Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » РОСТОВЦЕВ Яков Иванович.


РОСТОВЦЕВ Яков Иванович.

Сообщений 11 страница 20 из 58

11

https://img-fotki.yandex.ru/get/95108/199368979.24/0_1bffb3_99f2525a_XXXL.jpg

Портрет генерала-лейтенанта Якова Ивановича Ростовцева. 1855 г. Сергей Константинович Зарянко.

0

12

https://img-fotki.yandex.ru/get/56621/199368979.24/0_1bffb1_fab757f2_XXXL.jpg

Н. Н. Ге. Портрет В. Н. Ростовцевой. 1861г.

0

13

https://img-fotki.yandex.ru/get/45443/199368979.24/0_1c0936_b8700177_XXXL.jpg

Пелагея Ивановна Сапожникова, ур. Ростовцева (1799-1868), сестра И.И. и Я.И. Ростовцевых, жена Александра Петровича Сапожникова (1786-1827).

0

14

https://img-fotki.yandex.ru/get/101212/199368979.24/0_1c0935_5284d161_XXXL.jpg

Василий Андреевич Тропинин. Портрет купца САПОЖНИКОВА Александра Петровича , 1826 г., Государственный Эрмитаж

Александр Петрович Сапожников (1788 – 1827), сын Петра Семёновича Сапожникова (1762 – 1828) – вольского купца второй гильдии, родоначальника знаменитой торговой фирмы астраханских купцов, владельца известной картинной галереи, в которой находилась и знаменитая «Мадонна Бенуа» Леонардо да Винчи.
Астраханский, а затем и петербургский купец 1-й гильдии. Меценат, коллекционер картин. Успешно развивал и множил рыбные промыслы на Каспийском море, имел до десятка собственных пароходов.
Принимал участие в собраниях декабристов накануне восстания.
Друг декабристов В. И. Штейнгейля, Г. С. Батенькова, знакомый К. Ф. Рылеева и А. А. Бестужева.

Женат на Пелагеи Ивановне, урожд. Ростовцевой (1799 – 1868), зять Ростовцева Я.И.

0

15

https://img-fotki.yandex.ru/get/59023/199368979.24/0_1c093a_97604412_XXXL.jpg

САПОЖНИКОВ  Александр Александрович, племянник Ростовцева Я.И., сын  А.П. и П.И. Сапожниковых


САПОЖНИКОВ  Александр Александрович (1828-1887) - астраханский рыбопромышленник-миллионер, купец первой гильдии, коллекционер.

Компания "Братья Сапожниковы" возникла в 1819 г. и в середине XIX века владела 42 тысячами десятин земли, 12 крупными рыбными промыслами, 8 пароходами, 12 баржами и многим другим. Годовой оборот ее составлял 9 миллионов рублей. На компанию работали свыше 11 тысяч рабочих (только постоянных).

Шевченко знавал Сапожникова еще в начале 40-х годов, в Петербурге, когда учился в Академии художеств, а юный Александр, сын богатея-мецената, брал у него уроки живописи. "... 16 августа (1857 г., в Астрахани - Л. Б.) я возобновил старое знакомство с Александром Александровичем. Это уже был не шалун-школьник в детской курточке, которого я видел в последний раз в 1842 году. Это уже был мужчина, муж и, наконец, отец прекрасного дитяти. А сверх всего этого, я встретил в нем простого, высокоблагороднейшего , доброго человека". (V, 108).

Сапожников упоминается во многих записях Дневника. (V, 98, 104, 110, 112, 113, 115, 116, 118, 128-130, 133, 138, 139, 214, 236). Кстати, последняя из этих записей, сделанная 4 мая 1858, вносит существенную поправку в характеристику Сапожникова как "простого человека"; когда Шевченко, уже в Петербурге, пришел к нему, то не был принят "по случаю скорого обеда".

О Сапожникове говорится в некоторых письмах поэта. (VI, 176, 179, 182). Об отношениях между ними мы знаем также по воспоминаниям И.П. Клопотовского (В.Кларк. "Тарас Григорьевич Шевченко в Астрахани", "Русская старина", 1896, кн.3, стр.655-658).

Однако, говоря о знакомстве Шевченко с Сапожниковым, исследователи упускают одно немаловажное обстоятельство (им и вызвано упоминание Сапожникова среди тех, кто составлял окружение поэта периода оренбургской неволи).

Уже в один из первых дней пребывания своего в Астрахани, увидев табличку: "дом Сапожникова", Шевченко не только не удивился, но и записал: "Не будь Александр Александрович Сапожников бриллиантовою звездою астраханского горизонта и безмездным (даровым, ничем не вознаграждаемым - Л. Б.) астраханским метрдотелем, я зашел бы к нему, как старому знакомому, но эти великолепные его недостатки меня остановили". (V, 98).

Откуда эти сведения - и о том, что Сапожников тот самый "старый знакомый", и - тем более - что он "безмездный метрдотель"? Такие сведения Шевченко получил либо от К.М.Бэра, либо от других участников его экспедиции. "В доме купцов Сапожниковых... находилась "штабс-квартира" экспедиции в течение 2 лет, до июня 1855 г., когда дом Сапожниковых сгорел". (М.Соловьев. "Бэр на Каспии", стр.43). Экспедиция располагалась здесь именно "безмездно", щедрейшие угощения Сапожникова нашли отражение даже в дневниковых записях Бэра. (Цитируются в той же книге Соловьева).

Как можно предположить, уже во время первого посещения Мангышлака, в 1853, академик и его спутники рассказали Шевченко о своем астраханском "хозяине"; через них же о местопребывании известного ему поэта и художника мог узнать по возвращении экспедиции А.А.Сапожников. Подобный обмен сведениями продолжался в течение ряда лет.

Никаких данных о личном общеннии Шевченко и Сапожникова в эти годы, хотя бы посредством их переписки (равно как и о материальной поддержке со стороны Сапожникова, которая могла быть весьма кстати), в нашем распоряжении нет. Таких связей, скорее всего, не было. Но, выезжая в Астрахань, Т. Шевченко о Сапожникове несомненно знал и на помощь его мог рассчитывать. Воспользоваться помощью богача сразу по приезде из Новопетровского укрепления не позволило чувство гордости; он принял ее лишь после того, как его разыскал сам Сапожников. Их общение было особенно тесным на пароходе "Князь Пожарский".

Отредактировано AWL (02-08-2016 10:49:11)

0

16

https://img-fotki.yandex.ru/get/151498/199368979.24/0_1c0929_2c6d40ff_XXXL.jpg

Граф (1861) Михаил Яковлевич Ростовцев (4 ноября 1832, Санкт-Петербург — 11 мая 1870, Ташкент) — полковник кирасирского полка, флигель-адъютант военного министра, земский деятель.

Родился в 1832 году 4 ноября в Санкт-Петербурге.
Сын генерал-адъютанта, известного деятеля крестьянской реформы Якова Ивановича Ростовцева.
Воспитывался в Пажеском корпусе. Затем окончил курс наук в Михайловском артиллерийском училище.

8 августа 1855 года определен на службу корнетом в лейб-гвардейский Кирасирский Его Величества полк.
19 мая того же года назначен адъютантом военного министра.
23 апреля 1861 года возведен в графское Российской Империи достоинство.

Произведен в полковники. Однако, 5 июня 1862 г. за сношения с Герценом уволен со службы, с повелением считать его уволенным по прошению и с мундиром. Затем снова поступил на службу, с зачислением по армейской кавалерии.

По выходе в отставку, вёл активную общественную работу в Землянске, занимал должности главы земской управы, попечителя уездных школ. Скончался 11 мая 1870 года в Ташкенте.

0

17

https://img-fotki.yandex.ru/get/60881/199368979.24/0_1bffbc_df8f4b27_XXXL.jpg

https://img-fotki.yandex.ru/get/41468/199368979.24/0_1bffbd_3622d117_XXXL.jpg

0

18

О роли Я. И. Ростовцева в подготовке крестьянской реформы 1861 г. (1857-1860 гг.)

П.С. Солоницын, Самарский государственный университет, кафедра российской истории

https://img-fotki.yandex.ru/get/54799/199368979.24/0_1c0925_9ed9b235_XXXL.jpg

Имя Якова Ивановича Ростовцева (1803/04 - 1860 гг.), выдающегося государственного деятеля второй трети XIX в., очень часто встречается на страницах специальной и популярной литературы о крестьянской реформе 1861 г. Между тем Ростовцев мог остаться в истории и как преобразователь русской военной школы, во главе которой он фактически стоял более 25 лет жизни. Однако крестьянскоя реформа, эпо-хальное событие русской истории, в подготовке которого Ростовцеву посчастливилось участвовать, оттенило прочие, не менее значимые его заслуги.

Биография Ростовцева практически не разработана (мы полагаем, что восполнили этот пробел). Более того, до сих пор непонятным остается идеологическое кредо этого деятеля, внесшего, несомненно, значительный вклад в русскую историю. Так или иначе, все оценки, даваемые Ростовцеву, носят оттенок неопределенности. Подчеркивается почти всегда его консерватизм и исполнительность, что, по мнению Б.Г.  Литвака, делало его в николаевское царствование "воплощенным орудием застоя". Делая такие выводы, историки всякий раз вынуждены были искать разумное объяснение "чудесному", "мгновенному" превращению этого консерватора "в ревностного прогрессиста и отчаянного эмансипатора", которое произошло летом 1858 г.

Предложенная еще Я. А. Соловьевым, активным участником подготовки отмены крепостного права, интерпретация поведения Ростовцева вызывает много вопросов. Можно ли рассматривать неприятие Ростовцевым земельного освобождения крестьян в 1857 - пер. пол. 1858 гг. как проявление его реакционной позиции и защиты помещичьих интересов? Почему, допустив выкуп как возможный исход реформы, он долгое время настаивал на такой реакционной мере, как введение временных генерал-губернаторств и уездных управ с диктаторскими полномочиями начальников? Если Ростовцевым двигал постоянный страх революции, то почему же он допускал активное сотрудничество правительства с дворянскими депутатами летом - осенью 1859 г., а еще в начале 1857 г. хотел возбудить общественную инициативу в крестьянском вопросе? Являлось ли его участие в разработке крестьянского вопроса удобным случаем "оправдаться" за возводимые на него обвинения в предательстве своих друзей-декабристов, если сам Ростовцев рассматривал это участие, как "тяжелый крест"? Ответы на эти и другие вопросы мы попытались дать в специальном исследовании. В данной работе будет сделана попытка обобщить некоторые его результаты, затронув важнейшие аспекты темы.

Участие Я. И. Ростовцева в подготовке отмены крепостного права имеет два аспекта: сугубо личностный, субъективный, и государственный, связанный с его ролью в эволюции правительственной программы реформы и постановке её задач. Оба эти аспекта тесно переплетены между собой.

Как человек, вознесенный судьбой на вершину властного Олимпа, Ростовцев всегда старался ревностно исполнять волю своих августейших покровителей. Однако мы не можем остановиться только на констатации этого факта. Личностный аспект участия Ростовцева в подготовке великой реформы связан еще с особенностями психологического склада этого человека, её глубинными мировоззренческими ориентирами. Глубокая религиозность Ростовцева всегда граничила с мистицизмом. Выполнение долга перед монархом делало его причастным к подготовке преобразования, затрагивающего общие основы национальной жизни, заново их формирующего. На общем заседании Редакционных комиссий (РК) 16 марта 1859 г., которое проходило в бывшем дворце Меншикова, Ростовцев заметил: "В этом самом здании была зала ассамблей, в которой Петр призывал к жизни общество, а нам выпадет на долю призывать народ - в этом наша задача". Он трижды решался просить Александра II отстранить его от участия в разработке крестьянской проблемы. Даже через полтора года после начала работы Секретного комитета по крестьянскому делу, в течение которых Ростовцев "помолившись, зачал учиться делу новому", и надо заметить, достиг в нем неплохих результатов, летом 1858 г. он снова просил императора об увольнении. Свое участие в великом деле Ростовцев мог рассматривать как выполнение воли Провидения, указаниям которого нужно бесприкословно и смиренно следовать. Такое настроение субъективно придавало его поведению налет избранности и героизма. "Я умираю, как герой", - будучи уже смертельно больным, сказал он В.А. Черкасскому (проект положения о крестьянах был к этому времени - январь 1860 г., практически готов). Эти слова выдают в нем человека, чей духовный склад сформировался в первой четверти XIX в., в эпоху романтизма. К этому следует прибавить ощущение жертвенности выполняемого долга (что сближало Ростовцева с декабристами), соединенное с постоянным чувством бренности своего величия. "У меня впереди кинжал Росси или кибитка Сперанского", - такую мимолетную запись сделал он летом 1859 г., испытав уже накал страстей вокруг работ Редакционных комиссий. Современникам Ростовцев казался чужаком и потому еще, что он действительно представлял другую эпоху русской жизни, ценности которой сохранил до конца 1850-х гг.

Ростовцев идеально подошел для той задачи, которую возложил на него Александр II. Человек демократического происхождения (дворянин во втором поколении), неотягощенный сословными предрассудками, он соединял в себе культуру дворянского просвещения начала XIX в. с её страстью к постановке глобальных исторических и нравственных проблем с широтой и прозорливостью мышления государственного деятеля середины XIX в., способного видеть и ставить конкретные задачи. Уже в первой своей записке (апрель 1857 г.) Ростовцев связал процесс освобождения крестьян с общей культурной и экономической пе-рестройкой основ социального строя, процессом окончательного "раскрепощения" сословий и созданием гражданского общества (термин этот неоднократно употреблялся Ростовцевым). Проект этот настраивал правительство на длительный путь эволюционных реформ с неясными перспективами в будущем. По мысли Ростовцева, оно должно усилить свою законадательную активность таким образом, чтобы "открывать все пути для уничтожения крепостного права". Освобождение, согласно такому взгляду, носит многовариантный характер. Правительство "всеми мерами будет помогать и крестьянину, и помещику обращением крепостного и в обязанного, и в свободного хлебопашца, и в свободного человека, кого без земли, кого с землею, и никого не обижая". Важной составляющей такого курса Ростовцев считал раскрепощение государственной деревни и создание условий для роста фабричной промышленности, что могло обеспечить постепенный отток части сельского населения из деревни, закрепив в ней экономически дееспособный элемент. К данным соображениям можно добавить и план создания эффективной местной администрации. К сожалению, механизм обеспечения перехода помещичьей деревни на договорные отношения не был им проработан, что обесценивало в целом весь проект. Это отметили практически все историки подготовки крестьянской реформы.

Новый импульс реформаторская активность Ростовцева в крестьянском вопросе получила в связи с выходом 20 ноября 1857 г. рескрипта виленскому генерал-губернатору В.И. Назимову. План долговременного реформаторского процесса приобретал вполне конкретные очертания. В связи с этим еще накануне выхода рескрипта Ростовцев подверг критике идею выкупа усадебной оседлости, предлагая отодвинуть окончание срочнообязанных отношений на более длительный, по сравнению с нормой рескрипта, срок, осуществив одновременное личное освобождение крестьян и допустив их переходы. Гарантией соблюдения интересов помещиков становилась периодическая переоброчка, Ростовцев высказался также за постепенное уничтожение обязательного труда.

Мы рассматриваем негативное отношение Ростовцева к выкупу надельной земли как рельефное выражение общих опасений правительства допустить нарушение юридического права собственности, а также боязни финансовых потрясений, связанной с расстройством денежной и банковской системы страны.

Передача обсуждений условий реформы на усмотрение дворянских комитетов явилось следствием юридической непроработанности правительством вопроса об окончании срочнообязанных отношений. Ростовцев настаивал на превращении дворянства в активного субъекта реформы, что в свете его политических воззрений являлось своеобразным консенсусом между прерогативой верховной власти изменять существующие законы и сохранением основных прав подданных (в этом смысле примечательна его фраза из апрельской записки: "Венценосцы меняются, но Государь - Тот же"). Работа над проектами в губернских комитетах являлась своеобразной гарантией сохранения кредита доверия подданных к своему монарху, а также проверкой их готовности исполнить его волю, выраженную в словах "улучшить быт крестьян". Последнее обстоятельство обусловило наивную веру Ростовцева в то, что дворяне непременно допустят "щедрый" надел крестьян землей и угодьями.

Поиск правительством рационального выхода из создавшейся ситуации привел к появлению проектов о введении временных генерал-губернаторств и реформы уездных управ с чрезвычайными полномочиями их начальников. Ростовцев был наиболее активным сторонником данных планов. Здесь обнаруживается прямая связь с его предположениями о положительном влиянии просвещенного правительственного элемента на отсталую российскую глубинку, которые делались им в период управления Штабом военно-учебных заведений. В предположениях по кадровому составу уездных начальников, помимо выпускников университетов, Ростовцев прямо указывал на офицеров - питомцев ведомства военно-учебных заведений.

Изучение юридических и экономических аспектов предстоящей реформы в период заграничного путешествия (июнь-сентябрь 1858 г.) заставило Ростовцева скорректировать свою позицию в крестьянском вопросе. Знакомство c печатной и рукописной литературой, изучение реформаторского опыта германских государств и империи Габсбургов привели его к выводу о коренном различии феодальных отношений в Европе и крепостного права в России. В своих письмах к царю Ростовцев доказывал теперь невозможность соединения прав свободного человека с длительным обязательным пользованием помещичьей землей. Отмеченное в литературе внимание Ростовцева к крестьянскому движению в Прибалтике, несомненно, стало важным фактором, позволившим ему изменить свою позицию по вопросу юридической регламентации обязанных отношений на уровне правительства. Реформаторский курс объективно приобретал двустороннюю направленность защиты интересов обоих сословий. Германские знакомства Ростовцева помогли ему лучше узнать голос дворянства, заитересованного в социальной стабильности и готового идти на уступки.

Стоит также отметить, что в самих заграничных письмах вплоть до февраля 1859 г. Ростовцев не рассматривал выкуп как единственную меру выхода крестьян из обязанного положения. Наряду с этим, он вполне серьезно прорабатывал такие варианты, как постепенный переход крестьян в другие состояния, допущение свободного перемещения крестьянского населения (с чем связан проект либеральной реформы паспортной системы). Таким образом, мы, в отличие от М. Д. Долбилова и других историков подготовки реформы, не считаем страх "массовой стихийной пауперизации крестьянства" определяющим в его позиции. Ростовцев уповал на спонтанные процессы расслоения, которые начнутся в деревне, и вполне допускал так называемое "бродяжничество". Еще в конце 1830-х гг. в своей записке "Природное право" он обосновывал "политическое неравенство", которое, "хотя и кажется случайным, но...есть закон природы", то есть изначально присуще человеческому обществу.

Активная позиция Ростовцева импонировала императору, желавшему скорейшего и рационального решения крепостной проблемы. Ростовцев становится главным выразителем монаршьей воли в крестьянском вопросе, что позволяло Александру II, не связывая себя групповыми и ведомственными интересами, придать процессу подготовки реформы больший динамизм и заданную направленность, искуссно лавировать между различными интересами.

Перспектива гарантии выкупной операции государственными имуществами, поставленная Ростовцевым в заграничных письмах в свете его контактов с М. Н. Муравьевым, давшим ему соответствующие заверения, приобретала конкретные очертания. Активное участие М.П. Позена в проектировании операции позволило Ростовцеву лучше узнать финансовый аспект проблемы выкупа и поставить на повестку дня вопрос об изменении правительственной программы, что было легко достигнуто на заседаниях Главного комитета по крестьянскому делу в ноябре 1858 г. и закреплено Высочайшим повелением 4 декабря. Гарантированное вознаграждение помещика за выкупленную землю с одновременной отменой обязательных работ должны были, по мысли Ростовцева, привести к распространению свободного труда и появлению фермерских хозяйств, в которых активно будет применяться аренда. По всей видимости, он рассчитывал, что переход к свободным отношениям произойдет за короткий срок даже в том случае, если выкуп не превратится в обязательную меру, против чего Ростовцев всегда выступал. По своей либеральной направленности программа Ростовцева близка к реформаторским проектам, составленным некоторыми губернскими комитетами Нечерноземья. Между прочим, критикуя проект большинства Симбирского комитета, он резко выразился против ограничения свободы передвижения крестьян, отметив, что планируемая комитетом волость есть "совершенно излишняя и вредная бюрократическая инстанция".

В январе-феврале 1859 г. Ростовцев должен был в третий раз скорректировать свою позицию в крестьянском вопросе. Связано это с провалом его планов по созданию на период проведения реформы "сильной власти" на местах. Данное обстоятельство ускорило постановку вопроса о необходимости издания общего Положения. Одновременно Ростовцев пытался возбудить вопрос об обязательном выкупе, однако последовательная позиция царя, обеспокоенного предполагаемым крахом банковской системы страны, перевела проблему в разряд предположений.

Работы РК должны были подготовить проект Положения, который первоначально замышлялся Ростовцевым как своеобразный свод проектов губернских комитетов. Он рассчитывал, что члены РК, опираясь на компетентное мнение "образованного меньшинства" комитетов, смогут показать несостоятельность авторов "крепостнических проектов". Это позволило бы приготовить почву для встречи депутатов от дворянства и узаконить в его глазах правительственные предположения. На наш взгляд, Ростовцев стремился придать приезду депутатов в Петербург оттенок представительства, а их коллективному мнению - характер фактического легитимного одобрения проекта. Данная позиция Ростовцева своеобразно проявилась в период съезда депутатов, когда председатель РК смог устранить негативное впечатление, вызванное составлением полицейской инструкции МВД.

Мы считаем, что при организации работ РК Ростовцев использовал положительный опыт, накопленный во время руководства Штабом военно-учебных заведений, и в частности, его Учебным отделом, который структурно и функционально во многом походил на РК.

При составлении проекта положения Роствцеву пришлось сузить объем задач, которые он ставил перед реформой. Мы считаем, что все-таки целесообразно противопоставить органические основы программы Ростовцева и программы МВД, активным проводником которых в РК был Н. А. Милютин. Ростовцев предполагал связать проведение крестьянской реформы с осуществлением целого комплекса социально-политических преобразований, изменяющих основы сословного строя русского общества. Реформа мыслилась им в рамках дихотомиии "сословный строй - гражданское общество"; Ростовцев хорошо понимал, что реформа должна изменить весь свод законодательства. В процессе работы РК он предлагал своим сотрудникам рассмотреть целый пакет либеральных законов, издание которых он четко приурочивал к выходу в свет освободительного положения. Милютин и его так называемая неформальная группа в РК (термин М. Д. Долбилова) больший акцент делали на социальном аспекте предстоящего преобразования, взяв за образец социально-патерналистские нормы государственной деревни. Ростовцев, не ощущавший себя специалистом по аграрным вопросам, по необходимости принял в качестве рабочего варианта положения проект организовавшегося большинства чиновников и членов-экспертов, которые стремились дать рациональное определение условий реформы еще до приезда депутатов. Ростовцев сознательно стремился создать эффект сплоченной команды, избегая разногласий среди членов РК, что было обусловлено накалом политической борьбы вокруг комиссий, опасностью реакционного поворота. Мы оцениваем стремление Ростовцева активно сотрудничать с депутатами обоих призывов как вполне осознанную линию на трансформацию рабочего варианта положения РК в сторону большего либерализма, что могло выразиться в сокращении срока ограничений передвижения крестьян (см. примечание 5 последней записки Ростовцева), в расширении возможностей для арендных отношений, в уменьшении полицейских полномочий волости. Преждевременная смерть реформатора привела к тому, что проект РК получил характер безальтернативной формулы.

Участие Я. И. Ростовцева в подготовке крестьянской реформы можно, таким образом, разделить на этапы, преемственность между которыми обусловлена его видением процесса преобразования как постепенного, эволюционного развития русского общества на началах материальной и правовой независимости личности. При этом он прекрасно осознавал, каковы должны быть экономические и культурные составляющие этого процесса. Данная констатация позволяет отнести Ростовцева к деятелям, которые стояли у истока Великих реформ, разрабывали идеологию и практику проведения в жизнь реформаторских начинаний.

0

19


ЯКОВ РОСТОВЦЕВ И ПАДЕНИЕ КРЕПОСТНОГО ПРАВА


https://img-fotki.yandex.ru/get/41468/199368979.24/0_1bffb8_ec168cf2_XXXL.jpg

К очередной годовщине реформы 1861 года

Н.А. Лебедева

В марте нынешнего года минуло 153 года со дня провозглашения Манифеста 19 февраля (4 марта) 1861 года, отменившего в России крепостное право.
Среди людей, обеспечивших конечный успех этой реформы, Яков Иванович Ростовцев - один из главных, решающих деятелей, но, одновременно один из тех, чья роль в подготовке реформы абсолютно неизвестна. В сознании русского общества (особенно в советское время), дело освобождения крестьян связалось с иными именами: декабристов, Герцена, Огарева, Чернышевского и т.п. Хотя тот же Герцен навсегда уехал из России в 1847 году, за 14 лет до реформы. Значит, в 1861 году он знал Россию не реальную, а отраженную в письмах, рассказах, однако судил о событиях и делах соотечественников уверенно, строго, торопился учить. И как же часто невпопад! Еще при жизни он творил пристрастную легенду, в том числе и о Ростовцеве.
Эту легенду и до революции не многие решались оспаривать "страха ради либерального" (по выражению Достоевского). После 1917 года перекос, естественно, еще более увеличился, и картина предреформенной эпохи потеряла последние черты правдоподобия.
На этом малом отрезке времени, когда жил и работал Ростовцев (20-е-60-е годы), удивительно ярко, как бы в сгущенном виде, проявились два общественных и политических типа деятелей.
Первый можно назвать "людьми партии" (выражение Достоевского).
Они разрушители по определению, так как главное для них польза их партии (части), а не целого - в данном случае России (хотя бы и рухнула она от их партийных интересов и теорий).
Другой тип - это "люди целого" - Отечества, Государства. Они строители, созидатели по самой своей природе. Таков был и Ростовцев.
Но именно эти молчаливые строители России почему-то и не оставляют по себе громкой славы, не удостаиваются благодарной памяти потомков. Их след в истории отмечен не яркими речами или теориями, а только лишь результатами неторопливых дел по устроению Отечества.
По делам их и судить надо.
Яков Иванович Ростовцев родился в семье директора Петербургских народных училищ, который происходил из купеческого сословия и дворянство получил по службе. Он окончил Пажеский корпус, был выпущен прапорщиком в гвардию, где тесно сошелся с будущими декабристами - Оболенским и Рылеевым. На почве этой дружбы возникла первая проба характера нашего героя и первый драматический конфликт, тенью упавший на всю его дальнейшую жизнь. Дело в том, что Оболенский рассказал Ростовцеву о существовании тайного общества и возможности, при желании, вступить в его ряды.
Целью общества, как известно, являлось свержение самодержавия, уничтожение всей царской фамилии (Пестель), немедленное уничтожение крепостного права, смена монархии республикой, расчленение России на 15 федеративных "держав" (план этот, как видим, реализовался только в наше время, и результаты его хорошо известны).
Ростовцев на предложение Оболенского сразу же ответил резким отказом. Более того, он открыто объяснил Оболенскому, что силой спасет своих товарищей и сделает все, чтобы этот безумный план провалился: даже если ему самому это будет стоить жизни - он сообщит о заговоре будущему императору, Великому князю Николаю. Взаимные уговоры оказались напрасными. В конце концов, убедившись в решимости заговорщиков, Ростовцев проник в Зимний дворец, предупредил Николая о готовящемся перевороте (Ростовцев еще не знал, что Николай уже был предупрежден И. Шервудом и Майбородой). Однако он не назвал ни одной фамилии заговорщиков.
После дворца он пришел на квартиру Оболенского и Рылеева и рассказал им о своем поступке. Оболенский вспылил, но Рылеев убедил его, что Ростовцев, предупредив их, поступил по совести, тем более что рисковал своей жизнью. Состоялось полное примирение. Дружба же с Оболенским сохранилась на всю жизнь.
Так рассудили о поступке Ростовцева те, кого это касалось непосредственно - сами декабристы.
Но иначе судили его далекие от событий и от самой России представители революционно-демократической общественности во главе с Герценом и Огаревым. В течение 35 лет, до самой смерти Ростовцева, они травили его как доносчика и предателя декабристов и, более того, как реакционера, тормозившего освобождение крестьян. На всех путях его многолетней и разнообразной государственной службы эти люди полицейски отслеживали каждый шаг Ростовцева и в извращенном виде преподносили публике, звоня в свой "Колокол".
Доходило до того, что сами корреспонденты "Колокола" из России вынуждены были посылать в Лондон опровержения клеветы, возводимой на Ростовцева.
Сам он, конечно, не считал возможным отвечать на клевету. Но из переписки с Оболенским видно, как всю жизнь его тяжело угнетала эта ложь. По этому поводу Оболенский из ссылки писал Ростовцеву: "...Если бы при первом появлении статей Герцена я имел возможность написать тебе в отношении 14 декабря то, что знаю о твоих действиях и о том, что мною и тобой сохранено в свежей памяти, я бы это исполнил, как обязанность честного человека обличить ложь и клевету".
У Ростовцева было много заслуг перед Россией: он участвовал в турецкой кампании 1838 года, в подавлении польского мятежа 1831 года; 25 лет стоял во главе военного образования в России, осуществив здесь много полезных преобразований.
Но самым главным, коренным делом его жизни несомненно стала подготовка и успешное завершение крестьянской реформы 1861 года.
Подступы к этой реформе делались давно, начиная еще с царствования Александра I. Но процесс шел, по ряду причин, вяло, медленно, с длительными паузами, так что растянулся на целых 60 лет. Николай I, памятуя уроки Французской революции и восстания 1825 года, подходил к решению крестьянского вопроса весьма осторожно, обсуждение его велось сугубо секретно (в "секретных комитетах"). Император резонно остерегался как сопротивления крупных землевладельцев ("опоры трона"), так и брожения революционных кружков. Однако, не трогая помещиков, царь осуществил реформу по отношению к государственным ("казенным") крестьянам. Александр II, вступив на престол, также не горел желанием торопить реформу. Но судьба послала ему Ростовцева.
Управляя военно-учебными заведениями России, он сблизился с главным начальником этих заведений - тогда еще наследником престола - Великим князем Александром и сделался одним из доверенных лиц князя. Когда Александр вступил на престол, он назначил Ростовцева в члены Секретного комитета о крестьянах (позже переименованного в Главный комитет). Ростовцев начал с того, что детально изучил весь огромный накопленный материал по крестьянскому вопросу. Более того, он уехал за границу и изучил постановку земельного дела в европейских странах.
В результате своих трудов Ростовцев пришел к определенным выводам, которые изложил императору в нескольких письмах, четко, коротко и убедительно.
Эти письма произвели на Александра исключительно большое впечатление, по сути произвели переворот в его представлениях по крестьянскому вопросу, так что он повелел принципы, заключенные в письмах Ростовцева, положить в основу всей работы Главного комитета. Принципы же, предложенные Ростовцевым, были таковы:
освобождать крестьян необходимо только с землей - безземельное освобождение (как это было сделано в Западной Европе) неизбежно приведет к бунту, потрясениям, возможно - к гибели страны;
земля должна быть сохранена за крестьянами в тех размерах, в которых они пользовались ею при помещиках;
приобретать землю следует путем добровольного выкупа и с кредитом от государства;
разработки "Положения" по крестьянскому вопросу должны всемерно форсироваться.
"Дворянская партия" дружно восстала против программы Ростовцева. Особенно против сохранения за крестьянами прежних наделов земли: сторонники этой партии стояли за уменьшение земли, как тогда говорили, - за "отрезку". Ростовцев дал им решительный отпор. Он убеждал членов Комитета: "Нельзя из вежливости к помещику, для популярности у дворян, отнять у крестьян кусок хлеба... Они хотят дать крестьянину свободу птиц". Нельзя поступать так, как это было сделано в Западной Европе, считал Ростовцев. Эту особенность русского варианта освобождения крестьян позже особенно подчеркивал Ф.М. Достоевский в своем "Дневнике писателя", где он писал о долгой и трудной работе правительства по освобождению крестьян (правда, не упоминая имени Ростовцева), мирным путем и с землей.
Иронизируя по поводу передовых стран Европы, Достоевский пишет: "...Эти учителя-то наши, европейцы-то, швейцары-то все эти благодетельные, научившие нас освободить крестьян с землею, они-то почему там у себя в Европе никого не освободили, да не только с землей, а и просто в чем мать родила, и это повсеместно. Почему в Европе освобождение произошло не он владетелей, не от баронов, не от помещиков, а восстанием и бунтом, огнем и мечом и реками крови?"
Несмотря на сопротивление наших, отечественных "баронов", все же энергия и упорство Ростовцева побеждали. Успех этот, помимо прочего, был обеспечен и тем, что, как уже было сказано, Ростовцев имел большое влияние на императора. Александр II обладал колеблющимся и подозрительным характером, мало доверял придворному окружению. Он жаловался Ростовцеву, что даже у самых близких людей не находит понимания и слышит упреки, что зря затеял это дело. Зная же безукоризненную честность Ростовцева, его открытость и, главное, преданность интересам России, император доверял ему, как никому другому, и поэтому неизменно поддерживал именно его точку зрения.
Тем не менее сопротивление работе Комитета не ослабевало, дело пытались спустить на уровень канцелярий, утопить в бумагах.
Но тут наступил резкий перелом: в марте 1859 года Главный комитет был преобразован в расширенную Редакционную комиссию, председателем которой император назначил Ростовцева. Он получил, наконец, полную власть и самые широкие полномочия. С этого момента с промедлениями было покончено. Ростовцев провел работу быстро, по-военному. Реформа стремительно двинулась к завершению. Одновременно с этим расширился фронт работ. Деятельности своей Комиссии Ростовцев придал невиданную доселе гласность и размах. К ее работе были привлечены самые широкие круги общества. Славянофила Ю.Ф. Самарина Ростовцев пригласил даже войти в состав Комиссии (но по болезни тот проработал лишь один месяц).
На одном из ее совещаний Ростовцев сообщил, что III отделение будет присылать Комиссии "Колокол": "...чтобы никто не мог упрекнуть нас, что мы чем-нибудь не воспользовались"...
Когда один из членов Комиссии воскликнул: "Как, неужели заимствовать у Герцена?!", Ростовцев ответил ему: "Что нам за дело до личностей! Кто бы ни сказал полезное, мы должны воспользоваться".
Замечательные слова! "Кто бы ни сказал полезное..."
Это - позиция!
Совсем иная позиция была у самого Герцена, а также Огарева, Чернышевского и им подобных. Им-то было далеко не безразлично, "кто сказал полезное". А вдруг - не они? Удивительно, как ярко проявляются в подобных ситуациях два упомянутых выше типа деятелей: "люди партии" и "люди целого".
Когда пытаешься оценить характер Ростовцева, эффективность его деятельности, поневоле кажется, что стоишь перед какой-то загадкой. В самом деле, как понять, что Ростовцеву всего только за три года (1857 - 1860) удалось организовать работы и осуществить идею, которая обсуждалась и разрабатывалась до того в течение трех предыдущих царствований - то есть без малого 60 лет? И главное, осуществить ее мирным путем, без потрясений и революций. Так что это был за человек? Герой? Гений? Ничуть не бывало. Ростовцев не был даже как-то особенно оригинален.
Не ему принадлежала идея освобождения крестьян, но он эту идею продумал, глубоко и ответственно изучил применительно к конкретным условиям России, после чего воспринял всей душой и умом. Ростовцев обладал высоким чувством долга, сильной волей, здравым смыслом, он любил и умел работать. И главное - он любил Россию и был озабочен исключительно ее интересами.
Эти качества и оказались необходимыми и достаточными, чтобы осуществить реформу "без топора и революции", в предельно короткие сроки, соблюдя необходимое равновесие интересов крестьян, помещиков и государства.
Но существовало и еще одно необходимое условие, при котором усилия Ростовцева смогли быть успешно реализованы. Это - самодержавная, стоящая выше сословных интересов, власть императора. Именно на авторитет и поддержку власти неизменно опирался Ростовцев в своей трудной борьбе с "партией крепостников" и левыми радикалами.
Сложение двух указанных условий обеспечили успех дела освобождения крестьян.
За год до опубликования Высочайшего Манифеста 19 февраля 1861 года Ростовцев серьезно заболел (после простуды у него образовался карбункул и началось заражение крови).
К концу дня 5 февраля 1860 года Ростовцев потерял сознание. Последние его слова, произнесенные уже в бреду, были: "Государь! Не бойтесь..."
На следующий день он скончался в присутствии императора, находившегося неотлучно у его постели с 4 часов утра.
"Значение Якова Ивановича Ростовцева в крестьянском деле, громадное, - писал Я. Соловьев. - Без его преобладающего участия в разрешении этого вопроса Бог знает чем бы кончилось начатое преобразование. Никто из окружающих государя людей не желал освобождения крестьян так искренне и так полно, как Яков Иванович, никто, может быть, не был так предан государю, как он. Государь никому не доверился бы в крестьянском деле, насколько он верил Ростовцеву".
Так говорили о Ростовцеве друзья, люди, стоящие за интересы России. Удивительно, что в подобном духе говорили и его враги, понимая, видимо, что проиграли. Огарев в одной из своих статей писал "...приходит время исторической оценки Ростовцева и его Комиссий... Мы жалеем об их промахах, о частом непонимании русских проблем (сидя в Лондоне, их легче понять! - Н. Л.)... но мы отдадим им должную справедливость. Ростовцев умер, отстояв за народом право на землю и поставив вопрос об освобождении так, что его вспять уже не поворотишь. Пусть же имя, записанное в истории русской свободы по черному и по белому, добром помянется в великодушной памяти народной".
Не получилось.
Великодушная память народная была старательно забита иными именами, как бы одурманена, обморочена.
Думается, добром должен поминаться и день освобождения русских крестьян (может быть, в качестве государственного праздника).

0

20

Я.И. Ростовцев

(1803–1860)

https://img-fotki.yandex.ru/get/26440/199368979.24/0_1bffac_ba4cd7c5_XXXL.jpg

Яков Иванович Ростовцев был человек превосходной души и сердца. В его характере вмещались качества и весьма серьезного и подчас игривого свойства. Доступ к нему был открыт для всех и каждого. Немало случаев можно указать, когда люди, приехавшие из провинции по делам в Петербург, не только не знакомые Якову Ивановичу, но имевшие дела в совершенно других ведомствах, обращались к нему за помощью и всегда находили ее.

Вот один случай, характерно обрисовывающий доброту и вместе с тем игривость характера Якова Ивановича.

Летом 1840 года, в Павловске, обедали у Великого князя Михаила Павловича его приближенные: Толстой, Криденер и Ростовцев. Едва кончился обед, как доложили, что какая-то почтенная старушка пришла с прошением к Великому князю. Не желая выходить, Михаил Павлович согласился на просьбу Ростовцева поручить ему объяснение с просительницей, причем приказал ему назваться Великим князем. Прошение старушки, обремененной громадным семейством, состояло в том, чтобы ходатайствовать о даровании средств для возвращения из Сибири ее сосланного и ныне прощенного мужа.

Приняв на себя роль Великого князя, Ростовцев предложил ей прибыть в Петербург по окончании лагерного сбора.

– Ваше Высочество! – сказала старушка, – целые полтора, а, может быть, и два месяца я должна ожидать по вашему приказанию, а между тем дети уже пухнут от голода.

В это время из любопытства, как сыграет Ростовцев возложенную на него роль, в приемную вошли Толстой и Криденер.

– Так вы, сударыня, говорите, что крайне нуждаетесь в деньгах? – спросил Ростовцев.

– Уж такую терплю, Ваше Высочество, нужду: один Бог знает!

– Хорошо! Толстой и ты, Криденер, дадите по сто рублей.

Хотя эти господа и не были особенно обрадованы этим сюрпризом, но делать нечего: вынули деньги и отдали. Хохоту потом было немало! Старушка же чувствовала себя на седьмом небе. Впоследствии она получила еще пятьсот рублей для мужа.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » РОСТОВЦЕВ Яков Иванович.