Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » ТОЛСТОЙ Фёдор Петрович.


ТОЛСТОЙ Фёдор Петрович.

Сообщений 1 страница 10 из 24

1

ФЁДОР ПЕТРОВИЧ ТОЛСТОЙ

гр. (10.2.1783 — 13.4.1873).

https://img-fotki.yandex.ru/get/1374538/199368979.1ac/0_26f70b_9925190_XXL.jpg

Надворный советник, художник-медальер.

Отец — генерал-майор гр. Пётр Андреевич Толстой, мать — Елизавета Егоровна Барбо де Марии.
Воспитывался в Полоцком иезуитском коллегиуме и Морском кадетском корпусе, куда поступил 26.6.1798, гардемарин — 26.5.1800, мичман гребного флота — 28.6.1802, адъютант товарища министра морских сил вице-адмирала П.В. Чичагова — 23.6.1804, уволен от службы лейтенантом — 13.10.1804 и решил стать профессиональным художником.
Определён на службу в Эрмитаж — 1806, а затем и в Монетный двор медальером — 1810, почетный член Академии художеств — 1809, преподаватель медальерного класса Академии — 1825.
Почётный член Вольного общества любителей российской словесности — 6.5.1818.

Член Союза спасения и Союза благоденствия (член и председатель Коренного совета, участник петербургского совещания 1820).
Высочайше повелено оставить без внимания.

Вице-президент Академии художеств — 28.11.1828, знакомый А.С. Пушкина, упомянувшего его в «Евгении Онегине», профессор медальерного искусства — 1842, скульптуры — 1843, тайный советник — 5.12.1846.

Мемуарист.

Похоронен на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры.

Жёны: первая — с 1810 Анна Фёдоровна Дудина (1792 — 1835);
дочери:
Елизавета (1811—1836)
и Мария (3.10.1817 — 22.7.1898), писательница, жена беллетриста П.П. Каменского;

вторая — Анастасия Ивановна Иванова;
дочери:
Екатерина (1843—1913), жена доктора Э.А. Юнге,
и Ольга, жена статского советника А.А. Дмитриева.

Мария и Екатерина оставили воспоминания.

ГАРФ, ф. 48, оп. 1, д. 232.

0

2

ФЁДОР ПЕТРОВИЧ ТОЛСТОЙ

Выдающийся русский художник, медальер и скульптор граф Ф.П. Толстой родился 10 (21) февраля 1783 года в Санкт-Петербурге в семье начальника Кригс-комиссариата генерал-майора графа Петра Андреевича Толстого и Елизаветы Егоровны Барбот де Марни. Он происходил из знатного рода, его ждала прекрасная карьера, и по обычаям того времени он с раннего детства был определён на военную службу сержантом в Преображенский полк. Первоначальное образование Фёдор получил в родительском доме в Санкт-Петербурге, очень рано выказав любовь и необыкновенную способность к рисованию. Однако родители, мечтая видеть сына военным, отдали мальчика для продолжения образования в Полоцкий Иезуитский коллегиум, где сильное влияние на него имел преподаватель архитектуры и физики патер Г.Грубер. Затем, 26 июня 1798 года Фёдор Толстой поступил в Кронштадтский Морской кадетский корпус, где в мае 1800 года он был произведён в гардемарины.

Художественный талант юноши проявился очень рано. Ещё занимаясь в Морском корпусе, Ф.П. Толстой в качестве вольнослушателя начал посещать Петербургскую Академию художеств. Постепенно у кадета Толстого появилось желание стать профессиональным художником, но для этого нужно было подать в отставку, отказаться от военной карьеры, приготовиться к гневу родителей, разрыву с родственниками, знакомыми. Только мужество и беспредельная любовь к искусству позволили ему решиться на такой поступок. Летом 1802 года Ф.П. Толстой был выпущен из кадетского корпуса в чине мичмана и направлен для продолжения службы на Балтийский гребной флот. Служба его, однако, была недолгой. В июне 1804 года Ф.П. Толстой был назначен адъютантом заместителя министра морских сил вице-адмирала П.В. Чичагова, но почти сразу подал в отставку и 13 октября 1804 года был уволен от службы в чине лейтенанта, после чего связал свою жизнь с искусством. Тяга к искусству оказалась непреодолимой, молодой граф принёс в жертву не только перспективу военной или государственной карьеры, но и солидное общественное положение. Для художника Ф.П. Толстого началась жизнь, полная лишений и трудностей. Творческие интересы Фёдора были не совсем обычны. Его более всего увлекали те области искусства, которые традиционно считались "побочными" или даже "несерьёзными", однако, работая именно в них, Толстой достиг впечатляющих результатов и сделал известным своё имя.

В Академии художеств Ф.П. Толстой обучался скульптуре у академика И.П. Прокофьева, здесь же он подружился с О.А. Кипренским, советами которого руководствовался в рисовании гипсов. Художник с увлечением копировал античные статуи, изучал древнюю историю, нравы и обычаи людей далёкого прошлого. Искренняя и глубокая любовь к античному искусству, зародившаяся ещё в юности, в дальнейшем пройдёт через весь его творческий путь. Исключительным талантом и трудолюбием Ф.П. Толстой быстро добился успехов. Усердная работа в академических классах так быстро развила дарование молодого художника, что уже в 1806 году он обратил на себя внимание императора Александра I, который определил его на службу в Эрмитаж, а в 1809 году – медальером в Монетный департамент. Первые работы Ф.П. Толстого – рисунки и барельефы на античные темы: "Доверие Александра Македонского врачу Филиппу", "Суд Париса", "Борьба Геракла" (все – 1806, Русский Музей) и другие.

Совершенно особое место в творчестве раннего периода занимают восковые портреты – небольшие по размерам профильные изображения, выполненные в невысоком рельефе из светлого, жёлтого и розового воска на чёрной доске или стекле. Его ранние горельефы из розового воска "Мальчик под покрывалом", "Купающиеся дети" (оба 1808-1809, Тверская картинная галерея), "Душенька" (1808-1809, Эрмитаж) свидетельствуют о большом профессионализме. Красотой линий, плавностью очертаний, мягкостью и выразительностью лепки отличаются его работы. Знание натуры, великолепное владение секретами восковой техники отмечали современники в его горельефах. За восковой барельеф "Триумфальный въезд Александра Македонского в Вавилон" (1809, Эрмитаж) 26-летний Ф.П. Толстой был избран почётным членом Академии художеств, что было небывалым событием в силу его возраста.

Он всегда был горячим поклонником древней Греции, которую с юных лет изучал в её истории и художественных произведениях. В своих работах он стремился приблизиться к красоте и благородству эллинских памятников скульптуры и рисунков на вазах, но при этом, когда дело шло об изображении русских и религиозных сюжетов, умел находить для них соответствующие им формы и типы. Композиция у него – строго обдуманная, рисунок – правильный, техническое исполнение – добросовестное и умелое. Его произведения всегда очень нравились публике своей оригинальностью и изяществом.

Начало работы В.П. Толстого как медальера связано целиком с Петербургским Монетным двором, куда он получил назначение в 1810 году. Медаль, по его мнению, должна быть ясной и доходчивой, "чтобы каждый мог понять сразу, по какому поводу она выбита". "Сочинение поручаемых мне медалей, - писал Ф.П. Толстой, - я полагал производить в античном греческом виде, как лучшем в изящных искусствах, строго соблюдая верность обычаев, костюмов, местности и страны того времени и тех лиц, при которых совершилось долженствующее быть изображенным на медали известное событие..." В 1809 году появляется его первая медаль "В память просветительной деятельности Чацкого", исполненная в лучших традициях классицизма, а в 1813-1817 годах – медали, среди которых и наградная медаль воспитанникам Академии художеств. Все они отличаются классической строгостью композиции, красотой контуров, плавностью ритмов и точностью рисунка. Долго и упорно работая в области медальерного искусства, Толстой создал учение о том, "чему и как должен учиться тот, кто желает быть художником-медальером, а не медальером-мастеровым".

Подлинную славу и известность художник снискал после создания серии из двадцати медальонов на темы Отечественной войны 1812 года и заграничных походов русской армии в 1813-1814 годах. Медальоны диаметром 16 мм были сделаны из воска на аспидных досках и позднее отлиты в гипсе. Эти медальоны, отличающиеся классической лаконичностью композиции, тонкостью линий и силуэта, в аллегорических образах передают гражданственные идеи, пафос победы народа над врагом. "Я русский и горжусь сим именем, - писал Ф.П. Толстой в дни Отечественной войны. – Желая участвовать в славе соотечественников, желая разделить её, я дерзнул на предприятие, которое затруднило бы и величайшего художника. Но неслыханная доселе слава наших дней может и посредственный талант так одушевить, что он войдёт во врата грядущих времен... Я решился передать потомкам слабые оттенки чувств, меня исполнявших, пожелал сказать им, что в наше время каждый думал так, как я, и каждый был счастлив, нося имя русского". Важно отметить, что эту работу, продолжавшуюся более двадцати лет, художник делал не по заказу или просьбе высокопоставленных лиц, а исключительно из искренних патриотических побуждений. Знаменитейшие военные действия он увековечил не портретами генералов, а фигурами, символически изображающими русское войско и народное ополчение. Он тщательно изучил подробности сражений, читал записи военных специалистов, беседовал с ветеранами войны. Сохранившиеся рисунки и эскизы дают возможность проследить творческий процесс работы над каждой композицией и убеждают в том, что лаконизм и выразительность художественного языка достигнуты художником ценой больших исканий, настойчивым и упорным трудом. Медальоны, посвящённые войне 1812 года, пользовались широкой популярностью и использовались в одном из вариантов проекта Александровской колонны в Петербурге.

Медальоны Толстого очень разнообразны по сюжетам и решениям. Интересна серия из двенадцати медальонов, выполненная в память персидской и турецкой войн 1826-1829 годов. Среди медалей – медаль, поднесённая Виленским университетом графу Ф.Чапскому, медаль от Санкт-Петербургского ополчения принцу Александру Вюртембергскому, медали в память избрания великого князя Николая Павловича в канцлеры Абосского университета, на кончину императора Александра I, на усмирение венгерского восстания, в память герцога Максимилиана Лейхтенбергского и многие другие. К работам того же периода относятся прекрасно вылепленные графом Толстым в воске и им же самим вырезанные в металле четыре изящных барельефа с сюжетами из “Одиссеи” Гомера (1816, Третьяковская галерея), проникнутые романтическими тенденциями. Эти барельефы представляют наиболее ценную часть скульптурного наследия художника. Тонкое понимание и знание античности, глубокое проникновение в мир древнегреческой жизни помогли художнику воскресить страницы далекой истории во всём поэтическом очаровании. Медальоны Толстого приобрели широкую известность не только в России, но и за границей. Он был избран членом почти всех европейских академий художеств.

Расцвет творчества художника совпал с периодом его наиболее интенсивной политической и гражданской деятельности. Подобно многим передовым людям своего времени, Ф.П. Толстой мечтал о широких преобразованиях, об изменении социальных порядков. В 1816 году он был вовлечён в движение масонов, позднее участвовал в организации так называемых "ланкастерских школ", целью которых было распространение грамотности среди населения. Общественная деятельность подготовила Толстого к вступлению в 1818 году в тайное общество – Союз Благоденствия, где он был не рядовым участником, а одним из руководителей – председателем Коренного Совета. Толстой не пошёл до конца за декабристами, не участвовал в декабрьском восстании 1825 года, однако сохранил свои убеждения, смелость и широту взглядов. Об этом свидетельствуют поданные Николаю I в 1826 году две записки Ф.П. Толстого, в которых он мужественно выступает в защиту достоинства человеческой личности, обрушивается с резкой критикой бессмысленной муштры и палочной дисциплины в армии, осуждает крепостное право и бюрократический произвол. Художник принимал самое активное участие в освобождении Т.Г. Шевченко, добиваясь его амнистии. Напряжённая общественная деятельность не помешала художнику заниматься любимым искусством.

Круг знакомых художника был широк – он включал не только товарищей по профессии, но и учёных, писателей, общественных деятелей. В 1817-1820 годах в салоне А.Н. Оленина, как вспоминал позднее Ф.П. Толстой, он «познакомился и очень хорошо сошёлся с Гнедичем, Крыловым, Жуковским, Пушкиным и Плетнёвым». Встречался он с Пушкиным также в 1831 году в Царском Селе и в 1833 году в Петербурге на похоронах Гнедича. Предпринимая в 1825 году издание своих стихотворений, Пушкин собирался заказать к нему виньетку и писал брату и П.А. Плетнёву: «Что, если б волшебная кисть Толстого...» В это же время поэт упомянул в четвёртой главе «Евгения Онегина» о «чудотворной кисти» художника.

В 1825 году Ф.П. Толстой начал работать преподавателем в медальерном классе Академии Художеств, а уже через три года, 28 ноября 1828 года, был назначен её вице-президентом и оставил преподавание в классе. В 1842 году он был возведён в звание профессора медальерного искусства, а через год – и в звание профессора скульптуры. Должность вице-президента он занимал до последовавшего в 1859 году преобразования академии, после чего состоял до 1868 года товарищем (заместителем) президента Академии Художеств.

Помимо медальонов и барельефов, Ф.П. Толстой создал несколько скульптур. В 1822 году им была выполнена "Голова Морфея в венке из люпинов" (терракота, ГРМ), в 1839 году "Бюст Николая I" в славянских доспехах и царской порфире (мрамор, ГРМ), в 1848 году "Голова Христа" (гипс, ГРМ; мрамор, ГТГ). В 1849 году за заслуги в области скульптуры Совет Академии художеств утвердил его в должности профессора. По части собственно скульптуры, важнейшим произведением графа Ф.П. Толстого можно назвать сочинённые и смоделированные им четыре главные и восемь побочных входных дверей храма Христа Спасителя в Москве, с орнаментами и колоссальными круглыми фигурами и бюстами различных святых, а кроме того – статуя нимфы, льющей воду из кувшина в дворцовом парке в Петергофе.

Большое место в творческом наследии художника занимают иллюстрации большого формата к поэме И.Ф. Богдановича "Душенька" в манере строгого очеркового (без штриховки и теней) перового рисунка. Тринадцать лет продолжалась работа над рисунками (1820-1833, ГТГ), по которым впоследствии были созданы 63 резцовые гравюры. В этих листах проявилось блестящее мастерство Толстого в использовании линии, характерное для всего творчества художника. Линия, контур явились для него основным средством художественной выразительности. В его руках линия упруга, точна; создаётся полнейшее ощущение объёмности, материальности фигур и предметов. Различный характер линий даёт художнику возможность с предельным лаконизмом решать пространственные задачи. Иллюстрации Ф.П. Толстого к "Душеньке" – венец графического мастерства художника. Превосходных результатов Толстой достиг даже в силуэте – технике, распространённой главным образом среди любителей и почти не принимаемой всерьёз профессионалами. В искусстве силуэта Ф.П. Толстой создал интереснейшие творения на темы народной жизни и баталий Отечественной войны.

Медальерное дело, скульптура и графика, а позднее ещё живопись и декорационное искусство – почти в каждой области художественного творчества проявил себя этот самобытный и яркий мастер. Ф.П. Толстой известен также как автор иллюстраций к стихотворениям Н.Щербины и как художник-декоратор. Редкостное разнообразие творческих интересов отличало Толстого всю жизнь. Уже немолодым человеком, в 1838 году, он сочинил балет "Эолова флейта" – написал либретто, исполнил эскизы костюмов и более 60 рисунков, в которых определял хореографию балета; а в 1842 году сочинил второй балет – "Эхо". "Эолова флейта" была представлена «государю, императрице и всей царской фамилии, которым понравились и программа балета и рисунки», но, к сожалению, она не была поставлена на сцене. Ф.П. Толстой писал: «Я получил приказание от министра двора передать программу балета и рисунки дирекции императорских театров, так как его величество изволил разрешить поставить этот балет на сцене Санкт-Петербургского Большого театра. Но балет мой не был дан, как я узнал уже в 1846 году от директора театров, во-первых, по причине дороговизны постановки такого обширного балета, во-вторых, потому, что будто бы петербургская публика не любит серьёзных балетов, где помимо танцев артисты должны пантомимой и мимикой изображать целые драмы, а любит в балетах только одни танцы, грациозные и страстные позы солистов».

Ф.П. Толстой был энциклопедически образованным человеком, к тому же всем, за что он брался, стремился овладеть досконально, во всё вносил нечто своё: изобретал рецепты новых красок и клеев, употреблял оригинальные технические приёмы. Скульптуру, медальерное дело и графику Толстой считал самыми важными своими занятиями. Им он отдавал все творческие силы и время. В редкие свободные часы художник вырезал из чёрной бумаги различные силуэты. Независимый от официальных господствующих вкусов, не связанный требованиями заказчиков и Академии, Толстой часто создавал произведения для себя и своих друзей.

Написал Толстой и несколько картин: "Семейный портрет" (1830, ГРМ), "За шитьём. В комнатах" (ГТГ), "Варвик" (1853, не сохранилась) и "Вид дачи Марковилла в Финляндии" (1855, ГТГ). Усадьба «Марковилла» в окрестностях Выборга принадлежала Толстым в 1850-1870-х годах. Здесь их гостями были художники А.И. Мещерский, Г.Г. Чернецов, историк Н.И. Костомаров, зоолог Н.А. Северцов. Его картины не несут на себе печатей гениальности, но вызывают уважение к художнику за чёткость, законченность и красоту. Были у Ф.П. Толстого и способности к литературе – вещь естественная для образованного человека XIX столетия. Среди литературных работ Ф.П. Толстого – традиционные для своего времени довольно любопытные мемуары, напечатанные в журнале “Русская Старина”. С 1818 года Ф.П. Толстой являлся почётным членом Вольного общества любителей российской словесности. В 1854 году праздновалось 50-летие художественной деятельности Толстого, и по этому случаю была выбита медаль в его честь.

Граф Ф.П. Толстой был женат дважды. Четверть века, с 1810 года, он прожил вместе с Анной Фёдоровной Дудиной (1792-1835), у них было две дочери – Елизавета (1811-1836) и Мария (1817-1898). Однако в 1835 году Анна Фёдоровна умерла, а через год от скоротечной чахотки умерла 24-летняя дочь Елизавета. Младшая дочь, Мария (по мужу Каменская), стала писательницей, автором стихотворений и пьес. Второй женой Ф.П. Толстого была Анастасия Ивановна Иванова (1816-1889). Вместе с мужем она добивалась освобождения из ссылки Тараса Шевченко. Благодарность поэта за их усилия была безмерна. От второго брака у Ф.П. Толстого родились ещё две дочери – Екатерина (1843-1913), художница, мемуаристка, основательница первой в России рисовальной школы для девушек в Киеве, и Ольга (1849-1869).

В истории русского искусства граф Ф.П. Толстой занимает одно из самых видных мест не только как талантливый и многосторонний художник, но и как человек, своим переходом из аристократической среды на поприще искусства возвысивший значение артистической профессии в глазах общества. Своим долговременным пребыванием на посту вице-президента академии он много способствовал развитию молодых художников. Один из интереснейших и своеобразных художников первой половины XIX века, Ф.П. Толстой создал огромное количество настоящих шедевров, относящихся к классике мировой скульптуры и живописи. Долгий жизненный путь Ф.П. Толстого был вполне благополучен. К концу жизни, правда, художник начал слепнуть, потом совсем потерял зрение, но и тогда оставался таким же деятельным, мыслящим и привлекательным человеком, каким его знали с молодых лет.

Выдающийся медальер, скульптор, художник, тайный советник (с 1846) граф Фёдор Петрович Толстой умер в Петербурге 13 (25) апреля 1873 года в возрасте девяноста лет. Он был похоронен на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры. Большую, наполненную трудом жизнь прожил этот замечательный художник. Он оставил о себе яркую память и замечательный след в истории Отечества. Его произведения, созданные более ста лет назад, живут и в наше время, радуя зрителей замечательным мастерством.

0

3

http://sd.uploads.ru/Pekhl.jpg

Портрет Фёдора Петровича Толстого. Художник С.К. Зарянко. 1855 г.

0

4

http://sa.uploads.ru/jtseH.jpg

А.А. Бобров. Офорт по собственному рисунку. 1883 г. Портрет графа Фёдора Петровича Толстого. Собрание А.Б. Сидорова.

0

5

ФЁДОР ПЕТРОВИЧ ТОЛСТОЙ

Федор Петрович Толстой — один из интереснейших и своеобразнейших художников первой половины XIX века — родился в 1783 году в Петербурге в семье начальника Кригс-комиссариата и по обычаям того времени был сразу записан сержантом в Преображенский полк. Родители, мечтая видеть сына военным, отдали мальчика в полоцкое Иезуитское училище, а затем в Морской корпус. Художественные способности юноши обнаружились очень рано. Занимаясь в корпусе, Ф. П. Толстой в качестве вольнослушателя начал посещать Петербургскую Академию художеств. Постепенно зрело желание стать профессиональным художником, но для этого необходимо было подать в отставку, отказаться от военной карьеры, приготовиться к гневу родителей, семьи, разрыву с родственниками, знакомыми. Только беспредельная любовь к искусству, мужество позволили решиться на такой поступок. В 1804 году он подал в отставку.
   
В Академии художеств Толстой обучался скульптуре у профессора И. П. Прокофьева, здесь же он подружился с О. А. Кипренским, советами которого руководствовался в рисовании гипсов.
Художник с увлечением копирует античные статуи, изучает древнюю историю, нравы и обычаи людей далекого прошлого. Искренняя и глубокая любовь к античному искусству, зародившаяся еще в юности, в дальнейшем пройдет через весь его творческий путь. Исключительным талантом и трудолюбием Толстой быстро добивается успехов. Первые работы художника — рисунки и барельефы на античные темы. Так, в 1806 году он исполнил рисунки "Доверие Александра Македонского врачу Филиппу", "Суд Париса", "Борьба Геракла" и др. (ГРМ). За восковой барельеф "Триумфальный въезд Александра Македонского в Вавилон" (1809, Гос. Эрмитаж) Ф. П. Толстой избирается почетным членом Академии художеств.
Медальерное дело, скульптура и графика, а позднее живопись и декорационное искусство — почти в каждой области художественного творчества проявил себя этот самобытный и яркий мастер. Его ранние работы, горельефы из розового воска — "Мальчик под покрывалом", "Купающиеся дети" (оба 1808—1809, Калининская областная картинная галерея), "Душенька" (1808—1809, Гос. Эрмитаж) — свидетельствуют о большом профессионализме. Красотой линий, плавностью очертаний, мягкостью и выразительностью лепки отличается фигура Душеньки. Знание натуры, великолепное владение секретами восковой техники отмечали современники в его горельефах.
Совершенно особое место в творчестве раннего периода занимают восковые портреты — небольшие по размерам профильные изображения, выполненные в невысоком рельефе из светлого, желтого и розового воска на черной доске или стекле. Если в ранних портретных барельефах скульптор стремится к выражению напряженной внутренней жизни своих персонажей (портрет А. Ф. Дудиной, портреты братьев), то в поздних он идет по линии обобщения и типизации образов, проявляя большую свободу в использовании художественных средств (портреты К. А. Леберехта, П. А. Толстого и др.).
Начало работы художника как медальера связано целиком с Петербургским Монетным двором, куда в 1810 году он получил назначение. Медаль, по его мнению, должна быть ясной и доходчивой, "чтобы каждый мог понять сразу, по какому поводу она выбита".
"Сочинение поручаемых мне медалей, — писал Ф. П. Толстой, — я полагал производить в античном греческом виде, как лучшем в изящных искусствах, строго соблюдая верность обычаев, костюмов, местности и страны того времени и тех лиц, при которых совершилось долженствующее быть изображенным на медали известное событие..."
В 1809 году появляется первая медаль "В память просветительной деятельности Чацкого", исполненная в лучших традициях классицизма, а в 1813—1817 годах — медали, среди которых и наградная медаль воспитанникам Академии художеств. Все они отличаются классической строгостью композиции, красотой контуров, плавностью ритмов и точностью рисунка. Долго и упорно работая в области медальерного искусства, Толстой создал учение о том, "чему и как должен учиться тот, кто желает быть художником-медальером, а не медальером-мастеровым".
Подлинную славу и известность художник снискал после создания серии медальонов на темы Отечественной войны 1812 года. "Я русский и горжусь сим именем, — писал Ф. П. Толстой в дни Отечественной воины, желая участвовать в славе соотечественников, желая ради лить ее... я дерзнул на предприятие, которое затруднило бы и величайшего художника. Но неслыханная доселе слава наших дней... может и посредственный талант так одушевить, что он вниидет во врата грядущих времен... я решился передать потомкам слабые оттенки чувств, меня исполнявших, пожелал сказать им, что в паше время каждый думал так, как я, и каждый был счастлив, нося имя русского".
   
Медальоны Толстого очень разнообразны но сюжетам и решениям. Основное место в них занимают крупнейшие битвы и сражения Отечественной войны. Сама действительность определяла характер сюжет и композицию медальонов, давала направление творческой мысли художника. Глубокая и тесная связь с реальной жизнью наполняла работы Толстого взволнованным и искренним чувством.
Медальоны Толстого приобрели широкую известность не только и России, но и за границей. Он был избран членом почти всех европейских Академий художеств. Расцвет творчества художника совпал с периодом его наиболее интенсивной политической и гражданской деятельности. В 1816 году он был вовлечен в движение масонов, позднее участвовал в организации так называемых "ланкастерских школ", целью которых было распространение грамотности среди населения.
Общественная деятельность подготовила Толстого к вступлению в 1818 году в тайное общество — Союз Благоденствия, где он был не рядовым участником, а одним из руководителей — председателем Коренного Совета. Толстой не пошел до конца за декабристами, однако сохранил свои убеждения, смелость и широту взглядов. Об этом свидетельствуют поданные Николаю I в 1820 году две записки Толстого, в которых он мужественно выступает в защиту достоинства человеческой личности, обрушивается с резкой критикой бессмысленной муштры и палочной дисциплины в армии, гневно осуждает крепостное право и бюрократический произвол. Принципиальный, честный, искренне любивший свою родину и желавший видеть ее богатой и счастливой
Большое место в творческом наследии художника занимают и иллюстрации к поэме И. Ф. Богдановича "Душенька". Тринадцать лет продолжалась работа над рисунками (1820—1833, ГТГ), художником было создано шестьдесят четыре иллюстрации. В этих листах проявилось блестящее мастерство Толстого в использовании линии, характерное для всего творчества художника. Линия, контур явились для него основным средством художественной выразительности. В его руках линия упруга, точна, она то усиливается, то приближается и исчезает, создается полнейшее ощущение объемности, материальности фигур и предметов. Различный характер линий дает художнику возможность сопредельным лаконизмом решать пластические и пространственные задачи. Иллюстрации Ф. П. Толстого к "Душеньке" — венец графического мастерства художника. В них отразились лучшие стороны его рисовального искусства — виртуозность и точность рисунка, легкость линейных ритмов и их музыкальность, красота контуров.
Толстой известен также как сочинитель балетов и опер, как художник-декоратор. В 1838 году он выполнил декорации, эскизы театральных костюмов и большое количество рисунков, фиксирующих различные танцевальные па, к балету "Эолова арфа", а в 1848 году — к балету "Эхо".
Скульптуру, медальерное дело и графику Толстой считал самым важным своим занятием. Им он отдавал все творческие силы и время. В редкие свободные от основной работы часы художник вырезал из черной бумаги различные силуэты. Независимый от официальных господствующих вкусов, не связанный требованиями заказчиков и Академии, Толстой выполнял силуэты для себя и своих друзей. Здесь особенно ярко сказались его реалистические устремления, интерес к окружающей жизни. Написал Толстой и несколько картин: "Семейный портрет" (1830, ГРМ), "За шитьем. В комнатах" (ГТГ), "Варвик" (1853, не сохранилась) и "Вид дачи Марковилль в Финляндии" (1855, ГТГ).
Умер Федор Петрович Толстой 13 апреля 1873 года в возрасте девяноста лет.

50 биографий мастеров русского искусства. Л., Аврора. 1970. С.85.

0

6

https://img-fotki.yandex.ru/get/905788/199368979.1ac/0_26f70a_df015322_XXL.jpg

Пётр Андреевич Толстой, отец декабриста. Художник М.И. Теребенев. 1820-е гг. Бумага, наклеенная на картон, акварель, белила. 13,5х11 см (овал в свету). Литературный музей Пушкинского дома, СПб.

0

7

https://img-fotki.yandex.ru/get/1373488/199368979.1ac/0_26f70f_1c7a79c5_XXL.jpg

Ф.П. Толстой. Автопортрет с семьёй.

0

8

https://img-fotki.yandex.ru/get/1325148/199368979.1ac/0_26f70c_9cac3f6d_XXL.jpg

Эдуард Вильгельм (Василий Фёдорович) Бинеманн. Портрет графа Фёдора Петровича Толстого. 1840 г. Государственный Русский музей.

0

9

http://sf.uploads.ru/zDGaF.jpg

Толстой (граф Федор Петрович) - медальер, скульптор, живописец, гравер, один из наиболее влиятельных деятелей в области русского искусства (1783 - 1873).

Первоначальное образование он получил в родительском доме в Санкт-Петербурге и очень рано выказал любовь и необыкновенную способность к рисованию. Был отдан в полоцкий иезуитский коллегий, где сильное влияние на него имел известный патер Грубер ; оттуда Толстой поступил кадетом в морской корпус, из которого, в 1802 г., выпущен мичманом в балтийский гребной флот.

Не переставая заниматься рисованием, положительное призвание к искусству почувствовал лишь по своем производстве в мичманы. Решившись учиться ваянию и медальерному искусству в Академии Художеств, Толстой стал посещать классы академии в качестве вольноприходящего ученика и, для большей успешности своих занятий в ней, вышел в 1804 г. в отставку. Усердная работа в академических классах и изучение литературы и истории быстро развили дарование молодого художника, так что уже в 1806 г. он обратил на себя внимание императора Александра I , который определил его на службу в Эрмитаж, а в 1809 г. в монетный департамент, медальером.

В том же году Академия Художеств избрала его в свои почетные члены. В 1825 г. он был сделан преподавателем в медальерном классе академии, в 1828 г. назначен ее вице-президентом, в 1842 г. возведен в звание профессора медальерного искусства, а через год после того - и в звание профессора скульптуры. Должность вице-президента он занимал до последовавшего в 1859 г. преобразования академии, после чего состоял до конца своей жизни товарищем президента. В 1854 г. торжественно праздновалось пятидесятилетие его художественной деятельности и по этому случаю была выбита медаль в его честь.

В истории русского искусства граф Толстой занимает одно из самых видных мест не только как даровитый, просвещенный и многосторонний художник, но и как человек, своим переходом из аристократической среды на поприще искусства возвысивший значение артистической профессии в глазах общества и долговременным пребыванием своим на посте вице-президента академии много способствовавший развитию молодых художников.

Он был горячий поклонник древней Греции, которую с юных лет изучал в ее истории и художественных произведениях; в своих работах он стремился приблизиться к красоте и благородству эллинских памятников скульптуры и рисунков на вазах, но при этом, когда дело шло об изображении русских и религиозных сюжетов, умел находить для них соответствующие им формы и типы. Композиция у него - строго обдуманная, рисунок - правильный, техническое исполнение - добросовестное и умелое. Современные нам ценители искусства найдут, что от большинства произведений графа Толстого на античные темы веет холодом; но в свою пору эти произведения сильно нравились публике, как более оригинальные и изящные чем то, что выходило перед тем из-под резца, карандаша и кисти псевдоклассиков нашей академической школы.

Талант графа Толстого ярче всего выказался в работах по медальерной части, каковы двадцать медальонов с аллегорическими изображениями событий отечественной войны 1812 - 14 годов, двенадцать подобных же медальонов в память персидской и турецкой войн 1826 - 29 годов, медали: поднесенная виленским университетом графу Ф. Чапскому, от Санкт-петербургского ополчения принцу Александру Вюртембергскому , в память избрания великого князя Николая Павловича в канцлеры Абосского университета, на кончину императора Александра I, на усмирение венгерского восстания, в память герцога Максимилиана Лейхтенбергского и мн. др. К работам того же рода относятся прекрасно вылепленные графом Толстым и им же самим вырезанные в металле четыре барельефа с сюжетами из Одиссеи Гомера.

По части собственно скульптуры, важнейшие произведения графа - сочиненные и моделированные им четыре главных и восемь побочных входных дверей московского Храма Спасителя, с орнаментами и колоссальными круглыми фигурами и бюстами различных святых, поясное изваяние Христа, бюст Морфея в венке из лупинов, бюст императора Николая I в славянских доспехах и царской порфире и статуя нимфы, льющей воду из кувшина в петергофском дворцовом парке.

Как рисовальщик и гравер, граф выказал свое искусство в 63 гравированных им (очерком) с собственных рисунков иллюстрациях большого формата к поэме Богдановича "Душенька", в картинках в стихотворениям Н. Щербины (к сожалению, изданных только отчасти и в очень посредственных ксилографиях). Образчиком его живописи может служить картина, изображающая перспективу комнат с портретами его самого, его первой жены и двух дочерей (находится в музее императора Александра III ). Наконец, должно упомянуть, что им были сочинены программы для двух балетов с проектами декораций, костюмов и всей монтировки. - Ср. "Портретная галерея русских деятелей" изд. А. Мюнстера (т. I, Санкт-Петербург, 1865); Н. Рамазанов "Материалы для истории художеств в России" (ч. I, М., 1863); "Отчет Императорской Академии Художеств за 1871 - 72 гг."; "Записки графа Ф.П. Толстого" ("Русская Старина", т. VII).

0

10

Римская колония русских художников в записках графа Ф. П. Толстого

Итальянская колония русских художников по праву занимает выдающееся место в истории отечественного искусства. Десятки научных трудов посвящены жизни и творчеству О. А. Кипренского, К. П. Брюллова, С. Ф. Шедрина, А. А. Иванова, Ф. А. Бруни, К. А. Тона, а также других более или менее известных живописцев, скульпторов и архитекторов “в чужих краях”. Общее число их в одном только Риме в разные годы достигало нескольких десятков 1 .

В отличие от других колоний (немецкой, французской), существовавших там наряду с русской и не определявших художественную жизнь своих стран рассматриваемого времени, русская сыграла существенную роль в истории отечественного искусства, в складывании национальной художественной школы. Восприняв и творчески переработав достижения культуры Западной Европы, русские мастера за короткое время подняли отечественное искусство на качественно новую ступень, поставив его в один ряд с европейскими школами. Именно в Италии были созданы “Последний день Помпеи” К. П. Брюллова, “Явление Христа народу” А. А. Иванова.
Чрезвычайно интересное историко-культурное явление XIX столетия представляет русская колония в целом. Ядро ее, в первую очередь, в Риме, а также в Неаполе, Флоренции и некоторых других городах, составляли пенсионеры санкт-петербургской Академии художеств – лучшие выпускники, отправленные за казенный счет для дальнейшего совершенствования, Общества поощрения художников, а также покровительствуемые отдельными меценатами.
В тесной связи и постоянном взаимодействии с художниками находилось множество других деятелей русской культуры – литераторов, ученых (Н. В. Гоголь, В. А. Жуковский, Ф. И. Буслаев, М. П. Погодин и др.). Меньше было представителей аристократии (княгиня З. А. Волконская, семейства князей Гагариных, графов Вьельгорских и некоторые другие). Жизнь колонии, ее место в истории русской и европейской культуры XIX века не стали еще предметом специального анализа.
Члены колонии немало сделали для развития общественных и культурных связей России и Италии. Подлинными центрами русской культуры на итальянской земле были аристократические салоны, двери которых были открыты и для европейских знаменитостей Дж. Россини, Г. Доницетти, В. Скотта, А. Мицкевича и других, а также для художников- пенсионеров.
стр. 126
При общении с русскими расширялись представления европейцев о русской культуре. Показателен пример ученого хранителя галерей Ватикана Л. Висконти, который увидев слепки с барельефов Ф. П. Толстого, “был чрезвычайно удивлен и непритворно… хвалил чрезвычайно и рассматривал очень долго и сказал мне, что он, зная все, что есть в этом роде и что выходило впоследствии – ничего подобного не видел [...]. Кажется, он переменил свое мнение об искусствах в России” 2 .
Русская колония стала органичной частью тогдашней художественной жизни Италии: наши соотечественники постоянно участвовали (и весьма успешно) в выставках, имели тесные контакты с живописцами, скульпторами, архитекторами разных наций, посещали их мастерские (в свою очередь, иностранцы, студии наших художников), занимались в натурных классах Французской академии в Риме, немцы и французы приглашали их на свои торжества.
Одним из важнейших источников для изучения жизни русской колонии остаются письма, записки, воспоминания пенсионеров и людей из их окружения. К последним можно отнести вице-президента Академии художеств графа Ф. П. Толстого. В Отделе рукописей Государственного Русского музея хранится более десятка книг записей, которые граф вел на протяжении многих лет. К рассматриваемой теме имеют отношение шестая и седьмая книги – дневник и путевые заметки, сделанные во время заграничного вояжа в 1845-1846 годах, когда Толстой несколько месяцев провел в Италии. Наряду с описанием достопримечательностей, они содержат сведения о жизни членов колонии в 1840-х годах. Материалы седьмого тома были использованы в некоторых искусствоведческих работах 3 . Интересны и воспоминания Т. П. Пассек 4
Сороковые годы XIX в. – интереснейший период в жизни колонии. Если пенсионеры 1820-х – середины 1830-х годов нередко принадлежали к художественной среде Петербурга уже в силу своего происхождения, то в 1840-е увеличилось число выходцев из “глубинки”, из казаков, мещан, бывших крепостных. Самой значительной фигурой среди русских художников в Италии в это время был А.А. Иванов, живший в Риме с 1830 года. Внесли свой вклад в искусство середины века исторический живописец Н. П. Ломтев, скульпторы Н. С. Пименов, Н. А. Рамазанов, П. А. Ставассер, архитекторы Н. Л. Бенуа, А. И. Кракау, А. И. Резанов. Их имена постоянно мелькают в записках Толстого. В русскую итальянскую колонию входило и множество менее значительных, а то и вовсе забытых сегодня мастеров. Не все художники в полной мере оправдали возлагавшиеся на них надежды. Сыграли свою роль и отсутствие системности в образовании, а зачастую и недостаток профессиональной дисциплины и целеустремленности 5 .
Интересно мнение В. В. Стасова о ненужности и бесполезности пребывания в Италии для большинства наших художников 30-40-х годов, не внесших ощутимого вклада в искусство 6 (современные ученые выше оценивают их роль 7 ), по традиции восхищавшихся лишь “великими эпохами” прошлого, не знавших и не понимавших современной им Италии, где назревали революционные события 1848 г., оставшихся в стороне от всего “нового, свежего, здорового, мыслящего и могучего” как в жизни, так и в искусстве (что, разумеется, справедливо отнюдь не для всех пенсионеров). Однако, несмотря на столь невысокую оценку, Стасов пишет: “Но все-таки, тот слой людей, та эпоха принадлежат истории нашего художественного развития. Без них не было бы, конечно, ни нынешнего слоя, ни нынешней эпохи” 8 .
М. В. Алпатов охарактеризовал русскую колонию как “шумное и пестрое общество молодых людей, которых в Петербурге держали под строгим надзором академических инспекторов и которые на чужбине спешили натешиться наконец-то добытой волей… Для рядового пенсионера искусство было прежде всего средством “зашибить деньгу” 9 . А. А. Иванов писал Ф. В. Чижову из Рима в октябре 1845 года: “Как нас заставить работать? Все как-то нам скучно или грустно в розницу, так и хочется сойтиться;
стр. 127
а сойдешься, так вот и пошли пировать, да пировать, а после и давай извиняться то летами, то незнанием новых мест” 10 . Впрочем, Толстой считал, что, ввиду краткости пребывания наших художников “в чужих краях” (обычный срок – три года, но он часто продлевался), нельзя сравнивать их с теми, кто жил там много лет (кстати, сам Иванов жаловался на несправедливость подобных сравнений), “и что надо быть довольну, если каждый из наших пансионеров (так у автора! – Е. К .) сделает и по одной статуе или картине – да хорошей” 11 .
Другие исследователи называют этот период лучшим и наиболее ярким в жизни колонии 12 . Известны и примеры дружбы аристократов с художниками.
Знатные путешественники не проявляли очень уж большого внимания к обстоятельствам жизни русских пенсионеров. Как правило, они ограничивались посещением мастерских, зачастую отдавая предпочтение иностранцам, когда делали заказы на картины и скульптуры. Впрочем, и здесь не обходилось без неприятностей. Толстой записывал: “Большая часть русских путешественников… высшего круга, как они себя называют, ведут себя самым развратным образом и подло. Некоторых из них здешние иностранные художники не стали пускать к себе в мастерские, потому что некоторые русские богатые господа, а двое и с титлами сиятельных, взяли у них статуи и, не заплатив деньги, уехали; другие с надменною хвастливостью заказали себе статуи – и как они были готовы, отказались от них и оставили на шее у художников. – После всего этого не мудрено, что об русских идет такая дурная молва” 13 .
Интерес графа Толстого к художникам был продиктован не только его должностными обязанностями: этот представитель старинного дворянского рода был крупнейшим русским мастером-медальером первой половины XIX века. Федору Петровичу в семье прочили карьеру военного. Однако пожалованный уже при рождении сержантом лейб-гвардии Преображенского полка воспитанник знаменитого Полоцкого иезуитского коллегиума, выпускник одного из лучших военных учебных заведений того времени – Морского кадетского корпуса в Петербурге Толстой в 1804 г. оставляет службу и становится “посторонним учеником” Академии художеств. Художниками это решение было встречено с недоверием: “На меня, первого из дворян, к тому же еще с титлом графа и в военном мундире, начавшего серьезно учиться художеству и ходить в академические классы, они смотрели с каким-то негодованием, как на лицо, оскорбляющее и унижающее их своею страстию к искусству”. Реакция же дворянских кругов была откровенно враждебной. “Обвинения на меня сыпались отовсюду… Все говорили, будто бы я унизил себя до такой степени, что наношу бесчестие не только моей фамилии, но и всему дворянскому сословию” 14
Из академического формулярного списка Толстого следует, что у него никогда не было имений, поэтому в первые два года после ухода с морской службы граф вынужден был сам зарабатывать на жизнь. Впрочем, с 1806 г., когда он получил постоянное место при Эрмитаже, карьера его складывалась весьма удачно. В 1809г. он становится почетным членом Академии, в 1810 г. назначается медальером на Монетный двор, с 1825 г. уже преподает в медальерном классе и получает звание профессора Академии художеств. С 1828 по 1859 г. Толстой вице-президент, а с 1859 по 1868 г. – товарищ президента Академии. Его достижения в области медальерного искусства были признаны не только в России – Федор Петрович являлся почетным членом нескольких европейских академий художеств.
В записках графа в полной мере проявились патриотизм и независимость взглядов, тяга ко всему молодому и новому, характерные для него на протяжении всей жизни. Постоянная критика нравов высшего дворянского общества не удивляет, если вспомнить о близости Толстого к декабристам. С 1819г. он был членом Коренного совета Союза благоденствия, устав которого требовал борьбы с преклонением перед всем иностранным. После встречи в Риме с секретарем русского посольства, который на все его вопросы отвечал по- французски. Толстой пишет в дневнике: “Боже мой!
стр. 128
неужели на Руси нет истинно русских людей, чтобы занимать и секретарское место при посольстве – или уже русские дошли до того, что есть между ими люди, которых раболепство без всякого разбора ко всему иностранному заставляет стыдиться показывать себя русскими” 15 . Федор Петрович был одним из немногих, по-настоящему неравнодушных, людей, кто, пытаясь восстановить справедливость и привлечь внимание к проблемам художественной колонии, не боялся обращаться и к самому императору. Не его вина, конечно, что предложения не всегда получали отклик.
А проблем было немало. Прежде всего постоянный недостаток средств. Наем квартиры и мастерской, покупка материалов, плата натурщикам – пенсиона не хватало, долги были обычным делом среди художников. Приехав в Рим и посетив их мастерские. Толстой выдал одному из них, живописцу Мокрицкому, тысячу франков из казенных денег, выделенных специально для раздачи наиболее нуждающимся пенсионерам 16 . Федор Петрович с супругой отправились за границу, прежде всего, для поправки здоровья. Кроме того, вместе с годичным отпуском ему было дано правительственное поручение относительно русских пенсионеров, о занятиях и поведении которых их начальник отзывался в высшей степени неблагоприятно.
В первой трети века художники находились в ведении русского посланника в Риме – (в 1817-1827гг. это был А. Я. Италинский, в 1827-1832 гг. – князь Г. И. Гагарин – люди образованные, любители искусства, покровители художников). В 30-е годы была введена должность Начальника русских художников, подчинявшегося не Совету Академии художеств, а непосредственно министру императорского двора. С 1845г. это место занимал генерал-майор Л. И. Киль, мало разбиравшийся в искусстве, но человек в высшей степени амбициозный, стремившийся не только командовать пенсионерами и жестко регламентировать всю их жизнь и занятия, но и судить и давать оценку их творческой работе (что до того было прерогативой Академии). Это служило источником частых столкновений с пенсионерами.
Отношение русских чиновников различного ранга к своим соотечественникам наглядно иллюстрирует случай с паспортом Толстого, который для поездки в Неаполь нужно было “прописать” в римской полиции и у неаполитанского посланника. Посольство отвело два дня на то, что простой рассыльный из гостиницы сделал за полтора часа. “Оставя этот… случай.., доказывающий нерадение господина посланника и секретаря к приезжающим и живущим здесь русским.., скажу еще несколько слов о посланнике нашем в Риме в отношении к нашим художникам, здесь находящимся. Во все время его здесь посольства, он никогда, ни одного разу не пригласил к себе ни одного из наших художников… и после этого он негодует на их невнимание к нему; но можно ли иметь внимание и уважение к человеку, …который своею невнимательностью и равнодушием, чтоб не сказать, презрением, оттолкнул от себя всех художников, а большая часть наших молодых пансионеров и образованы и умеют чувствовать себе цену… Приехав сюда, я дал знать г. Сомову [секретарь Киля. - Е. К .] о моем приезде, Киля здесь нету; но вот уже третий день как я здесь, а он еще не был у меня, неужели он думает, что я пойду к нему?” 17 – писал в дневнике вице-президент Академии.
Отношения художников с начальством занимают значительное место в записях графа. С возмущением говорит он о Киле, который и спустя несколько месяцев после вступления в должность не знал большинства своих подопечных даже в лицо. “Взбешенный, что они его ни в грош не ставят, стал всюду их чернить.., представил об них министру как об невежах, развратниках и ленивцах и так отнесся и в Академию. – На этот подлый несправедливый донос я начал уже писать опровержение”. 1/13 декабря 1845г. Ф.П. Толстой отправил герцогу М. Лейхтенбергскому (в 1843- 1852 гг. – президенту Академии художеств) рапорт, в котором “описал подробно все исследования… о их поведении и действиях, от хозяев домов, в которых они живут и имеют свои студии, как и от посторонних,
стр. 129
имевших с ними сношения, то же и у иностранных художников, их знающих, и всюду получал об них отзывы самые для них удовлетворительные и благоприятные… Описал мои посещения их мастерских и их занятия, которые совершенно опровергают низкую клевету Киля о их лености” 18 .
В конце 1845 г. Италию посетил Николай I, предпочитавший грандиозным международным конгрессам личные контакты с монархами и видными политическими деятелями. В числе прочего было запланировано и знакомство с сокровищами искусства, в том числе, и с целью выбора образцов для снятия копий, которые император желал бы иметь в России. Нанес он визиты и в студии пенсионеров. К приезду царя Киль задумал устроить выставку, несмотря на то, что все хорошие работы незадолго до этого были отправлены в Петербург, и остались лишь этюды и несколько посредственных картин, которые и сами пенсионеры выставлять не хотели. Практически все русские художники сходились в крайне негативной оценке этого замысла. Принять участие были приглашены и другие иностранные художники, а местом должен был стать palazzo Farnese, расписанный Рафаэлем. Наверху хотели установить русский герб с надписью “выставка русских художников”, что привлекло бы весь Рим. “Это действие прямо показывает намерение Киля осрамить русских пансионеров не только перед царем, но и перед всем Римом – или он пошлый дурак, не имеющий никакого понятия о художествах, а еще менее об обязанностях занимаемой им должности”.
Толстой всеми силами старался не допустить выставки, неоднократно ходил к министру двора князю П. М. Волконскому, который, понимая всю глупость и очевидный вред этого замысла, хотел, прежде чем принять решение, увидеть все своими глазами. Несмотря на обещание князя не показывать выставку, царь все же был на ней, но ничего особенного не сказал. Сопровождая императора при осмотре римских древностей и галерей Ватикана, граф всегда брал с собой нескольких пенсионеров, на случай, если потребуются какие-нибудь объяснения по части искусства.
В одну из таких поездок у царя завязался разговор с Резановым и Бенуа об архитектуре, он говорил с художниками ласково и внимательно выслушивал ответы. Толстой радовался, считая, что теперь государь узнает, что наши художники “не только хорошо знают свое дело и хорошие рисовальщики, но что они и хорошо образованы”.
Искренне симпатизируя пенсионерам, Федор Петрович постоянно прикладывал усилия, чтобы улучшить мнение властей о них и, через это, изменить к лучшему их положение. Именно он настоял на более раннем посещении мастерской Рамазанова (которое было запланировано на вечер), так как лишь при дневном освещении император мог хорошо рассмотреть его статую, представляющую нимфу с бабочкой на плече, и в полной мере оценить мастерство и труд художника. Утром того дня собирались ехать к иностранным скульпторам, и ни министр Волконский, ни генерал-адъютант граф В. Ф. Адлерберг, ни посланник А. П. Бутенев не осмелились просить царя изменить планы. Толстой обратился к нему сам. Николай! остался очень доволен работой Рамазанова, как и картиной Иванова (“Явление Христа народу”), и работами других пенсионеров, чьи мастерские посетил, и, уезжая, сделал многим из них заказы. “Кажется, как будто царь начинает немного переменять свой вкус или по крайней мере, начинает видеть, что есть в живописи хорошего и окроме картин Ladournere и ему подобных живописцев солдат и лошадей”. Впрочем, подойдя в галерее купола собора св. Петра к живописцу Моллеру, бывшему военному, Николай упрекнул его в том, что тот перестал работать в батальном жанре и некому поручить – “надобно быть военному, чтобы уметь писать эти сюжеты” 19 .
Благодаря действиям Толстого представление министра и царя о художниках значительно улучшилось, но отношение к ним и реальное положение дел изменилось мало. Не прекратились притеснения начальства, не исчезла нужда. Волконский стал благосклоннее принимать пенсионеров, которых раньше не хотел и видеть, но представление о дополнительном
стр. 130
выделении денег для них переадресовал президенту Академии. “У нашего министра трудно добиться получить [деньги. - Е. К. ], как бы это предложение или просьба не была полезна и даже необходима для пользы искусств в России”. И после отъезда императора иностранным мастерам были сразу утверждены и выданы суммы на его заказы, “тогда как нашим художникам, которые и более имеют право получить свои деньги, и необходимости в них, делают препятствия в выдаче их, и делают еще разные пакости, чтоб оттянуть что-нибудь из платы за их работы. – Одним словом, наши посольства и начальства в чужих краях делают все, чтоб вредить своим соотечественникам” 20 .
Несостоятельность Киля как начальника художников стала всем очевидна, а его должность сделалась главным предметом интриг, но должность свою (как и содержание) генерал сохранил. И спустя год, в ответ на рапорт герцога Лейхтенбергского, в котором тот просил оградить художников от “произвольного неуважения и оскорбления” начальства, Николай I ответил, что доверил надзор за пенсионерами человеку, чьи достоинства ему известны лично, и Киль обязан сам приказывать художникам, не поручая этого секретарю 21 .
Но не только о проблемах и неприятностях мы узнаем из дневников Федора Петровича. Насколько тяжелой была борьба за пенсионеров с начальством, настолько счастливыми и радостными были встречи с самими молодыми людьми. Все описания их проникнуты удивительно теплым чувством. “Наконец провели мы время приятно с русскими и вспомнили, как проводили время у себя. Ах, тут может быть так хорошо, как на родине”. Граф вспоминает вечера, устраивавшиеся в его академической квартире в Петербурге, завсегдатаями которых были воспитанники Академии. При первой встрече в римском трактире “Лепре”, где художники имели обыкновение обедать, ими был сделан импровизированный прием в честь графа. Около двадцати человек собралось в “комнате русских художников” (иностранные колонии имели свои столы в этом трактире, а наших было много, и они завладели целой комнатой), и пировали до глубокой ночи. “Время текло незаметно, в веселой беседе умных и большей частью образованных молодых людей. – Среди забавных рассказов, шуток и песен, беспрестанно прорывались выражения чувств искренней ко мне привязанности и уважения…, что меня трогало до глубины души”. Потом Толстого отнесли на руках до кареты (а хотели нести так до самой гостиницы, но он уговорил их не делать этого) и все пошли провожать с факелами. На празднике, устроенном в Рождество, Федору Петровичу был вручен лавровый венок, а на прощание его осыпали цветами, “Этот день, как и первый нашего приезда, один из лучших дней моей жизни” 22 .
Интересно характеризует Толстой Иванова. Конечно, его оценка личности великого художника несколько субъективна – по складу ума и характеру Иванов был чужд кругу веселых молодых пенсионеров, и, возможно, граф, не будучи с ним особенно близко знакомым, не понял до конца мотивов его поступков. (Как не понял и Гоголя, назвав его “ханжою, втирающимся в знакомство аристократии”.) Впрочем к такому выводу приходит и М. В. Алпатов в своей монографии 23 . Толстой называет живописца человеком малообразованным, но от природы умным и хитрым. “Ему бы быть иезуитом, он на них очень смахивает; но впрочем говорят, что он хороший и добрый человек”. Художник жил тихо и скромно, работая над “Явлением Христа народу” и совершенно отдалившись от большинства товарищей. Основной причиной этого Федор Петрович называет его “устарелость” и задетое самолюбие: “ему очень бы хотелось как старшему по летам и по давнему его жительству в Риме разыгрывать роль главного над ними, а этого они не допускают, не признавая в нем ни по художеству и ни по чему, тех достоинств, которые давали бы ему на это право”. Может быть, лишь отчасти справедливо утверждение Толстого, что под видом хлопот об улучшении положения пенсионеров (все трудности Иванов испытал в полной мере и составил несколько проектов переустройства жизни колонии), художник “сильно работает и интригует для себя” 24 . На самом
стр. 131
деле, искреннее стремление поддержать товарищей, помочь наиболее полному развитию таланта каждого роднило Иванова с Федором Петровичем.
Укорял граф живописца и в том, что круг его знакомых составляют “туземцы незначущего класса”, тогда как ему было бы уместнее общаться если не с русскими, то с другими иностранными художниками. И вместе с тем, при посещении студии немецкого живописца Ф. Овербека, Толстой говорит о несравненном превосходстве русского мастера. Когда перед приездом великого князя Константина Николаевича его приближенные просили рекомендовать знающих людей для осмотра музеев, граф назвал именно Иванова. С большой похвалой отзываясь о его картине, он, однако, упрекал автора в медленности работы, очевидно, не принимая во внимание глубины его духовных и творческих исканий. Спорными представляются и не однажды встречающиеся в записках утверждения о стремлении художника к католицизму.
Впрочем, личные симпатии не мешали Ф. П. Толстому вести “беспрерывную борьбу” за всех наших пенсионеров, как во время пребывания в Италии, так и по возвращении в Россию.
Примечания
1. См. например: АЛПАТОВ М. В. Александр Иванов. В 2-х т. М. 1956; АЦАРКИНА Э. Н. О. Кипренский. М. 1948; ПЕТИНОВА Е. Ф. П. В. Басин. Л. 1984; ПОЛОВЦОВ А. В. Ф. А. Бруни. Биографический очерк. СПб. 1907; ЮРОВА Т. В. Михаил Иванович Лебедев. М. 1971 и др.
2. Отдел рукописей Государственного Русского музея (ОР ГРМ), ф. 4, оп. 1, д. 13, л. 194 об.
3. См.: КОВАЛЕНСКАЯ Н. Н. Художник-декабрист Ф. П. Толстой. – Очерки из истории движения декабристов. М. 1954, с. 516-560; КУЗНЕЦОВА Э. В. Федор Петрович Толстой. 1783- 1873. М. 1977; ПЛОТНИКОВА Е. Л. Ф. П. Толстой. М. 1973.
4. ПАССЕК Т. П. Из дальних лет. Т. 2. СПб. 1906, с. 380-410.
5. См., например: РАКОВА М. М. Предисловие. – РАЕВ В. Е. Воспоминания из моей жизни. М.1993, с.10.
6. СТАСОВ В. В. Гоголь и русские художники в Риме. – СТАСОВ В. В. Собр. соч. Т. 2, отд. 4. СПб. 1894.
7. См. История русского искусства. Т. 1. М. 1991, с. 266, 268, 286, 290.
8. СТАСОВ В. В. Ук. соч., с. 231.
9. АЛПАТОВ М. В. Ук. соч., Т. 1, с. 64.
10. Цит. по: БОТКИН М. П. Александр Иванов. Его жизнь и переписка. СПб. 1880, с. 196.
11. ОР ГРМ, ф. 4, oп. 1, д. 13, л. Поб.
12. ПОПОВА Л. И. Русская колония в Риме в письмах И. С. Шаповаленко. – Панорама искусств 9. – 1986, с. 99-101.
13. ОР ГРМ, ф. 4, oп. 1, д. 13, л. 640 об.
14. Цит. по: КОВАЛЕНСКАЯ Н. Н. Ук. соч., с. 34, 126.
15. КУЗНЕЦОВА Э. В. Ук. соч., с. 233.
16. ПАССЕК Т. П. Ук. соч., с. 381.
17. ОР ГРМ, ф. 4, oп. 1, д. 12, лл. 190-190об.
18. ОР ГРМ, ф. 4, oп. 1, д. 13, л. 13, 125 об., 126.
19. ПАССЕК Т. П. Ук. соч., с. 389.
20. ОР ГРМ, ф. 4, oп. 1, д. 13, лл. 164 об., 633, 633 об.
21. Российский государственный исторический архив, ф. 789, on. 1(11), д. 3198, л. 2, 3, 3 об. Т. П. Пасек допускает неточность, говоря, что после визита императора в Рим пост директора русских художников остался свободным (с. 410), тогда как Киль сохранил свое место.
22. ОР ГРМ, ф. 4, oп. 1, д. 12, л. 124 об., 273.
23. См. АЛПАТОВ М. В. Ук. соч. Т. 2, с. 38.
24. ОР ГРМ, ф. 4, oп. 1. д. 13, л. 7 об., 8, 162.

Опубликовано в журнале “Вопросы истории”, №  3 за 2002 год, C. 125-132.
Автор: Каштанова Елена Владимировна – аспирантка Московского государственного университета культуры и искусств.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » ТОЛСТОЙ Фёдор Петрович.