Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » МЕМУАРЫ » А.О. Корнилович. "Записки"(1828—1832).


А.О. Корнилович. "Записки"(1828—1832).

Сообщений 11 страница 20 из 42

11

11
     

Ваше Высокопревосходительство,

Милостивый Государь!
Усмирение горских жителей Кавказа принадлежит, без сомнения, к важнейшим событиям нынешнего царствования. Кротость и справедливое обращение местного Начальства; семена просвещения и торговли, которые оно старается посеять между ними, и, наконец, достославный Адриянопольский мир1 принесут, конечно, желаемые плоды, и можно надеяться, что сии полудикие племена вскоре почувствуют выгоды общественного порядка и сделаются полезными и мирными гражданами. Я много читал о том крае; обращался с лицами, участвовавшими в управлении оного, а потому и осмеливаюсь представить на сей счет некоторые замечания; счастлив, если они могут сколько-нибудь способствовать благотворным мерам Правительства.
Заведенное в Тифлисе покойным Генералом Сипягиным2 училище для аманатов3 послужит, неоспоримо, к распространению образования в тех странах: но сего одного едва ли будет достаточно, дабы произвести желаемое действие. Уважение Горцев к их Узденям4, Бегам и Ханам основывается не столько на знатности породы сих последних, сколько на их личных достоинствах, то есть: на их мужестве, презрении к опасности и искусстве наездничать. А потому весьма сомнительно, чтоб аманаты, принесши с собою образование кроткое, имели, при малочисленности своей, довольно влияния на своих соотечественников, дабы исполнить над ними виды Начальства.
Основываю свое сомнение на следующем обстоятельстве: вместе со мною воспитывались в Одесском Институте (нынешнем Лицее5) три Горских Князя; которых Ришелье6 поместил туда с тем же намерением, с каким учреждено вышеозначенное училище. По возвращении на родину, двое не могли противустоять убеждениям своих земляков, и приняв участие в набегах на наши границы, употребили против нас приобретенные ими сведения. Третий, Ахмет-Чери, сын Нашугаевского владетельного Князя, постигавший вполне всю цену полученного им благодеяния и твердо решившийся пребыть нам верным, был преследуем, гоним и уморен голодом. Для переобразования умов в народе, где отношения между властителями и подвластными так еще слабы, надлежит, кажется, действовать преимущественно на целые массы, а не на некоторые только лица; иначе сии последние или увлекутся за толпою, или падут жертвою своих усилий.
Вашему Высокопревосходительству известно, что Горцы состоят из разнородных племен, которые искони вели между собою беспрестанные распри. В первое время владычества нашего за Кавказом, тамошние Правители, озабоченные заграничными войнами, принуждены были для собственной безопасности поддерживать сию вражду, дабы таким образом доставив этим хищникам занятие у себя, оградить наши владения от их набегов; а для сего прибегали то к ласкам, то к силе. Впоследствии, когда наступили обстоятельства благоприятнейшие, Кавказское местное Начальство, считая несовместным с достоинством Правительства держаться прежней политики, оправдываемой одною только необходимостию, перешло к другой крайности, решившись смирить непокорных ужасом. Сия система терроризма имела последствием, что враждовавшие дотоле племена соединились в одно против нас. К ненависти религиозной и духу грабежа и хищения, всегда отличавшему сих полудикарей, присовокупилось чувство ожесточения: три обстоятельства, произведшие те кровавые, истребительные войны, каких тот край был позорищем в течение целых семи лет. Ныне, с переменою духа управления, последнее из сих обстоятельств непременно уничтожится: остается сказать, каким образом действовать пробив двух первых, дабы водворить в тех странах совершенное спокойствие.
Вообще полагают, что Магометанский закон предписывает гонение против иноверцев; но сие мнение не совсем справедливо. Все правила нравственности, долженствующие руководствовать человека в жизни, означены в Алкоране7: но они подавлены, так сказать, множеством различных нелепых обрядов, которые и составляют существенную часть служения нынешних Магометан. Таким образом Пророк их говорит в некоторых местах своего законами и в пользу терпимости, да и самая История Исламизма представляет неоднократные тому примеры. В цветущие времена Калифата8 отличнейшие мужи Греции, изгоняемые из отечества ханжеством Восточных Императоров, находили приют, почести и отличия в Багдаде при дворе Аббасидов9. В Испании Католики, под владычеством Мавров10, беспрепятственно отправляли свое богослужение. Изуверство же, какое видим у нынешних Мусульман, происходит от их невежества, а более от личных видов их Государей, которые прикрывают под личиною усердия к вере свою страсть к корысти и к насилиям. Как бы то ни было, чувство ненависти и презрения к Християнам глубоко укоренилось у большей части настоящих последователей Исламизма. Россия имеет в своем владычестве значительное оных число; некоторые из них не утвердились еще в чувствах должного подданничества, и граничат с своими единоверцами, которые при всяком удобном случае готовы нам вредить. Неоспоримо, что могущество наше удержит их в покорстве; а преимущество Правительства благоустроенного перед Азиятским деспотизмом заставит их полюбить новое их положение; но, Ваше Высокопревосходительство согласитесь, что весьма важно скрепить сии узы, искоренив или по крайней мере ослабив эту религиозную неприязненность. Кажется, что Правительство достигнет сей цели всего скорее посредством самих служителей Алкорана, и поелику нельзя предполагать, чтоб между нынешними Муллами нашлись люди способные, которые охотно взялись бы за это: то не бесполезно будет образовать таковых, заведши в Тифлисе под надзором благонамеренного Муллы Суннитского исповедания училище для Магометанских священников, где, кроме предметов, принадлежащих к их закону и того образования, какое почтено будет приличным, преимущественно обращать внимание воспитанников на нравственные места Алкорана, внушая им при том преданность к престолу и новому их отечеству. Польза, и скажу даже, необходимость сей меры будут явственнее, если Ваше Высокопревосходительство благоволите вспомнить: во-первых, что у Магометан священники, кроме того, что совершают Богослужение и занимаются истолкованием закона, суть единственные воспитатели народа, а потому пользуются большим влиянием на умы, и, следовательно, могут в руках Правительства быть способнейшими орудиями к приведению в действие его намерений; во-вторых, что доселе Муллы у большей части Мусульман, обитающих в южной России, воспитывались в Турецких медрессе {Род высших школ, в которых предметы учения ограничиваются Алкораном и началами Математики, потребными для счисления времени по Турецкому календарю.} и приносили оттуда предрассудки, которые нередко обращались нам во вред.
Скажут, что последствия сей меры не принесут пользы на Кавказе, которого жители, привычные к разбоям, не будут обращать внимания на толки своих священников: но сие возражение едва ли правильно. Соглашаюсь, что Горцы плохие Магометане; что все их богослужение ограничивается восклицаниями Алла и ненавистию к Гяурам или Кафырям11 (неверным): но это происходит от их невежества и от малочисленности и необразованности находящихся между ними Мулл. Что же духовные лица имеют на них влияние, доказывается тем, что все Агенты, которых Оттоманская Порта употребляла для возмущения их против нас, начиная от Шейх Мансура12, бывшего там в 1791 году до последних времен, принадлежали к сему сословию. А из сего заключаю, что усилия Мулл не останутся тщетными и в таком случае, когда они употребят оные на примирение Горцев с нашим владычеством, и постараются, смиряя их строптивость, водворять между ними согласие и преклонять их под благотворное иго закона. Полагаю даже, что тут они встретят менее затруднений, нежели где-либо в другом месте; ибо здесь духовные сии наставники не будут принуждены бороться против слепой привязанности и уважения к кривляньям и омовениям, которые, занимая время и внимание прочих Магометан, поглощают их добрые качества. Тогда и училище для аманатов принесет действительную пользу; тогда только, при деятельной помощи духовенства, воспитанники оного получат возможность оправдать ожидании Начальства, сообщая полученное ими образование своим соотечественникам, уже приготовленным к тому Муллами.
Если изложенное здесь мнение признано будет справедливым, и вышеозначенная мера удостоится одобрения: то можно распространить ее, заведши на таком же основании духовные училища в Оренбурге и Омске для пограничных Киргизов. Обитая в степях, они и характером, и образом жизни весьма схожи с Горцами; а в отношении к образованности находятся еще на низшей степени. Все пороки Магометанства, все предрассудки идолопоклонства глубоко между ними укоренились. И не удивительно, вспомнив, что в Средней Орде, состоящей из полутораста тысяч семейств, едва ли найдется 25 священников, да и те только что умеют читать, а законоучением совсем не занимаются. С другой стороны, поведение наше с ними, говоря вообще, весьма походит на то, которое наблюдалось в отношении жителей Кавказа, и вековой опыт показал, сколь оно недостаточно для их усмирения и приведения в безопасность наших границ. Так, например: обстоятельство, более всего затрудняющее тамошнее местное Начальство и составляющее главную причину их набегов суть баранты13, основанные на праве личного возмездия. Для прекращения оных и для разбирательства ссор, какие беспрестанно происходят между сими дикарями, заведены пограничные суды: но не взирая на их многолетнее существование, баранты продолжаются по-прежнему. И может ли оно быть иначе? Начала нравственные, почти сродные лицам, воспитанным под кровом Правительства прочного, ограждающего собственность и безопасность каждого, чужды людям, у которых право сильного заменяет все прочие права, и где самоуправство, освященное обычаем, поддерживается всею силою общественного мнения. При таких обстоятельствах и в благоустроенном обществе, где гражданская власть облечена надлежащею силою, трудно было бы искоренить зло: одна религия, должным образом направленная, может его остановить. А посему смею думать, что снабжение Киргизов преданными нам Муллами, которые будут знакомить их с означенными началами, представляя оные как веления Божества; вводить между ними людскость; укрощать порывы их воинственного буйства и искоренять их недоверчивость к нам, при других благотворных мерах нынешнего Правительства, доведет нас скорее и вернее до желаемой цели.
Не могу при сем умолчать, что образованные Муллы могут принести Государству большую услугу в другом отношении, распространяя просвещение между Магометанами, живущими внутри России. Так, между прочим, вся южная Сибирь, от верховья Иртыша до верхних частей Енисея, населена разнородными племенами сего исповедания. По Статистике известно, что число сих, равно как прочих Сибирских ясашных инородцев14 год от году значительно уменьшается, и взглянув на них, не трудно отгадать причину. Погруженные в беспечную леность, обыкновенную спутницу звероловной и скотоводной жизни; проводя лето и зиму в юртах, подверженные всем тягостям сурового климата; они лишены всех жизненных удобств, и даже не имеют охоты к приобретению оных, а потому не долговечны и мало способствуют приращению народонаселения. Просвещение, разливаемое между ними духовенством, поощрит их к трудолюбию; пробудит в них естественную в нас склонность к лучшему, а сие подействует благотворным образом и на физическое их сложение.
*-- В последнее путешествие в Сибирь я проезжал через Забайкальскую степь, в коей кочуют Буряты, занимающиеся скотоводством и звериною ловлею. Между ними есть крещеные, которые приняли оседлый образ жизни, и не оставляя прежнего промысла, занялись притом земледелием. Сия перемена и последовавшее за тем улучшение их домашнего быта имели такое благотворное влияние на всю их наружность, что можно с первого взгляда отличить Бурята Християнина от идолоп[ок]лонника, так что иной почел бы их принадлежащими к различным племенам, если б некоторые родовые черты не обнаруживали их одинакового происхождения. --*
Приймите при сем, Милостивый Государь, изъявление глубокого высокопочитания и совершенной преданности, с которыми честь имею быть

"12-го" Ноября. 1829.

Вашего Высокопревосходительства

Всепокорнейшим слугою.

Александр Корнилович.

0

12

12

Еще несколько слов о торговле с Среднею Азиею.
Главный и доселе почти единственный путь торговли нашей с Среднею Азиею идет из Троицкой крепости1 в Бухару. Он сопряжен с двумя важными неудобствами: 1-е. Пролегая через бесплодную и маловодную степь, не представляет никаких почти пособий для продовольствия странников, от чего сии последние должны запасаться всем нужным в пути на целый месяц, пока достигнут места своего назначения: ибо кочующие при дорогах Киргизы, по недоверчивости к нам, основанной на прежних жестоких с ними поступках, обыкновенно с приближением наших отрядов удаляются в глубь степи. 2-е. Главное -- опасность от Киргизских набегов; а от сего караваны наши не могут отправляться иначе, как в большом числе и охраняемые военными отрядами, что также соединено с большими затруднениями. Для отвращения сих неудобств существуют два способа: или обеспечить тот путь, которым купцы наши ныне следуют в Бухару, что предполагает между прочим если не усмирение Киргизов, то, по крайней мере, поставление себя в безопасность от их хищений; или дать другое направление нашим сношениям с Средней Азиею. В отношении к первому предположено было в последние годы прошедшего царствования устроить линию редутов от нашей границы до Аральского моря. Мне не известно, исполнено ли сие предположение, но, не говоря уже о тягостях, сопряженных с содержанием в сих укреплениях гарнизонов, как бы они, впрочем, малочисленны ни были; тягостях, которые значительным образом уменьшат наши торговые выгоды, не подаст ли сия мера повода к беспрестанной вражде с Киргизами, которые будут видеть в ней посягательство на свою независимость? Не сообщится ли таковое же опасение мелким Азиятским Государствам Хиве и Бухаре, и не приведет ли оно за собою совершенное прекращение тех сношений, которые мы сим способом хотим упрочить?
Второй способ состоит в установлении прямого сообщения между Восточным берегом Каспийского моря и Хивою, откуда удобно будет проникнуть в другие города Средней Азии. Сие предположение давно уже занимало наше Правительство. Вашему Высокопревосходительству известно, что еще Государь Петр I-й в 1720 году, если не ошибаюсь, отправил экспедицию для построения редута на косе губы, в которую впадала иссякнувшая река Аму Дарья (древний Оксус).
*-- Я не упомню теперь названия этой губы. В ней приставал Муравьев в 1822 году во время своего путешествия в Хиву. --*
Эта экспедиция не удалась от неосторожности Начальника оной Гвардии Капитана Бековича, который с отрядом своим сделался жертвою неблагоразумной доверчивости к Туркменцам; последовавшая же вскоре за тем кончина Императора не позволила ему довершить его намерения. Потом помышляли о том же при Императрице Екатерине II-й; но, кажется, не сделано было к тому никаких попыток.
*-- О сем упомянуто мимоходом в записке об Азиятской торговле, поданной Правительству Графом В. А. Зубовым в 1801 году и напечатанной в No 36 и 37-м Сына Отечества нынешнего года2. --*
Наконец, Генерал Ермолов3 лет шесть назад с теми же видами предлагал Правительству воспользоваться оскорблением, какое нанес нам тогдашний Хивинский Хан Могамед Рахим4 арестованием Муравьева5, для завоевания Хивы, но покойный Государь, следуя побуждениям врожденного Ему миролюбия и опасаясь этим подать Британскому Правительству сомнения на счет Ост-Индских его владений, не благоизволил изъявить на то Своего согласия. Но, если нельзя одобрить вышеозначенной меры, то учреждение колонии в Мангишлаке {Другие называют сию полосу земли, лежащую между Каспийским морем и Хивою, Туркмениею, по кочующим в ней Туркменцам.}, на Восточном, пустынном берегу Каспийского моря, не представляет, кажется, сих неудобств. Между тем сие поселение принесет следующие выгоды:
1-е. Более удобства в следовании наших караванов; ибо, хотя Мангишлак населен Туркменцами, которые такие же грабители, как и Киргизы; но, будучи с лишком вдвое меньше пространством, нежели степь сих последних, не представляет таких затруднений путешественникам, желающим проникнуть в Хиву.
2-е. Удобство доставки товаров из Нижнего, средоточия нашей внутренней промышленности, и из Тифлиса, который при нынешних благоприятных обстоятельствах в скором времени сделается, без сомнения, одним из первых торговых городов в мире.
Независимо от торговли сия колония:
3-е. Усилит плавание по Каспийскому морю, отрасль промышленности, которая до сих пор еще в младенчестве.
4-е. Оградит некоторою безопасностию Астраханские рыбные промыслы. Муравьев нашел в Хиве до трех тысяч наших соотечественников, томящихся в тяжкой неволе; в Бухарии у каждого зажиточного почти человека есть по нескольку Русских рабов. Значительная их часть состоит из промышленников, прибитых осенними бурями к берегам и захваченных или Туркменцами, или зимующими при устьях Эмбы Киргизами.
Наше соседство, доставив нам влияние на сии народы, послужит если не к прекращению, то, по крайней мере, к уменьшению таковых хищений.
5-е. Туркменцы делают беспрестанные набеги на прилежащие к ним области Персии Астарабад и Мазандеран. В случае разрыва с сею державою, мы по тому же влиянию, какое получим на них, можем давать направление сим набегам и таким образом развлекать силы наших неприятелей.
6-е. Соседство с Хивою доставит нам влияние на сие и пограничные с ним Азиятские Государства, если Правительство заблагорассудит распространить в этом отношении свои виды.
Каждое из сих обстоятельств говорит в пользу изложенной здесь меры; да и самое исполнение не сопряжено, кажется, с большими трудностями. Нескольких рот с небольшим числом полевых орудий, отправленных из Грузии, достаточно будет для построения редута и отражения всех покушений кочующих Туркменцев, покушений, каких, впрочем, нельзя ожидать при слабодушии нынешнего Хивинского Хана6 и после того уважения, какое приобрели нам во всей Азии успехи последних войн. Первоначальных жителей можно выбрать в Нижегородском Депо7 из числа преступников, назначаемых на поселение в Сибирь, придав к ним соразмерное число женщин, и нет сомнения, что, если снабдить их средствами к надлежащему обзаведению, то колония сия с распространением Среднеазиятской торговли придет в самое цветущее положение. Главное дело состоит только в избрании удобнейшего места для основания оной. Кажется, что самое благоприятное есть то, к которому приставал Муравьев, ибо сюда обыкновенно приходят Хивинские и Бухарские Купцы, следующие с товарами в Астрахань. Впрочем, Восточный берег Каспийского моря недавно подробно описан Штурманом Колодкиным8, посыланным для сего несколько лет сряду из Астрахани; в сочинении же Муравьева, при всем несовершенстве оного, можно найти известия о физических свойствах той страны. Полагаю, что сими сведениями можно будет руководствоваться на первый случай; со временем же, когда успеем лучше ознакомиться с тем краем, принять дальнейшие меры сообразно с приобретенными известиями.
Ваше Высокопревосходительство! Вот уже четвертый раз пишу к Вам об Азии. Вообще замечания мои, основанные большею частию на предположениях, деланных в то время, когда я занимался сим предметом, должны быть недостаточны теперь, особенно при стесненном положении, в котором нахожусь. Чувствую более другого все их несовершенство и никак не осмелился бы при благоприятнейших обстоятельствах представить их Вашему Высокопревосходительству в настоящем виде: побуждает же меня к тому убеждение в пользе предлагаемого и, да позволено мне будет сказать, наше равнодушие к Азиятским делам. Я упомянул о сем не в упрек кому-либо, а единственно для своего оправдания, но самое дело говорит за себя. Благоволите взглянуть на Историю наших сношений с Азиею; сравните, что совершил по сему в 20 лет с небольшим Государь Петр I-й, при Его ограниченных средствах, и что сделано после Него в течение целого века, и Вы усмотрите, что упущено много, улучшено мало, а вновь приобретено еще менее. Главная цель моя показать, что нам пора перестать пренебрегать выгодами, какие представляют сии сношения.
*-- Из множества примеров вот один весьма недавний: Семь лет Восточный Туркестан находится в полном возмущении против Китая, Государства нам сопредельного, с которым мы имеем торговые сношения и где каждый переворот гораздо для нас важнее, нежели кажется с первого взгляда, ибо на нынешнем положении тамошних дел основывается спокойствие Монголов и Киргизов Большой Орды, к нам пограничных, а следовательно, и безопасность Сибири. Мне не известно, имеет ли ныне Правительство положительные о сем известия, но знаю, что до половины 1825 года мы довольствовались неполными выписками из ведомостей, публикуемых в Макао9. --*
Перевес наш в Европе основывается на нашем могуществе; в Азии мы присоединяем к тому выгодное положение наших владений и неоцененные преимущества: просвещения перед полуобразованностию и Правительства мудрого, благоустроенного над деспотами, основывающими свою власть на видах насилия или корысти. Да и самое влияние России на Европейские дела едва ли может быть упрочено без Азиятских сношений, ибо сии последние, служа к народному обогащению, поставят Правительство в возможность удержаться постоянным образом на той степени, которую оно занимает ныне в политическом мире. Мысль об установлении прямого сообщения с Индиею и о возвращении городу Астрахани той важности, какую он имел при Генуэзцах в XIV-м и XV-м веках10; мысль, которую умы, пугающиеся всего трудного и устрашенные всякими пожертвованиями, считают сумасбродною мечтою, была любимою мыслию Императора Петра I-го, и нет сомнения, что Он осуществил бы ее, если б преждевременная Его кончина тому не воспрепятствовала. Теперь наступило самое благоприятное для сего время. Можно решительно сказать, что сии трудности и пожертвования, о коих так много твердят, совсем не столь велики, какими они кажутся с первого взгляда; стоит только обратить на сей предмет деятельное внимание. Здесь не место излагать в подробности способы к достижению сей цели, что мне, впрочем, невозможно, при совершенном недостатке пособий; но не могу не заметить, что в таком случае поселение на Восточном берегу Каспийского моря принесет, кажется, большую пользу, ибо оно будет иметь последствием сближение с Хивою, что, если не доставит нам возможности плавания по Аральскому морю и впадающим в него с Запада рекам; то, по крайней мере, облегчит сообщение с Бухарою, Самаркандом, Гератом и другими главнейшими торговыми городами Средней Азии.
В заключение покорнейше прошу Ваше Превосходительство, не почтите неуместною дерзостию моих, несколько, может быть, вольных, отзывов о предметах, кои, находясь исключительно в ведении Высшего Правительства, недоступны суждениям не принадлежащих к оному лиц. Мне кажется, что откровенность есть первое условие в сношениях с Начальством. Во всяком случае надеюсь, что искреннее желание пользы Государю и Государству, внушившее мне таковую смелость, извинит меня перед Вами.
Приймите при сем, Милостивый Государь, уверение в глубоком высокопочитании и совершенной преданности, с которыми честь имею быть

"12-го" Ноября. 1829.

Вашего Высокопревосходительства

Всепокорным слугою.

Александр Корнилович.

0

13

13--15

Ваше Высокопревосходительство,

Милостивый Государь!
Прошло уже более ста лет с того времени, как Россия владеет Восточным берегом Сибири, и до сих пор край тот остается почти в той же дикости, в какой был при открытии. Не входя в исчисление всего, что можно сделать для его улучшения, позволю себе сказать несколько слов об Охотском порте.
Первое. Охотск зависит по большей части в отношении к продовольствию от средств, какие доставляются сему городу извнутри Сибири. Хлеба там не сеют, не потому чтоб он не мог родиться (ибо в Камчатке, лежащей далее к Северу делались удачные опыты земледелия, да и в самом Охотске с успехом разводят огородные овощи, требующие благораствореннейшего воздуха, нежели хлебные растения); а по той причине, что некому сим заняться. Горожане состоят из рабочих морского ведомства и служителей Российско-Американской компании1; в области же проживают Якуты и Тунгусы, которые промышляют звериною и рыбною ловлею. А посему кажется, что весьма было бы выгодно осадить в окрестностях Охотска от 50 до 100 Русских семей и занять их хлебопашеством. Нет сомнения, что на первых порах они встретят большие трудности при осушении болот и расчищении лесов под пахотные поля: но труды их вознаградятся с лихвою в короткое время. Земледелие в тамошних местах:
1-е. Обеспечит продовольствие жителей. В настоящее время главную статью оного составляет рыба, ловимая в реках, впадающих в Охотское море. В изобильные годы ее бывает так много, что за прокормлением в течение целого года людей и собак, заменяющих там всякого рода домашнюю скотину, значительная ее часть гниет на воздухе: зато при скудном лове и те и другие терпят голод.
2-е. Предохранит казну от излишних издержек. В число статей, отправляемых ежегодно из Иркутска в Охотск, входят мука, крупа, холст, канаты. Город не только перестанет нуждаться в сих предметах, но и в состоянии будет снабжать оными Камчатку.
3-е. Привлечет туда жителей Соединенных Штатов и Англичан, торгующих на Восточном Океане2 с дикими Северо-Западного берега Америки. Они и теперь заходят в Охотск, но редко, по неуверенности найти во всякое время в сем порте способы к продолжению своего плавания.
Второе. В Охотске бывает ежегодно ярмарка с Июня по Сентябрь. Иркутские купцы привозят туда кроме продовольственных статей бумажные материи, сукна, железные и медные изделия, которые или сбывают на месте, или отправляют на казенных транспортах в Камчатку, где променивают оные на меха. Это не могло быть иначе до тех пор, пока Испания владела Западным берегом Америки и присвоивала себе исключительное право торга с нею. Но теперь, когда там образовались самобытные Государства3, открывшие свои гавани для судов всех наций, весьма выгодно было бы завести торговые сношения между Охотском и сими новыми Республиками. Сии сношения будут иметь самое благотворное влияние на весь тот край. Главный недостаток Сибири есть недостаток промышленности. Заграничная торговля исторгнет умы от их настоящего усыпления; пробудит в них деятельность и, усилив существующую промышленность, создаст многие новые отрасли оной.
Таким образом, в Восточной Сибири займутся приготовлением рыбьего клею, мыла, сала; выделыванием воловых и оленьих шкур, сафьянов, холстов и множества других предметов, на которые теперь, не взирая на чрезмерное изобилие материалов, или мало, или совсем не обращают внимания, по недостатку требований на сии предметы. С другой стороны, какая выгода для Государственной торговли вообще! Мы теперь получаем колонияльные товары от иностранцев, которые сверх двойного барыша от сего посредничества берут за фрахт по 15 и по 20 процентов. С распространением нашего судоходства в тех местах, барыши сии останутся в наших руках; сбыт наших произведений умножится, и самая цена на колонияльные товары понизится: ибо издержки провоза через Сибирь, по значительному количеству лошадей у тамошних поселян и по низкой плате за всякого рода работы, так маловажны, что отправляемый из Кяхты чай продается в Иркутске почти по той же цене, как и в Москве. Прибавьте к тому, что многие местные обстоятельства благоприятствуют исполнению сей меры:
1-е. Купцы Тобольские и Иркутские, говоря вообще, образованнее нынешних купцов Европейской России. Недостаток дворянства ввел их в общества Чиновников, и это много подействовало на развитие их способностей, а потому они, вероятно, охотно воспользуются сим случаем к расширению своей промышленности, при надлежащем поощрении, поощрении, которое особенно нужно у нас, ибо в нашем купечестве еще не образовался дух предприимчивости и постоянства, составляющий в торговле, как и везде, источник всего великого. Сверх того, многие их них участвуют уже в Кяхтинском торге4; имеют для сего корреспондентов внутри России, следовательно, не встретят затруднений при выписке товаров и других, неразлучных со всяким новым предприятием.
2-е. Окрестности Охотска изобилуют лесом, а в самом городе можно найти все пособия к строению купеческих судов.
3-е. Сибирь представляет удобство приискать за дешевую плату потребное число матросов и рабочих другого рода из сословия посельщиков.
4-е. Охота и Кухтуй, соединяющиеся при Охотске, имеют устье довольно глубокое для мореходных судов известного груза, и фарватер сей последней реки представляет безопасную для них пристань.
Одно обстоятельство, которое в нынешнем положении замедлит вышепоименованную торговлю, есть трудность пути между Охотском и Якутском, чрез который производятся все сообщения первого со внутреннею Сибирью. Путь сей, на пространстве с лишком 1100 верст, пролегает чрез топкие болота, большие реки и озера, дремучие леса и высокие горы. Летом ездят по оному не иначе как верхом. Товары, приходящие в Якутск Леною, навьючиваются на лошадей по 5 1/2 пуд на каждую; отправляются в конце Апреля, чтоб успеть переправиться по льду через реку Алдан, и прибывают на место в 25, 30, 40 и 50 дней, смотря по силе лошадей и искусству ямщиков. Зимою переезды эти легче, но за невозможностию достать корму для лошадей в сих диких и ненаселенных местах, совершаются в санках на собаках, питающихся мерзлою рыбою или на оленях, довольствующихся выгребаемым из-под снега мохом. Впрочем, как ни важно это препятствие, оно не такого рода, чтоб его нельзя было преодолеть. В самой Сибири можно найти тому разительные доказательства. Барабинская степь представляла за полвека перед сим непроходимое болото. Пространство от устьев Кана до Нерчинска было лет 20 тому назад во многих местах покрыто дремучими лесами: теперь Вы встретите тут на каждых 30 верстах деревни, изумляющие своею обширностию; поля, покрытые богатою жатвою и поселян, живущих в довольстве и даже в изобилии; и все это совершено рвением двух Государственных людей Чичерина5 и Трескина6, без всякого почти отягощения казны. Сверх того, сей последний, дабы во время замерзания Байкала не остановить идущих из Кяхты караванов, провел кругом сего озера дорогу чрез высочайший хребет гор по местам, которых один вид приводит в ужас. Конечно, предприятия такого рода не делаются без некоторых издержек: но сии пожертвования в настоящем обещают благоденствие в будущем. Здесь же и самые эти пожертвования едва ли будут значительны: ибо для расчищения и заселения тех мест можно употребить ссыльных, не опасаясь побегов и неудобств другого рода, неразлучных с присмотром за ними в стране более устроенной.
*-- Старанием местного начальства, почта, ходившая до 1809 года из Охотска в Якутск в 35 дней, совершает ныне путь сей в 10 или 12 дней. Если тамошние Правители, при своих ограниченных средствах, успели сделать столь важное улучшение, то чего нельзя совершить с большими пособиями? --*
Впрочем, если Правительство не признает удобным по обстоятельствам обратить на это Свое внимание, то торговля сама по себе будет иметь последствием образование того края. Сообщения с Охотском сделаются чаще и значительнее; Якуты, которые имеют теперь по 20 и по 30 лошадей, заведут оных более, когда найдут в том свои расчеты. Устроятся на сем пути станции, и содержатели оных постараются обзавестись хозяйством, при возможности сбывать с выгодою произведения оного. Таким образом составится в тех местах зародыш поселения, который со временем облегчит Правительству способы вывести сию страну из той мертвенности и оцепенения, в которое она теперь погружена.
Ваше Высокопревосходительство! Я основывал предложенные здесь суждения на разговорах с некоторыми лицами, проведшими довольно долгое время в Охотске, и на описании сего порта, помещенном в No 29 и 30-м Сына Отечества прошлого года7. Нет сомнения, что Вы найдете сии замечания неудовлетворительными: но благоволите приписать это моей неспособности, а не предмету оных, который действительно, кажется, заслуживает внимания. Всякая новая отрасль торговли, всякий новый путь к сбыту своих произведений есть такое благодеяние, которого последствия неисчислимы, и происходящие от оного выгоды можно было бы почесть мечтательными, если бы примеры всех времен и народов не удостоверяли в их подлинности. Давно говорят, что Сибирь золотое дно: это справедливо; но, чтоб им пользоваться, надлежит его разработать, а сие сделается не иначе, как посредством деятельности, возбужденной надеждою прибытка. Очень знаю, что обстоятельства высшей важности, а именно дела внешней политики воспрепятствуют, может быть, приступить немедленно к исполнению сей меры: но ничто не мешает заняться предварительно отстранением затруднений, какие предстоять ей будут по миновании тех обстоятельств. Затруднения сии двоякого рода: Первое, о котором я упомянул выше, дикость и ненаселенность страны, лежащей между Охотском и Якутском; второе -- малообразованность поселян Восточной Сибири. Тамошние старожилы происходят или от первых завоевателей сего края, или от Стрельцев8, переведенных туда в царствование Петра I-го. Оседлого дворянства там нет, которое действовало бы на них примером: посельщики же по бедности, или по роду прежней жизни, или, наконец, по равнодушию, обыкновенно постигающему людей в несчастии, весьма мало способствуют к образованию туземцев, а потому сии последние совершенно почти незнакомы с улучшениями, какие время и успехи просвещения ввели в их быту в Европейской России. Таким образом, там, за исключением немногих городов, не знают употребления пилы; хлеб во многих местах молотят лошадьми; вместо мельниц употребляют ручные жернова и т. п. От того немало предметов первой необходимости, которые можно было бы с избытком производить дома, привозятся из России и покупаются дорогою ценою, что отнимает у многих возможность к приобретению оных; от этого же и сия несоразмерность в ценах на однородные предметы, наприм[ер]: в Иркутске, где четверть пшеницы продается по 6 рублей, а пуд крупичатой муки от 18 до 25 рублей. А посему весьма было бы полезно: 1-е. Завести в Иркутске и в Красноярске практические школы Сельского Хозяйства, предписав всем волостям прислать туда по одному или по два мальчика для обучения. Первых наставников можно взять из казенных воспитанников Московского земледельческого заведения; буде же таковых не найдется, то образовать их из Губернских сирот, состоящих в ведении Приказов Общественного Призрения9. Польза от сих школ будет тем несомненнее, что Сибирские поселяне не имеют той закоснелой привязанности к старине, которая вообще отличает народы малообразованные, и охотно примут всякого рода улучшения, если только ознакомятся с ними.
*-- Упомяну здесь об одном обстоятельстве, которое покажет, каких важных последствий можно ожидать от сих заведений: начиная от Стрелкинского редута, лежащего в Нерчинском уезде, при соединении рек, образующих Амур, вдоль по всей Китайской границе до самой почти Кяхты, производится меновый торг у линейных Казаков10 и Бурятов с пограничными жителями Монголии. С распространением образования между тамошними поселянами, усилится производимость; сношения сии, ограничивающиеся теперь променом предметов, необходимых для потребления торгующих, сделаются довольно значительными, чтоб обратить на себя внимание и покровительство Правительства; обогатят тот край, погруженный теперь в бедность; откроют казне новый источник доходов и, что всего важнее, могут доставить нам со временем способы плавания по Амуру, обстоятельство, входившее в намерения Императора Петра I-го, но выпущенное из виду после разрыва с Китаем в 1720-м году12. --*
2-е. Одна из главных причин младенчества нашего купеческого флота есть недостаток ученых шхиперов. Я читаю в журналах, что Правительство приняло меры к образованию частных мореплавателей. Для преспеяния Охотской торговли весьма было бы выгодно учредить такого рода Училище в Иркутске; если же сие признано будет затруднительным, то устроить при тамошней Гимназии особенное отделение, в котором преподавать начала Астрономии, морской Геодезии и Навигации. Можно поручить оное надзору Начальника Байкальской флотилии, который, при малочисленности своих настоящих занятий, вероятно найдет довольно досуга для исполнения сей новой должности.
Нет сомнения, что, прежде чем изложенное здесь предположение сбудется, встретится еще много препятствий, которых я не мог усмотреть: но мне кажется, что нет ничего невозможного, ничего трудного для воли твердой, направляемой мудростию и благоразумием. Сия-то воля, сии-то постоянные усилия создали на болотистых берегах Финского залива новое царство и превратили обширные степи Южной России в страну, цветущую изобилием и народонаселением. Можно решительно сказать, что, если бы Петр и Екатерина ограничились только доставлением нам способов плавания по Черному и Балтийскому морям, то этого одного было бы достаточно для их бессмертия. Осмелюсь изъявить желание, чтоб и нынешний Государь, сделавший уже столько для блага России, стяжал новую славу и новое право на благословения подданных, положив основание нашей торговле на Восточном Океане.

0

14

II-е.
       
Усматривая из журналов, с какою заботливостию и постоянством Правительство печется о водворении просвещения в Государстве, принимаю смелость упомянуть о некоторых обстоятельствах, которые до последних времен замедляли ход нашей образованности.
Первое. Недостаток хороших учебных книг. На учебных книгах основывается образование народа, и, если основание шатко, то и все здание непрочно. У нас для некоторых предметов совсем нет учебных книг; напр[имер]: для отечественного Права Ваше Высокопревосходительство не найдете ни одного руководства, которое представляло бы полную систему законодательства. Для иных книги, изданные от Главного Правления Училищ13, явившись за 20 лет перед сим, устарели и не могут быть теперь употреблены с пользою. Другие же, быв составлены наставниками, которые по большей части занимаются своим делом как ремеслом, не следуя за успехами наук, также не соответствуют своей цели. Возьму в пример изданные по части Географии и Статистики, о которых могу говорить с некоторою уверенностию, потому что они мне более известны. Во время моей службы Начальство поручило мне преподавание Географии в училищах Колонновожатых и топографов14. Не имея времени заняться составлением особенного курса, я принужден был обратиться к существующим, и для сего избрал лучший, Профессора Арсеньева; но вскоре раскаялся: ибо недостаток системы и точности в изложении поставлял меня и учащихся в беспрестанные затруднения. Сей недостаток еще ощутительнее в отношении к Статистике. Лет 30 назад ГГ. Шторх15 и Гейм16 обнародовали два сочинения о России, которые в свое время были достойны всякого уважения. Все последовавшие за тем Писатели, как Русские, так и иностранцы, более или менее их списывали, не помыслив, что с того времени произошли в Государстве перемены, совершенно изменившие науку; и, дабы согласить принятые ими за основание положения с настоящими результатами, прибегали к ложным гипотезам, которые дают превратный вид вещам.
*-- Вот из множества примеров один, по которому можно судить о прочих: все показания наших Статистик о пространстве Губерний ошибочны, потому что они списаны у Шторха, издавшего свои таблицы в 1796 году, а в 1798-м произошла совершенная перемена во внутреннем разделении России17. Ошибка сия, состоящая не в десятках, а в целых сотнях географических миль, пораждает множество других: ибо на сравнении пространства с официяльными известиями о числе жителей в Губерниях основываются выводы об их населенности, господствующей в них смертности и т. п. --*
Что из этого выходит? Редкий имеет желание, случай и время рассматривать критически сии сочинения, сличать их с источниками и, одним словом, оценивать их достоинство. Большая часть наших провинцияльных учителей, видя, что книга напечатана в столице Профессором какого-либо публичного заведения, слепо ей следует; ученики, кончив воспитание, вступают в свет с ложными понятиями, и находя их несогласными с настоящим положением дела, принуждены переобразовывать себя. Говорю по опыту, изведав это на себе, не взирая на то, что я обучался в Одесском Институте, который в мое время был в отличном положении.
Для отвращения сего недостатка желательно:
1-е. Чтоб Министерство просвещения пригласило отличнейших Профессоров и Ученых в Государстве к составлению по новейшим методам учебных книг для всех наук, кои преподаются в наших публичных заведениях, с положением награды за те, которые признаны будут лучшими.
*-- Найдутся, может быть, люди, которые скажут, что сие занятие недостойно тех лиц, к которым обращено будет приглашение. Смело отвечаю, что составить хорошую учебную книгу отнюдь не так легко, как кажется с первого взгляда, и лучшее тому доказательство -- малое число хороших сего рода сочинений даже в Государствах, где образование достигло высшей степени. --*
2-е. Составить Комиссию из людей знающих и опытных для рассмотрения представленных сочинений, и удостоенные одобрения издать для всеобщего руководства.
Напрасно будут говорить, что такое единообразие стеснит свободу, которая нужна при преподавании. Учебная книга содержит только основу науки; есть памятник уроков, которые состоят преимущественно в изустных объяснениях Учителя. Хороший Профессор найдет средство, при всякой системе, если она только не противна духу науки, представить ее в надлежащей полноте; а для обыкновенного, привыкшего следовать по протоптанной стезе, таковая книга послужит гораздо надежнейшим руководством, нежели те, коих он держался доселе и которые вводили в заблуждение его самого и учащихся. Впрочем, сказанное здесь относится к низшим заведениям (Гимназиям и уездным училищам), где единообразие в учении едва ли не принесет более пользы, чем вреда.
Второе. Несоответственный способ преподавания. Образование делится на общее, которое долженствует быть принадлежностию всякого, и на частное, приспособленное к тому званию, какое кто готовится занимать в обществе. Первое разделяют еще на первоначальное и высшее. На сем основании учреждены у нас приходские и уездные училища, Гимназии и школы военные, коммерческие и т. п. Способы преподавания одной и той же науки в сих разных заведениях должны быть необходимо различны, и при сем надлежит соображаться с понятиями воспитанников и целию, с какою дается воспитание. Но у нас выпускают из виду эти два основные правила; заставляют учащихся терять по пустому время; и, что всего хуже, они кончают учение, не приобретши потребных познаний. Так, например: мы имеем множество отличных военных заведений, и во всех обучают Географии. Благоволите спросить у любого из учеников, вышедших оттуда: какие пути ведут из России в Австрию или в Турцию? Какие преграды встретит войско, следующее сими путями? Какие проходы в Балканах, Альпах, Аппенинах и т. п., и едва ли один будет уметь отвечать удовлетворительно, между тем как сии сведения необходимы для военных людей.
Дабы объяснить мысль свою примером, позволю себе сказать, каким образом, основываясь на вышепоименованных двух правилах, распределить преподавание Географии, Науки, в которую я по необходимости должен был вникнуть более, чем в другие.
География есть наука памяти, способности, которая первая раскрывается в человеке. Орудия ее суть зрение и слух, а потому на сии чувства надлежит преимущественно действовать. В первом возрасте нет нужды говорить о виде и обращении Земли, о физических явлениях, о родах Правлений, и вообще о предметах, которые, как их не объясняй, будут превышать понятия учащихся. Довольно познакомить их с топографиею, и для сего после начальных определений заставлять воспитанников срисовывать на стекле карты, сперва общие -- частей света, потом частные -- каждого Государства в особенности; сперва в малом виде, потом в большем размере. Сия машинальная работа принесет несказанную пользу: во-первых, она не отяготительна; во-вторых, рука приучается к рисованию; глаз знакомится с очерком страны; с направлением гор и рек, со взаимным положением городов и, наконец, что всего важнее, собственные имена, которые упомнить всего труднее, оттого что беспрестанно мелькают в глазах и что ученик сам надписывает их на своей карте, напечатлеваются в памяти гораздо тверже, чем если бы их учить наизусть. Я видел двенадцатилетнего мальчика, который, срисовав таким образом две карты Англии, изумлял всех познанием местностей сей страны. После сего первоначального курса следует гимназический, который разделить на две части. В первой заключаться будет География в том объеме, какой ей дают в наших учебных книгах, а именно: из математической, сколько нужно для объяснения времен года, неравенства дней и ночей, и широты и долготы мест; из физической понятия о строении земного шара, о явлениях природы, об естественных произведениях и теорию климатов; потом начальный курс политики для объяснения терминов, которые будут встречаться при частных описаниях Государств, и обозрение всех стран в особенности. Вторая часть будет содержать в себе Статистику. В частных училищах к сим двум курсам присоединяется третий, приспособленный к цели сих заведений. Таким образом, в военных представлено будет в высших классах военное обозрение Государств, то есть: средства к обороне, как природные, так и искусственные; влияние местности на оные (позиции); система внутренних и внешних сообщений, как водяных, так и сухопутных; обозрение военных сил, места сражений и проч., в коммерческих -- все, что особенно относится к промышленности и торговле, и т. д. Для каждого из сих курсов должны быть особенные учебные книги, и во всех соблюдать три условия: порядок в изложении; точность, чтоб сколько можно избегать догадок и предположений, и, наконец, условие пределов, чтоб не выходить из того объема, который предполагается при начале курса.
*-- Мысли о том, каким образом составлять учебные Географические книги, изложены мною подробнее в статье, напечатанной в одной из первых книжек Северного Архива 1825 года18. --*
Убедившись опытом в превосходстве сей методы, я хотел ввести ее в Училище Топографов и начал было заготовлять потребные для сего курсы. Время и последовавшие обстоятельства не позволили мне сего исполнить. Здесь я изложил ее в некоторой подробности с двоякою целию: полагая, что полезно будет принять ее во всех наших учебных заведениях, и что желательно, дабы правило, на котором она основывается, а именно -- соображение с понятиями и назначением воспитанников -- распространено было на преподавание прочих наук и при сем избраны новейшие методы. В сии последние годы изобретены многие способы к легчайшему сообщению познаний в Арифметике, Языках и пр.; а особенно при первоначальном учении. Введение во всеобщее употребление сих способов, сокращающих время и труды воспитанников, принесет неминуемую пользу.
Третье. Жизнь нравственная и умственная, равно как и физическая, имеют свои эпохи. Образование, развивая наши способности, выводит нас из детства в юношеский возраст, и если в это время оставить его без дальнейшего руководства, то оно может принять дурное направление. Говорю это по собственному опыту. Вступив в свет на 16-м году, я для усовершения своего бросался на все, что мне ни попадалось, с жаром, свойственным тогдашним моим летам. Между тем рассудок мой не довольно еще укрепился, чтоб отличить истинное от ложного; я прилепился к последнему и впал в заблуждение. Поэтому полагаю, что благодеяние, которое Правительство оказывает низшим сословиям, образуя оные, окажется несовершенным, если не снабдить их хорошими для чтения книгами. Известно, какое действие имела в Америке и в Англии небольшая книжка Франклина: Приключения бедного Ричарда, или легчайший способ обогатиться19. Сочинение такого рода, в котором будут изложены главнейшие правила нравственности с применением их к крестьянской жизни; помещены сведения, ведущие к усовершению их быта, и опровергнуты господствующие между ними предрассудки; сочинение сие, написанное в виде повести или разговоров, языком простым, понятным для каждого, произведет самое благотворное влияние на простой народ и послужит лучшим дополнением того просвещения, которое державная десница Государя Императора столь щедро изливает на сие многочисленное и полезное сословие.
В заключение позволю себе еще одно замечание. Скажут, что неприлично занимать Правительство такими подробностями; что лучше всего предоставить усовершение преподавания самим Наставникам; что общественное мнение укажет недостатки оного и принудит их сообразоваться с успехами Наук, и пр. Соглашаюсь, что сии возражения были бы справедливы в Германии, Франции и Англии, где во всяком городке, на каждую науку находится по нескольку учителей, и где кроме соревнования самая необходимость велит им стараться превзойти друг друга; ибо на этом основывается число их слушателей, а следовательно, и способы их существования. Но у нас Учителей мало, и содержание их обеспечено от Правительства: к тому же они по большей части люди бедные, вышедшие из средних состояний и, по не совсем еще истребившимся предрассудкам, не пользующиеся в обществе тем уважением, какое подобает наставникам юношества. Таким образом, одни не смеют, другие не имеют ни средств, ни охоты помышлять об усовершениях. Из Литераторов же весьма немногие занимаются науками из одной любви к ним, и те, по скромности, обыкновенной спутнице истинного таланта, не спешат выйти на блестящий, но скользкий путь известности. А потому полагаю, что у нас более, нежели где-нибудь нужно содействие Правительства и в таких предметах, которые в другом месте не обратили бы на себя Его внимания.

0

15

III-е.
       
Сказанное мною в письме от 12-го Ноября прошлого года о Магометанских Муллах привело мне на мысль подобное же тому обстоятельство, которое осмеливаюсь представить на благоусмотрение Вашего Высокопревосходительства.
Значительную часть нашего народонаселения составляют Евреи, которые по ненависти к Християнам и по уважению к своим Раббинам весьма походят на Магометан; разница та, что следствия этой нетерпимости гораздо для нас ощутительнее, по сношениям их с нашими единоверцами. Им не недостает просвещения; ибо всякий из них умеет грамоте; иные читают и пишут на двух и на трех языках: но просвещение это дурно направлено. Правительство надеялось отвратить сие зло, дозволив им посещать существующие в Государстве Училища: с того времени прошло 25 лет, и едва ли нашлись такие, которые воспользовались сим позволением. И можно ли вообразить, чтоб Жиды, считающие оскверненным все, к чему ни прикоснется Християнин, согласились посылать своих детей в заведения, порученные надзору Християн? Дать другое направление нынешнему их воспитанию могут только их Законоучители: но имея ложные понятия о нравственности и живучи приношениями своих единоверцев, они-то, побуждаемые образом мыслей и личными расчетами, и поощряют их предосудительное поведение. Трудно поверить, что в Бердичеве печатаются книги, в которых проповедуются обман и всякого рода ухищрения: но меня в том уверяли люди знающие из самих Евреев. А потому полагаю, что, если Правительство помышляет об усовершении сего многочисленного племени: то надлежит, кажется, начать с их законоучителей. Нет сомнения, что достойные Раббины, по чрезмерному их влиянию на умственный и светский быт своих соотечественников, будут много способствовать к нравственному их улучшению; и, напротив, без их содействия все принимаемые по сему меры едва ли не останутся без успеха. У нас в Одессе устроено Училище для Еврейских законоучителей. Мне не известно, совершенно ли оно соответствует своей цели; но во всяком случае этого слишком мало для целой России. Желательно, чтоб во всех Польских и Малороссийских Губерниях заведено было по одной подобной школе, и главное, чтоб они поручены были управлению людей образованных и благонамеренных.
Если таковых не найдется между нашими Евреями, то можно выписать их из Германии, где из числа последователей Ветхого Завета есть многие, которые по своим познаниям и безукоризненному поведению заслуживают подобной доверенности.
Примите при сем, Милостивый Государь, уверение в глубоком высокопочитании и совершенной преданности, с которыми честь имею быть

"28-го" Февраля 1830.

Вашего Высокопревосходительства

Всепокорнейшим слугою.

Александр Корнилович.

0

16

16

Ваше Высокопревосходительство,

Милостивый Государь!
Я уже столько раз писал к Вашему Высокопревосходительству об Азии, и Вы так снисходительно принимали мои замечания, что осмеливаюсь представить здесь еще несколько общих соображений о том же предмете.
Сношения России с Азиею были довольно деятельны в XVI-м и особенно в XVII-м веке. Кроме торговых выгод, тогдашняя наша образованность, обычаи и образ жизни сближали нас с Азиятцами. По мере введения Европейского просвещения в нашем Отечестве, мы должны были естественным образом от них отдаляться. При таковых обстоятельствах надлежало употребить особенные усилия, дабы упрочить за собою прежние связи, столь выгодные для нашей промышленности. Государь Петр I-й постиг это, и совершенное Им в сем отношении так же удивительно, как и все Его предприятия. По Его кончине Азиятские дела оставались некоторое время в запущении; когда же впоследствии Правительство восчувствовало необходимость обратить на них большее внимание: тогда нашлись препятствия, которых оно прежде не встречало. Во-первых: опасения, возрожденные нашим могуществом и усиленные подозрительностию, почти общею всем Азиятским Правительствам; во-вторых: наши неточные сведения о тамошних народах, бывшие причиною многих с нашей стороны упущений, и наконец: неблаговоление, внушаемое различием вероисповеданий, три обстоятельства, которым должно приписать все наши неудачи в Азиятских делах. А потому, для получения в оных успеха, надлежит, кажется, помыслить прежде всего о преодолении вышепоименованных препятствий.
1-е. Азиятские сношения, по существу своему и особенно по свойствам тамошних обитателей, столь отличны от Европейских, что требуют людей, нарочно для сего приготовленных. Средняя Азия, начиная от Уральских гор и Каспийского моря до Восточного Океана, состоит из трех главных народов, различных происхождением, верою, языком, обычаями, а именно: из жителей Туркестана -- Магометан; Монголов и Тибетцев -- Ламистов1, и из Манжуров, следующих Шаманскому учению. Россия имеет в своем владычестве их единоплеменников: Татар, последователей Исламизма; Калмыков и Бурятов, поклоняющихся Далай-Ламе2, и Тунгусов, говорящих одним языком и исповедующих одну веру с Манжурами. Почему бы не образовать из них агентов для сношений с сими народами? Мысль эта покажется, может быть, странною; но она совсем не несбыточна. Науки не суть исключительным достоянием одного какого-либо народа или племени: они равно доступны и жителям полюсов, и обитателям знойных степей Африки. Между тем, польза сей меры очевидна. Нет сомнения, что Магометанский Мулла или купец Татарин, явившийся в Хиве или Бухаре в халате и ярмолке, ходящий с туземцами в мечеть, совершающий ежедневно заповеданные пять омовений, и пр., при преимуществе нашего утонченного просвещения, успеют более, нежели дипломат Европейский, незнакомый с местными обыкновениями, и которого один вид уже возбуждает неблаговоление. С другой стороны сколько обычаев, коих соблюдение могло бы много споспешествовать успеху наших дел, и которые покажутся тягостными для Европейца; но не будут затруднительны для Калмыка или Тунгуса, привыкшего к ним с детства! Другое обстоятельство: ежегодно отправляются с берегов Волги, Дона и из-за Байкала поклонники в Хлассу, главный город Тибета. Если б между ними нашлись люди образованные, мы имели бы точнейшие описания сих путей чрез страны, ныне мало известные, сведения, которые подали бы нам способы распространить в тех местах, при благоприятных обстоятельствах, нашу деятельность.
2-е. При скудости настоящих сведений об Азии, весьма было бы полезно составить историю наших сношений с сею частию света, приняв за основание дела Московского и Петербургского Архивов Иностранных дел. Сочинение сие, кроме того что прольет новый свет на Историю, Георграфию и политический быт тех стран, послужит надежным руководством для наших будущих дипломатов. Главное только, чтоб поручить оное человеку, который умел бы взяться за дело и имел некоторые предварительные сведения о Востоке.
Я не боюсь наскучить Вашему Высокопревосходительству, пишучи об одном и том же: ибо чем более размышляю, тем более убеждаюся в выгодах, какие принесет нам расширение нашей деятельности в Азии. К тому же нам нет нужды прибегать для сего к двуличию и махиявелизму, какой являли Англичане в Ост-Индии: наши виды на Азию суть единственно торговые, основанные на взаимности выгод, и могущие исполниться только во время мира. Непременным последствием влияния России в тех странах будет водворение общественного порядка, промышленности и просвещения посреди народов, ныне коснеющих в невежестве, или между полудикими ордами, живущими теперь грабежом и разбоями. А потому всякий друг человечества, всякий благомыслящий будут, конечно, радоваться нашим успехам на сем обширном и малоизведанном еще поприще.
С глубочайшим почтением и преданностию честь имею быть

"26-го" Марта. 1830.

Вашего Высокопревосходительства

Всепокорнейшим слугою.

Александр Корнилович.

0

17

17--19
     

Ваше Высокопревосходительство,

Милостивый Государь!
В одном из предыдущих моих писем упомянуто о некоторых недостатках нашего воспитания; принимаю смелость приобщить здесь еще несколько замечаний о том же предмете.
Настоящее мое положение невольно заставило меня размышлять о причинах оного; а наблюдения над самим собою и некоторыми товарищами моего несчастия убедили, что они отчасти заключаются в нашем воспитании. Мы учимся в юношеском возрасте, в котором преизбыточествуют чувствования. В это время жизни любовь к добру, стремление к общей пользе, готовность самопожертвования и вообще все качества, облагораживающие человечество, действуют в нас всего сильнее. Но не быв руководимы рассудком, они могут сделаться столь же опасными, как огонь в руках сумасшедшего. Наши наставники, стараясь развивать их в нас, менее заботились об их последующем направлении. Так, например: всех нас учили Древней Истории и для этого давали нам читать Плутарха, Тацита1 и пр., не предварив, что сии Писатели занимались своими сочинениями во время упадка Римской Империи; что, описывая первые времена своего отечества, они преимущественно имели в виду исторгнуть своих сограждан из их нравственного унижения и пробудить в них гражданские доблести: а потому, мало заботясь о верности повествования, выбирали из ряду событий самые разительные, представляли их в особенном свете и, если подбирали к ним тени, то в таком только случае, когда сие благоприятствовало их видам. Нам же выдавали это за непреложные истины: от этого рождались в нас преувеличенные понятия, которые мы принимали тем склоннее, что наши тогдашние лета были летами мечтательности и энтузиязма. С сими понятиями мы вступали в свет и здесь вскоре оказывались вредные их последствия. Кому из нас не объясняли происхождения верховной власти первоначальным договором2, в силу коего подвластные покупали безопасность лиц и имуществ пожертвованием части своей свободы -- положение ложное и опасное, потому что оно может служить предлогом к возмущению? Кому из нас не представляли образцем человеческого совершенства Монархий представительных -- мнение также совершенно несправедливое: ибо сей род Правлений, предполагая возможность различия выгод Правительства с выгодами народными, уже основан на ложном начале; а потому и заключает в себе зародыш неустройств, которые можно только отвратить насилием или посредством подкупов, унижающих нравственное достоинство человека и нарушающих святость и чистоту гражданских обязанностей? Но сии рассуждения, плод позднейших размышлений, не приходили и не могли приходить нам тогда на ум. Мы слепо верили всему читанному и слышанному, потому что это отчасти согласовалось с первыми нашими впечатлениями, и что нас из ложных опасений содержали в совершенном неведении о сих предметах; а потому и не предварили против опасностей, какие должны были встретиться при знакомстве с ними. После того мудрено ли, если Вы видите молодых людей, которые восхищаются речью какого-нибудь Члена Английской Парламентской оппозиции, не зная, что сей пламенный защитник народных прав бьется только из доходного местечка, и, получив оное, будет действовать против тех мер, за которые вступался с таким жаром? Наконец, от сих-то преувеличенных понятий, свойственных юности и утвержденных воспитанием; от сего воображаемого совершенства, несогласного с подлинным, природным состоянием людей и вещей, родятся сомнения, борьба чувств с рассудком и то беспокойное желание перемен, которое или обнаруживается при случае в противузаконных поступках, или, истощаясь в бесплодных усилиях, притупляет способности, кои при другом направлении можно было бы употребить с пользою.
Сказанное здесь случилось со мною, с некоторыми из моих товарищей и случается ежедневно со множеством молодых людей, живущих в свете. Лета и несчастия, разочаровав меня и заставив вникнуть в предмет, открыли мне истинную цену вещей. Но не дай Бог кому-либо покупать опытность такою же ценою! А потому и осмелюсь поместить здесь несколько суждений, каким образом впредь предохранить молодых людей от опасностей, неизбежных при вступлении в свет, а особенно в наше время, когда столь трудно уберечься от ложных понятий.
1-е. Выше сказано, что юношеский возраст есть преимущественно возраст чувствований. Дело воспитания дать им надлежащее направление, и оно достигнет своей цели, если, оставив оные во всей силе, подчинит их рассудку. Для большей ясности выражусь другими словами. Мы учимся с тем, чтоб быть полезными членами общества, к которому принадлежим. Общество состоит из людей, подчиненных верховной власти: следовательно, воспитание должно поставить нас в надлежащие отношения к согражданам и поселить любовь к существующему Правительству, основанную на убеждении, что оно превосходит все прочие роды Правления; ибо сия любовь будет несравненно прочнее, если чувства будут в постоянном согласии с рассудком. Есть предметы, коих нельзя объяснить удовлетворительно отвлеченностями, потому что они не суть творение ума человеческого, а проистекают от самой природы вещей. К таковым предметам принадлежат понятия о неограниченных Монархиях. Уверить в их превосходстве могут только события, которые гораздо убедительнее всяких рассуждений. Сии события покажут чрезмерную разницу между теориями, составленными на досуге Кабинетными Политиками и настоящим делом; они покажут, что всякое Правление имеет свои недостатки, потому что в каждом участвуют люди, подверженные слабостям; что, если подобные несовершенства, общий удел человеческих постановлений, находятся и в неограниченных Монархиях, то, с другой стороны, они имеют на своей стороне преимущества, которые, без сомнения, заставят всякого незараженного предрассудками человека предпочесть их всем другим Правительствам. Разумеется, что первым условием при этом должно быть беспристрастное изложение событий, но сего беспристрастия не надлежит искать в Классиках, которыми нас занимают. Покорнейше прошу Ваше Высокопревосходительство не заключать из сказанного, чтоб я вооружался против Писателей древности, коих слава освящена веками и которые служили и служат нам образцами изящного. Напротив, я принадлежу к числу ревностных их почитателей; признаю все их достоинство, всю пользу от их чтения, но желал бы, чтоб нас остерегали от заблуждения, в которое они нас приводят; чтоб мы перестали себя обманывать и взирали на их героев, как на героев в романах и трагедиях, которых характеры и речи нам нравятся, восхищают нас, но не производят над нами решительного влияния: ибо мы знаем, что они составлены в воображении Автора. Достигнуть сего можно предварительным знакомством учащихся с Историею, но в этом-то у нас существенный недостаток. Наши учители образовались по Французским и Немецким Авторам; учебные книги составлены по их сочинениям; а сии Авторы суть большею частию энтузиясты древности: ибо сами руководствовались вышепоименованными Писателями. Так, например: из множества Историй Древней Греции, которые мне удавалось читать, я нашел одну только Англичанина Митфорда3, который представляет события сего Государства в истинном виде.
*-- History of Greece by I. Meetford. -- Древних Греческих Историков можно разделить на современных и позднейших. Все новейшие Авторы, и в том числе отличнейшие, принимали свидетельства тех и других, и от того сочинения их, не говоря уже о множестве противоречий, походят более на панегирики. Митфорд, доказав явные преувеличения Писателей второй эпохи, придерживается одних современников, а потому и события являются у него совсем в другом виде. К сожалению, книга сия, признанная в своем роде лучшею не только в Англии, но и во всей Европе, известна у нас весьма немногим. На Русском языке она принесет ту пользу, что рассеет множество заблуждений, разочарует нашу молодежь на счет древности и ослабит доверие к читаемым у нас Классикам. --*
Впрочем Историческая критика сделала в сии последние годы большие успехи и, если изложенное мною в другом месте мнение об учебных книгах удостоится одобрения, то, полагаю, полезно будет при издании Исторических взять в соображение вышеизложенные обстоятельства. Сие особенно важно в высших заведениях, где История преподается прагматически и откуда выходят будущие наши Наставники. Желательно также, чтоб сии последние никогда не теряли из виду, что История есть собрание примеров, долженствующих руководствовать нас в общественной жизни; чтоб, имея дело с взрослыми учениками, старались действовать более на рассудок, нежели на воображение; и, держась одной истины, которая не требует никаких прикрас, при случае обращали внимание учеников на неустройства, неразлучные с Правлениями, где нет высшей власти, которая подчиняла бы частные выгоды общественной и направляла их к сей одной, главной цели.
*-- Сие суждение основывается на мнении, что политическая свобода не есть уделом нашего подлунного мира. Мы можем только постигать ее умом, но высокие добродетели, которых она требует, несовместны с испорченностию человеческой Природы, истина, в которой нельзя не сознаться при виде двадцатипятивековых опытов, представляемых Историею. --*
2-е. Несовершенство наших учебных заведений, господствующий у многих предрассудок против публичного воспитания, и обстоятельство, что мы все слишком рано выходим из школ, причиною, что наши познания, блестящие по наружности, суть по большей части поверхностные. Сия поверхностность, сие отсутствие основательного образования, почти общий у нас недостаток, порождает полупросвещение или ложное просвещение, которое в иных случаях хуже самого невежества. Одним из пагубнейших его последствий есть дух неверия, главный источник зол сего мира. Сей дух господствует во Франции, весьма силен в Англии и начинает проявляться у нас между молодыми людьми высших сословий. Противуборствовать оному может с успехом духовенство своими поучениями, но при этом необходимо, чтоб сии поучения соответствовали потребностям слушателей, а сие, как сказано мною в другом месте, предполагает частые сношения Наставников с учениками: ибо каким образом лечить болезнь, не зная сложения больного? Государь Петр I-й, не взирая на меры, принимаемые Им против излишней власти духовенства, столько был убежден в пользе сближения сего сословия с прочими, что приглашал оное разделять забавы, которые устроивал для подданных. В Его время духовные светские и иноки посещали ассамблеи и участвовали во всех общественных увеселениях: тут получали понятие о свете и, знакомясь со свойствами прихожан, приобретали возможность исцелять их нравственные недуги. После Него сие обстоятельство было выпущено из виду и, что страннее, Правительство действовало даже в противном духе. Следы сего заметны еще в царствование покойного Государя.
Не далее как шесть лет назад, повелено было женам священников носить на головах платки вместо чепцев и шляпок. Если этим хотели положить преграду роскоши и суетности, то сею мерою не достигнут цели: вред же от нее, что она унижает светское духовенство, и без того уже слишком униженное, и еще более отдаляет оное от общества высших сословий; так что в нынешнее время встретишь священника в частном доме не иначе, как если его призовут для какого-нибудь духовного обряда. После того можно ли удивляться, что у нас нет народных проповедников, что лучшие слова наших Пастырей церкви походят более на ученые диссертации, нежели на поучения? Християнский закон предписывает все гражданские обязанности, и долг служителей оного напоминать их нам: но в состоянии ли они сие исполнить при настоящем положении вещей?
*-- Вообще ГГ. политические Писатели и моралисты, говоря о способах к усовершению человека, обращали, кажется, мало внимания на изустные поучения, между тем как сии едва ли не принадлежат к числу самых действительных. Взгляните на Уайтфильда и других методистских проповедников4, являвшихся в половине прошедшего века в Англии и в Америке и привлекавших десятки тысяч народа! Они были люди неученые, из простого звания, и все их достоинство состояло в том, что говорили сердцу и чувствам слушателей. Наконец, скажу о себе. Находившись в свете, я по примеру большей части молодых людей моего времени был Християнином по наружности; ходил в церковь от скуки; но при всем том, всякий раз после хорошей проповеди, оставлял храм Божий в лучшем расположении духа, расположении, которое, не взирая на мою рассеянную жизнь, было иногда довольно продолжительно. --*
3-е. Та же ранняя жизнь, о которой я упомянул выше, причиною, что мы кончаем наше образование уже в свете. Редкому посчастливится встретить опытного Наставника, который руководствовал бы его в это критическое время жизни. Предоставленные самим себе, мы по бедности нашей Литературы прибегаем к сочинениям иностранным, и при настоящем направлении умов в Западной Европе, получаем между прочим несогласные с духом нашего Правления понятия, на кои бросаемся с жадностию, привлеченные их новостию и наружным блеском; а сии понятия, которые по неопытности считаем непреложными, более или менее действуют на все наши последующие поступки. Переменит это одно время: но покамест чрезвычайно полезно будет поручить кому-либо из сведущих, Государственных людей: разобрать Историю какого-нибудь свободного Правления, например, Великобритании с 1688 года5, эпохи, с которой нынешняя ее конституция возымела полное свое действие; раскрыть недостатки оного и основываясь на фактах, показать, что свобода и представительство, которыми хвалятся Англичане заключаются в одних только формах; что они нимало не мешают Правительству действовать противно выгодам народным и что в этом отношении конституционный Монарх менее связан, нежели Государь самовластный: ибо сей последний, по нравственной обязанности соответствовать безусловной доверенности подданных, будет поступать гораздо осторожнее, нежели глава Конституционной Монархии, где сего побуждения не существует, потому что там меры Правительства освящаются большинством преданных ему представителей; и что, наконец, выгоды, доставляемые сими Правлениями, искупаются духом партий, поселяющим раздор между согражданами, подавляющим всякую любовь к делу общественному и заменяющим чувства патриотизма видами корысти или честолюбия. Для большей ясности надлежало бы изложить это самым простым образом, напр[имер]: в виде бесед с каким-нибудь Англичанином; вложить в его уста все похвалы, расточаемые свободным Правлениям, и опровергнуть их фактами; а в заключение сравнить настоящее положение Англии с положением какой-нибудь хорошо устроенной неограниченной Монархии, напр[имер], Пруссии.
*-- Россия, которая до Петра I-го более походила на Азиятское Государство и с Его времени доселе образовывалась, так сказать, чтоб стать наряду благоустроенных Монархий, не может идти в сравнение; но, не взирая на сию невыгоду, если рассмотреть ее и Англию в прошедшем веке относительно влияния Правительства на народное благоденствие вообще, то преимущество едва ли не останется на нашей стороне. --*
Подобное сочинение, написанное основательно, с умеренностию и с должным уважением к истине, будет для многих благодеянием. Верьте мне, Ваше Высокопревосходительство, что весьма мало из нас, членов бывшего тайного общества, приняли в оном участие из видов честолюбия или по духу крамолы. Большая часть вошли в него, чтоб прослыть свободомыслящими, следуя господствовавшей в то время моде; другие же увлеклись заблуждением ума, и ни те, ни другие никак не воображая, чтоб сей первый шаг завел их так далеко.
*-- И можно ли было не увлечься, когда, начиная от властей, все как-будто наперерыв старались друг перед другом превозносить свободные постановления? Основываясь на достоверных сведениях, говорю решительно, что прокламации Союзных Государей в 1813-м году6; беседа Императора Александра с Г-жею Сталь7 и особенно речь Его Величества при открытии первого Варшавского Сейма8, напечатанная во всех наших ведомостях того времени, совратили у нас весьма многих с истинного пути, утвердив одних в их сомнениях и поселив в других предубеждения против самодержавия; а сии сомнения, сие предубеждение, не говоря уже о последствиях, составляют сами по себе великое зло. Самодержавие и деспотизм суть две вещи совершенно розные и в последствиях своих одна другой противуположные. Писатели, водимые духом партий, смешивают их с намерением; а вышеозначенные акты, как содержанием, так и изложением, поддерживают сие заблуждение, и оно было принимаемо, потому что распространялось венценосными главами. --*
Конечно, при мерах и духе нынешнего Правления можно быть уверенным, что события, подобные тому, каким ознаменован был день вступления на престол Государя Императора, не повторятся более. Принятая в настоящее время система гласности, и возможность обнаруживать общественное мнение посредством книгопечатания одни уже достаточны для предупреждения всяких покушений сего рода; но, если вышесказанная мера утвердит одно сердце в должной преданности к престолу; если она сколько-нибудь будет споспешествовать тому единству чувств между Правительством и народом, которое составляет вернейший залог Государственного благоденствия; то этого, кажется, достаточно для приведения ее в исполнение.
Ваше Высокопревосходительство! Предмет, о котором пишу, весьма обширен, и для большей ясности надлежало бы, может быть, войти в некоторые подробности, которых я избегал, чтоб не утомить Вас. Впрочем, думаю, что высказал все существенное из того, что мне известно по опыту и наблюдениям. Кончу небольшим замечанием. По теории Монархии избирательные преимущественнее наследственных; но многочисленные события доказывают противное, а потому никто в этом теперь и не сомневается. Точно так же, я уверен, придет время, что господствующее в Западной Европе мнение в пользу представительных правлений рушится само собою, но оно теперь в силе, потому что Правления сии по новости не представляют довольно фактов для убеждения всех умов; что многие люди с дарованиями, из личных видов и самолюбия, употребляют все свои способности на поддержание оного; другие, не размыслив, повторяют читанное или слышанное; а небольшое число тех, которые видят предметы с настоящей точки зрения, молчит по весьма благоразумному правилу, что легче плыть по течению, нежели против. При таком направлении умов, при этом множестве полусправедливых мнений не мудрено заблудиться и человеку с зрелым рассудком. Воспретить входа сим мнениям невозможно: опытом дознано, что таковые покушения только распространяют зло. А потому остается оградить себя от их пагубного влияния, не скрывая их, а, напротив, обнаружив и вместе с тем показав, что они суть умствования, кои, поражая наружным блеском, на деле или совсем несбыточны, или приносят более вреда, нежели пользы, и ни в каком случае не доводят до желаемой цели. И в сем отношении повторяю, что означенные выше меры, а именно: преподавание Истории, соответственное цели и самому свойству науки; духовные поучения, кои, укореняя в слушателях обязанности людей и граждан, будут согревать в них чувство веры; и, наконец, обнаружение недостатков свободных Правлений, которое излечит умы от предубеждения в их пользу, много послужит к тому, чтоб поставить молодых людей на истинной стезе, удалить от них сомнения и утвердить на пути к предстоящему им назначению.

0

18

II-е.
       
В числе метод, изобретенных в сии последние годы, одно из главных мест занимает метода для чтения фан Принсена. Обстоятельство самое затруднительное при обучении детей есть обязанность учить их складам. Сколько теряется при этом времени и трудов! Какая скука для Учителя, какая тягость для ученика вытвердить наизусть несколько сот слогов и потом применять их к чтению целых слов! Голландец фан Принсен изобрел способ учить детей читать без складов. Метода сия состоит в следующем.
Предполагается, что ученик уже знает Азбуку. Ему дается: 1-е. Ящичек, в котором сделано столько отделений, сколько считается в языке букв, и сверх того одно для раздельных знаков (--). В каждом отделении находится по нескольку однородных букв, крупно напечатанных и наклеенных на небольших картонных или деревянных четвероугольниках; 2-е Дощечка с шестью проведенными поперек рамочками наподобие тех, какие выставляются в Лютеранских церквах с означением псалмов, которые поются во время обедни; и, наконец, 3-е небольшая книжка, в которой заключаются слова, содержащие в себе все слоги, употребительные в языке. При сем должно стараться, чтоб каждое слово означало какой-нибудь предмет и рядом с ним представлено изображение сего предмета. Учитель, развернув книжку, произносит первое слово, напр[имер]: ангел. Ученик, глядя в книгу, отыскивает в ящике букву а и ставит ее на дощечке в рамочки; потом следующую н; за сим раздельный знак -- и т. д., пока составится целое слово. При этом он естественным образом, не учась, произносит слоги, тем более что картинка некоторым образом напоминает ему оные. Когда таким образом составится на дощечке пять слов, учитель заставляет ученика перечитать оные и снова повторять действие вкладывания букв, пока мальчик будет свободно разбирать означенные слова без помощи книжки, а после того следует далее. Сим способом в первый урок весьма легко выучиться читать от 10 до 15 слов, во второй более и т. д., так что в весьма короткое время ученик пройдет всю книжку, узнает все слоги в языке и, привыкнув к связи оных, будет свободно читать. Преимущества сей методы очевидны: во-первых, она не отяготительна, следовательно, не ведет за собою скуки, которая есть первый враг всякого учения; во-вторых, ученик сам работает, внимание его занято, все способности в действии, а потому и предмет гораздо скорее и легче врезывается в память. Способ этот введен во всей Голландии, и опытом дознано, что пяти и шестилетние мальчики после двухнедельного учения, которое скорее можно назвать забавой, весьма бегло читают, между тем как у нас с бо?льшими гораздо трудностями употребляют для сего четыре и шесть месяцев.
Его Королевское Высочество Наследный Принц Оранский9, посещая в 1824 году здешние женские учебные заведения, изъявил удивление, что мы еще держимся старого способа, и через несколько месяцев благоволил прислать сюда из Брисселя сочинение фон Принсена. Инспектор сих заведений Г. Герман10, узнав, что я несколько понимаю Голландский язык, просил меня перевести оное; но как перевод сей и применение означенной методы к Русскому языку требовали некоторого времени, а я в самое то время отправлялся в отпуск, то, к сожалению, и не мог удовлетворить его просьбы, обещав однако ж немедленно заняться этим по возвращении. Последовавшие обстоятельства не позволили мне сдержать слова, и поелику не предвижу возможности исполнить сего впредь, то решился довести о сем до сведения Вашего Высокопревосходительства с тем, что не благоугодно ли Вам будет употребить Свое содействие, дабы сделать у нас известною сию методу? Обнародование оной будет истинным благодеянием как для частных семейств, так и для общественных заведений, ибо ее легко применить к способу взаимного обучения, принятому в наших училищах.

0

19

III-е.
       
В дополнение к сказанному в письме моем от 28-го Февраля о Сибири почитаю не излишним присовокупить следующее:
1-е. Если признано будет полезным учредить в главных городах Сибири практические школы Сельского Хозяйства, то не худо было бы приобщить к оным фермы Садоводства. Вообще до сих пор там мало обращали внимания на сию отрасль промышленности, увлекаясь мнением, что все таковые попытки останутся тщетными при неблагоприятном влиянии тамошнего климата на производимость почвы; но сие мнение кажется преувеличено. Правда, что зимы там весьма суровы, но скорость, с каковою действует растительная сила в летние месяцы, заменяет несколько сие неудобство. В Чите, лежащей под 52R с. ш. и по крайней мере на 2500 фут. над поверхностию моря, где с половины ноября 1827 по 8-е Генваря следующего года не было менее 30R мороза, мы на своем дворике посеяли между прочим кукурузу, и она созрела. Из сего можно заключить, что, при надлежащем приготовлении земли, удобно развести в Сибири не только многие растения теплых стран, но даже некоторые плодовые деревья, особенно в местах, лежащих к Югу: около Селенгинска, в Минусинском крае и в южных полосах Западной Сибири.
*-- В окрестностях Тюмени и даже около Красноярска сеют арбузы, но от неумения ходить за ними они не созревают, а потому их собирают зеленые и солят для употребления вместо салату. --*
2-е. Сибирь есть страна новая, доступная ко всем усовершениям, и где оные могут производится гораздо удобнее, нежели в другом месте, но при этом недостаточно, чтоб особы, которым поручено управление сего края, ограничивались исполнением предписанного. Надлежит, чтоб они согреты были тем же рвением к лучшему, какое оживляет высшие власти; изучали пособия страны и обращали оные на общественную пользу. Говорю это совсем не в упрек Сибирским Сановникам: напротив, все, что мне удавалось слышать или видеть, относится к их похвале, но единственно потому, что, по моему мнению, тамошнее Начальство может побочными средствами много способствовать водворению просвещения и промышленности между жителями. Так, например, я уверен, что, если б Генерал-Губернатор Восточной Сибири, пригласив Иркутских купцев, лично представил им выгоды образованности и желание Правительства содействовать в сем отношении их благу, то признательные к таковой попечительности, они охотно пожертвовали бы сумму, достаточную для заведения там Коммерческого Училища, заведение, которое принесет чрезвычайную пользу, если установятся торговые сообщения между Сибирью и Америкою. Точно то же можно сказать о низших сословиях. При перемене лошадей на станциях мы везде почти видали у Станционных и волостных писарей по нескольку мальчиков, обучающихся грамоте. Доказательство стремления к просвещению. Тамошние поселяне, управляясь сами собою, постигают выгоды оного и для доставления его своим детям употребляют все зависящие от них средства, но, поелику наставники их состоят большею частию из сосланных за подлоги канцелярских служителей, то можно судить, какого рода это образование. В таких обстоятельствах, если б Губернатор, при объезде Губернии остановившись в волости, предложил собранным хозяевам сложиться для заведения у себя училищ, то, не сомневаюсь, что сие предложение было бы принято с радостию, и таким образом Правительство могло бы без больших пожертвований распространить благодеяние просвещения на весь тот край, где оно нужнее, нежели в другом месте.
3-е. Буряты отдают почти божеские почести Первосвященнику своему Хамбу Ламе. Если б местное Начальство пригласило его употребить свое влияние на то, чтоб лично и посредством подчиненных ему Лам поощрять своих единоверцев к трудолюбию и оседлой жизни, то при набожности и суеверном уважении сих инородцев к своему духовенству можно достоверно полагать, что таковые увещания не останутся без действия, особенно если им предложены будут пособия для первого обзаведения. И тогда какие благодетельные последствия приведет за собою сия перемена! Ховринские степи, заключающие в себе богатейшие угодья во всем Забайкальском крае, покроются жатвою; вместо кое-где разбросанных юрт образуются селения; и тридцать тысяч душ, которые теперь ходят без рубах, вместо пищи употребляют кирпичный чай, приправляя его изредка куском баранины или палой конины, и столь бедные, что едва в состоянии платить ясак, выйдут из своего полудикого положения и, сделавшися трудолюбивыми гражданами, улучшат свой быт.
4-е. Хлебное вино привозится в некоторые места Верхнеудинского и Нерчинского округов за 500, 1000 и более верст, и при всем том откупщик находит способ продавать оное с барышем. Из сего можно заключить, что устроение казенного винного завода на границе сих округов не принесет убытка. Но главная от него польза, что он поощрит хлебопашество в тех местах. С 1822 года, когда по новому образованию Сибири11 число войск в Забайкальском крае уменьшилось, сия важнейшая отрасль промышленности, не взирая на вспоможения Правительства, приходит там год от году в больший упадок. Поселянин, не зная, куда девать избытки своего производства, ограничивается необходимым, а потребное для уплаты податей добывает извозом. Сверх того вино составляет главный предмет мены с Манжурами и Монголами, о которой упомянуто в прошедшем письме. Умножение сего продукта усилит сбыт оного и отчасти послужит к распространению сего торга.
5-е. Так как граница наша с Китаем в Даурии, начиная от Стрелкинского редута к Востоку, не определена, то наши звероловы Тунгусы и Русские отправляются часто дней на 10 или на 15 пути вдоль по берегам Амура для промысла белки, встречаются с Манжурами, ходят вместе на лов и весьма мирно разделяют между собою добычу. Я узнал это от бывших при нас казаков, которые сами ходили на этот промысел. Сие предполагает возможность отправления особенного рода экспедиции для собрания сведений о течении Амура, до сих пор весьма мало известном, сведений, которые со временем могут принести нам немалую пользу.
В заключение повторяю не раз уже изъявленную просьбу: будьте, Ваше Высокопревосходительство, снисходительны к беспорядку, недомолвкам и повторениям одного и того же, которые встретите в сих замечаниях. Причина Вам известна. Впрочем, я охотнее соглашусь прослыть в Ваших глазах ветреником, нежели упустить, что, по моему мнению, послужит к пользе, счастлив, если из сказанного здесь найдется одно обстоятельство, одна мысль, которая подаст повод к каким-либо улучшениям.
Примите при сем, Милостивый Государь, уверение в глубочайшем почтении и совершенной преданности, с которыми честь имею быть

"11-го" Июля, 1830.

Вашего Высокопревосходительства

Всепокорным слугою.

Александр Корнилович.

0

20

20
       
Ничто, без сомнения, не служит столько к прославлению Царства, ничто не возбуждает столько чувства народной гордости, как цветущее состояние Литературы. Кто не знает Афин, которых область пространством едва равнялась Петербургу с окрестностями? В течение двадцати веков у всех образованных народов знакомят детей с именами Фемистокла, Аристида, Перикла1 не затем, чтоб не было таковых же Фемистоклов и Аристидов в другом месте, а потому что дела их переданы Иродотом, Фукидидом, Ксенофонтом2. Государь Петр I-й столько заботился о просвещении подданных, что, между прочим, Сам назначал для перевода книги и выправлял их слог. Брошенные им семена принесли скорый плод: при Императрице Анне было уже множество Русских, воспитанных в России, которые не уступали в образованности Западным Европейцам. Но самое сие просвещение, по естественному ходу дел, произвело у нас подражание иноземному. Пока мы бродили во тьме, до тех пор, подобно Китайцам, взирали на все чуждое с презрением. Но когда пробудилось чувство изящного, когда, стыдясь своего невежества, мы почувствовали превосходство народов образованнейших, родилось желание сравняться с ними, и мы полагали, что достигнем этого, во всем им подражая, подобно детям, которые, перенимая странности старших, думают, что их почтут взрослыми. Впрочем, это явление свойственно всем народам, не достигшим известной степени образованности. Англичане, отличающиеся ныне народным самолюбием, были во время Елисаветы3 рабскими подражателями Италиянцев, занимавших тогда по просвещению первое место между Европейцами. Французы, после того как Вольтер и Монтескье4 ознакомили их с Англиею, подражали Англичанам: немногие читали Бакона, Локка5 и других, большая же часть полагали, что походят на соседей, одеваясь во фраки, коверкая язык и участвуя в закладах на лошадиных бегах. Разница та, что у нас это продолжительнее от недостатка среднего сословия и от несоразмерности просвещения между лицами, составляющими класс образованный.
С некоторого времени появляются в журналах сильные нападки на наше пристрастие к иноземному. Намерения пишущих таковые статьи, конечно, весьма похвальны, но, кажется, что, не вникнув в причины, они домогаются едва возможного. Ум, равно как и тело, требует пищи и, естественно, бросается на лучшую. Сколько ни толкуй, что свой кислый виноград лучше соседнего зрелого, но всякий, пока свой не созреет, предпочтет, без сомнения, чужой. Пристрастие к иноземному рушится само собою, когда у нас в высшем сословии будут читать по-Русски или, что все равно, когда Литераторы будут писать во вкусе публики. Чтение Русских книг вытеснит из общества языки иноземные, обнаружится любовь к отечественному, которая в нас сильнее, нежели где-нибудь, но скрыта под корою чужеземного воспитания, и пробудится чувство народной гордости, до некоторых пределов необходимое для народного счастия. Итак, дело состоит в том, чтоб мы имели хороших Писателей. Конечно, сие обстоятельство не подлежит непосредственному влиянию Правительства, но оно мерами своими может много тому способствовать. Екатерина любила Русскую Словесвость, и явились Державин, Дмитриев, Карамзин. Они и теперь найдутся, если их пробудить, поощрить. У нас Российская Академия имеет назначение пещись об успехах отечественной Литературы. Начало ее было блестящее: она издала Словарь, единственный в нашем языке, издавала журнал6, который, не взирая, что ему минуло 40 лет, можно и теперь читать с удовольствием. Но с некоторого времени сия деятельность угасла, и ныне Российская Академия не вполне соответствует цели своего учреждения. Не берусь судить, каким образом возвратить сему заведению ту деятельность, какую желательно, чтоб оно являло, ибо, хоть я и сам посвящал часы досуга на литературные занятия и находился в связи со всеми почти нашими Писателями, но этому прошло столько времени, что, вероятно, все суждения мои будут неуместны. Полагаю однако ж, что Академия произведет весьма благотворное влияние на Отечественную Словесность:
1-е. Если по примеру всех заведений сего рода будет предлагать задачи и темы для сочинений в прозе и стихах, установив призы за признанные лучшими. Это возродит соревнование между Писателями, которые без такового побуждения или остаются праздными, или посвящают свои дарования на безделицы; а из сего соревнования может выйти что-нибудь хорошее.
2-е. Если для большего поощрения пишущих одобренные сочинения будут читаемы на публичных заседаниях Академии. Самая лестная для Литератора награда есть внимание, и нет сомнения, что он употребит все старания привести свое произведение к совершенству, дабы оно удостоилось сей чести.
3-е. Если сии заседания, посещаемые лучшим нашим обществом, будут производиться не один раз в несколько лет, а по нескольку раз в один год. Это произведет благотворное влияние и на посетителей, и на Авторов. Первых заохотит к Русской Словесности, последние же, ознакомясь со вкусом публики, будут стараться несколько сообразоваться с оным.

"25-го" Октября. 1830.

Александр Корнилович.

0


Вы здесь » Декабристы » МЕМУАРЫ » А.О. Корнилович. "Записки"(1828—1832).