Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » РИНКЕВИЧ (Рынкевич) Александр (Иосиф) Ефимович.


РИНКЕВИЧ (Рынкевич) Александр (Иосиф) Ефимович.

Сообщений 1 страница 10 из 17

1

АЛЕКСАНДР ЕФИМОВИЧ РИНКЕВИЧ

http://forumfiles.ru/uploads/0019/93/b0/5/274037.jpg

(1802 — 1829).

Корнет л.-гв. Конного полка.
Из дворян.
Отец — московский вице-губернатор, а затем вятский губернатор, действительный статский советник Ефим Ефимович Ринкевич (Рынкевич) (25.03.1772, Ямбург - 19.03.1834, Вятка; похоронен в Москве в Новодевичьем монастыре, могила не сохранилась), мать — Александра Александровна Пашкова (ум. 1823).
Воспитывался дома (учитель француз Дебри).
В службу вступил юнкером в л.-гв. Конный полк — 7.11.1820, экстандарт-юнкер - 9.4.1821, корнет — 26.11.1822.

Член Северного общества (1825).

Арестован 16.12.1825 в Петербурге и содержался на полковой гауптвахте, 27.12 переведён в Петропавловскую крепость :«Ринкевича посадить под строгий арест по усмотрению, дав и бумагу» в №8 Никольской куртины, 30.1 показан в №3 Невской куртины.

Высочайше повелено (15.6.1826), продержав ещё два месяца в крепости, выписать тем же чином в Бакинский гарнизон и ежемесячно доносить о поведении.
Переведён в Бакинский гарнизонный батальон прапорщиком приказом 7.7.1826, в чине поручика Куринского пехотного полка исключён из списков в приказе 27.3.1829.

ВД, XVIII, 113-120; ГАРФ, ф. 109, 1 эксп., 1826 г., д. 61, ч. 222.

0

2

Алфави́т Боровко́ва

РЫНКЕВИЧ.

Дворянин, живущий в Тульчине.
С согласия генерал-интенданта Юшневского и Борятинского, Рынкевич принят был братом первого единственно для отправления его к Пестелю с известием о смерти покойного  государя, а по обществу ничего не знал.
По докладу о сем Комиссии 13-го июля высочайше повелено поручить местному начальству иметь за ним секретный надзор и ежемесячно доносить о поведении. Об оном к исполнению писано его высочеству цесаревичу и управляющему Министерством внутренних дел.

0

3

Ефим Ефимович Рынкевич (Ренкевич) (1772—1834) — действительный статский советник, Вятский гражданский губернатор.

https://img-fotki.yandex.ru/get/906863/199368979.1ae/0_26f797_dfe89e83_XXL.jpg

Людвиг Гуттенбрунн. Портрет Е.Е. Ринкевича.

Происходил из дворян Лифляндской губернии и родился 25 марта 1772 г. в Ямбурге.

В службу зачислен нижним чином в лейб-гвардии в Измайловский полк. 1 января 1790 г. был переведён из него капитаном в Псковский мушкетерский полк, а 3 июля 1791 г. перемещён был в Козловский мушкетёрский полк. В год своего поступления в действительную службу Рынкевич принял участие в походах против шведов — в 1790 году и 28 апреля находился в команде у секунд-майора Несветаева и при пограничной деревне у Раксаловой перешёл неприятельскую сторону за реку Кюмень, при занятии неприятельского стана.

В 1792 г. с 26 июля находился в Польше, в 1794 г. был там же в делах против поляков: 26 мая — при Щикочине, 28 и 29 — при Песочном; был затем в действительных сражениях со 2 июля по 26 августа у Варшавы, под долговременной канонадой; 27 сентября переправился на правую сторону реки Вислы и 29-го участвовал в атаке и разбитии неприятеля, укрепившего стан при Мещевице, где взят был Костюшко. 24 сентября он был при штурме Праги. 29 сентября 1794 г., за отличие против поляков был пожалован в секунд-майоры, получив, кроме того, за штурм Праги, золотой крест.

Переведённый, 21 августа 1798 г., в Полтавский мушкетерский полк, Рынкевич 12 января 1799 г. был назначен его полковым командиром и 15 сентября того же года произведён был в подполковники. Награждённый 30 января 1800 г. орденом св. Анны 2-й степени, а 11 декабря того же года произведённый в полковники, Рынкевич 24 декабря 1801 г., по прошению, уволен был от службы.

Поступив, 30 ноября 1806 г., в состав Земского войска, Рынкевич находился сначала тысячником по 4-й области, а потом, по требованию Главнокомандующего ею, назначен был для образования подвижной милиции — до 31 января 1808 г., причём в 1808 г. получил за это подарок и золотую медаль на Владимирской ленте.

В Отечественную войну 1812 г. Рынкевич с Рязанским ополчением, в которое поступил 8 августа 1812 г. и в котором командовал 3-м пехотным полком, был «в походах и действиях противу неприятеля для защищения к столичному городу Москве», за что и получил Высочайше установленную в 1812 г. серебряную медаль на голубой ленте; по переходе же за границу 19 июля 1813 г. Рынкевич принял под свое начальство бригаду и был взят с ней из Рязанского ополчения по именному Высочайшему повелению генерал-адъютантом Закревским в Польскую армию.

Рынкевич участвовал в блокаде Дрездена с 1 октября по 1 ноября 1813 года, и в бывшей вылазке французов из Дрездена 5 октября и в действительном сражении против оных. Также находился и при сдаче этого города на капитуляцию.

После сего, выступив с полком через Пруссию, Бранденбург и Вестфалию, находился при блокаде крепости Магдебурга с 15 декабря 1813 г. по 4 января 1814 года, где во время сделанной неприятелем сильной вылазки 19 декабря при деревне Дездорф.

Затем, выступив к Гамбургу, проходил через Брауншвейг, Ганновер, Голштинию, Данию и по прибытии к Гамбургу находился при блокаде этой крепости с 22 января по 15 июня 1814 г. За дела, бывшие 28 января и 5 февраля того же года и за ночные вылазки получил золотую шпагу с надписью «За храбрость». По сдаче Гамбурга, следуя со вверенным ему отрядом вторично через Голштинию и Ганновер, проходил герцогства Мекленбург-Шверинское и Мекленбург-Штрелицкое и потом через Пруссию, Померанию и Польшу вернулся в Россию.

Уволившись от службы 13 апреля 1815 г., по роспуске ополчения, Рынкевич 12 июля того же года был назначен исполняющим дела Симбирского вице-губернатора, в каковой должности был утвержден 10 ноября 1816 г. с производством в статские советники.

3 августа 1817 г. Рынкевич был переведён вице-губернатором в Москву, 21 августа 1818 г. награждён был орденом св. Владимира 3-й степени, а 18 апреля 1819 г. произведён в действительные статские советники. 28 октября 1821 г. Рынкевич уволен был, по прошению, от должности Московского вице-губернатора с назначением состоять при Герольдии.

В Москве Рынкевич, по свидетельству управляющего III отделением собственной Его Величества канцелярии генерала фон Фока, «вел жизнь чрезвычайно роскошную, позволяя себе, по занимаемому им месту, большие злоупотребления. Покойный граф Гурьев намерен был предать его уголовному Суду, но предстательством Обер-егермейстера Пашкова, на племяннице которого Рынкевич был женат, он избавился от Суда и был только удален от места».

27 августа 1829 г. он был назначен в Комиссию, Высочайше учрежденную для рассмотрения Положения о мерах борьбы с корчемством, 28 ноября того же года определён был чиновником особых поручении Министерства внутренних дел и, наконец, 24 января 1830 г. назначен Вятским гражданским губернатором.

Рынкевич умер 19 марта 1834 года, после десятинедельной болезни, и похоронен был сперва в Вятке, в церкви Всех Святых, а затем перезахоронен в Московском Новодевичьем монастыре, куда тело его было вывезено 5 июня того же года. «Безкорыстный, справедливый, исполненный живейшего сострадания, он всю свою жизнь провел в служении отечеству и благотворительности. Его кончина повергла весь город в уныние и печаль непритворную».

С 1799 года был женат на Александре Александровне Пашковой (1770—1825), дочери Александра Ильича Пашкова (1734—1809) от брака его с миллионершей Дарьей Ивановной Мясниковой (1743—1808). Этим объяснялось богатство Рынкевича, о котором вспоминал в своих записках С. П. Жихарев. Получил за женой большие поместья в Ветлужском уезде Костромской губернии. Дети:
Александр Ефимович (1802—1829), служил в лейб-гвардии Конному полку вместе с поэтом князем А. И. Одоевским и был замешан в деле декабристов, в наказание в 1826 г. был переведён в Бакинский гарнизонный батальон прапорщиком.
Татьяна Ефимовна (1804—1828), была первой женой подпоручика Ивана Алексеевича Пушкина (1804—1875).
Ефим Ефимович (1807—1849), был управляющим Московской палатой Государственных имуществ.

0

4

.... Ближе к весне у молодого князя завелся приятель, как и он только что начавший службу, юнкер 4-го эскадрона Александр Ефимович Ринкевич, статный веселый барчук, сын вятского губернатора и состоятельного помещика. Он бойко болтал по-французски и пел приятным голосом. Молодые люди сходились вечерами, чтобы посмеяться, вспомнить родных и долбить данное ротмистром «Наставление», написанное генералом Уваровым, которое полагалось знать наравне с уставами. Оно состояло из четырех глав: о выездке, уходе за лошадью, езде и владении оружием, занимавших пятьдесят страниц убористого писарского почерка. Часто, сидя на кухне, занятый в помощь Никите растиранием в ступке сахара или чисткой медной посуды, Иванов слышал, как Ринкевич спрашивает:

— Ну, отвечайте, князь, как надлежит обнажать палаш?

И Одоевский отвечал без запинки:

— «Вынимать палаш надлежит в три темпа. Перенося правую руку через левую, схватить рукоять и вынуть на полторы ладони…»

— Э, вы все знаете. А теперь из другой главы вы меня.

— Ну, как должно сидеть верхом? — спрашивал уже Одоевский.

— «Сидя верхом, должно иметь вид мужественный и важный, держать себя прямо, сколько можно развязней и без малейшего принуждения…» — тараторил Ринкевич. — Уф! Довольно! Прикажите подать хоть чаю, раз Никита другой влаги нам не подносит.

Последние слова относились к тому, что, ссылаясь на приказ старого князя, Никита отказывался по будням подавать юнкерам вино. Зато когда Александр Иванович уходил вечером к Ринкевичу и немного там выпивал, то, возвратясь, изображал опьяневшего и требовал, чтобы Никита его раздевал и укутывал одеялом.

— Ох, не доведет нас до добра Александр Ефимыч! — вздыхал Никита. — Хоть бы фортепьяна была, то Сашенька больше б дома сидел. Пойду по городу слухать, авось сыщу какую.

И нашел напрокат в каком-то чиновничьем доме фортепьяно, которое Иванов с тремя кирасирами перенес в дом, снятый князем. Александр Иванович сначала говорил, морщась, что играть на нем нельзя — так расстроено от треньканья чиновницы. Но Никита и тут не уступил — разыскал молодого еврея, который полдня тянул так и сяк струны каким-то ключом, а после этого князь сел и заиграл такое певучее и задушевное, отчего Иванову на кухне разом дух перехватило, и даже Никита опустил на колени свой чулок.

Зима в том году проходила почти без морозов, но с такими метелями, что по утрам тропки к конюшням разгребали целыми взводами. Сбежал снег, просохли дороги. В полку только и говорили, что про обратный поход. Петербург казался землей обетованной не только офицерам, но и кирасирам.

— Ладно, — ворчал вахмистр Жученков, — ужо как во столичный караул раз-другой сходят, то и Велиж добром помянут…

Приказом от 1 мая князь Одоевский и Ринкевич были произведены в эстандарт-юнкера — еще на ступеньку ближе к офицерскому чину. Тут даже Никита не поскупился — выставил к парадному ужину полдюжины бутылок. Приглашенные, все тоже юнкера — князь Долгоруков, Лужин, граф Комаровский и, конечно, Ринкевич, — шумно и весело провели вечер. Едва они ушли, как хозяин заснул за столом так крепко, что Никита с Ивановым раздевали словно бесчувственного. А назавтра праздновали у Ринкевича, и князь остался там ночевать.

— Поручили сынка от вина беречь, а как уследишь? — горестно вопрошал Никита. — Хоть в Москву жаловаться впору…

В конце мая полк тронулся в обратный путь. Видно, царь счел наконец, что гвардия «проветрилась» вне столицы. На походе Одоевский ехал в строю рядом с Ивановым, и унтер видел, как его питомец расположил к себе кирасир добродушием, весельем и звонким голосом, которым подтягивал солдатским песням.

— Хоша князь природный, а простяга, — говорил Иванову его приятель кирасир Панюта.

Полуторамесячным походом добрались до Стрельны и стали там на остаток лета. Здесь Одоевский с Ринкевичем поселились по соседству и, готовясь к корнетскому экзамену, долбили уставы эскадронного и полкового учения. Наверное, Никита нажаловался ротмистру Пилару, потому что тот вечерами заходил к Одоевскому и навел на юнкеров такой страх, что забыли даже шутить о бутылках.

В сентябре вернулись в Петербург, и тут оправдались слова Жученкова. В первом дворцовом карауле Иванов услышал ворчание:

— Ох, братцы, в Велиже-то небось сейчас, по квартирам разошедчи, как дрыхли б…

— Зато тут обед не тамошний. Видать, всего на свете разом не ухватишь, — отозвался рассудительный Панюта.

И опять Иванов засел за щетки, благо купец в Апраксином заказал сразу сотню по полтиннику с обозначенным гвоздиками 1822 годом...

* * *

На последний бал перед переездом царской семьи в Петергоф съезжались обычные гости — придворные, генералы, сановники и первые танцующие кавалеры — офицеры гвардии. В восемь часов лучи предзакатного солнца били на верх Иорданской лестницы, обливая непрерывно поднимавшихся по ковровым дорожкам дам в сверкающих драгоценностями платьях и мужчин в разнообразных мундирах. Иванов, дежуривший в парадных залах, стоял в своем скромном сюртуке за красным рядом лакеев, выстроенных по сторонам прохода от последней ступеньки лестницы до дверей Аванзала.

И вдруг к нему свернул штабс-ротмистр Лужин в «праздничной» форме — в алом колете и белых коротких штанах, — завитой и надушенный, точь-в-точь как навек запомнился князь Одоевский, отправляющийся на свой первый дворцовый бал.

— Здорово, вахмистр! — сказал Лужин. — Как поживаешь?

— Покорно благодарю, ваше высокоблагородие.

— Поклон тебе князь Иван Сергеевич велел передать.

— Неужто сюда приезжали? Верно, хлопотать снова?

— Нет, я в Москве в отпуску был и его визитировал.

— А что у них от Александра Ивановича?

— Здоров, слава богу. Изредка пишет. А Ринкевича помнишь?

— Александра Ефимовича? Как же, они в нашем эскадроне года три прослужили.

— Ну, так пиши в поминанье.

— Такие молодые? — ахнул Иванов. — Болезнь какая аль в бою? Они будто на Кавказ переведены были.

— Без боя, от лихорадки сгорел в высоком чине прапорщика армейского. На-ка, выпей за упокой его души.

— Покорнейше благодарю, однако не потребляю нисколько, ваше высокоблагородие.

— Ну, так поставь свечку поминальную потолще от нас обоих. Эх, и славный же эскадрон в то время был...

«Вот и еще одного хорошего барина нет, — качал головой Иванов. — Конечно, Александр Ефимович не то что мой князь, а все добряк, никогда кирасира не ударил. И уж точно совсем мало виноват, раз офицером же на Кавказ перевели...»

Съезд окончился, на хорах Большого зала заиграла бальная музыка, и лакеи пошли к своим местам в галерее и у буфетов.

— Что, кавалер, офицера своего жалеешь? — обратился к Иванову тот, что по близкому соседству слышал разговор со штабс-ротмистром. — А я брата родного вчерась заочно отпел. Написали, что в Туретчине от поноса спас. A богатырь был, одной рукой пятипудовик вертел. По набору в Павловский полк взяли. Французские войны без царапины прошел, а тут накось; гвардии фельдфебель брюхом изошел. Хоть бы где в России могилка была, а то наши тамо повоюют да домой уйдут, и никто, мимо идучи, лба не перекрестит, раз кругом одни мухоеданцы кочуют...

0

5

http://forumfiles.ru/uploads/0019/93/b0/5/592573.jpg

Корнет лейб-гвардии конного полка Александр Ефимович Ринкевич (1802 — 1829) за принадлежность к Северному обществу был переведен прапорщиком в бакинский гарнизон и менее чем через три года после этого умер.

Свободы мученик изгнанный,

Отчизны верный, храбрый сын,

Враг самовластья, враг тирана,

Душой и сердцем славянин —

так характеризует Ринкевича в неизданном стихотворении 1830 года поэтесса Е.П. Ростопчина.

Литографированный портрет А. Е. Ринкевича долгое время ошибочно считался портретом поэта А. И. Полежаева и даже воспроизводился в собраниях его сочинений.

0

6

Все находящиеся тут, кажется, живут не для набожества (о теме взаимоотношений декабристов и Баку)

Несмотря на разного рода факторы, два декабриста все-таки побывали в Баку. И один из них даже оставил свои воспоминания о кратких поездках сюда.

Первым из декабристов побывал тут сын довольно крупного чиновника, длительное время бывшего в губернаторских креслах (впоследствии из-за коррупции его уволили) Александр Ефимович Ринкевич (Рынкевич). Он был членом сразу двух декабристских обществ – Северного и Южного. Это было связано с тем, что в его полку пропагандой занимались обе организации и вне зависимости друг от друга. 14 декабря 1825 года Ринкевич, в отличие от многих своих однополчан, не участвовал в самом восстании, но был в толпе среди зрителей.

Впоследствии ему повезло, что А.А. Суворов, принявший его в Южное общество, был освобожден от всякой ответственности, а А.И. Одоевский, принявший его в Северное общество, максимально отгородил своих однополчан. В итоге формальная принадлежность Ринкевича к декабристским обществам не было доказана. Поэтому сохранив его чин, продержав 2 месяца в крепости, летом 1826 года он был выслан служить в Бакинском гарнизонном полку. Тут он прослужил почти год. К огромному сожалению, он не оставил каких-либо мемуаров или писем, рассказывающих о Баку или Азербайджане. Конечно, если бы он описал год, проведенный здесь, то это было бы многократно интереснее, чем несколько дней описанных вторым декабристом.

А им является И.Г. Бурцов. Он был членом как «Союза спасения», так и «Союза благоденствия». Участвовал в создании ланкастерских школ и просветительстве. О его деятельности в Южном или Северном обществах нам ничего конкретного неизвестно. Это не было известно и следствию. Поэтому, несмотря на его, довольно радикальные позиции и активный декабристский взгляд, он был оставлен в том же чине и отправлен на Кавказ. Тут он добился генеральского чина и возглавил Херсонский полк. К сожалению, жизнь его на Кавказе не была так длинна, и он погиб в бою с горцами в 1829 году.

Возвращаясь к теме взаимоотношений с Азербайджаном, можем отметить, что несмотря на крупное публицистическое наследие Бурцова, сведений об Азербайджане в своих статьях он не оставил. Вообще тема Кавказа у него мало освещена, за исключением лишь описания Ахалцихского сражения. Вероятно, это связано с катастрофической нехваткой времени, постоянным участием в битвах, болезнью. Поэтому о его пребывании в Азербайджане можно судить лишь на основе его писем к Н.Н. Муравьеву.

В Азербайджане он пребывал в предпоследний год своей жизни. Путь его можно зафиксировать на основе его писем: 30.07.1827 – Базарчай, потом 7-9 августа того же года в Баку, а через 3-5 дней в селении Низовая, и после уже, 15-16 августа он оказывается в Дагестане, где сильно заболевает. Потом в сентябре возвращается в Баку посредством моря, отсюда двигается в Шушу. Там он предполагает явиться к Паскевичу под Эривань, но не успевает и останавливается лишь в Горисе. А уже после был отправлен приказом в Тебриз, где был назначен комендантом.

Как мы отметили, он не успел оставить каких-либо мемуаров. Но обладая хорошим публицистическим талантом, он в своих письмах максимально пытался охарактеризовать местность, в которой он находится и людей, там живущих. Одним из первых пунктов, которые ему наиболее понравились в Азербайджане, был Баку. Кстати, интересно что, в своих письмах, Бурцов, название Баку склоняет, хотя в современном русском языке это не принято. В письме от 9 августа 1827 года Муравьеву, он описывает Баку и прилежащую зону так:

«Бака по прибрежности к морю мне понравилась: я ужасно люблю беспредельные водные равнины, на коих взор с приятностию покоится, а ум постигает бесконечность - характер неземного. - Видел я. здесь и огни вечно пылающие и поклонников оным: но и эта религия ослабевает подобно всем прочим. За несколько лет здесь были еще мученики, добровольно налагавшие на себя различные терзания для стяжания вечного блага: но теперь из таковых нет ни единого, да и все находящиеся тут, кажется, живут не для набожества; но потому что праздность и беструдное милостынное продовольствие каждому нравятся. Есть даже иные, позволяющие себе употребление в пищу животных — что не дозволяется в краю браминов».

Складывается ощущение, будто бы Баку незадолго до русских был огнепоклонническим центром. Связано это, видимо, с различными рассказами русских, проживавших здесь и различными храмами, которые он успел увидеть (видимо Янардаг, Сураханинский Атешгях и т.д.). Сомнительно, чтобы это было как-то связано с реальностью, на тот момент огнепоклоннический культ исповедовали тут лишь индийцы. Но он делает интересный вывод на основе знакомства с местным населением. По его мнению, как выше отмечено, оно далеко не религиозное, «живут не для набожества».

Следующая поездка в Баку осуществилась спустя один месяц. В данном случае его путешествие не закончилось на Баку, а наоборот началось (сюда он попал морским путем из Астрахани).

Т. Машаллы

0

7

https://img-fotki.yandex.ru/get/1374538/199368979.1ad/0_26f796_c3fa6a95_XXL.jpg

Дом 12 по Собачей площадке (Арбат).  Не сохранился. Фотография 1930-х гг.
Владелица Александра Александровна Ринкевич, ур. Пашкова (1770—1825), дочь Александра Ильича Пашкова (1734—1809) от брака его с миллионершей Дарьей Ивановной Мясниковой (1743—1808), мать декабриста А.А. Ринкевича.

0

8

Василий Александрович Пашков (1764—1838) — генерал-майор и обер-егермейстер из рода Пашковых. Дядя декабриста А.Е. Ринкевича по материнской линии.

https://img-fotki.yandex.ru/get/1017591/199368979.1ae/0_26f795_bab30206_XXL.png

Происходил в 5-м колене от воеводы Афанасия Пашкова. Сын коллежского асессора Александра Ильича Пашкова (1734—1809) от брака его с дочерью известного богача и заводчика И. С. Мясникова — Дарьей Ивановной (1743—1808), доставившей своему мужу колоссальное богатство (она получила после отца 19000 душ крестьян и 4 богатейших завода).

В конце XVIII века Александр Ильич унаследовал от своего троюродного брата обширное домовладение на Моховой улице — т. н. Пашков дом. Вслед за тем начал рядом строительство «второго Пашкова дома» (ныне журфак МГУ).

Девяти лет от роду записан в л.-гв. Преображенский полк; будучи сержантом (с 12-го марта 1780 г.), он 23-го декабря 1786 г. перешел вахмистром в л.-гв. Конный полк, в котором 1-го января 1788 г. получил чин корнета, в следующем — подпоручика и в 1790 г. — поручика.

В 1789 г. он в качестве волонтера участвовал в походе в Финляндию, а 17-го марта 1792 г. был назначен генеральс-адъютантом к гр. Салтыкову и уже в следующем, 1793 году (18-го февраля), был произведен в подполковники. В 1795 году, 17-го января, был назначен контролером в Счётную экспедицию Военной Коллегии, а 8-го ноября 1798 г. вышел в отставку с чином генерал-майора. Пробыв не у дел 5 лет, он 16-го ноября 1803 г. снова был принят в службу членом Военной Коллегии, 12-го января 1806 г. перемещён был в генерал-аудиториат, а 4-го марта 1810 г. опять вышел в отставку. В следующем году был назначен 2-м егермейстером Двора Его Величества, 1-го июля 1817 г. — обер-гофмаршалом, а 12-го декабря 1819 г. — 2-м обер-егермейстером, каковое звание и носил до самой своей смерти.

31-го октября 1821 г. был назначен членом Государственного Совета, а 22-го января 1825 г. ему повелено было занять пост председателя в Департаменте законов; в этом звании он пробыл до 22-го декабря 1828 г., когда был уволен от всех занятий председателя, а 5-го апреля 1830 года получил орден св. Андрея Первозванного; 5-го января 1831 г. снова назначен на ту же должность; занимая её, он умер 2-го января 1834 г., будучи членом учрежденных при Воспитательном Обществе благородных девиц и училище ордена св. Екатерины Советов; он погребён в Москве, в Новодевичьем монастыре.

Супруга его Екатерина Александровна, урожденная графиня Толстая (24.01.1768—24.12.1835, погребена рядом с мужем), дочь ротмистра Конной гвардии графа Александра Петровича Толстого (1719—1792), женатого на Евдокии Львовне Измайловой (1731—1794), была родная сестра известного графа Петра Александровича, посла в Париже при Наполеоне, и не менее известного любимого Александром I обер-гофмаршала графа Николая Александровича. Благодаря близости ко двору, влиятельному родству и собственной энергии, Екатерина Александровна Пашкова пользовалась большим весом в обществе, с 9 февраля 1816 года была кавалерственнои дамой ордена св. Екатерины малого креста, 21 апреля 1828 года — назначена статс-дамой Её Величества и немало способствовала карьере своего мужа. Князь П. В. Долгоруков писал о ней, как о женщине «мужеподобной и заносчивой, которая была вкрадчивой с теми, кто мог быть ей полезен, и грубой со всеми остальными». Имели шесть детей:
Александр Васильевич (1792—1868), генерал-майор.
Татьяна Васильевна (1793—1875), статс-дама, с 1814 года жена князя И. В. Васильчикова (1777—1847).
Евдокия Васильевна (1796—1868), кавалерственная дама ордена св. Екатерины 2 ст. и статс-дама; с 1824 года жена графа В. В. Левашова (1783—1848).
Михаил Васильевич (1802—1863), генерал-лейтенант, женат на фрейлине Марии Трофимовне Барановой (1807—1887), дочери статс-дамы Ю. Ф. Барановой.
Иван Васильевич (1805—1869)
Елизавета Васильевна (1809—1890), с 1831 года замужем за министром юстиции Д. В. Дашковым.

0

9

https://img-fotki.yandex.ru/get/906863/199368979.1ad/0_26f799_71c028e6_XXL.jpg

Княгиня Татьяна Васильевна Васильчикова, ур. Пашкова (1793-1875). Двоюродная сестра А.Е. Ринкевича. 1820-е гг.

0

10

https://img-fotki.yandex.ru/get/1344302/199368979.1ad/0_26f794_30d33489_XXL.jpg

Авдотья Васильевна Левашова, ур. Пашкова (1798-1868), вторая жена генарала В.В. Левашова. Двоюродная сестра А.Е. Ринкевича. С акварели В.И. Гау. Конец 1850-х гг.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » РИНКЕВИЧ (Рынкевич) Александр (Иосиф) Ефимович.