Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » НОВОСИЛЬЦОВ Владимир Дмитриевич.


НОВОСИЛЬЦОВ Владимир Дмитриевич.

Сообщений 11 страница 20 из 20

11

Предсмертная записка Чернова
(Писана рукою Александра Бестужева)

«Бог волен в жизни; но дело чести, на которое теперь отправляюсь, по всей вероятности обещает мне смерть, и потому прошу г-д секундантов моих объявить всем родным и людям благомыслящим, которых мнением дорожил я, что предлог теперешней дуэли нашей существовал только в клевете злоязычия и в воображении Новосильцева. Я никогда не говорил перед отъездом в Москву, что собираюсь принудить его к женитьбе на сестре моей. Никогда не говорил я, что к тому его принудили по приезде, и торжественно объявляю это словом офицера. Мог ли я желать себе зятя, которого бы можно было по пистолету вести под венец? Захотел ли бы я подобным браком сестры обесславить свое семейство? Оскорбления, нанесенные моей фамилии, вызвали меня в Москву; но уверение Новосильцева в неумышленности его поступка заставило меня извиниться передним в дерзком моем письме к нему и, казалось, искреннее примирение окончило все дело. Время показало, что это была одна игра, вопреки заверения Новосильцева и ручательства благородных его cекундантов.[18] Стреляюсь на три шага, как за дело семейственное; ибо, зная братьев моих, хочу кончить собою на нем, на этом оскорбителе моего семейства, который для пустых толков еще пустейших людей преступил все законы чести, общества и человечества. Пусть паду я, но пусть падет и он, в пример жалким гордецам, и чтобы золото и знатный род не насмехались над невинностью и благородством души».[19]

0

12

Условия дуэли флигель-адъютанта Новосильцова с поручиком Черновым
http://sh.uploads.ru/6FLfb.jpg

«Мы, секунданты нижеподписавшиеся, условились:

1) Стреляться на барьер, дистанция восемь шагов, с расходом по пяти.

2) Дуэль кончается первою раною при четном выстреле; в противном случае, если раненый сохранил заряд, то имеет право стрелять, хотя лежащий, если же того сделать будет не в силах, то поединок полагается вовсе и навсегда прекращенным.

3) Вспышка не в счет, равно осечка. Секунданты обязаны в таком случае оправить кремень и подсыпать пороху.

4) Тот, кто сохранил последний выстрел, имеет право подойти сам и подозвать своего противника к назначенному барьеру.

Полковник Герман.

Подпоручик Рылеев.

Ротмистр Реад.

Подпоручик Шипов».[20]

0

13

В.К. Кюхельбекер. <На смерть Чернова>

Клянемся честью и Черновым
Вражда и брань временщикам.
Царей трепещущим рабам.
Тиранам, нас угнесть готовым.
Нет! Не Отечества сыны
Питомцы пришлецов презренных.
Мы чужды их семей надменных:
Они от нас отчуждены.
Так, говорят не русским словом.
Святую ненавидят Русь.
Я ненавижу их, клянусь,
Клянуся честью и Черновым.
На наших дев, на наших жен
Дерзнет ли вновь любимец счастья
Взор бросить, полный сладострастья.
Падет, Перуном поражен.
И прах твой будет в посмеянье,
И гроб твой будет в стыд и срам.
Клянемся дщерям и сестрам:
Смерть, гибель, кровь за поруганье.
А ты, брат наших ты сердец.
Герой, столь рано охладелый,
Взносись в небесные пределы:
Завиден, славен твой конец.
Ликуй, ты избран Русским Богом
Нам всем в священный образец.
Тебе дан праведный венец.
Ты чести будешь нам залогом.

0

14

«Вчера дрались здесь на пистолетах молодой Новосильцев, сын Орловой, и брат его бывшей невесты Черневский, Черневич что ли? Оба тяжело и опасно ранены: Новосиль<цев> в бок, а тот в голову. У Новосиль<цева> секундантами были Герман и Реад, и, следовательно, все происходило в порядке».[21]

«Пресловутая битва московской спеси с петербургской простотой, столь славно и столь несчастливо для обеих сторон окончившаяся, занимала нашу публику в течение полумесяца. Тут представляется нечто новое, похожее на так называемое общее мнение, но да избавит нас Бог от сей заразы!

Между тем как грамотеи рассматривали с важностию, почему бедный подпоручик, неизвестный в жизни, помрачил магнатов в день своего погребения пышностию и многолюдством. — толкучий рынок, выпуча глаза, искал насладиться лицезрением попа в козлиной шкуре».[22]

«В самый год кончины государя Александра Павловича был в Петербурге поединок, об котором шли тогда большие толки: государев флигель-адъютант Новосильцев дрался с Черновым и был убит. Он был единственный сын Екатерины Владимировны, рожденной графини Орловой (дочери Владимира Григорьевича, женатого на Елизавете Ивановне Стакельберг), от брака с Дмитрием Александровичем Новосильцевым. У них этот сын только и был. Екатерина Владимировна <…> была во всех отношениях достойная, благочестивая и добрейшая женщина, но мужем не очень счастливая: он с нею жил недолгое время вместе, имея посторонние привязанности и несколько человек детей с „левой стороны“. Сын Новосильцевой, по имени Владимир, был прекрасный молодой человек, которого мать любила и лелеяла, ожидая от него много хорошего, и он точно подавал ей великие надежды. Видный собою, красавец, очень умный и воспитанный как нельзя лучше, он попал во флигель-адъютанты к государю, не имея еще и двадцати лет. Мать была этим очень утешена, и так как он был богат и на хорошем счету при дворе, все ожидали, что он со временем сделает блестящую партию. Знатные маменьки, имевшие дочерей, ласкали его и с ним нянчились, да только он сам не сумел воспользоваться благоприятством своих обстоятельств. Познакомился он с какими-то Черновыми; что это были за люди — ничего не могу сказать. У этих Черновых была дочь, особенно хороша собою, и молодому человеку очень приглянулась; он завлекся и, должно быть, зашел так далеко, что должен был обещаться на ней жениться. Стал он просить благословения у матери, та и слышать не хочет: „Могу ли я согласиться, чтобы мой сын, Новосильцев, женился на какой-нибудь Черновой, да еще вдобавок на Пахомовне: никогда этому не бывать“. Как сын ни упрашивал мать — та стояла на своем: „Не хочу иметь невесткой Чернову Пахомовну — экой срам!“ Видно, орловская спесь брала верх над материнскою любовью. Молодой человек возвратился в Петербург, объявил брату Пахомовны, Чернову, что мать его не дает согласия. Чернов вызвал его на дуэль.

— Ты обещался жениться — женись или дерись со мной за бесчестие моей сестры.
http://sg.uploads.ru/D9Njk.jpg

Для дуэли назначили место на одном из петербургских островов, и Новосильцев был убит. Когда несчастная мать получила это ужасное известие, она тотчас отправилась в Петербург, горько, может статься, упрекая себя в смерти сына. На месте том, где он умер, она пожелала выстроить церковь и, испросив на то позволение, выстроила. Тело молодого человека бальзамировали, а сердце, закупоренное в серебряном ковчеге, несчастная виновница сыновней смерти повезла с собою в карете в Москву. Схоронили его в Новоспасском монастыре. Лишившись единственного детища, Новосильцева вся предалась Богу и делам милосердия и, надев черное платье и чепец, до своей кончины траура не снимала. Кроме церкви митрополита Филарета, которого очень уважала, и самых близких родных, она нигде не бывала, а первое время никого и видеть не хотела. Она была в отчаянии и говорила Филарету: „Я убийца моего сына; помолитесь, владыка, чтоб я скорее умерла“ {143. с. 289–291}.

Столкновение с самого начала приобрело политический оттенок, в особенности из-за неравного положения соперников в обществе. Новосильцев принадлежал к самой верхушке российской аристократии — наследник Орловых, любимец императора, блестящий офицер, ставший в двадцать с небольшим лет флигель-адъютантом. Чернов же был из бедного провинциального дворянского рода; не имея ни состояния, ни связей, он мог рассчитывать только на свои личные качества — и на случай. Именно случай — так называемая „семеновская история“ — позволил ему стать офицером гвардии. Новосильцев был своим в большом свете, Чернов же был далек от светскости. Новосильцев мог себе позволить легкомыслие в личной жизни, а Чернов был болезненно чувствителен ко всем посягательствам на его честь.

Обострила ситуацию и придала делу именно политический смысл в первую очередь активная позиция окружения Чернова, состоявшего в основном из членов тайного общества. Наиболее заметную роль сыграл К. Ф. Рылеев. Будучи, с одной стороны, человеком, близким семейству Черновых (традиционно его считают кузеном Черновых, однако этим словом обозначали достаточно широкий круг родственников, и весьма вероятно, что Рылеев был просто старым знакомым семейства и соседом по поместью), а с другой — одним из активнейших декабристов-агитаторов, Рылеев участвовал в деле в качестве посредника, причем, очевидно, не столько искал пути к примирению соперников, сколько целенаправленно вел события к неизбежной и трагической развязке. Во многом именно благодаря ему обстоятельства дела стали достаточно широко и однозначно известны их общим друзьям-декабристам. Дуэль была воспринята как протест против всесилия и безнравственности аристократии. Умирающего Чернова посетили — и это был публичный жест — многие члены тайного общества.

Любопытно в этом отношении письмо декабриста Бригена Рылееву от 21 октября 1825 года. Бриген знал Новосильцева „посемейному“ и не воспринял дуэль как политическую, так как не представлял в качестве политической фигуры этого „весьма ограниченного, но доброго“ человека; он обратился к Рылееву с просьбой сообщить его „мнение“ об этом деле {74, с. 97}. Правда семейная „не сходилась“ с правдой политической.

Особенно усилилось политическое понимание этой дуэли после смерти соперников (несмотря на то, что перед смертью они примирились) и достигло апофеоза 27 сентября 1825 года на похоронах Чернова. Нет ни малейшего преувеличения в словах Ю. М. Лотмана о том, что похороны Чернова превратились в „первую в России уличную манифестацию“ {708, с. 95}. Над могилой В. К. Кюхельбекер прочитал ставшее впоследствии знаменитым стихотворение „На смерть Чернова“ — своеобразную клятву и манифест декабристской чести. Общественное мнение приписывало это стихотворение перу К. Ф. Рылеева. Единого мнения в его атрибуции до сих пор нет {см. 96, примеч.; 707}.

Для многих современников эта дуэль стала одним из самых заметных событий преддекабристского периода.

0

15

15  На <…> бумаге означено, что она составлена Рылеевым и, кажется, была подана СПб. ген<ерал>-губ<ернатору> графу Милорадовичу. Рылеев был двоюродным братом Константина Пахомовича и Екатерины Пахомовны Черновых (матери их родные сестры), детей генерал-майора Чернова, находившегося тогда при войсках в Могилевской губернии (генерал-аудитором 1-й армии). — Примеч. П. И. Бартенева.

16 Девятнадцатый век. Исторический сборник, издаваемый Петром Бартеневым. Кн. 1. М.,1872. С. 331, 336 — 337

17 Девятнадцатый век. Исторический сборник, издаваемый Петром Бартеневым. Кн. 1. М.,1872. С. 333–334

18 Секундантами этой, остановленной московским начальством дуэли были Петр Львович Давыдов и Арсений Иванович Бартенев. — Примеч. П. И. Бартенева.

19 Девятнадцатый век. Исторический сборник, издаваемый Петром Бартеневым. Кн. 1. М., 1872. С. 333 — 334

20 Девятнадцатый век. Исторический сборник, издаваемый Петром Бартеневым. Кн. 1. М.,1872. С. 335

21 Из письма П. А. Вяземского к жене от 11 сентября 1825 года из Санкт-Петербурга // Остафьевский архив князей Вяземских. СПб., 1909. Т. 5. Вып. 1. С. 100

22 Из письма Г. С. Батенькова к А. А. Елагину от 30 сентября 1825 года из Санкт-Петербурга // Батеньков Г. С. Сочинения и письма. Иркутск, 1989. Т. 1. Письма. С. 203–204

http://www.plam.ru/hist/kniga_o_russkoi … 4.php#n_22

0

16

Екатерина Владимировна Новосильцева (урождённая графиня Орлова; 7 ноября 1770 — 31 октября 1849) — старшая дочь графа Владимира Григорьевича Орлова (младшего из пяти знаменитых братьев) и его жены Елизаветы Петровны Штакельберг.
Наследница орловского состояния, создательница Новосильцевской богадельни с Владимирской церковью, которые дали имя Новосильцевской улице и одноимённому переулку в Санкт-Петербурге.

В 1799 году вышла замуж за бригадира Дмитрия Александровича Новосильцева (1758—1835). Семейная жизнь её была несчастливой, она прожила всего год с мужем, имевшим постороннюю привязанность, человеком заносчивым и запальчивым, с которым «невозможно ужиться никакому существу, хотя бы с ангельским характером».

Екатерина Владимировна всецело отдалась воспитанию единственного сына, Владимира, мало показываясь в свете, а у себя принимая только нескольких католических патеров и друга, графа Де Местра. Сын подавал большие надежды: хорошо учился, «блистал в обществе, играл хорошо на гобое, изящно танцевал и ловко бился на рапирах; будучи очень высокого роста, как все внуки Орловых, он превосходил их всех красотой».

Несмотря на то, что родители почти не были вместе, Владимир одинаково с сыновней почтительностью относился и к отцу, и к матери, которая его обожала. Екатерина Владимировна в своей материнской гордости и «орловской» спеси мечтала о блестящей невесте для своего сына. К её негодованию Владимир решил жениться на бедной и незнатной девице Черновой. Все свои усилия Екатерина Новосильцева приложила на препятствование этому браку.

Оскорблённый брат невесты вызвал Владимира на поединок. Новосильцева оповестила об этом главнокомандующего в Москве, графа Сакена, приказавшего отцу Чернова, бывшему у него подчинённым, прекратить дело. Но было поздно, трагическая дуэль на смертельных условиях уже состоялась, оба дуэлянта были смертельно ранены. Приехав в Петербург Екатерина Владимировна ещё застала своего сына живым, но все усилия врачей, во главе с известным доктором Арендтом, которому было обещано 1000 рублей за выздоровление сына, оказались тщетными.
14 сентября 1825 года Владимир Новосильцев скончался.
Тело его было набальзамировано и отправлено в Москву, туда же вернулась и Екатерина Владимировна, увозя с собой в закупоренном серебряном сосуде сердце сына.

Похоронив сына в Новоспасском монастыре, и построив церковь на месте ранения сына, она предавалась молитвам и благотворительности, не снимая более никогда траура. Кроме церкви и бедных она никого не посещала, сначала поселясь около Новоспасского монастыря, затем запершись в своем доме на Страстном бульваре.

Позднее Екатерина Новосильцева переехала в имение отца, где и ухаживала за ним до конца его дней.
В 1835 году, спустя десять лет после смерти сына, она овдовела.
Её благотворительность распространялась даже на внебрачных детей мужа.
До конца жизни она оставалась покровительницей сирот и бедных, принимала деятельное участие в трудах дамского благотворительного комитета, объеэжала бедных, и устраивала для них бесплатные квартиры.

Последняя из рода Орловых, Екатерина Владимировна, скончалась 31 октября 1849 года. Все её огромное состояние перешло к сыну сестры Владимиру Петровичу Давыдову, вместе с фамилией и графским титулом Орловых.

0

17

http://sh.uploads.ru/OmDf7.jpg

Новосильцева перевезла тело сына в Москву и похоронила его в склепе, в Новоспасском монастыре, заготовив себе  место возле его могилы.
Оплакивая невознаградимую утрату, в которой сама была  виновата, она отдалась вся молитве и делам благотворения и до самой кончины не снимала глубокого траура. Кроме церкви, митрополита Филарета и самых близких родных, Новосильцева нигде не бывала и первое время даже никого не хотела видеть.
В отчаянии она говорила Филарету: «Я убийца моего сына, помолитесь, владыко, чтобы я скорее умерла».
- Если Вы почитаете виноватою,- отвечал Филарет,- то благодарите Богa, что он оставил вас жить дабы вы могли замаливать ваш грех делами милосердия, испросили утешение души своей и вашего сына, желайте не скорее умереть, но просите Господа продлить  вашу жизнь, чтобы иметь время молиться за себя и за сына".
Бывая часто у Филарета на Троицком подворье, Новосильцева всегда стояла во время службы в темной комнатке, смежной с церковью, и молилась у окошечка, проделанного в церковь.

0

18

http://sg.uploads.ru/10sPv.jpg

Церковь Святого равноапостольного князя Владимира при Орлово-Новосильцевском благотворительном заведении.

Церковь каменная с таковою же колокольнею, однопрестольная построена в 1834 году на средства жены бригадира Новосильцева Екатерины Владимировны, урождённой графини Орловой, в память её сына флигель-адъютанта Владимира Дмитриевича Новосильцева, убитого на дуэли 14 сентября 1825 года.

Церковь в комплексе Орлово-Новосильцевской богадельни была построена по проекту архитектора Иосифа Шарлеманя.
Храм был заложен 1 мая 1834 года и освящен  15 мая 1838 года митрополитом Филаретом, как и три здания богадельни, стоявшие по сторонам.
Богадельня была открыта в 1842 году.
Храм в строгом стиле позднего классицизма был в плане круглым и оформлен дорическим портиком. Внутри его свод поддерживали 16 ионических колонн искусственного серого мрамора, стены украшали такие же пилястры. Иконы в двухъярусном иконостасе красного дерева написал академик А. К. Виги, а лепку исполнил Ф. Торичелли. Витражи в алтаре выполнила мастерская Орлова в Москве. Две алтарные картины - "Иерусалимский храм" и "Часовня в Вифлееме" (1836 г.) академика М. Н. Воробьева - графиня приобрела прямо с академической выставки. К освящению она также подарила храму золоченую серебряную утварь, бархатную ризницу, Евангелие, украшенное серебром, эмалью и полудрагоценными камнями, большое бронзовое паникадило и обеспечила причт доходами. На стенах церкви висели две бронзовые доски: одна рассказывала историю постройки, другая посвящалась памяти погребенного в склепе под церковью действительного статского советника Е. П. Пражевского, наблюдавшего за ее возведением.
http://sh.uploads.ru/b1qKp.jpg

В конце XIX - начале ХХ века у офицеров существовал обычай в случае грозящей им опасности (например, перед предстоящей дуэлью) приходить молиться в эту церковь.

С 1919 года церковь стала приходской. Ампирная церковь-ротонда, украшавшая весь квартал, была закрыта 17 марта 1932 г. и в июне того же года взорвана. Часть имущества из нее передали в Русский музей. Здания богадельни частично снесли, частично перестроили. Сейчас в них размещается стоматологическая клиника. (Просп. Энгельса, д. 1-3, угол Новороссийской ул.).

0

19

http://sg.uploads.ru/FGfmX.jpg
Елизавета Ивановна Орлова, ур. Штакельберг (1741 – 7.09.1817), бабка В.Д. Новосильцова по материнской линии. 1783 г.
Автор: Дмитрий Григорьевич Левицкий (1735 – 1822), х., масло.

0

20

http://sg.uploads.ru/4eUEV.jpg
Граф Григорий Владимирович Орлов (1777 — 22 июня 1826) — тайный советник, сенатор и камергер, любитель искусств и покровитель пейзажной школы Позиллипо. Последний представитель рода екатерининских Орловых. Дядя В.Д. Новосильцова.

Младший сын графа Владимира Григорьевича Орлова от брака с баронессой Елизаветой Ивановной Штакельберг. Назван был Григорием в честь дяди. Отношение отца к нему было родительское, но далеко не такое нежное, как к старшему сыну, рано умершему Александру (1769—1787). Начал службу в 1794 году камер-юнкером при дворе великой княгини Елизаветы Алексеевны, 12 апреля 1798 года был пожалован камергером. Современник так описывал его внешность: Граф был беловолос, как чухонец, бледного лица, глаза оловянные, высокого роста и сухощавый.

Будучи большим поклонником искусства Орлов увлекался собиранием картин, эстампов и других художественных произведений. Из-за легкомыслия и склонности к расточительности он наделал много долгов, что привело к конфликту с отцом.

Перед женитьбой, решил расстаться со своими коллекциями, чтобы заплатить долги. 3 февраля 1800 года женился на графине Анне Ивановне Салтыковой. Брак этот весьма обрадовал всё семейство Орловых. Новобрачные поселились у графа В. Г. Орлова, но вскоре состояние здоровья графини Анны Ивановны потребовало серьезного лечения за границей. Выйдя в отставку, Григорий Владимирович ездил с женой во Францию, в Италию и Швейцарию, но без успеха. До самой её кончины он почти постоянно жил за границей, в основном в Париже.

В парижском доме Орловых собирались известнейшие французские ученые и литераторы, и между хозяевами и гостями велись часто беседы о русской литературе. В одну из таких бесед графиня высказала мысль о желательности нового перевода басен Крылова на французский язык, и почти все выдающиеся французские литераторы изъявили готовность принять участие в этом деле.

Биограф Крылова, П. А. Плетнев пишет по этому поводу, что в доме Орловых открылся как бы турнир поэзии. Граф и графиня работали для них усердно и старались "во французскую речь внести как «можно больше русской природы». — Наконец, лучшие 89 басен Крылова, украшенные прекрасными гравюрами, были роскошно изданы графом Орловым вместе с французскими и итальянскими переводами, над которыми трудилось более 80 писателей.

Любя литературные занятия, граф Орлов был автором исторических, политических и литературных мемуаров о Неаполитанском королевстве, истории музыки и истории живописи в Италии и описательных писем, адресованных к графине Софье Владимировне Строгановой. Все эти произведения были написаны на французском языке и изданы в Париже.

После смерти жены от болезни сердца в 1824 году, вернулся в Россию и более уже не выезжал из неё. В 1826 г. был назначен в Верховный уголовный суд по делу декабристов. С 1812 года Орлов состоял сенатором 3-го департамента Правительствующего Сената. Но его службе мешала постепенно развивавшаяся глухота, с ним трудно было разговаривать, но особенно обнаруживалось это, когда он, со свойственной ему страстью к музыке, начинал сам дирижировать домашним оркестром в имении Отрада. При этом отец его и музыканты старались не показывать вида, что результаты репетиции были далеко не удовлетворительны.

Незадолго до смерти граф Орлов намеревался жениться на княгине Варваре Юрьевне Горчаковой (1778—1828), дочери князя Ю. В. Долгорукова, но скоропостижно умер до свадьбы. Внешне он казался в общем здоровым, но с ним часто случались нервные припадки, при которых он лишался сознания. Один из таких припадков, последовавший 22 июня 1826 года, когда граф поднимался по лестнице Сената, был причиной смерти его.

Детей в браке у него не было, с ним прекратился род екатерининских Орловых. Лучшая характеристика графа Орлова, касающаяся вопроса об его литературной деятельности, принадлежит князю П. А. Вяземскому: В нем была европейская благонамеренность в уме и обращении; пожалуй, говори, что не он писал свои книги; спасибо ему и за то, что русский граф и русский барин нескольких тысяч душ, искал он отличия авторского и, следовательно, признавал его в душе.

В некрологе его было сказано, что один уже коллективный перевод Крылова целой группой иностранных литераторов «свидетельствует всеобщее к нему уважение и любовь, которые заслуживал он добротою души и любовью ко всему изящному».

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » НОВОСИЛЬЦОВ Владимир Дмитриевич.