. Но ежедневная, рутинная работа была не для него, поэтому он столь малозаметен на посту начальника III отделения. Назначая его на эту должность, Николай Павлович, выиграв в личной преданности кандидата, проиграл в профессиональной пригодности. Не имея качеств и навыков, нужных для работы на этом посту, Орлов во всем полагался на более опытного Дубельта, который прекрасно делал за него всю работу, а сам блистал при дворе и в свете. Иногда, правда, случались неприятности, как в деле петрашевцев, но подобного рода вещи крайне мало отражались на расположение царя к своему любимцу. Начальство Орлова мало отразилось на III отделении и, как пишет И. Троицкий, “заведенная при Бенкендорфе система осталась в полной сохранности, только докладывал вместо умершего шефа новый”46. Будучи, кроме того, человеком ленивым, Орлов умел подбирать себе хороших помощников, которые прекрасно справлялись и без его указаний, при этом не очень пристававших к нему с бумагами. Как представитель своей эпохи, Орлов был крайне консервативен. Предпочитая строго и точно исполнять повеления императора, он никогда не брался за то или иное поручение, если не знал о нем мнение Николая.
Оценивая Орлова как дипломата и государственного деятеля, следует привести слова Е.В. Тарле: “Орлов был гораздо более гибким человеком, чем Николай, гораздо более умным человеком, чем Нессельроде, и гораздо более осторожным и проницательным, чем Меншиков”47.

Примечания

1 См., например: Петров А.Н. Русские дипломаты на Парижском конгрессе 1856 г. // Исторический вестник. 1891. №1-3; Татищев С.С. Внешняя политика императора Николая I. СПб., 1887; Он же. Император Николай и иностранные дворы. СПб., 1889; Киняпина Н.С. Внешняя политика первой половины XIX века. М., 1963; Фадеев А.Ф. Россия и восточный кризис 20-х годов XIX века. М., 1958.
2 См.: Корнилов А.А. Курс истории России XIX века. М., 1914. Ч.2; Кизеветтер А.А. История России в XIX веке. М., 1916.
3 См.: Лемке М.К. Николаевские жандармы и литература: 1826-1855 гг. СПб., 1908.
4 См.: Троицкий И. III отделение при Николае I. Л., 1990.
5 См.: Оржеховский Н.В. Самодержавие против революционной России. М., 1982; Федосов И.А. Революционное движение в России во второй четверти XIX века: революционные организации и кружки. М., 1958; Егоров Б.Ф. Петрашевцы. Л., 1988; Зайончковский П.А. Кирилло-Мефодиевское общество: 1846 - 1847 гг. М., 1959; Он же. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX веке. М., 1978 и др.
6 См., например: Мироненко С.В. Крестьянский вопрос в последнем Секретном комитете 1857 года // Проблемы истории СССР. М., 1976; Зайончковский П.А. Отмена крепостного права в России. М., 1968; Захарова Л.Г. Самодержавие и отмена крепостного права в России: 1856 - 1861 гг. М., 1984.
7 Захарова Л. Г. Указ. соч. С.55.
8 Российский Государственный Исторический Архив (далее - РГИА), ф. 1101, оп. 1, д. 196, л.1.
9 См.: Русский биографический словарь. СПб., 1905. Т. 7. С.330.
10 Шильдер Н.К. Император Николай I, его жизнь и царствование. СПб., 1905. Т.1. С.525.
11 См.: Русский биографический словарь. С.334-338.
12 См.: Вигель Ф.Ф. Воспоминания // Русский вестник. 1864. №12. С.201. Вигель Ф.Ф. (1786 - 1856) - чиновник Министерства внутренних дел, литератор, в молодости член «Арзамаса», оставил потомкам свои воспоминания, в которых отведено место и А.Ф.Орлову.
13 См.: Ровинский Д.А. Подробный словарь русских гравированных портретов. СПб., 1887. Т.2.
14 Тарле Е.В. Крымская война. М.; Л., 1950. Т.1. С.144.
15 См.: Гагерн Ф. Дневник путешествия по России в 1838 году // Россия первой половины XIX века глазами иностранцев. Л., 1991. С.615. Фридрих Болдуин Гагерн, полковник (1794-1848), в 1839 году в свите голландского принца Александра Оранского (племянника Николая I) совершил поездку к петербургскому двору.
16 Лунин М.С. Письма из Сибири. М., 1987. С.286.
17 См.: Вяземский П.А. Записные книжки: 1815 - 1848 гг. М., 1963. С.215.
18 Лемке М. Указ. соч. С.159.
19 См.: Герцен А. Былое и думы. М., 1969. Ч.2. С.187-188.
20 Лемке М. Указ. соч. С.158.
21 Лорер Н.Н. Записки декабриста.- Иркутск, 1984.- С.103.
22 Шильдер Н.К. Указ. соч. С.320.
23 Список лиц, прикосновенных по разным случаям к делу о тайных обществах, которые не были требованы к следствию // Шильдер Н. К. Указ. соч. С.777.
24 Волконский С. Воспоминания. М., 1994. С.257.
25 Муравьев Н.Н. Русские на Босфоре в 1833 году. М., 1869. С.446-447.
26 См.: Батеньков Т.С. Сочинения и письма. Иркутск, 1989. Т.1. С.245.
27 Лемке М. Указ. соч. С.158.
28 Вигель Ф.Ф. Указ. соч. С.201.
29 Лемке М.К. Указ. соч. С.157.
30 Феоктистов Е. За кулисами политики и литературы: 1848-1896. Воспоминания. М., 1991. С.277-278.
31 Резолюция шефа жандармов графа Орлова по поводу одной статьи. Сообщено П.С. Усовым // Исторический вестник. 1881. Т.6. С.857-858.
32 Гагерн Ф. Указ. соч. С.675.
33 Греч Н.Н. Записки о моей жизни. М., 1990. С.269.
34 РГИА, ф. 1018, оп. 8, д. 339, л. 4, 4 (об.).
35 Зайончковский П.А. Указ. соч. С.173.
36 Татищев С.С. Внешняя политика императора Николая I. СПб., 1887. С.173.
37 Муравьев Н.Н. Указ. соч. С.7.
38 Татищев С.С. Император Александр II, его жизнь и царствование. СПб., 1903. Т.1. С.105.
39 РГИА, ф. 412, оп. 9, д. 5, л. 99.
40 Близким другом А.С.Пушкина был Михаил Орлов. Пушкин знал его еще по «Арзамасу». Попав позднее в Кишенев, где Михаил командовал 16-й пехотной дивизией, поэт стал постоянным посетителем его дома.
41 Пушкин А.С. Собр.соч.: В 3 т. М., 1985. Т.1. С.199-200.
42 Рабкина Н.А. Отчизны верные сыны. М., 1976. С.144. В 1815 году Н.И. Тургенев был советником канцелярии Д.М.Алопеуса - русского генерал-губернатора Лотарингии. В Нанси он подружился с братьями Орловыми - Алексеем и Михаилом.
43 А.С. Пушкин в воспоминаниях. М., 1974. Т.1. С.98.
44 Жихарев М.Н. Докладная записка потомству о П.Я. Чаадаеве // Русское общество 30-х годов XIX века. М., 1987. С.117.
45 Там же. С.17.
46 Троицкий И. Указ. соч. С.159.
47 Тарле Е.В. Указ. соч. Т.1. С.415.

0

32

Князь Орлов Алексей Фёдорович.

Генерал адъютант, генерал от кавалерии, командующий Императорской Главной Квартирой; председатель Государственного Совета и Комитета Министров, шеф корпуса жандармов и главный начальник III-го отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. А. Ф. Орлов род. в Москве 8 октября 1786 года и был сыном генерал-поручика графа Федора Григорьевича Орлова и Ярославовой. Огромное значение для Алексея Федоровича имело то обстоятельство, что императрица Екатерина, снисходя на просьбу графа Федора Григорьевича, указом 27 апреля 1796 года признала за его “воспитанниками”, и в том числе за Алексеем, дворянские права, позволила им принять фамилию и герб Орловых. Домашнее образование Орлов продолжил пребыванием в пансион аббата Николя, который оставил в 1801 году и поступил на службу в Государственную Коллегию Иностранных Дел. Здесь он пробыл три года, и в 1804 году поступил юнкером в Лейб-гвардии Гусарский полк, в котором скоро был произведен в корнеты, в войнах 1805—1807 годах он принял боевое крещение. За отличие в сражении при Аустерлице А. Ф. Орлов был награжден золотой саблей с надписью “за храбрость”. Затем он был в Пруссии, где участвовал в преследовании неприятеля до реки Пассарги и в сражениях при Гейльсберге и Фридланде. В 1809 году Орлов, в чине штабс-ротмистра перешел на службу в Лейб-гвардии конный полк, в списках которого числился впоследствии до самой смерти. Вместе с полком он принимал участие во многих важных сражениях за время отечественной войны, между прочим, в делах под Витебском, Смоленском, при Бородине (где получил семь ран) и под Красным. Назначенный 7 января 1813 года адъютантом к великому князю Константину Павловичу, Орлов сражался под Люценом, Бауценом и, наконец, под Кульмом и Дрезденом. Произведенный за отличие в полковники, А. Ф. Орлов совершил поход во Францию, участвовал в битвах под Бриенном и Труа, затем находился в авангарде у графа Палена, сражался под Арсисом, при Фер-Шампенуазе и во время осады Парижа. В августе 1814 года Орлов вышел в отставку, но уже в следующем году вновь был зачислен на службу по кавалерии и принял участие в походе во Францию, во время которого состоял в отдельном отряде, действовавшем против французских партизан. — После окончания военных действий против Наполеона Орлов был назначен флигель-адъютантом к Его Императорскому Величеству, а в 1817 году произведен в генерал-майоры. С этого времени начинается его быстрое возвышение. В 1819 году он был назначен командиром Лейб-гвардии конного полка, в 1820-м — генерал-адъютантом с оставлением в занимаемой должности, в 1821-м — командиром 1-й бригады Гвардейской Кирасирской дивизии, со сохранением звания командира конного полка. — В противоположность брату своему Михаилу Федоровичу, А. Ф. Орлов не только не разделял либеральных взглядов, бродивших в то время в русском обществе, но был, насколько дозволяли его средства, их гонителем, в особенности в среде военной молодежи. Между прочим, гр. А. Х. Бенкендорф по этому поводу сообщает в своих записках, что “Орлов, узнав, что в его полку есть литературные общества офицеров и не предвидя ничего доброго, созвавши их, объявил, что не допустит заводить никаких обществ и поступит по всей строгости, если узнает впредь”. Твердость Орлова и умение поддерживать в своем полку строгую дисциплину особенно обнаружились в 1820 году, во время бунта Семеновского полка и в событии 14-го декабря 1825 года. В этот день он своим примером, энергией и храбростью оказал громадную помощь делу быстрого усмирения мятежников. Прежде всего, когда священник Конногвардейского полка Поляков, которому было приказано приводить солдат к присяге на верность императору Николаю, не решался сделать этого, Орлов взял у него из рук лист с текстом присяги и сам громогласно прочел пред солдатами форму клятвенного обещания. Тотчас по окончании присяги, он поскакал с донесением во дворец и, получив от Государя приказание явиться немедленно со своим полком на Сенатскую площадь, где собрались возмутившиеся части войск, первый из полковых командиров привел вверенную ему часть, а вскоре и с оружием в руках двинулся в атаку против мятежников. Государь оценил услуги Орлова: 25 декабря 1825 года он возвел Алексея Федоровича в графское Российской Империи достоинство “в воздаяние отличного служения Нам и Отечеству”, как сказано в Высочайшем рескрипте, данном на его имя. Кроме того, Государь приблизил его к себе и удостаивал всегда отменным вниманием, доверием и расположением, граничившим с дружбой. Всякий раз, когда Государь не желал поручать какой-либо выходившей из ряда дипломатической миссии обыкновенным дипломатическим агентам, он выбирал для ее выполнения графа Орлова. При всех своих способностях и несомненном уме, граф Алексей Федорович не брал на себя инициативы в разрешении вопросов, если не знал мнения о них Государя, и предпочитал строго и точно исполнять Высочайшие повеления. Первый случай, когда А. Ф. Орлову удалось выказать свои способности на дипломатическом поприще, представился при заключении Адрианопольского мира. Когда началась война с Турцией в 1828 году, Орлов сопровождал императора Николая в действующую армию и находился при его Особе во время Сатуновской переправы чрез Дунай; затем, получив в командование особый отряд, он участвовал во взятии крепостей Мачина и Гирсова и находился в сражении под Шумлой во главе 1-й Конно-егерской дивизии. Участвуя во всех последующих делах до самого отступления нашего от Шумлы, Орлов особенно отличился 20 сентября 1828 года, уничтожив попытку неприятеля отрезать от нашего лагеря бригаду генерал-майора Набеля. За все эти дела 23 октября того же года граф Орлов был награжден украшенным алмазами золотым оружием и в следующем году произведен в генерал-лейтенанты. Некоторое время затем он находился вновь при Государе, но когда, после решительных успехов русского оружия в Европе и Азии, двухлетняя кровавая борьба с Портой стала близиться к концу, император Николай Павлович отправил графа в действующую армию с наставлениями графу Дибичу на случай обращения к нему Порты с просьбой о мире. Указывая в своем письме Дибичу от 9/21 июня 1829 года, что Орлов посылается для ведения переговоров, Государь отзывался о нем, как о человеке “надежном, умном и истинно русском”. Орлов оправдал оказанное ему доверие и немало повлиял на принятие турками мирного договора в том виде, в каком он был им предъявлен на первом совещании. Этот успех имел последствием назначение Орлова тотчас после ратификации Адрианопольского договора чрезвычайным послом в Константинополь, для восстановления наших дипломатических сношений с Турцией. Орлов прибыл в Константинополь 13-го (25-го) ноября 1829 года и был встречен турками с почетом и предупредительностью не только как чрезвычайный посол, но и как лицо, близкое к Государю и пользовавшееся его неограниченным доверием. В честь его были даны блестящие празднества, на одном из которых присутствовал сам султан. Граф А. Ф. Орлов старался, согласно данным ему инструкциям, пользоваться всяким случаем, чтобы убедить султана Махмуда, его министров и приближенных в том, что собственная польза побуждает их в точности исполнять обязательства свои перед Россией и этим заслужить расположение русского императора. Он доказывал, что система недоверия и вражды, которой так долго держалось турецкое правительство в отношении к России, при вели их к целому ряду несчастий и едва не причинили совершенной их гибели. “Не лучше ли”, говорил Орлов: “отказаться от своих политических преданий и испытать на деле, что полное доверие к намерениям русского двора более соответствует интересам самой Порты, чем одушевлявшие ее доселе зависть и злоба?” Действуя крайне осторожно, но ловко и умно, граф Орлов сумел убедить турок и самого султана, особенное расположение которого он снискал, что единственное средство к спасению для них заключается в тесном единении их с Россией, и вместе с прибытием чрезвычайного турецкого посольства в Петербург добился обещания Порты выполнить все условия Адрианопольского договора. — Император Николай Павлович был весьма доволен успешной деятельностью графа Орлова в Константинополе. По этому поводу он писал 17 (29) января 1830 года графу Дибичу: “Je suis extrêmement satisfait (d’Orloff; il agit au délà de mes souhaits et vous pouvez vous applaudir de l’avoir designé” и 27 февраля (11 марта) того же года: “Je ne puis assez vous dire, combien je suis satisfait d’Orloff: il agit vraiment à me surprendre moi-même, malgré mou tendre pour lui”.

Июльская революция во Франции, как известно, встретила большое неодобрение со стороны императора Николая. Он не желал признавать Людовика-Филиппа королем французов и хотел к тому же склонить и австрийский двор. 16 (28) августа 1830 года он отправил Алексея Федоровича Орлова в Вену, для ознакомления австрийского императора со своими взглядами на политические события во Франции, но Орлов не успел приехать, как переворот был уже там признан. Тем не менее, когда за французской революцией последовало бельгийское восстание, а за ним волнения в Италии и Германии, император Николай счел своим долгом защищать политическое здание, воздвигнутое на венском конгрессе. Так как естественным союзником его в этом деле представлялся ему австрийский двор, то он вновь возложил на графа Орлова, как на самое доверенное лицо, важное дело восстановления прежнего тесного соглашения между кабинетами петербургским и венским. Орлова встретили в Вене и Пресбурге приветливо, тем более, что Меттерних надеялся извлечь немалую выгоду из того обстоятельства, что почин в доверительных объяснениях был сделан Николаем I. Со своей стороны Орлов скоро сошелся с австрийским канцлером и до такой степени подпал его влиянию, что доносил Государю: “Ваше Величество возложили на меня поручение при императорском венском дворе. Я не имел случая его исполнить, ибо все, что с самого начала сказал мне канцлер и подтвердил император, и есть именно то, что Ваше Величество поручили мне требовать”. При отъезде Орлова из Вены Меттерних вручил ему пространный меморандум, в котором находился проект соглашения трех северных держав против революционной Франции.

Когда вспыхнуло польское восстание, и после дела под Остроленкой наши войска были оттеснены от Варшавы, против нашего главнокомандующего генерал-фельдмаршала графа Дибича-Забалканского стали раздаваться со всех сторон обвинения, и император Николай Павлович счел необходимым отправить в армию графа Орлова, для ознакомления на месте с истинным положением дел и причинами малой успешности военных действий. По словам Лякруа, Орлову было приказано также объявить Дибичу об его скором увольнении от должности главнокомандующего. — От Дибича Орлов проехал в Слоним к цесаревичу Константину Павловичу.

Из действовавшей в Польше армии граф Орлов проехал в Пруссию, на границе которой под его наблюдением были устроены запасные магазины для наших войск. В Петербург он вернулся в самый разгар холеры 1831 года и, ввиду тревожного настроения умов в столице, был назначен военным губернатором 1-й адмиралтейской, московской и нарвской частей. Когда произошел бунт военных поселений, граф был командирован, чтобы произвести строжайшее разыскание и принять над ними начальство. Твердость Орлова, его присутствие духа и значение, которое давала ему командировка от Высочайшего имени утвердили повиновение в солдатах и успокоили поселения. За труды по прекращению беспорядков в поселениях граф Орлов был награжден орденом св. Владимира 1-й степени.

В 1832 году граф Орлов был отправлен в Пруссию, Голландию и Англию, для переговоров относительно бельгийско-голландского вопроса. Миссия эта, впрочем, была неудачна. Следующий год был для графа Орлова гораздо счастливее. В Турции произошло восстание египетского паши Мехмета-Али против султана Махмуда II-го, который обратился за помощью к императору Николаю I. Тотчас же был отправлен в Босфор черноморский флот, а также десантный отряд под начальством генерала Муравьева, для защиты турецкой столицы от нападения армии Ибрагима-паши, сына Мехмета-Али. Так как между тремя нашими представителями в Турции ― дипломатическим, военным и морским — не было должного единства и согласия, что чувствительно отзывалось на наших интересах, то император Николай Павлович, недовольный ходом наших дел на Востоке, решил отправить в Константинополь графа А. Ф. Орлова в качестве чрезвычайного и полномочного посла при султане и главного начальника всех наших военных и морских сил в Турции. “Я посвящен во все самые сокровенные мысли Государя”, писал граф Орлов графу Киселеву 15 (27) марта 1833 года, извещая его о своем назначении: “я присутствовал при всех обсуждениях, происходивших по этому предмету; министерство не скрыло от меня ничего из сношений своих с иностранными кабинетами относительно сего великого дела”. Орлов полагал, что со самого начала следовало приказать отряду Киселева перейти Дунай и двинуться сухим путем в Константинополь и что от этого зависело окончание войны между султаном и Ибрагимом-пашой. Но когда Орлов 6 (18) мая прибыл в Константинополь, мир между воюющими сторонами был уже заключен, и уступка Аданы уже совершилась. Недовольный этим последним обстоятельством, против которого он советовал Государю бороться силою, Орлов тщетно старался внушить султану и его министрам, что подобная потачка мятежному вассалу будет иметь для них самые печальные последствия. Несмотря, однако, на заключение мира, присутствие графа Орлова в Константинополе снова подняло наше дипломатическое значение в глазах Порты, и Орлову удалось скрыть от представителей других держав (франц. и английск. посланников) переговоры о заключении с Typцией оборонительного и наступательного союза; 18 июня 1833 года он уже писал Киселеву: “Я имею удовольствие известить Вас, что мы накануне того, чтобы подписать оборонительный договор. Это — удалой ответ на французские родомонтады и великий шаг для будущего”. Получив от Государя приказание скрывать переговоры о трактате с Турцией от всех представителей иностранных держав и разрешение подписать союзный договор, редакция которого была составлена в Петербурге и одобрена императором, Орлов быстро и умело исполнил возложенное на него поручение. “Я придерживался с турками”, говорит сам Орлов, “системы ласкать одной рукой, сжимая другую в кулак, и это привело меня к счастливому успеху. Вчера подписан оборонительный договор в том самом виде, в каком мне был предписан из Петербурга. Мне пришлось бороться с глупостью турок и в особенности с иностранными интригами”. Подписание этого договора, закрывавшего Дарданельский пролив для всех иностранных военных кораблей, кроме русских, состоялось 26 июня 1833 года. По словам барона Бруннова, никогда ни одни переговоры не были ведены в Константинополе с большей тайною, ни окончены с большей быстротой. Искусство графа Орлова заключалось в особенности в том, что он привлек к ним главных советников султана. Каковы бы ни были оттенки их личных мнений, все они были вынуждены сообща принять на себя ответственность за договор, подписанный ими вместе. На следующий же день по подписании договора граф Орлов отдал приказ о посадке наших войск на суда, и 28 июня они вышли в Черное море; император Николай Павлович был очень доволен заключением трактата и лично благодарил графа Орлова, “не только сумевшего загладить ошибки, совершенные вялой и бесцветной нашей дипломатией, но и обратившего их к вящему торжеству русского имени”. За свои заслуги граф Орлов был произведен в генералы от кавалерии.

В конце августа того же 1833 года граф Орлов сопровождал императора Николая в его путешествии в Австрию и присутствовал при его свидании с императором Францем в Мюнхенгреце. Там ему пришлось совместно с Нессельроде и Татищевым вести переговоры с Меттернихом, в результате которых была заключена 6 сентября конвенция, обязывавшая стороны, в случае распадения Турции, действовать не иначе, как сообща, и 7 сентября другая — по польским делам ― которой Россия и Австрия обязывались оказывать друг другу содействие, в случае возникновения беспорядков в польских провинциях, учредить строгий надзор за участниками последних восстаний и выдавать друг другу государственных преступников.

В течение 1834 года гр. А. Ф. Орлов не занимал какой-либо определенной должности, но пользуясь, как всегда, неограниченным доверием Государя и принимая участие во всех важнейших совещаниях по сношению с иностранными дворами, он оказывал большое влияние на дела как внутренней, так и внешней нашей политики. В начале 1835 года, когда умер австрийский император Франц, Орлов был отправлен в Вену для присутствования на его похоронах в качестве представителя русского монарха, при чем ему было поручено явиться выразителем взглядов Государя на обязательства, взятые им на себя во время Мюнхенгрецкого свидания. В 1836 году последовало назначение графа Орлова членом Государственного Совета. В следующем 1837 году он ездил в Англию для принесения поздравления королеве Виктории по случаю ее коронования; затем был постоянным спутником Государя во всех его путешествиях по России и за границей. — В начале 1839 года Орлову было поручено заменить умершего попечителя цесаревича Александра Николаевича князя Ливена и сопровождать Наследника в его путешествиях. “Полагаюсь на тебя и Провидение”, сказал император Николай, поручая ему заботы о Наследнике. Орлов встретился с великим князем, когда тот был уже в Нейштадте, и скоро снискал полное его доверие. После благополучного пребывания в Англии, Наследник, направляясь в Дармштадт, где хотел вновь увидеть избранницу своего сердца, в разговорах с графом Алексеем Федоровичем нередко открывал ему свою душу, признавался, что единственное его желание — найти достойную подругу, которая доставила бы ему “высшее на земле счастие супруга и отца”. Орлов не замедлил сообщить императору Николаю о чувствах Наследника к дармштадтской принцессе Марии, и с тех пор принимал деятельное участие в доведении до конца задуманного цесаревичем брака. Пожалованный кавалером ордена св. Андрея Первозванного за отличное исполнение возложенных на него обязанностей руководителя цесаревича и великого князя, А. Ф. Орлов занялся делами внутренней политики и, между прочим, был назначен членом 2-го секретного комитета для пересмотра закона об увольнении в свободные хлебопашцы. В 1841 году, по случаю вступления в брак Наследника престола, граф получил алмазные знаки ордена св. Андрея Первозванного; затем, до 1844 года продолжал принимать самое близкое участие во всех делах, не занимая, впрочем, определенных должностей. В мае 1844 года Орлов был поставлен во главе немногочисленной свиты, которая сопровождала императора Николая в его путешествии в Англию, и чрез него был возбужден английским министром иностранных дел пред императором вопрос о восстановлении наших дипломатических сношений с Бельгией. По возвращении в Россию граф Орлов был назначен командующим Императорской Главной Квартирой и заменил умершего графа Бенкендорфа в должностях шефа жандармов и главного начальника III Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Деятельность его по III Отделению была направлена к ограждению России от западноевропейских революционных влияний, охвативших тогда всю Европу и проникавших в Россию. В отношении литературы, строго преследуя все, что носило “либеральный” характер, он был также того мнения, что литературе “не следует выносить сора из избы”, почему внимательно следил за тем, чтобы печатью не оглашались факты, могущие нас так или иначе компрометировать. Как ценитель литературных талантов, граф Орлов не отличался чуткостью, хотя и поощрял многих представителей литературы и хлопотал пред императором о пособиях им и их семьям и об облегчении их кары; упомянем его ходатайства за Полевого, И. Аксакова и др. Впрочем, умеренное и даже милостивое отношение гр. Орлова к представителям литературы не было постоянным: большинство из них испытали немало стеснений разного рода. Когда дело Буташевича-Петрашевского обнаружило, что в России обращается очень много запрещенных иностранных книг, и император Николай I-й поручил Орлову войти в сношение с министром внутренних дел графом Л. А. Перовским о принятии мер к прекращению этого явления, граф Орлов составил с этой целью следующие предложения: 1) отнять у университетов и ученых обществ право получать иностранные книги, не одобренные цензурой, на том соображении, что от ученых людей запрещенные книги или вредные мысли из этих книг могут переходить и к другим лицам; 2) принять более строгие меры относительно раскупорки тюков с иностранными книгами и, между прочим, производить ее на границах, в таможнях, причем книги, не одобренные к ввозу внутрь страны, сжигать. Император Николай одобрил эти меры, но приказал Орлову до приведения их в исполнение снестись с князем Ширинским-Шахматовым и главноуправляющим II отделением собственной его императорского величества канцелярии графом Блудовым, благодаря заступничеству которых, изложенному в обстоятельных ответах графу Орлову, меры последнего не осуществились.

Во второй половине сороковых годов, когда особенное внимание императора Николая Павловича было обращено на учебные заведения, граф Орлов был назначен председателем совета о военно-учебных заведениях и главноначальствующим над московским Лазаревским институтом восточных языков. Действуя в этих должностях согласно с общим направлением эпохи, он, однако, внес много полезных изменений во внутренний строй разных учебных заведений. Одновременно с исполнением перечисленных обязанностей Орлов был председателем общества попечительства о тюрьмах и членом комитентов кавказского, сибирского и о лифляндских крестьянах. Вообще, в последние годы царствования императора Николая I почти не было особо важного комитета или комиссии, в которых бы не председательствовал или не состоял членом граф Алексей Федорович. Искренно преданный государю, благоговевший пред его личностью, готовый всегда пожертвовать собой за него, Орлов был самым точным истолкователем и исполнителем желаний и велений государя; император ценил Орлова выше всех окружавших его особу приближенных и облекал его всегда неограниченным доверием; он посвящал его во все свои планы особой государственной важности и удостаивал совместного обсуждения. Государю всегда было приятно иметь подле себя гр. Орлова, и тот сопровождал его во всех путешествиях его величества — в Италию, Австрию, Пруссию и по России.

В 1852 году, во время свидания Николая I с австрийским императором и прусским королем, Орлов участвовал в некоторых дипломатических переговорах, веденных в Берлине и Ольмюце. Отправленный в 1854 году в Вену с предложением Австрии сохранить нейтралитет в войне России с Турцией, Францией и Англией, граф Орлов потерпел неудачу, что, впрочем, нисколько не изменило отношения к нему императора Николая Павловича. На смертном ложе Государь долго говорил с Орловым и поручал его особенному вниманию наследника. “Графа Орлова ты хорошо знаешь”, сказал он Цесаревичу, “нечего рекомендовать”… Он отдал на память Орлову свою чернильницу и прибавил: “Из этой чернильницы мы много с тобой переписали”… Император Александр II также благоволил к Орлову, и в его царствование граф Орлов пользовался не меньшим почетом, чем при императоре Николае. В 1855 году на него было, по Высочайшему повелению, возложено исполнение завещания скончавшегося Государя, а в следующем, 1856 году, ведение переговоров о мире, которым закончилась крымская кампания. Государственный канцлер граф Нессельроде писал по этому поводу Орлову: “Обстоятельства величайшей важности и решительное их значение для будущности России, побудили Государя Императора обратиться к вашей известной преданности к престолу, проявленной вами в течение почти пятидесятилетнего служения вашего трем императорам. Вполне доверяя вашей испытанной опытности, вашему таланту и просвещению, Государь Император соизволил наименовать ваше сиятельство своим первым уполномоченным на предстоящих в Париже конференциях, в видах восстановления мира. Вашему сиятельству не только известен ход политики императорского кабинета, но даже все сокровенные мысли, ее направляющие”. В своих наставлениях Орлову граф Нессельроде указывал, что главной его задачей должно быть устранение из мирного договора таких постановлений, редакция которых была бы оскорбительна для России; затем, надо было стараться избежать земельных уступок в Бессарабии, а в прочем маневрировать, вести временную игру с целью ослабить врагов и достигнуть главной цели — заключения мира. Семидесятилетний посланник умело исполнил свою миссию, и добился условий мира, довольно благоприятных для России в ее тогдашнем положении. 9 февраля 1856 года граф А. Ф. Орлов прибыл в Париж и был принят императором Наполеоном III сначала в торжественной, а потом и в частной аудиенции. Последняя происходила в кабинете императора без всяких свидетелей. Орлов откровенно изложил Наполеону содержание полученных инструкций, сказав, на что может согласиться при настоящих переговорах и что должен отвергнуть. Сообщение свое граф заключил просьбой оказать нашим заявлениям поддержку во всей их полноте и тогда, сказал он, дело мира скоро будет приведено к желанному концу. На выраженное французским императором сожаление о Польше, стесняемой в своей религии и пр., Орлов с живостью возразил, что Польша пострадала по собственной вине, что ей предоставлены были все способы процветания, но она не сумела ими воспользоваться и пр., но что, тем не менее, полякам обеспечена полная свобода вероисповедания. Первое заседание Парижского конгресса, происходившее 13 февраля и последующие были очень бурны. Между Орловым и великобританским уполномоченными происходили горячие дебаты, так как Орлов отстаивал неприкосновенность наших владений в Бессарабии, а лорд Кларендон отвергал всякое вознаграждение России за возвращение Карса. Наконец, Орлов воспользовался приглашением к императорскому обеду, чтобы воззвать к посредничеству Наполеона III. Рассказав ему ход переговоров, он заявил, что настало время прибегнуть к личной помощи императора французов ввиду постоянно возрастающих притязаний Англии, которые ведут к неминуемой размолвке между державами. Он прибавил, что император Александр исполнит все данные им обещания, но что он рассчитывает на поддержку Наполеона. Орлову удалось склонить Наполеона на свою сторону и получить от него разрешение во всех важных случаях непосредственно обращаться к нему. Заручившись поддержкой императора французов, “чувствуя”, по его словам, “уже твердую почву под собою”, граф Орлов проявил большую твердость при обсуждении вопроса о пограничной черте и добился того, что конгресс отвергнул пограничную черту, предложенную представителями Австрии, и принял, с незначительным изменением, проект русских уполномоченных. Энергически протестуя затем против притязаний Англии, хотевшей подвергнуть сомнению все наши права на владение кавказским берегом Черного моря по ту сторону Кубани, граф решительными своими ответами совершенно устранил всякие споры по этому поводу. Смотря на вопрос о Дунайских княжествах, как на второстепенный, граф писал канцлеру Нессельроде, что не будет из-за них особенно оттягивать заключение мира. “Я не буду ими пренебрегать”, говорил он, “я буду с твердостью их поддерживать, насколько то возможно; но, как верный слуга моего Государя, я должен помнить, что благо России, ее безопасность, честь, процветание в будущем и старание сберечь кровь ее храбрецов, составляют — согласно Высочайшей воле Государя Императора — высший для меня закон”. Тем большее внимание граф Алексей Федорович обратил на вопрос о правах христиан — турецких подданных. На заявление великого визиря, что ввиду недавнего дарования султаном его христианским подданным больших прав, нет надобности включать в трактат какие-либо новые постановления об этом, он возразил, что, по мнению императора Александра, этот пункт и составляет главное достоинство мирного соглашения великих европейских держав, предмет общих их усилий, и предложил статью, подтверждающую права христианских подданных Порты, поставить в начале договора во внимание к тому, что вопрос этот равно интересует все христианские державы, обязанные разрешить его по совести и чести. Предложение Орлова, сначала встретившее горячее одобрение со стороны представителей всех европейских держав, разбилось впоследствии об упорство Турции, страстно поддержанной английскими уполномоченными. “Не имея личной опоры императора” (отказавшего в своей поддержке русскому предложению), писал граф Орлов в Петербург, “все мои самые ревностные усилия остались бесплодными перед конференцией, на которой уполномоченные России при настоящих обстоятельствах остаются изолированными. Моя попытка послужит, по крайней мере, доказательством, что я не пренебрег ничем, что могло способствовать осуществлению намерения императорского кабинета, в пределах возможного. Если бы я попытался переступить эти границы, то я рисковал бы успехом переговоров, вверенных моим стараниям. Избежав этой опасности по вопросу о заключении почетного мира, совесть говорит мне, что я верно исполнил обязанности, возложенные на меня Государем Императором, и что я служил законным и истинным интересам России”. На депешу с изложением этих соображений, граф Нессельроде отвечал Орлову: “Государь Император одобряет все вами сказанное и сделанное. Теперь не будут уже создавать затруднений. Кончайте и подписывайте”. При первом же известии о подписании мирного договора император Александр поручил Государственному канцлеру благодарить графа Орлова за настойчивые усилия, употребленные им для скорейшего заключения мира.

После подписания договора о мире заседания Парижского конгресса продолжались еще две с лишним недели, и графу Орлову пришлось еще бороться против намерений французов и англичан завести разговор о Польше. На предложения Наполеона III произнести “слово милосердия и великодушия” в ее пользу, граф Алексей Федорович ответил самым решительным отказом, прямо объявив французскому императору, что всякая мысль об улучшении положения этой страны может принадлежать единственно русскому Царю, глубокое чувство долга пред которым заставляет его громко высказаться против иллюзий, возникших среди членов конгресса по вопросу, совершенно не подлежащему их обсуждению. “Прекрасный ответ” — написал собственноручно император Александр II на донесении Орлова. Ответы в том же роде получили граф Валевский и лорд Кларендон, когда вздумали, в частных беседах с нашим уполномоченным, затронуть тот же вопрос, и граф Орлов мог закончить ряд своих донесений из Парижа следующими правдивыми словами: “я вполне доволен тем, что мне не пришлось слышать имя Польши, произнесенным на заседаниях, в присутствии представителей великих держав Европы. Всякий признает, что соглашение, подписанное в Париже пред лицом коалиции, является, смею сказать, миром почетным для нашего государства и соответственным достоинству его короны”. 12-го мая 1856 года состоялась прощальная аудиенция графа А. Ф. Орлова в Тюильрийском дворце, во время которой император Наполеон осыпал его похвалами и пожаловал ему орден Почетного Легиона.

По возвращении в Россию граф Орлов занял пост председателя Государственного Совета. Кроме того, он был назначен председателем Комитета Министров, а также Комитетов Кавказского и Сибирского. В день коронации императора Александра II-го он был возведен в княжеское Российской Империи достоинство, “в воздаяние достохвального служения и незабвенных заслуг Отечеству, ознаменованных в последнее время благотворным делом примирения с враждовавшими против России европейскими державами”. “Граф Алексей Федорович!” гласил Высочайший рескрипт, данный на его имя по этому поводу, “прияв ныне Священное Коронование, я не мог не обратиться к воспоминанию, что тридцать лет тому назад Вы в подобные же великие минуты стояли у престола Моего Незабвенного Родителя, и с чувством сердечного умиления Мне приятно сознать, что Вы всегда были слугой верным Моему Родителю, любившему Вас, как друга, и считавшему Вас ближайшим и ревностнейшим Своим сотрудником во всех случаях, где польза Государственная требовала точного исполнения Его благих видов и предначертаний”…

Государственная деятельность князя Алексея Федоровича Орлова завершилась его участием в трудах Правительства по освобождению крестьян. Когда в конце 1856 года был учрежден “негласный” комитет по крестьянскому вопросу, он был назначен его первым членом с правом председательствовать в отсутствие Государя. С крестьянским вопросом кн. Орлов был знаком, так как еще в конце 30-х годов был членом Секретного Комитета для пересмотра закона о свободных хлебопашцах, а затем, в 1842 году, участвовал в заседаниях Государственного Совета по этому же вопросу; в 1844 году он принимал участие в трудах “Комитета об устройстве сословия дворовых людей”; в 1847 году Орлов был назначен членом Комитета о предоставлении помещичьим крестьянам права выкупаться из крепостного состояния на волю при продаже их с публичных торгов. В том же году под его председательством был образован Особый Секретный Комитет по тому же вопросу, окончивший свои занятия в одно заседание, и решивший, что никаких вспомоществований от правительства выкупающимся крестьянам делать не следует. В следующем же году Орлов присутствовал в качестве члена в 6-м Секретном комитете, созванном для рассмотрения последствий указа 8 ноября. 1847 года о дозволении крестьянам выкупаться в известных случаях на волю, и в числе других членов стоял за то, что власть помещика должна быть сохранена, “как орудие и опора самодержавной власти”. — Когда князь Орлов был приглашен в 1856 году в “негласный комитет”, он не скрывал, что относится к задуманному преобразованию недоверчиво и считает его и преждевременным, и обильным опасными последствиями. В своем “мнении о крестьянском вопросе” князь рассматривал вопрос об освобождении крестьян за границей и находил, что подобное освобождение их у нас немыслимо, другое же будет одинаково невыгодно и для дворян и для крестьян. “Нельзя сомневаться”, говорил князь Орлов, “что крестьяне будут разорены первые. По степени еще свойственного им невежества они всех скопившихся на них выкупов платить не станут; но если бы даже и захотели, то не могут, ибо потребных на то громадных капиталов само Правительство не имеет: как же требовать от крестьян, чтобы они создали все из ничего? Поэтому крестьянские участки должны будут беспрестанно продаваться точно так же, как и помещичьи”. Нарисовав картину постепенного упадка дворянских и крестьянских хозяйств, князь высказал предположение, что “лет через 60 образуется в России новое сословие землевладельцев, которых благосостояние будет основано на нищете дворянской и крестьянской”… Будучи убежденным противником немедленного освобождения крестьян, он направил свои усилия к тому, чтобы затормозить дело, а если и осуществить, то в самых ограниченных размерах. С переименованием в январе 1858 года “Негласного Комитета” в Главный Комитет для рассмотрения постановлений и предположений о крепостном состоянии, князь Орлов был оставлен его председателем.

В конце 1850-х годов у князя А. Ф. Орлова обнаружились припадки мозговой болезни, которая не позволила ему принимать прежнего участия в делах. В январе 1861 года он испросил увольнение от всех должностей и, осыпанный почестями, удалился на покой, со сохранением званий генерал-адъютанта и члена Государственного Совета. Четыре месяца спустя, 9 мая 1861 года, князь А. Ф. Орлов скончался в Петербурге на 75-м году жизни.

Кн. А. Ф. Орлов был женат на дочери тайного советника Александра Александровича Жеребцова — Ольге Александровне и имел одного сына — Николая.

0

33

Орловы князья, графы и дворяне
(существующий род)

Род Орловых, два раза возвышавшийся в княжеское достоинство, представляется все же до того необследованным, что происхождение его является для самих представителей фамилии загадочным до XVIII века. Так что первым хорошо известным лицом был новгородский губернатор Григорий Иванович Орлов, а отчества деда своего сыновья этого губернатора не помнили или, по крайней мере, не высказывали. В грамоте императора Франца, возведшего Григория Григорьевича Орлова в князья, есть намек о пяти поколениях благородных предков нового князя Римской империи, и мы, следуя этому указанию, позволяем себе восстановить хотя в виде предположения первые колена рода Орловых — несомненно дворян, если при Анне отец будущего князя попал в губернаторы (?). Вот, по нашему мнению, предки князей Орловых в XVII веке. Первым лицом, имя которого сохранилось в отчестве сыновей, был Иван, потому что при Михаиле Федоровиче встречаем мы Орловых дворян московских: Ивана Ивановича (1627-58 гг.), Тараса Ивановича (стряпчего 1636 г. и тогда же записанного в московский список) и Герасима Ивановича (тоже стряпчего в 1636 году). У Ивана Ивановича был сын Дмитрий Иванович (дворянин московский 1676 года), имевший сына Ивана Дмитриевича, стольника царицы Прасковьи Федоровны (1692 года). Тогда как Тарас Иванович имел сына Василия, внука Ивана Васильевича (стряпчего 1683 г., стольника 1686 г.) и правнука Ивана Ивановича (стряпчего царицы Прасковьи Федоровны 1692 года). Этот Иван Иванович Орлов и был отцом новгородского губернатора Григория Ивановича, потому что тот считал своим троюродным братом Григория Никитича, бывшего при Екатерине II гофмаршалом, а отец его — Никита Андреевич был стольник (1671-1692 г.), сын Василия же Тарасовича, родной брат Ивана Васильевича, его деда.

Григорий Иванович Орлов, генерал-майор и новгородский губернатор, женатый на Лукерье Ивановне Зиновьевой, от нее имел шесть сыновей: Ивана, Григория, князя Римской империи, русского графа (род 6 октября 1734 г., 13 апреля 1783 г.); Алексея, адмирала графа Чесменского (род. 24 сентября 1735 г., 24 декабря 1807 г.); Федора, генерал-поручика (род 8 февраля 1741 г., 17 мая 1796 года); Михаила (род. 1741 г. и умершего в детстве) и Владимира (род 1743 г., 1831 г.), бывшего директора императорской академии наук и жившего в Италии. Из них женаты были: Иван Григорьевич, капитан лейб-гвардии Преображенского полка — на дочери капитана Федора Алексеевича Ртищева Елизавете Федоровне, не имея детей; Григорий Григорьевич — на Екатерине Николаевне Зиновьевой (умершей в Лозанне 16 июня 1782 г. без потомства); Алексей Григорьевич от брака с Евдокией Николаевной Лопухиной (умершей 20 августа 1786 года) имел дочь — графиню Анну Алеексеевну Орлову-Чесменскую (род. 1785 г., 6 октября 1848 г. в девицах), известную своими благотворениями монастырям русским, особенно Юрьеву новгородскому, где погребена она и куда перенесены тела отца и матери ее. Граф Владимир Григорьевич, директор импер. акад. наук, жил постоянно в Италии и оставил двух дочерей: Екатерину Владимировну — за бригадиром Новосильцевым и Софью Владимировну — за графом Никитою Петровичем Паниным. Граф же Федор Григорьевич был неженат, но оставил пять воспитанников и двух воспитанниц, а именно: Владимира, Алексея, Михаила, Григория, Федора, Елизавету и Анну, которым указом императрицы Екатерины II от 27 апреля 1796 года предоставлены дворянские права, фамилия и герб Орловых. Вот этот указ: «Снисходя на прошение нашего генерала графа Федора Орлова и уважая заслуги его, нам оказанные, Всемилостивейше позволяем воспитанникам его принять название фамилии Орловых с гербом его и означенному генералу из благоприобретенного им имения утвердить за ними по его усмотрению, на основании законов и права, благородным от нас пожалованного». Сенат во исполнение этой Высочайшей воли указом сообщил графу Федору Григорьевичу для исполнения, и по смерти его душеприказчик граф Алексей Григорьевич Орлов-Чесменский просил московское дворянское депутатское собрание внести в родословие этих дворян Орловых, и они вписаны в I ч. «Родословной книги».

Из этих дворян Орловых Анна Федоровна была за сенатором А М. Безобразовым (род. 178 года, 1830 года); Михаил Федорович, генерал-майор, подписывал капитуляцию Парижа в 1814 году, состоя флигель-адъютантом императора Александра I, а Алексей Федорович, шеф жандармов при Николае I, уполномоченный для подписания парижского мира, возведен в княжеское достоинство (28 ноября 1856 г.) раньше коронации Николая I (25 декабря 1825 года), получив графское достоинство.

Дворянским гербом Орловых пользовались генералы: Григорий Федорович (1850 г.), Федор Федорович и потомство генерал-майора (с 19 октября 1817 г., 1842 г.) Михаила Федоровича Орлова, женатого на Екатерине Николаевне, урожденной Раевской (22 января 1885 г.), и имевшего дочь Анну Михайловну — за князем Владимиром Владимировичем Яшвиль и сына Николая Михайловича (род. 28 марта 1822 г.), в 1855 г. штаб-ротмистра, владевшего 630 душами в Нерехотском уезде Костромской губернии, в 1860 г. майора, состоявшего при министерстве внутренних дел, а в 1864 г. надворного советника в отставке. Он женат на дочери действительного статского советника Кривцова — Ольге (но в 1860 году детей не показано у них). У Григория Федоровича была дочь за тосканским графом Орсини.

Герб дворян Орловых — красный орел в полосатом поле из золота с лазурью. Герб князя Алексея Федоровича Орлова представляет щит, рассеченный на четыре части: в первой и четвертой — в золотом поле черный коронованный двумя коронами орел и под ним в лазуревой вершине щита золотая императорская корона. А во второй и третьей частях — в красном поле горностаевый лев (стоящий на задних лапах), раздирающий бронзового цвета гидру и увенчанный золотою о пяти зубцах короною, имея на груди лазуревый щиток с золотым лапчатым крестом. Раздирание гидры на геральдическом языке должно напоминать участие графа Алексея Федоровича Орлова в потушении бунта и воинского мятежа 14 декабря 1825 года. Посредине пересечений гербового цита помещен малый щиток с гербом фамилии: в золотом с пятью горизонтальными лазуревыми полосами поле — красный орел.

Намет черный с золотом. Над короною пять шлемов с нашлемниками; в первом — над княжескою короною возникающий орел; во втором — с правой стороны над дворянскою короною два сомкнутые орлиные крыла червленого цвета; на третьем — слева бурлет с серебром с возникающим из него львом; на четвертом — графская корона и на ней орел; на пятом — княжеская корона и на ней крестообразно масличная ветвь и меч. Щитодержцы — конногвардейцы в форме: справа — времен Николая I, слева — Александра  П. Под щитом на лазуревой ленте девиз: «Fortitudine et constantia» (твердостью и постоянством).

Князь Алексей Федорович Орлов, генерал от кавалерии, член государственного совета (род. 178? г., 18..? г.), от брака с стаст-дамою княгинею Ольгою Александровною, урожденной Жеребцовой, имел сына посла в Париже и Берлине — князя Николая Алексеевича (род. 1827 г., 1885 г.) и дочь — младенца Анну (род. 24 ноября 1828 г., 8 января 1829 года). Князь Николай Алексеевич был женат и оставил потомство.

0

34

Землевладельцы Панинского района.

Князь Орлов Алексей Фёдорович

(08.10.1786 – 09.05.1861)

Князь (24. 08.1856). Граф (25.12.1825). Родился в Москве. Первоначально получил домашнее образование, а затем учился в пансионе аббата Николя. В 1801 – 1804 годах служил в Коллегии иностранных дел. В 1804 году юнкер лейб-гвардии Гусарского полка, затем корнет. Участник войны 1805, 1806 – 1807 годов с Францией, сражений при Гельсберге (май 1807), Фридланде (июнь 1807). С 1809 года проходил службу в лейб-гвардии Конном полку. Штабс-ротмистр. Участник Отечественной войны 1812 года, заграничных походов русской армии 1813 – 1814 годов. При Бородино получил 7 ран. С января 1813 по август 1814 года – адъютант великого князя Константина Павловича. С августа 1814 года в отставке. С 1815 года вновь на военной службе. Флигель – адъютант (1816). Генерал – майор (1817). В 1819 – 1826 годах командир лейб – гвардии Конного полка, одновременно с 1821 года командовал 1-й бригадой гвардейской кирасирской дивизии. Генерал – адъютант (06.1820). Во время декабристского восстания первым из полковых командиров привёл к императору Николаю I свой полк и с оружием в руках двинулся в атаку против восставших.

Участник русско – турецкой войны (1828 – 1829). Генерал – лейтенант (1829). В 1829 году участвовал в подписании Адрианопольского мира. В августе 1830 года координировал действия европейских правительств против революции во Франции. В 1831 году подавлял «холерный бунт» в Санкт – Петербурге и восстание в военных поселениях. В 1832 году выполнял дипломатическую миссию в Пруссии, Голландии и Англии. В 1833 году чрезвычайный и полномочный посол при турецком султане. Добился подписания выгодного для России Ункяр – Искелесийского договора с Турцией.  Генерал от кавалерии (07.1833). В августе – сентябре 1833 года сопровождал императора Николая I  в поездке в Австрию. С  января 1836 года член Государственного совета. С сентября 1844 по 1856 год – шеф Корпуса жандармов и главный начальник 3-го отделения Собственной Е.И.В. канцелярии. В 1852 году участвовал в дипломатических переговорах в Берлине и Ольмюце. В феврале  – мае 1856 года возглавлял российскую делегацию на Парижском конгрессе. С мая 1856 по январь 1861 года – председатель Комитета Министров Российской Империи и председатель Государственного совета (1856 – 1861). Руководитель Секретного комитета (1857 – 1858), руководитель Главного комитета по крестьянскому делу (1858 – 1860).

Награды: золотая сабля с надписью «За храбрость» (1805) за отличия при Аустерлице, золотое оружие, украшенное алмазами (1828), ордена Святого Александра Невского (1829), Святого Владимира I степени (1831), Святого апостола Андрея Первозванного (1841), алмазные знаки к ордену (1844).

В 1815 году купил земли, находящиеся  на территории современного с. Пады (Лопухино) Панинского района  Воронежской области  вместе с конным заводом  у своей двоюродной сестры графини Анны Алексеевны Орловой – Чесменской.

Жена: с 1826 года  статс-дама (07.1847) Ольга Александровна Жеребцова (07.01.1807 – 25.08.1880), дочь генерал-майора (1813) Александра Александровича Жеребцова (1781 – 1832) и светлейшей княжны Александры Петровны Лопухиной (1788 – 1852).

Дети: 1. Сын князь Николай Алексеевич Орлов (27.04.1827 – 17.03.1885), генерал – от кавалерии, генерал – адъютант. Женат на Наталье Григорьевне Спечинской (1877 – 1959). 2. Дочь княжна Анна Алексеевна (24.11.1828 – 08.01.1829), умерла в младенчестве.

Отец: Граф Фёдор Григорьевич Орлов (08.02.1741 – 17.05.1796), генерал – аншеф (1774), с 1763 года обер-прокурор Сената. Официально женат не был, но имел внебрачных детей – 5 сыновей и 2 дочерей. Всему потомству указом Екатерины II от 27 апреля 1796 года предоставлены дворянские права, фамилия и герб Орловых.

Мать: Елизавета Михайловна Гусятникова (?) (1756 – 1791), дочь московского купца.

Братья: 1. Владимир Фёдорович Орлов, умер в детстве. 2.  Михаил Фёдорович Орлов (23.03.1788 – 19.03.1842), генерал-майор (02.04.1814), декабрист. Женат с 15.05.1821 года на фрейлине (1813) Екатерине Николаевне Раевской (10.04.1797 – 22.01.1884 (по др. источникам 1885)), дочери члена Государственного совета, генерала от кавалерии Николая Николаевича Раевского (14.09.1771 – 16.09.1829) и внучки М.В. Ломоносова кавалерственной дамы Софьи Алексеевны Константиновой (25.08.1769 – 16.12.1844). Имели сына  и дочь. 3. Григорий Фёдорович Орлов (1790 – 1853), генерал-майор. У него один сын граф Григорий Григорьевич Орлов. 4. Фёдор Фёдорович Орлов (1792 – 1835).

Сёстры: 1. Елизавета Фёдоровна Орлова (26.03.1791 – 30.09.1796), умерла в детстве. 2. Анна Фёдоровна Орлова (09.09.1793 – 10.10.1830), замужем за сенатором А.М. Безобразовым (29.12.1783 – 19.04.1871). У них 6 сыновей и 4 дочери.

Дяди (по линии отца): 1. Граф Иван Григорьевич Орлов (03.09.1733 – 18.11.1791), капитан лейб – гвардии Преображенского полка. Женат на Елизавете Фёдоровне Ртищевой (28.07.1750 – 30.11.1834), дочери капитана Фёдора Алексеевича Ртищева, сестре главнокомандующего в Грузии генерала – от – инфантерии Николая Фёдоровича Ртищева (1754 – 08.01.1835).  Брак бездетный. 2. Светлейший князь Римской Империи (07.1763), граф (22.09.1762) Григорий Григорьевич Орлов (06.10.1734 – 13.04.1783), генерал – адъютант (1762), генерал-аншеф (1764), генерал – фельдцейхмейстер (1765-1775), президент Канцелярии иностранных (1763 – 1769), шеф Кавалергардского корпуса, подполковник лейб-гвардии Конного полка. Титул светлейшего князя дозволен в Российской Империи с октября 1772 года. Был женат на своей двоюродной сестре статс – даме Екатерине Николаевне Зиновьевой (14.12.1758 -  16.06.1782 (по другим источникам ум. 27.06.1781)), дочери генерал – поручика Николая Ивановича Зиновьева (1717 – 1779) и Евдокии Наумовны Сенявиной (1717 – 1773). Брак бездетный. 3. Граф Алексей Григорьевич Орлов – Чесменский (24.09(05.10).1735- 24.12.1807(05.01).1808) (по другим источникам рождён в 1737 году), генерал – адъютант (1766), подполковник лейб-гвардии Преображенского полка (1767),  генерал – аншеф (03 (14).06.1769). Участник Русско – турецкой войны 1769 – 1774 годов. С 1769 года начальствующий над русскими эскадрами в Средиземном море, с которыми истребил турецкий флот при Чесме и Патрасе. С 1775 года в отставке. В 1806 – 1807 годах главнокомандующий 5-й областью земского войска (ополчения). Кавалер орденов Святого Александра Невского (09.1762), Святого Андрея Первозванного (04.1768), Святого Георгия Победоносца I степени (09.1770), Святого Владимира I степени (10.1807). Женат на Евдокии (Авдотье) Николаевне Лопухиной (24.09.1735 – 24.12.1807), дочери Николая Александровича Лопухина (09.05.1698(?) – 31.05.1768), гвардии капитана и Анны Алексеевны Жеребцовой (19.05.1733 – 1793). 4. Михаил Григорьевич Орлов (1741 – ?), умер в младенчестве. 5. Граф Владимир Григорьевич Орлов (08.07.1743 – 28.02.1831), генерал-поручик (1774), действительный камергер, директор Петербургской Академии наук. Женат с 1768 года на фрейлине Елизавете Ивановне Штакельберг (1741 – 07.09.1817), дочери директора Лифляндской коллегии экономии Ф.-А Штакельберга. Имел двух сыновей и трёх дочерей.

Двоюродные братья (по линии отца): 1. Граф Иван Алексеевич Орлов – Чесменский (20.08.1786 – 1790). 2. Граф Александр Владимирович Орлов (1769 – 13.04.1787), подпоручик лейб-гвардии Конного полка, умерший в молодости 7. Граф Григорий Владимирович Орлов (1777 – 23.06.1826), тайный советник, действительный камергер (12.04.1798) и сенатор (1812), женатый с 03.02.1800 года на графине Анне Ивановне Салтыковой (1777 – 05.12.1824), брак бездетный.

Двоюродные сёстры (по линии отца): 1. Графиня Анна Алексеевна Орлова – Чесменская (02(13).1785 – 05(17).10.1848), камер – фрейлина (12.1817). Награждена орденом Святой Екатерины II степени (08.1826). Благотворительница. 2. Графиня Екатерина Владимировна Орлова (07.11.1770 – 31.10.1849 (по др. источникам в 1851)), замужем за бригадиром  Дмитрием Александровичем Новосильцевым (1750 – 1835). У них сын  флигель – адъютант Владимир Дмитриевич Новосильцев (1804 – 1825), погиб на дуэли. 3. Графиня Софья Владимировна Орлова (06.11.1774 – 07.01.1844), замужем за действительным тайным советником  графом Никитой Петровичем Паниным (17.04.1770 – 01.03.1837). У них 6 сыновей и 4 дочери. Из них  в детстве умерли 4 сына и одна дочь. 4. Графиня Наталья Владимировна Орлова (04.06.1782 – 12.09.1819), замужем за тайным советником Петром Львовичем Давыдовым (1782 – 1842). Имели сына Владимира Петровича Давыдова (1809 – 1882), с 1856 года граф Орлов – Давыдов. Женат на княжне Ольге Ивановне Барятинской (1814 – 1876). У них 3 сына и 3 дочери.

Племянники (по линии отца): 1. Граф Николай Михайлович Орлов (20.03.1821 – 17.06.1886), майор, затем надворный советник, женат на Ольге Павловне Кривцовой. 2. Граф Григорий Григорьевич Орлов.  3. Александр Александрович Безобразов (погиб 17.08.1831 года на Кавказе). 4. Михаил Александрович Безобразов (29.08.1815 – ?), действительный статский советник, камергер. Женат на графине Ольге Григорьевне Ностиц. У них 2 сына и 2 дочери. 5. Николай Александрович Безобразов (17.10.1816 – 15.10.1867), действительный статский советник. Женат на Анне Ивановне Сухозанет. У них 2 дочери. 6. Фёдор Александрович Безобразов (26.04.1820 – 08.1865). Женат на Александре Павловне Наумовой. У них 4 сына. 7. Алексей Александрович Безобразов (14.11.1825 – 1860), штабс – капитан. Женат на Флорентине Эразмовне Златницкой. Имели дочь Анну. 8. Григорий Александрович Безобразов (11.10.1830 – ?), прапорщик.

Племянницы (по линии отца): 1. графиня Анна Михайловна Орлова  (20.06.1826 – 30.12.1887), замужем за генерал – майором (1858) князем Владимиром Владимировичем Яшвилем (Яшвили) (1815-07.02.1864). 2. NN Григорьевна Орлова, замужем за тосканским графом Орсини. 3. Мария Александровна Безобразова (ум. 30.08.1863), за действительным статским советником Шелашниковым. 4. Наталья Александровна Безобразова (26.12.1822 – ?), замужем за камер – юнкером Салтыковым. 5. Вера Александровна Безобразова (18.07.1825 – ?), фрейлина. 6. Варвара Александровна Безобразова (10.04.1829 – 27.07.1872), замужем за полковником князем Ионой Михайловичем Козловским (02.09.1827 – 1891).

Князь Алексей Фёдорович Орлов скончался 09 мая 1861 года. Похоронен в Благовещенской церкви в Санкт – Петербурге.

Источники:

1.      Волков С.В. Генералитет Российской империи: энциклопедический словарь генералов и адмиралов от Петра I до Николая II. Том 2 (Л-Я). –М.: ЗАО Центрполиграф, 2009. – 831 с. ( с. 253, 255-256).

2.      Гребельский П.Х. Князья, графы и дворяне Орловы, графы Орловы – Давыдовы. // Дворянские роды Российской империи. Т. 2. Князья. – СПБ.: ИПК «Вести», 1995. – с. 190 – 196.

3.      Знаменитые россияне XVIII -  XIX веков. Биографии и портреты. (по изданию вел. кн. Николая Михайловича «Русские портреты XVIII -  XIX веков»). – СПб.: Лениздат, 1996. – с. 59-60, 63-64.

4.      История родов русского дворянства. / сост. П.Н. Петров кн.2. – М.: Современник: Лексика, 1991. –319 с. (с. 36-39, 202-203, 265-269).

5.      Кригер Л.В. Благодатное Панино. Эталонные чернозёмы. – Воронеж: ООО «Творческое объединение «Альбом», 2010. – с. 24-25.

6.      Лурье В.М. Морской биографический словарь. Деятели Российского флота XVIII века. – СПб.: Информационный центр «Выбор», 2005. – с. 192-194.

7.      Русские портреты. XVIII и XIX столетий. Т.1. Вып. 4. –СПб., 1905. –с. 191-192; Т. 2. Вып. 4. –СПб., 1906. – с. 135- 138, 129, 156-161; Т. 4. Вып. 3. – СПб., 1908. – с. 111.

8.      Федорченко В.И. Двор российских императоров. – М.: ООО  «Издательство АСТ»; Красноярск: ООО КИ «Издательские проекты», 2004. – 588 с. (с. 341-342).

9.      Федорченко В.И. Дворянские роды, прославившие Отечество: Энциклопедия дворянских родов. – Красноярск: БОНУС; М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2003. – 464 с. (с. 314-317).

10.  Федорченко В.И. Императорский Дом. Выдающиеся сановники: Энциклопедия биографий. В 2 т. – Красноярск: БОНУС; М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001. – Т.2. – 640 с. (с. 172-174).

11.  Федорченко В.И. Свита российских императоров. В 2-х кн. Кн. 2. М-Я. – М.: АСТ; Красноярск: Издательские проекты, 2005. – 533 с. (с. 131-137, 144-146).

12. Хмыров М. Д., Орлов, князь Алексей Федорович, председатель Государственного совета// Портретная галерея русских деятелей. Т.1. –  СПБ, 1865.

0


Вы здесь » Декабристы » Императоры и окружение. » Орлов Алексей Фёдорович.