Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » СУВОРОВ Александр Аркадьевич.


СУВОРОВ Александр Аркадьевич.

Сообщений 21 страница 30 из 48

21

http://forumfiles.ru/uploads/0019/93/b0/5/78807.jpg

Неизвестный художник. Портрет Александра Львовича Нарышкина. II полов. XIX в.
Бумага, акварель, карандаш 
Государственный Эрмитаж.

Отец Елены Александровны Нарышкиной, дед Суворова Александра Аркадьевича.

Александр Львович Нарышкин (14 (25) апреля 1760 — 21 января (2 февраля) 1826, Париж) — острослов и царедворец из рода Нарышкиных. Обер-гофмаршал (1798[1]), обер-камергер (1801), директор Императорских театров (1799—1819), кавалер ордена Андрея Первозванного.

Несмотря на притеснения кредиторов, Нарышкин жил в своё удовольствие и давал блестящие праздники, благодаря чему запомнился как незлобивый человек, пользовавшийся общим расположением.

Родился 14 апреля 1760 года в семье Льва Александровича Нарышкина и Марины Осиповны Закревской, племянницы К. Г. Разумовского.

По окончании домашнего воспитания долго путешествовал за границей. Затем поступил в молодом возрасте в лейб-гвардии Измайловский полк, где дослужился до чина капитан-поручика.

В 1778 году пожалован в камер-юнкера и в дальнейшем строил свою карьеру при дворе. Сопровождал Екатерину II при её поездке в Могилёв.

В 1785 году произведён в камергеры. В конце царствования Екатерины II завёл дружбу с наследником престола Павлом Петровичем, чем вызвал неудовольствие императрицы.

После вступления на престол Павла I в 1797 году награждён орденом Св. Анны I степени, в 1798 году награждён орденом Александра Невского и пожалован в обер-гофмаршалы.

В 1799 году назначен директором Императорских театров и награждён орденами Андрея Первозванного и Св. Иоанна Иерусалимского. Время нахождения Нарышкина в должности директора Императорских театров — одна из наиболее ярких страниц в истории русского театра, что, впрочем, не сколько заслуга А. Л. Нарышкина как администратора, сколько показатель общего внимания тогдашнего русского общества к театральному искусству.

В 1812 году вошёл в состав особого комитета, отвечавшего за управление всеми петербургскими и московскими театрами. В 1815 году сопровождал императрицу Елизавету Алексеевну при поездке на Венский конгресс.

После этого проживал долгое время за границей и в 1818 году во Флоренции назначен канцлером российских орденов и награждён бриллиантовыми знаками к ордену Андрея Первозванного, которые поспешил заложить в ломбарде.

В 1819 году ушёл с поста директора Императорских театров. Состоял почётным членом Императорской Академии художеств и был Петербургским губернским предводителем дворянства.

В 1820 году вновь уехал за границу и остаток жизни прожил в Париже, где скончался от водянки 21 января 1826 года. На смертном одре, как уверяют, воскликнул: «Вот первый долг, который я плачу природе».
Похоронен при церкви Св. Духа в Александро-Невской лавре рядом с женой.

Вслед за несколькими поколениями Нарышкиных Александр Львович слыл бонвиваном и эпикурейцем. На приморской мызе Бельвю он принимал всё петербургское общество, включая Александра I, который называл Нарышкина кузеном. В книге «Десять лет изгнания», описывая концерты роговой музыки на даче Нарышкина, мадам де Сталь характеризовала хозяина как «человека любезного, обходительного и учтивого», однако склонного искать развлечения не в книгах, а в шумной компании: в окружении 20 человек он воображает себя в «философическом уединении»[2]. Жихарев в своих «Записках» называет его «первым гастрономом нашего времени», добавляя, что угощают у него по-барски. Влечение к развлечениям соединялось в Нарышкине с крайней расточительностью. Несмотря на своё богатство, он вечно был без денег и обременён долгами.

Унаследовал от отца способность к непринуждённой игре слов и колким замечаниям (по свидетельству современника, «острые слова сами вырывались из уст его, без напряжения ума»). Каламбуры, приписываемые Нарышкину, могли бы составить целый сборник острословия. Он острил даже тогда, когда другим было не до смеха: например, во время пожара Большого театра в 1811 году.

Однажды Александр Львович, получил от императора Александра I подарок. Это был большая книга с богато украшенной обложкой. Раскрыв её, Нарышкин обнаружил вместо книжных листов искусно вплетенные ассигнации — всего на сумму 100 тысяч рублей, бешеные по тем временам деньги. Нарышкин передал дарителю глубочайшую признательность, однако прибавил к ней фразу: «Сочинение очень интересное и желательно получить продолжение». Легенда гласит, что государь исполнил пожелание и прислал ему ещё одну такую же «книгу». В ней тоже было ассигнаций на 100 тысяч рублей, но при этом велено было известить, что «издание закончено».

От брака с Марией Алексеевной Сенявиной, дочерью адмирала А. Н. Сенявина, имел детей:

    Лев (1785—1846), генерал-лейтенант, участник войны 1812 года, одесский знакомый А. С. Пушкина; женат на графине Ольге Потоцкой (1802—1861).
    Елена (1785—1855), в первом браке с 1800 года за А. А. Суворовым-Рымникским; во втором — за князем В. С. Голицыным (1792—1856).
    Кирилл (1786—1838), обер-гофмейстер, действительный тайный советник. Был женат на княжне М. Я. Лобановой-Ростовской (1789—1854)
    Мария (ум. 08.05.1800), умерла в детстве.

0

22

https://sun9-71.userapi.com/c846324/v846324219/1d5280/ColAQTQxorc.jpg

Неизвестный художник.
Портрет Марии Алексеевны Нарышкиной. II полов. XIX в.
Бумага, акварель, карандаш 
Государственный Эрмитаж.

Мать Елены Александровны Нарышкиной, бабушка Суворова Александра Аркадьевича.

Мария Алексеевна Нарышкина, урожд. Сенявина (1762 – 1822(3).
Дочь Алексея Наумовича Сенявина (1716 (22?) – 1797) и Анны Елизаветы Фон Брауде (1733 – 1776). В 1767 была принята в Общество благородных девиц и принадлежала ко второму приему воспитанниц. В 1775 получила вензель Екатерины II. В 1779 выпущена из Смольного монастыря и в декабре 1781 г. назначена фрейлиной. В 1799 получила орден Св. Екатерины малого креста, а 1-го января 1808 г. была пожалована статс-дамой.
Жена обер-камергера Александра Львовича Нарышкина.

0

23

https://sun1-94.userapi.com/kyApN05EEjO9ttMUhR0LKR0kyf0gZQ4lHN0mLg/ZTRPDOdnuC4.jpg

Петер Эдуард Стролли (Peter Eduard Stroely).
Портрет Марии Алексеевны Нарышкиной с ребенком. 1790-е гг.
Кость, акварель, гуашь. 9x6 см (восьмигранник)
Государственный Эрмитаж

Мать Елены Александровны Нарышкиной, бабушка Суворова Александра Аркадьевича.

Мария Алексеевна Нарышкина (урождённая Сенявина; 20 марта 1762 — 3 января 1823) — одна из воспитанниц второго выпуска Смольного института, любимая фрейлина Екатерины II, статс-дама, жена А. Л. Нарышкина, тетка графа М. С. Воронцова, сестра Е. А. Воронцовой.

Дочь адмирала Алексея Наумовича Сенявина (1722—1797) от его брака с Анной-Елизаветой фон-Брадке (1733—1776). Пяти лет (с 3 июля 1767 года) была помещена в Смольный институт. По окончании обычного 12-летнего курса, в 1779 году, она была выпущена из института и два года спустя, в декабре 1781 года, была пожалована во фрейлины. 29 января 1783 года Мария Алексеевна вступила в брак с камер-юнкером Александром Львовичем Нарышкиным (1760—1826), впоследствии обер-камергером и главным директором Императорских театров. Как при Екатерине II, так и в последующем два царствования Павла I и Александра I супруги Нарышкины были в числе самых близких ко Двору лиц. Чета Нарышкиных вела роскошный, открытый образ жизни, на их балах и приемах бывало все высшее столичное общество. В своих мемуарах графиня В. Н. Головина писала:

    …У Нарышкина собиралось многочисленное общество… Дочери хозяина суетились, жеманились; это был настоящий балаган. Дом Нарышкина вообще отличался тем, что его ежедневно посещало самое пёстрое общество. Хозяин был доволен главным образом многолюдством гостей, хотя бы это и был разный сброд.

По красоте Мария Алексеевна не уступала своей старшей сестре Екатерине Воронцовой; о нравственных же её качествах мнения современников расходились; многие завидовали Нарышкиным и злословили, как например Ростопчин, который удивлялся фавору мадам Нарышкиной и находил её с мужем «людьми ложной скромности и честности, умело скрывающих свою душу».
В то же время Ф. Ф. Вигель наделял Марию Алексеевну «благородными чувствами, бережливостью, аристократической гордостью и крутым нравом».
Нарышкина не чужда была благотворительности, одной из первых она вступила в 1812 году в Женское Патриотическое общество. Увлекалась скульптурой, создавала бюсты и барельефы, которые «делала с совершенством».

Вообще имя Марии Алексеевны не встречается в скандальной хронике русского общества того времени, хотя Екатерина II и дразнила её мужа, уверяя, что некто Азиков, бывший своим человеком у него в доме, оспаривает у него супружеские права. Нарышкин же, любивший изощряться в остроумии над самим собой, поддакивал этой шутке и напевал перед государыней модную в то время арию «Она моя страсть», помигивая в сторону Азикова, произнося «женщина», вместо «страсть». Муж сестры Нарышкиной, граф С. Р. Воронцов, один из честнейших людей своего времени писал о ней:

Мне она очень нравится, я думаю, что моя сестра Мария Алексеевна, всегда была идеальной в своём поведении: примерная дочь, хорошая сестра, любящая жена и заботливая мать.

29 мая 1799 года Мария Алексеевна была пожалована в кавалерственные дамы ордена Св. Екатерины (малого креста), а 1 января 1808 года — в статс-дамы. Злые языки уверяли, что ей хотелось получить Екатерининскую ленту и, что неудовлетворение этого её желания было причиною того, что она уговаривала мужа уехать за границу. Вместе с ним, назначенным состоять при Императрице Елизавете Алексеевне во время Венского конгресса, она сопровождала Императорскую чету в Вену в 1815 году. После этого Нарышкины провели несколько лет за границей. Их роскошный образ жизни во Флоренции, где они имела два палаццо и виллу за городом, немецкого барона в качестве управляющего, огромный штат прислуги, секретарей, компаньонов и компаньонок; калмыков и калмычек, поражал иностранцев своим великолепием и неслыханными причудами старого русского барства.

Скончалась от чахотки 3 января 1823 года в С.-Петербурге и была похоронена в Александро-Невской лавре. В городе много говорили об её кончине и высказанных ею перед смертью христианском смирении и твердости духа.
К. Я. Булгаков писал 30 декабря 1822 брату:

   

… Только у нас и говорят о Нарышкиной... Со всеми домашними простилась, мужу и сыну дала наставления и так их тронула, что беспрестанно рыдают. Исповедовалась и причастилась и совершенно покойна. Вчера она начала быть в забытье, и не надеялись, чтоб она прожила сегодняшний день. Ей 62 года, с лишком сорок лет как замужем. Бриллианты свои все отдала внучкам, дочерям Суворовой. Их более, нежели на миллион.

Дети

В браке Мария Алексеевна Нарышкина имела двух сыновей и двух дочерей:

    Лев Александрович (1785—1846), генерал-лейтенант, участник войны 1812 года, одесский знакомый А. С. Пушкина. Был женат на графине Ольге Потоцкой (1802—1861).

    Елена Александровна (1785—1855), в первом браке с 1800 года за А. А. Суворовым-Рымникским; во втором — за князем В. С. Голицыным (1792—1856), сын княгини В. В. Голицыной.

    Кирилл Александрович (1786—1838), обер-гофмейстер, действительный тайный советник; женат на княжне М. Я. Лобановой-Ростовской (1789—1854).

    Мария Александровна (ум. 08.05.1800), девица.

0

24

https://sun9-61.userapi.com/c847217/v847217219/1ce078/nvV612WaIzc.jpg

Неизвестный художник.
Портрет Льва Александровича Нарышкина. II полов. XIX века.
Бумага, акварель, карандаш, гуашь.
Государственный Эрмитаж.

Дядя Суворова А.А.

Нарышкин Лев Александрович
Материал из Википедии 

Лев Александрович Нарышкин (1785—1846) — генерал-лейтенант, генерал-адъютант из рода Нарышкиных, строитель дворца на Фонтанке.

Родился 5 (16) февраля 1785 года в семье обер-гофмаршала Александра Львовича Нарышкина (1760—1826). По матери, Марии Алексеевне Сенявиной, дочери адмирала Алексея Наумовича Сенявина, Лев Нарышкин приходился двоюродным братом графу М. С. Воронцову.

Домашнее воспитание получил под руководством аббата Николя. Службу начал при дворе, 15 марта 1799 года пожалован в камергеры. 22 января 1803 года в чине поручика был зачислен в лейб-гвардии Преображенский полк. 13 февраля 1807 года переведен штаб-ротмистром в лейб-гвардии Гусарский полк, в рядах которого участвовал в битвах под Гутштадтом, Гейльсбергом и Фридландом, получив ранение в руку и будучи награждён золотой саблей. После окончания боевых действий вышел в отставку и вернулся к службе при дворе в звании камергера.

28 марта 1812 года возвратился на военную службу в чине ротмистра и поступил в Изюмский гусарский полк, участвовал в сражении с французской армией под Островно, а также под Смоленском и при Бородине; в последнем сражении был ранен в голову. В сентябре 1812 года назначен адъютантом генерала Фердинанда Винцингероде, после пленения последнего французами добровольно отправился в плен вместе с ним, надеясь спасти генерала; в итоге был отбит у французов под Витебском отрядом казаков. Оказавшись на свободе, вновь поступил на службу в лейб-гвардии Гусарский полк, 19 ноября 1812 года произведен в полковники за проявленную в сражении на Березине храбрость. В 1813 году возглавлял один из «летучих» отрядов, участвовал в сражении с французской армией под Калишем и в преследовании французов в Пруссии и Саксонии и за отличия в боях 11 января 1814 года получил чин генерал-майора.

Позже служил в корпусе Винцингероде, входившем в состав Северной армии, участвовал в боях под Гросбеереном и Денневицем. 9 октября 1813 года получил орден Св. Георгия 4-го класса
«За отличие в сражении с французами при Денневице, где захватил 8 французских орудий»

Сражался также в так называемой Битве народов под Лейпцигом; был ранен, награждён за это сражение орденом Св. Владимира 3-й степени. Впоследствии возглавлял отдельную казачью бригаду, служил в Голландии и Северной Франции.

В период с 1815 по 1818 год находился в рядах русского экспедиционного корпуса во Франции. После возвращения на родину вышел 23 марта 1824 года в отставку и вновь поступил на дворцовую службу — в должности шталмейстера.

22 мая 1843 года вернулся на действительную военную службу с зачислением в Императорскую Свиту. 6 декабря 1843 пожалован в генерал-адъютанты, а год спустя — произведен в генерал-лейтенанты. Умер, находясь в отпуске в Неаполе, 17 (29) ноября 1846 года. Похоронен в Санкт-Петербурге, в Благовещенской усыпальнице Александро-Невской лавры.

Семья

С 1824 года был женат на Ольге Станиславовне Потоцкой (1802—1861), брак оказался не из счастливых, в чём многие винили тётку Марию Антоновну Нарышкину, у которой Лев Александрович проводил все дни и часто ночи.

Имел одну дочь Софью (1829—1894), в 1846 году вышедшую замуж за графа Петра Павловича Шувалова (1819—1900), сына П. А. Шувалова.

0

25

https://sun9-37.userapi.com/c623721/v623721797/1d966/lqMTN4YjV7U.jpg

Неизвестный художник. Портрет Ольги Станиславовны Нарышкиной
I четв. XIX в.
Национальный музей в Варшаве

Жена Нарышкина Льва Александровича, дяди Суворова А.А.

О́льга Станиславовна Потоцкая, по мужу Нарышкина (1802, Тульчин — 7 октября 1861, Париж, Франция) — дочь польского магната Станислава Щенсного Потоцкого и знаменитой авантюристки Софии Глявоне, сестра графа Ивана Витта, жена Л. А. Нарышкина.

Ольга родилась в 1802 году в Тульчине, год спустя после своей сестры Софии. Девочки росли в юго-западных владениях Потоцких — в Тульчине, где находились два дворца их владетельного рода, и в Умани, где в честь их матери был разбит в 1793—1796 годах знаменитый сад Софиевка. Часть года семья проводила в Крыму, где ещё Потёмкин подарил своей прекрасной гречанке большое греческое селение Массандру.

Имение тянулось от хребта Яйлы до моря, охватывая площадь свыше 800 десятин. В горной части это огромное имение заключало строевые леса, в долинной были вскоре разведены виноградники тончайших французских лоз, а на обрыве над морем разбит роскошный парк с редкими тропическими растениями.

После смерти мужа в 1805 году графиня Софья Константиновна Потоцкая на протяжении многих лет вела тяжёлый процесс за наследство с пасынками. Одним из главных адвокатов в деле Софьи Потоцкой был граф Милорадович, который влюбился в молоденькую Ольгу.

Потоцкая, зная, что тяжело больна, была озабочена устройством судьбы незамужней Ольги. Брак старшей дочери Софии с генералом Киселёвым был делом решенным, и в 1821 году состоялась их свадьба.

Ольга с позволения матери нередко посещала Милорадовича, просиживала с ним наедине по часу в его кабинете и принимала от него великолепные подарки. Граф Олизар вспоминал, что приёмный кабинет Милорадовича был украшен картинками, гравюрами и статуэтками, изображавшими Ольгу, она же втихомолку потешалась над страстью 50-летнего генерала и заставляла делать много смешного для его лет.

Затем появился новый кандидат на её руку — 33-летний красавец князь Павел Лопухин, мать и сестра склоняли Ольгу на этот брак. Графиня Потоцкая писала дочери Софии:

«Что касается Ольги, то она следует твоим советам, лучше ведёт себя с Лопухиным, который навещал бы нас чаще, если бы не Милорадович. Надеюсь, что как-то все уладиться. Он чересчур робок, почти так же, как она...Он выглядит влюбленным, она тоже неравнодушна. Верю, что она будет с ним счастлива. Признаюсь тебе, что очень хочу этого брака; со здоровьем моим дела обстоят неважно, приходится рано ложиться спать; хотелось бы быть спокойной за дочку, а это пока трудно.»

По настоянию врачей графиня Потоцкая вместе с Ольгой в 1821 году выехала из Петербурга за границу на воды, где 12 ноября 1822 года в Берлине она скончалась. После смерти матери Ольга получила в наследство Мисхор, а её сестре Софье досталась Массандра. Ольга осталась на попечении старшей сестры и её мужа Киселёва.

Ольга, по словам мемуариста Басаргина, отличалась более положительным характером, чем её старшая сестра, и, как и та, «славилась своею красотою», которая в сочетании с её практицизмом сыграла печальную роль в жизни её старшей сестры Софии. В глазах генерала Киселёва, Ольга вскоре затмила очарование его молодой жены, и возникший роман зятя со свояченицей превратился в прочную пожизненную связь, разбившую счастье Софьи Станиславовны. К 1829 году брак Киселёвых фактически распался.

Замужество

Кроме сестры Ольгу взялась опекать Елизавета Ксаверьевна Воронцова, супруга графа М. С. Воронцова. Она приняла живейшее участие в её судьбе.

Ольге срочно стали подыскивать жениха — им стал двоюродный брат Воронцова генерал Лев Нарышкин. Венчание 22-летней Ольги с 38-летним Нарышкиным состоялось в марте 1824 года в Одессе, где молодые и поселились после свадьбы.

Брак Ольги был не из счастливых, красивая и кокетливая она мало подходила ленивому и сонливому, хотя и доброму Нарышкину. Граф Киселёв и князь Воронцов, винили кругом мужа и его тетку, знаменитую Марию Антоновну, которую, не стесняясь, называли «злой, старой колдуньей», выставляя Ольгу Станиславовну только жертвой «рокового влияния тетки». В 1835 году Мария Антоновна поселилась с мужем в Одессе, и Лев Нарышкин проводил у неё дни и ночи.

В своем изящном доме Нарышкин, известный своим гостеприимством, устраивал блестящие приёмы. На них царила его красавица жена. Ольга очень любила наряды, постоянно меняла богатые костюмы и с большим воодушевлением поддерживала разговоры о цвете, рисунке материи, длине и покрое платья.

Участником великосветских обедов и балов в доме графини Воронцовой или её подруги Ольги Нарышкиной был Ф. Ф. Вигель, приехавший в Одессу по делам службы. О супругах Нарышкиных он писал так:

«Еще летом в Одессе я увидел столь известную Ольгу Потоцкую. Красота её была во всем блеске, но в ней не было ничего девственного, трогательного; я подивился, но не восхитился ею. Она была довольно молчалива, не горда, но и невнимательна с теми, к кому не имела нужды, не столько задумчива, как рассеянна, и в самой первой молодости казалась уже вооружённою большою опытностью. Все было разочтено, и стрелы кокетства берегла она для поражения сильных... Что касается до мужа Ольги, Льва Нарышкина, то он вел самую странную жизнь, то есть скучал ею, никуда не ездил, и две трети дня проводил во сне. Она также мало показывалась, но, дабы не отстать от привычки властвовать над властями, в ожидании Воронцова, задумала пленить Палена, и к несчастью, в том успела. Пален пал к ногам Ольги Нарышкиной, умоляя её развестись с мужем и выйти за него, она расхохоталась и указала ему на дверь.»

Близкие отношения связывали Ольгу Нарышкину и с М. С. Воронцовым. О их отношениях писал Пушкин в своем «Дневнике» от 8 апреля 1834 года:

«Болховской сказывал мне, что Воронцову вымыли голову по письму Котляревского (героя). Он очень зло отзывается об одесской жизни, о графе Воронцове, о его соблазнительной связи с О. Нарышкиной etc. etc. — Хвалит очень графиню Воронцову. »

В свете говорили, что Воронцов, устроил брак Ольги Потоцкой со своим кузеном для прикрытия собственного романа с ней. Воронцов брал на себя многие расходы по содержанию Мисхора, где жили Нарышкины летом, оплачивал карточные долги мужа Ольги.

В 1829 году у Нарышкиных родился долгожданный ребёнок, девочка, которую назвали Софьей. Злые языки утверждали, что она дочь Михаила Воронцова.

Жизнь в Одессе

Значение Нарышкиных в Одессе было велико, но объяснялось ли оно могуществом Марии Антоновны или связью самой Ольги с Воронцовым — сказать трудно. А. И. Левшин в 1837 году писал из Одессы графу М. С. Воронцову:

«Влияние Л. А. Нарышкина наводит здесь панический страх на всех... весьма мало людей, убеждённых вместе с ним в том, что влияние его на вас ничтожно; всякий боится клеветы. »

Поэт В. И. Туманский писал своей кузине:

«Ах, милый друг, если бы ты знала, как мила, как пленительна Ольга! Сколько удовольствий, ею изобретённых и ею украшенных; сколько милой приветливости, притом же сколько ума и сколько скромности. Я ничего не видел очаровательнее её лица в турецкой чалме. В голубом, как туман, прозрачном платье, когда она танцует вальс, без стыда можно встать перед нею на колени. Прибавь к этому необыкновенную живость в речах, взглядах, улыбок...»

А. О. Смирнова, близкий друг брата Киселёва Николая, вспоминала:

«Мы приятно проводили лето 1838 года... Графиня Киселёва и её сестра Нарышкина, Рибопьеры всегда обедали в кургаузе. Я разговарилась об этих сестрах. Софья сказала мне, что они все начистоту, а Ольга поднесет вам яду и сама же будет бегать за противоядием. Софья Станиславовна меня страшно полюбила; после вод я приходила к ней пить кофе.»

Последние годы

В 1838 году Ольга с дочерью сопровождала мужа для его лечения за границу, где они провели несколько лет. Они подолгу жили в Вене, Берлине, Мюнхене, Риме. В феврале 1846 года её единственная дочь Софка, безумно ею любимая, стала женой графа Петра Павловича Шувалова (1819—1900).

Расставшись с дочерью, Ольга Станиславовна взяла на себя все заботы о больном муже. Здоровье Льва Нарышкина ухудшалось день ото дня, он передвигался на костылях и надежды на выздоровление не было. В ноябре 1846 года он умер в Неаполе. Перевезя тело мужа в Петербург и похоронив его в Благовещенской усыпальнице Александро-Невской лавры, Ольга Станиславовна поселилась в семье дочери в Крыму.

В конце 1850-х годов Ольга Станиславовна уехала в Париж. Здесь происходили её последние встречи с П. Д. Киселевым, здесь она и скончалась 7 октября 1861 года и была похоронена на кладбище Пер-Лашез. По словам Заблоцкого-Десятовского:

«Граф Киселев был очень опечален кончиной Ольги Станиславовны Нарышкиной, с которой он был в самых дружеских отношениях около 40 лет. Когда она приехала из Гейдельберга в Париж, Павел Дмитриевич посещал её каждый день. Он был у неё за час до её кончины, и последние обращенные к нему слова её "Прощай, всё кончено" — долго не могли изгладиться из его памяти. Кончина эта очень расстроила графа."

0

26

https://sun9-37.userapi.com/c845018/v845018505/9a541/d9R8Q8ZBSG4.jpg

Джордж Доу. Портрет Кирилла Александровича Нарышкина. I -я четверть XIX века.
Дядя Суворова А.А.
Тульский областной художественный музей.

Кирилл Александрович Нарышкин (17 (28) августа 1786 — 25 октября (6 ноября) 1838, Крым) — русский придворный из рода Нарышкиных, обер-гофмаршал, обер-гофмейстер, камергер, член Государственного совета, владелец усадьбы Сергиевка.

Родился в семье обер-камергера Александра Львовича Нарышкина и Марии Алексеевны Сенявиной. Получил хорошее воспитание в иезуитском пансионе аббата Николя. В 1805 году в чине камер-юнкера отправился в Китай в составе чрезвычайного посольства, во главе которого состоял в качестве полномочного посла близкий родственник Нарышкиных обер-церемониймейстер граф Ю. А. Головкин. По поводу этой поездки М. С. Воронцов писал:
«Кирюша в их числе, и я рад, что он едет; потому что, может быть, он чем-нибудь займется, и выйдет из него толк, а здесь он балуется и проводит своё время в совершенной праздности.»

Вернувшись в Петербург, он всю дальнейшую свою карьеру сделал при дворе. Считался в своё время одним из блестящих представителей молодой придворной партии, являясь законодателем новейших веяний и высшего тона в петербургском обществе. Другой участник посольства Головкина, Ф. Ф. Вигель, вспоминал:

«Кирилл Александрович... был примечателен тем, что в нём сливались и смешивались два противоположные характера его родителей: он соединял в себе нарышкинское барство, роскошество и даже шутливость вместе с крутым нравом, благородными чувствами, бережливостью и аристократическою гордостью матери своей Марьи Алексеевны.»

К 1815 году Нарышкин имел чин действительного статского советника и придворное звание камергера, был пожалован орденами Св. Анны 2-й степени и Святого Иоанна Иерусалимского.

Будучи гофмаршалом двора великого князя Николая Павловича, Нарышкин в 1817 году подвергся опале. Императрица Александра Фёдоровна вспоминала:

«Наш маршал К. А. Нарышкин делал ежеминутно неприятности моему мужу: за малейшую шутку он сердился до того, что зеленел, желтел от злости. Кроме того, он пытался не раз делать Великому князю неуместные замечания даже на мой счет. Человек в высшей степени желчный, он иногда впадал в змеиную злость; все ненавидели его и удалялись при его приближении... Иметь в таком маленьком кружке постоянно возле себя человека, который кляузничает, говорит с злым умыслом колкости, было невыносимо, и хотя многие принимали в нем участие, но у меня хватило характера поставить на своем и добиться того, чтобы он оставил это место... Нарышкин покинул наш Двор, и на его место был назначен граф Моден. »

Занимал служебную квартиру в Северном павильоне Малого Эрмитажа. По состоянию на 1821 год Нарышкин являлся вице-президентом Придворной конторы и управляющим ею, имел чин гофмаршала, был пожалован орденом Св. Анны 1-й степени.

С 1822 года был почетным членом Академии художеств. В 1825 году Нарышкин был в числе немногих лиц, которые заранее знали о состоявшемся отречении от престола Константина Павловича. Писатель В. А. Соллогуб вспоминал о Нарышкине:

«Вельможа большой руки, наружности барской, по уму и остроумию замечательному, но вспыльчивому до крайности. Жена его была женщина болезненная, но весьма симпатичная и всеми уважаемая.»

После восшествия Николая I на престол Нарышкин оказался в оппозиции. В 1826 году он с семьей покинул Россию и некоторое время по болезни провел за границей. В Париже он вел праздный образ жизни и был представлен ко двору Луи-Филиппа I. После возвращения Нарышкин в 1829 году был назначен президентом Придворной конторы и пожалован чином обер-гофмаршала.

Унаследовав от отца, несмотря на широкую жизнь последнего, большое состояние, Нарышкин жил не роскошно, но весело. Зиму он проводил в Зимним дворце в обер-гофмаршальской квартире, лето на берегу Финского залива на своей даче Сергиевка, которая была окружена огромным садом. Этот сад он открыл для публики и у входа повесил пригласительную табличку.

В 1834 году был назначен членом Государственного совета. В 1837 году был уволен от должности президента Придворной конторы, переименован в обер-гофмейстеры с сохранением статуса члена Государственного совета и отправлен в отпуск. В связи с этим Нарышкин лишился квартиры во дворце и содержания. Не желая более жить в Петербурге, он уехал в свое крымское имение, где вскоре, 25 октября 1838 года, скоропостижно скончался. В последние годы жизни был пожалован орденами Св. Александра Невского с алмазами и Св. Владимира 2-й и 1-й степеней.

По словам барона М. Корфа, «с острым и язвительным умом, особенно ядовитым в насмешках, он не имел, впрочем, никаких существенно хороших качеств. Надменность, необузданная вспыльчивость и даже примесь злости составляли основу его характера. Смерть Нарышкина последовала от расстроенного воображения. У него был камердинер француз, который находился при нем более 20-ти лет. Съездив в Одессу по делам своего господина, он воротился в Крым не совсем здоровым и, схватив тотчас по возвращении крымскую горячку, через пять часов умер. Кончина его так подействовала на Нарышкина, что он впал в совершенное уныние и предался совсем набожничеству, проводя целый день за молитвой и чтением священных книг. Однажды после обеда, вернувшись с прогулки, он спросил, который час? И на ответ, что «шесть», спросил опять: «утра или вечера?» Когда его вразумили, что вечер, он сказал, что шести часов утра уже не увидит, потом в сильном душевном волнении спросил крест, приложился к нему и лег спать. Потом утром, часу в пятом, он проснулся и без всяких почти страданий через полчаса заснул опять, но уже сном непробудным».
Похоронен в Духовской церкви Александро-Невской лавры.

Семья

Жена (с 1808 года) — княжна Мария Яковлевна Лобанова-Ростовская (1789—1854), дочь малороссийского губернатора Я. И. Лобанова-Ростовского; фрейлина двора (1805) и кавалерственной даме ордена Святой Екатерины (30.08.1821). Вместе с мужем была знакома с Пушкиным, а после его смерти была его ярой защитницей, что даже вызвало несколько ссор.
В браке имела детей:
    Лев (20.08.1809[13]—20.09.1855), крестник императора Александра I и императрицы Марии Фёдоровны, действительный статский советник, член совета министра финансов, петербургский уездный предводитель дворянства. Был женат на дочери князя В. В. Долгорукова, княжне Марии (1814—1869).
    Наталья (Полтава, 19.07.1812—Москва, 23.03.1818)
    Александр (09.06.1814[14]—22.11.1815), крещен 23 июня в Исаакиевском соборе, крестник императрицы Марии Фёдоровны.
    Николай (04.12.1815[15]— ?), крещен в Исаакиевском соборе, крестник И. В. Тутолмина.
    Александра (13.04.1817—30.05.1856), законодательница моды, в первом браке за графом И. И. Воронцовым-Дашковым, во втором — баронесса де Пойли.
    Сергей (07.04.1819—15.07.1855), юнкер кирасирского полка (1837), корнет (1839), адъютант при военном министерстве (1843), уволен со службы в чине штабс-ротмистра (01.12.1845). Жил под надзором в Оптиной пустыни; пожертвовал Вышенской пустыни на помин своей души 150 тысяч золотых рублей.

0

27

https://img-fotki.yandex.ru/get/1327364/199368979.17c/0_26dfbf_8efe8eb2_XXXL.jpg

Лампи Старший Иоганн Баптист. Портрет графини Натальи Александровны Зубовой. 1795
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Тетка Суворова Александра Аркадьевича, дочь Суворова Александра Васильевича.

Суворова Наталья Александровна
Материал из Википедии

Графиня Наталья Александровна Зубова (урождённая Суворова, 1 августа 1775 — 30 марта 1844, Москва) — единственная дочь фельдмаршала Суворова, который ласково называл её «Суворочкой». Выдана замуж за Николая Зубова, брата последнего фаворита Екатерины II.

Родилась в семье Александра Суворова и его жены Варвары, урождённой княжны Прозоровской. Из-за конфликта между родителями Суворочка, так прозвал её отец, недолго жила в родной семье. В 1779 году Екатерина II по просьбе Суворова передала Наталью на воспитание в Смольный институт.

Там она обучалась наравне с остальными девушками на протяжении двенадцати лет. Не отличалась особыми способностями, но приобрела репутацию «доброй, добродетельной маленькой особы». Разъездная жизнь отца не позволяла ему часто видеться с дочерью, но он много писал ей в промежутках между сражениями. Сохранившиеся письма, несмотря на их шутливую форму («в боку пушечная картечь, в левой руке от пули дырочка, да подо мною лошади мордочку отстрелили…»), полны глубокого нежного чувства отца к дочери:

Суворочка, душа моя, здравствуй... У нас стрепеты поют, зайчики летят, скворцы прыгают на воздухе по возрастам; я одного поймал из гнезда, кормил изо рта, а он ушел домой. Поспели в лесу грецкие да волоцкие орехи. Пиши ко мне изредка. Хоть мне недосуг, да я буду твои письма читать. Моли Бога, чтобы мы с тобой увидались. Я пишу к тебе орлиным пером; у меня один живет, ест из рук. Помнишь, после того я уже не разу не танцовал. Прыгаем на коньках, играем такими большими кеглями железными, насилу поднимаешь, да свинцовым горохом; как в глаз попадет, так и лоб прошибет. Прислал бы тебе полевых цветов, очень хороши, да дорогой бы высохли. Прости, голубушка сестрица. Христос-Спаситель с тобой.

5 марта 1791 года Екатерина II пожаловала графиню Суворову-Рымникскую по заслугам её отца во фрейлины. Однако же по приезде в Санкт-Петербург Суворов забрал дочь из дворца и поселил у Д. И. Хвостова, который был женат на его племяннице, княжне Аграфене Ивановне Горчаковой. Императрица хотя и была этим недовольна, но пожаловала ей свой вензель в 1792 году.
Замужество

Слава Суворова сделала его дочь объектом внимания со стороны многочисленных женихов. В её судьбе принимала участие сама императрица. Сначала Суворов хотел отдать дочь за своего офицера Золотухина, но тот погиб под Измаилом. Одним из женихов был князь Д. Н. Салтыков (1767—1826), сын генерал-фельдмаршала князя Н. И. Салтыкова, который желал через брак сына привлечь Суворова на свою сторону, чтобы ослабить влияние при дворе Потёмкина. Но интрига не удалась, и Салтыков отложил помолвку сына на два года.

Следующим кандидатом в женихи был князь С. Н. Долгоруков, но узнав, что Долгоруков состоит в родстве с Салтыковыми, Суворов отказался от этой мысли. Он выбрал для дочери в мужья графа Филиппа Эльмпта, сына своего сослуживца, генерал-аншефа И. К. фон Эльмпта. Но он не нравился Наталье Александровне, не нравился он и родственникам, причина была в его лютеранском вероисповедании. Суворов стоял на своём. Сохранилась переписка в стихах между генералиссимусом и его дочерью по этому поводу:

    Уведомляю сим тебя, моя Наташа,
    Костюшка злой в руках, взяла вот так-то наша!
    Я ж весел и здоров, но лишь немного лих,
    Тобою, что презрен мной избранный жених.
    Когда любовь твоя велика есть к отцу,
    Послушай старика, дай руку молодцу,
    Но, впрочем, никаких не слушай, друг мой, вздоров.
    Отец твой Александр, граф Рымникский-Суворов.

На что дочь отвечала тоже стихами:

    Для дочери отец на свете всех святей,
    Для сердца же её любезней и милей;
    Дать руку для отца, жить с мужем по неволе,
    И Графска дочь ни что, её крестьянка боле.
    Что может в старости отцу yтехой быть:
    Печальный вздох детей? Иль им в веселье жить?
    Все в свете пустяки: богатство, честь и слава,
    Где нет согласия, там смертная отрава.
    Где ж царствует любовь, там тысяча отрад,
    И нищий мнит в любви, что он как Крез богат.

Но на брак фрейлины требовалось высочайшее согласие, а императрица его не дала. Желая возвысить Зубовых и упрочить их положение, она предложила в мужья своего кандидата графа Николая Зубова, старшего брата фаворита. Зубов посватался к Суворовой и получил согласие. Дело пошло быстро, в феврале 1795 года в Таврическом дворце состоялось торжественное обручение, а 29 апреля свадьба.

Брак оказался неудачным. Наталья Александровна была кроткой, любящей женой, но её муж по натуре был груб, среди его страстей были охота и пьянство, и он не ладил с тестем. Когда в 1797 году у пары родился старший сын, названный по обоим дедам Александром, Суворов писал дочери:

 

Вы меня потешили тем… Наташа, привези графа Александра Николаевича ко мне в гости, а он пусть о том попросит своего батюшку, твоего мужчину.

В 1798 году император Павел I утвердил завещание Суворова, по которому все имения, бриллианты и деньги отец оставлял любимой дочери. В 1800 году скончался её отец, а в 1801 году её муж принимал активнейшее участие в заговоре с целью убийства императора Павла I. Это все изменило жизнь Натальи Александровны. Она переехала в Москву и некоторое время жила отдельно от мужа.

В августе 1805 года граф Н. А. Зубов скончался. После его смерти Наталья Александровна получила огромное состояние в Петербургской, Московской, Владимирской, Казанской, Симбирской Оренбургской губернии с почти 10 тыс. крепостных.

Овдовев в тридцать лет, Наталья Александровна посвятила себя воспитанию шестерых детей. Она жила скромно в Москве в собственном доме на Тверской улице, не участвуя в светской жизни. Детей она воспитывала в простоте и благочестии, сыновья в 1810-х годах были зачислены в пажеский корпус, а дочери остались при матери. Зимой москвичи могли видеть, как три дочери графини Зубовой сами разгребали у себя во дворе лопатами снег.

По легенде, когда в 1812 году французская армия подошла к Москве, обременённая потомством Наталья Александровна не успела уехать. И её обоз, и она сама были задержаны французами, которые, узнав, что перед ними дочь великого Суворова, пропустили её с детьми через фронт, отдав воинские почести. В 1831 году император Николай I пожаловал Наталье Александровне орден Святой Екатерины меньшего креста.

Скончалась она в марте 1844 года, на её похороны собралась вся Москва. Отпевал её митрополит Филарет. Похоронили Наталью Александровну в семейной усыпальнице Зубовых в Сергиевой пустыни под Петербургом.

В браке имела семь детей:

    Александр Николаевич (5.03.1797—20.11.1875), в 1814 году окончил с отличием Пажеский корпус, корнет в Кавалергардском полку, полковник, действительный статский советник. Был женат с 1821 года на княжне Наталье Павловне Щербатовой (1801—1868), дочере князя П. П. Щербатова. Супруги Зубовы были знакомы с Пушкиным. Их внук основатель Гатчинского музея граф Валентин Платонович Зубов (1884—1969), много писал о правлении Павла.
    Платон Николаевич (10.08.1798—16.03.1855), окончил с отличием Пажеский корпус, с 1816 года корнет, поручик; в чине ротмистра вышел в отставку, служил в Министерстве финансов. Обладая хорошем состоянием, живя в Москве и Петербурге, занимался коллекционированием предметов искусства. Награждён королём Франции в 1815 году орденом Лилии. Умер холостым.
    Надежда Николаевна (22.10.1799—10.11.1800)
    Вера Николаевна (31.12.1800—27.02.1863), была замужем за генерал-лейтенантом Владимиром Петровичем Мезенцевым (1781—1833).
    Любовь Николаевна (1802—22.11.1894), с июня 1823 года замужем за генерал-майором Иваном Сергеевичем Леонтьевым (1782—1824), имела единственного сына Михаила (1824—1885). Большую часть жизни провела в родовом имении Воронино, Ярославской губернии. После смерти сына жила в московском Новодевичьем монастыре.
    Ольга Николаевна (05.05.1803—03.07.1882), с 1824 года замужем за Александром Степановичем Талызиным (1795—1858), крестник Суворова, участник кампании 1812—1813 годов; ротмистр, полковник, камергер. В браке имели пять дочерей и четырёх сыновей. Ольга Николаевна в течение 14 лет состояла председательницей Дамского общества попечительства о бедных в Москве. После открытия Московского Мариинского института, она всю жизнь была его попечительницей. Её дело потом продолжила дочь Мария (1834—1904), супруга обер-гофмейстера Б. А. Нейдгардта, их дочь Ольга Борисовна (1859—1944) была замужем за премьер-министром П. А. Столыпиным.
    Валериан Николаевич (27.08.1804—18.11.1857), в 1810 году был зачислен в Пажеский корпус, где обучался с 1817—1823. Служил на военной и дипломатической службе в коллегии иностранных дел. С июня 1831 года был женат на фрейлине, княжне Екатеринe Александровне Оболенской (1811—1843), внучке Ю. А. Нелединского-Мелецкого. Проживал в Москве и Петербурге. Унаследовав от матери имение Фетинино, в 1857 году он завещал его сестре Л. Н. Леонтьевой. Потомства не оставил.

0

28

https://img-fotki.yandex.ru/get/1016661/199368979.17d/0_26dfcf_6b843902_XXXL.jpg

https://sun9-30.userapi.com/c830308/v830308896/1bc590/59Mca8cVvzw.jpg

Семья Суворовых-Зубовых. Частная коллекция США

0

29

Суворов Александр Аркадьевич

Статья из книги Инны Гальпериной «Знаменитые дети знаменитых родителей»

http://forumfiles.ru/uploads/0019/93/b0/5/73824.jpg

Тюрин Иван Алексеевич. Портрет светлейшего князя Александра Аркадьевича Италийского, графа Суворова - Рымникского. 1873.
Новгородский государственный объединенный музей - заповедник.

Член Государственного совета, генерал-губернатор Санкт-Петербурга (1804–1882)

Известие о рождении сына Аркадия не обрадовало отца, великого полководца Александра Васильевича Суворова. Он давно подозревал свою жену Варвару Ивановну (урожденную княжну Прозоровскую) в неверности. Новорожденный — точно плод любовного романа жены с секунд-майором И. В. Сырохневым! Оскорбленный Суворов затеял бракоразводный процесс. Дело замяли, но до конца дней своих он так и не простил жену и вообще «избегал баб».

Аркадий на первых порах воспитывался у матери, а когда немного подрос, по настоянию Александра Васильевича его взяла в свою семью старшая сестра Наталья, любимица А. В. Суворова. Наталья, которую отец нежно называл «Суворочкой», была женой Николая Зубова, брата фаворита императрицы Екатерины II. Она заботилась об Аркадии. Но, в отличие от ровесников своего круга, мальчик не получил ни должного воспитания, ни образования, ни надлежащей военной подготовки, хотя был зачислен в гвардию еще при Екатерине II и назначен камер-юнкером к великому князю Константину Павловичу.

Будущий сослуживец Аркадия Александровича Павел Xристофорович Грабе, сражавшийся вместе с ним, свидетельствовал:  «Воспитанием его было пренебрежено совершенно. Он, кажется, ничему не учился и ничего не читал». При императоре Павле I четырнадцатилетний юноша стал камергером.

Аркадий был очень похож на отца, даже унаследовал его взрывной характер. Убедиться в этом Суворов смог только летом 1797 года, когда дочь, графиня Наталья Александровна Зубова, добилась у Павла I разрешения на поездку к отцу — император сослал его в поместье Кончанское. Когда Александр Васильевич увидел Аркадия, его прежние подозрения развеялись. Он признал сына и переписал завещание, согласно которому наследнику предназначалась значительная часть родовых и пожалованных за службу имений и драгоценностей.

Сын начал получать от Суворова письма, представляющие собой родительские наставления в очень сжатом, «солдатском» ключе:  «Аркадию — благочестие, благонравие, доблесть; отвращение к экивоку, энигму, фразе; умеренность, терпеливость, постоянство».

В следующий раз судьба свела отца и сына во время Итальянской кампании 1799 года, когда А. В. Суворов командовал объединенными силами союзников в войне с Францией. Пятнадцатилетний Аркадий прибыл на фронт в свите великого князя Константина. Именно тогда началась настоящая военная карьера Суворова-младшего.

Во время итало-швейцарского похода он в чине генерал-адъютанта неотлучно находился при штабе Александра Суворова. В минуты опасности юноша проявлял отвагу и хладнокровие. В дальнейшем служба Аркадия продолжалась на фронтах многочисленных военных сражений 1805–1811 годов. После заключения Тильзитского мира он стал генерал-лейтенантом и Георгиевским кавалером.

Аркадий Александрович Суворов пользовался большим авторитетом в армии. Храбрый воин, он умел заботиться о солдатах и офицерах. Принц Евгений Вюртембергский, видевший Аркадия Суворова в бою, вспоминал, что тот при самой добродушной наружности в мире, с глазами, в которых светились честность и прямодушие, при своем остроумии, сметливости обладал вроде бы умышленно грубыми манерами.

Но «солдаты носили его на руках, он был идолом своих офицеров, слыл героем, которого ничто не может напугать или заставить сробеть!..» Генерал Павел Xристофорович Грабе писал: «Князь Суворов был высокого роста, белокурый, примечательной силы и один из прекраснейших мужчин своего времени. С природным ясным умом, приятным голосом и метким словом, с душою, не знавшей страха ни в каком положении, с именем бессмертным в войсках и в народе, он был идолом офицера и солдата».

Вместе с тем знающие Аркадия Александровича отмечали стихийность его натуры, с которой он не мог совладать. Принц Евгений Вюртембергский: «Никогда не знавал я молодого человека, соединявшего в себе в такой высокой степени благородство души с чувственными пороками... Почти невероятно, какое множество сумасбродных проказ натворил молодой Суворов (Аркадий Александрович) в течение своей кратковременной жизни, но в каждой из них проглядывала в то же время черта его добросердечия, являвшегося тут главным двигателем, заставляя забывать вспышки его страстей, хотя последние и были первой побудительной причиной его действий».

Генерал Павел Xристофорович Грабе: «Страсть к игре и охоте занимала почти всю жизнь и вконец расстроила его состояние».

Молодому князю Суворову прочили блестящее будущее, однако судьба распорядилась иначе. Или проявила свою закономерность?

В письме командующего армией Михаила Илларионовича Кутузова говорилось, что 13 апреля 1811 года Аркадий Суворов возвращался в Яссы, где стояла дивизия, которой он командовал. Его уговаривали не ехать вброд через реку Рымник, но генерал не послушался:

«Коляску оборотило вверх дном, три человека спаслись, а он утонул». Примечательно, что гибель Аркадия Суворова произошла на том самом месте, где его отец разбил турецкую армию великого визиря, за что получил титул графа Рымникского.

Принц Евгений Вюртембергский признавал: «Сын великого человека, которого Россия с гордостью видит признанным одним из величайших полководцев XVIII-го столетия, был, со своей стороны, одарен благородными и отличными качествами, которые могли бы послужить к славе его отечества, но не достигли высшего своего развития, вероятно, только вследствие его преждевременной кончины...»

Аркадий Александрович Суворов был женат на Елене Александровне Нарышкиной. У него было четверо детей, среди которых хочется особо выделить старшего сына, названного в честь деда Александром.

После гибели отца Александр три года обучался в иезуитском пансионе в Петербурге, где воспитывались, следуя моде того времени, сыновья многих русских аристократов. Затем он продолжил образование в Швейцарии, Франции и Германии.

Возвратившись на родину, князь Александр Аркадьевич Суворов поступил на службу в лейб-гвардейский Конный полк и всю последующую жизни отдал армии. Он последовательно получал звания: генерал-адъютанта, генерала от инфантерии, генерала-инспектора пехоты российской армии. Наконец, А. А. Суворов был членом Государственного совета — с апреля 1861 года.

С ноября 1861 по май 1866 года князь — генерал-губернатор Санкт-Петербурга. Он много сделал для благоустройства столицы.

При Суворове вступил в строй городской водопровод, на Невском проспекте появился Екатерининский сквер, а на территории Александровского парка открылся Зоологический сад.

Кроме того, Александр Аркадьевич принимал активное участие в работе комиссии по пересмотру военно-судебного устава, был президентом Вольного экономического общества, председателем попечительского совета заведений общественного призрения, почетным членом Академии наук, действительным членом Императорского человеколюбивого общества, почетным гражданином нескольких городов...

Генерал А. И. Веригин вспоминал о своем боевом друге: «Всегда смелый на правду, откровенный в мыслях и словах, он сохранил эти свойства до самых последних дней. Занимая при дворе и в среде царской семьи исключительное положение, он при всех условиях придворной жизни, умел соединять утонченность светского человека с благородством и прямодушием солдата, и этими качествами можно только объяснить ту общую любовь и ту популярность, которыми он пользовался в течение всей своей жизни».

Отвага, прямодушие, демократичность — это было у Суворовых в роду.

Князь Александр Аркадьевич Суворов скончался 31 января 1882 года. Его похоронили в Троице-Сергиевой пустыни близ Санкт-Петербурга рядом с могилой жены Любови Васильевны, умершей на пятнадцать лет раньше.

Сын Аркадий ушел из жизни бездетным. Он был последним представителем мужской линии рода Суворовых-Рымникских.

0

30

http://forumfiles.ru/uploads/0019/93/b0/5/58027.jpg

Портрет Александра Аркадьевича Суворова. С фотографии К. Бергамаско. 1870-е гг.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » СУВОРОВ Александр Аркадьевич.