Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » БАШМАКОВ Дмитрий Евлампиевич.


БАШМАКОВ Дмитрий Евлампиевич.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

На первом допросе при штабе 1-й армии М.И. Муравьев-Апостол в числе бывших участников Союза благоденствия, отошедших от тайного общества задолго до 1826 года назвал полковников К.М. Полторацкого и Башмакова. Следствие не обратило внимание на данные показания, в результате расследования в отношении них не проводилось.

По биографическим реалиям личности второго наиболее соответствует

ДМИТРИЙ ЕВЛАМПИЕВИЧ БАШМАКОВ

(31.08.1792 - 05.01.1835).

Из дворян Казанской губернии,  сын казанского прокурора Евлампия Михайловича (1760-1816) и Анны Алексеевны, рождённой Вагнер, окончившей курс Смольного института в первом выпуске от его основания.
Получил домашнее образование.

Офицер л.-гв. Кавалергардского полка, участник Отечественной войны 1812 года и Заграничных походов.
2 марта 1809 года поступил в Кавалергардский полк юнкером.
В 1810 году произведён в эстандарт-юнкеры.
9.06.1811 г. из эстандарт-юнкеров л.гв. Кавалергардского полка произведен в корнеты.
9.10.1812 г. назначен адъютантом к генерал-лейтенанту князю Голицыну 5-му.
14.07.1813 г. произведен в поручики.
23.09.1813 г. произведен в штаб-ротмистры.
15.10.1817 г. - произведен в ротмистры.
27.03.1819 г. - произведен в полковники.
13.04.1825 г. уволен от службы за болезнью, для определения к статским делам, чином Действительного Статского советника.
В 1826 –  состоял при Новороссийском генерал-губернаторе М.С. Воронцове.
В дальнейшем - таврический гражданский губернатор. Действительный тайный советник
Похоронен в Симферополе в Старом соборе.

Жена: СУВОРОВА-РЫМНИКСКАЯ ВАРВАРА АРКАДЬЕВНА 1802-1885.
Дети:
АЛЕКСАНДР 1825-1888,
АРКАДИЙ 1826-1880,
МАРИЯ 1828-1895, Ницца, муж БАТУРИН АЛЕКСАНДР ДМИТРИЕВИЧ 1831,
ЕЛЕНА, муж КАНКРИН АЛЕКСАНДР-ФАБИАН ЕГОРОВИЧ 1822-1891,
СЕРГЕЙ 1831-1877,
МИХАИЛ 1834-1836.

Источник:
П.В. Ильин «Новое о декабристах» СПб 2004
История кавалергардов и Кавалергардского её величества полка. СПб. 1851

Отредактировано Ovi Dos (12-03-2013 10:30:02)

0

2

https://img-fotki.yandex.ru/get/372788/199368979.72/0_20797f_4acbb2ee_XXXL.jpg

0

3

https://img-fotki.yandex.ru/get/478662/199368979.72/0_207980_4aaf1a9f_XXXL.png

0

4

https://img-fotki.yandex.ru/get/767483/199368979.72/0_207981_68a75d72_XXXL.png

0

5

https://img-fotki.yandex.ru/get/515846/199368979.72/0_207982_268a041e_XXXL.jpg

0

6

Вигель, Филипп Филиппович (1786-1856).
Записки [Текст] / Ф. Ф. Вигель ; ред. и вступительная ст. С. Я. Штрайха. - Москва : Круг, 1928.

https://img-fotki.yandex.ru/get/516848/199368979.73/0_2080ca_5d1a92d2_XXXL.png

0

7

Имение Варино

В необыкновенно живописном уголке Южного берега Крыма находилась когда-то небольшая деревушка Мшатка, что в переводе с греческого означает «средняя». Здесь в начале XIX века появилось одно из первых дворянских поместий, которое принадлежало Дмитрию Евлампиевичу Башмакову, участнику Отечественной войны 1812 года, видному деятелю эпохи первых десятилетий освоения Крыма.

Называлась усадьба Варино, по имени жены Башмакова, Варвары Аркадьевны, урожденной княжны Суворовой, внучки прославленного полководца Александра Васильевича Суворова.

Хозяин имения происходил из дворян Казанской губернии, был сыном прокурора. Поступив в 1809 году в кавалергардский полк юнкером, он через десять лет был уже в чине полковника. Во время Отечественной войны Башмаков состоял ординарцем при командующем 1-й армией М.Б. Барклае-де-Толли. За отличие в Бородинском сражении он получил орден Анны 3 степени, в грамоте на этот орден было отмечено, что «во всех атаках мужеством и храбростью своей он поощрял нижних чинов к поражению неприятеля».

Летом 1820 года молодой офицер поехал лечиться в Италию, причем Александр I «позволил ему пробыть столько времени за границей, сколько будет нужно для излечения». Путешествуя по удивительной стране с прекрасным теплым климатом необходимым для лечения, Башмаков знакомился с уникальными памятниками античного мира и христианства, внушительными монументами прошлых эпох. Он посетил один из древнейших городов мира Флоренцию, а также Неаполь с силуэтом дымящегося Везувия. Город был в тот момент занят австрийцами. Не обошлось без приключений.

Неизвестно по какому поводу в Неаполе у него состоялась дуэль с одним из австрийских офицеров, князем Валденом, в результате чего Дмитрий Евлампиевич был опасно ранен пулей в бок.

В те годы Башмаков считался первым красавцем. В своих воспоминаниях Ф.Ф. Вигель пишет: «Не слишком богатый казанский помещик, мундир, необыкновенная красота, ловкость, смелость открыли ему двери во все гостиные большого света и дали ему руку внучки Суворова...»

В 1823 г. известный вестовщик К.Я. Булгаков писал брату Александру, московскому почт-директору (переписка братьев представляет, кстати, лучшую хронику столичной общественной жизни России в 10—30 годов) из Петербурга: «Давно здесь говорят о свадьбе полковника кавалергардского Башмакова с княжной Суворовой. Теперь уверяют, что получили согласие матери и Александра Львовича Нарышкина (дяди жены), но что помолвка будет по приезде Государя. Он малый прекрасный, а она премилая, следовательно, можно ожидать, что будут счастливы».

В январе 1824 года в Петербурге состоялась свадьба, и молодые отправились в Крым, в имение Башмакова.

О том, что представлял в то время Южный берег Крыма, можно судить по записям, сделанным 20-летним Великим князем Николаем Павловичем, будущим Императором Николаем I. В журнале, который он вел во время путешествия по стране, сохранились интересные замечания.

«Из Байдарской долины, — записал он, — выходит единственная и довольна худая дорога по самому краю Южного берега и идет через главные селения Мухалатку, Алупку, Ялту, Лимены, Кучук-Ламбет и проч. — места весьма любопытные для живописца или путешественника, ищущего странных и красивых видов, но не имеющие ничего того, чтоб показывало изобилие или богатство народа, нет беднее и ленивее сих южных татар, ибо как природа им дает без дельного труда, то и нужды их тем самым отменно ограничены. Они живут, можно сказать, совершенно на произвол природы, которая здесь чрезмерно щедра: оливковые деревья, фиги, капорцы, груши, яблоки, вишни, орешники, все растет дико без присмотра, все удается — померанцы, лимоны и проч. Что же касается до видов, должно признаться, что, начиная от Байдар до Кучук-Ламбета нет места, которое бы не удивляло всякого своею дикою, но пленительною красотою, — но все это рука природы, ибо искусство, так сказать, и не заходит в этот край, даже удобной для путешественника дороги нет, равно и жилья, и от того, может быть, не столь еще можно пользоваться сим прекрасным краем. Если б Крым был не в татарских руках, то б был совсем другим, там, где помещики и переселенцы, русские и малороссийские, то все иначе, и хлеб есть и обширные сады, словом, пользуются богатством благословенной сей земли».

Среди первых поселенцев Южного берега Крыма, отважно перенесших все тяготы пустынной жизни, активно работавших над облагораживанием дикого уголка природы, был и Дмитрий Евлампиевич Башмаков.

Выписав строителей из России, он начал возводить большой и красивый дом в Мшатке. Из строительных материалов на месте были только лес и камень, все остальное приходилось доставлять через горы, где не было дорог. Но, несмотря на большие препятствия и затраты, дом был построен, и через год семья Башмаковых поселилась в нем. Усердный хозяин принялся за виноградные плантации, посадив около 50 тысяч виноградных лоз.

В короткий срок он так благоустроил свое имение в Мшатке, что, по признанию современников, из пустыни, оно превратилось в Эдемский сад и стало приютом для всех странников.

Путешественников, посещавших Мшатку, мало интересовала небольшая татарская деревушка в 16 домов, все внимание было обращено к красоте ландшафта и к многочисленным и разнообразным сооружениям, возведенным заботливым хозяином имения. В саду, одном из лучших на побережье, росли смоковницы, орехи, миндаль. По склонам тянулись виноградники, среди которых встречались маленькие лужайки, покрытые густой сочной травой. За виноградником находилась отвесная скала, которая защищала местность от холодных северных ветров. Основной виноградник, называемый Абильбаш, находился недалеко от Мшатки, туда можно было пройти по хорошей насыпной дороге, которая была проложена на средства Дмитрия Евлампиевича.

Всех, кто попадал в этот райский уголок, поражало обилие источников. Достопримечательностью этих мест было и огромное ореховое дерево, которое Д.Е. Башмаков назвал «сто всадников». Оно стояло одиноко почти в центре обширного виноградника. Под его раскидистыми ветвями, действительно, могли укрыться до ста всадников. А сколько орехов росло на дереве! В урожайный год дерево давало чистого дохода от 80 до 100 рублей серебром.

И каждого, кто посещал красивый, просторный, в восточном стиле, окруженный открытыми галереями гостеприимный дом Башмаковых, ожидал здесь радушный прием хозяина и его супруги Варвары Аркадьевны, услаждавшей часто слух гостей музыкой и чудесным пением. Она обладала хорошим голосом, училась пению в Италии и была известна в обществе как певица.

https://img-fotki.yandex.ru/get/516365/199368979.72/0_207984_c0fea17a_XXXL.jpg

Дмитрий Евлампиевич Башмаков — владелец имения Варино

В 1825 году Д.Е. Башмаков был назначен чиновником особых поручений к графу М.С. Воронцову, приходившемуся Варваре Аркадьевне двоюродным дядей. Семья на некоторое время поселилась в Одессе. Башмаковы принадлежали к близкому кругу графини Е.К. Воронцовой, их всегда можно было видеть на великолепных балах, которые устраивала жена генерал-губернатора. Принимали они и у себя. Один из современников отмечал:

«Башмаковы дают небольшие вечера, где жена прекрасно поет, очень умно беседует, а муж рассказывает похождения своей молодости, которая проведена им очень весело».

Во время путешествия по Крыму Александра I в числе первых русских поселенцев, сопровождавших Императора, были и Башмаковы. Как ценная реликвия хранилась потом в семье Варвары Аркадьевны и Дмитрия Евлампиевича миртовая ветвь, подаренная им Императором в знак добрососедских отношений во время прогулки по Никитскому ботаническому саду. (Известно желание Александра I поселиться в Крыму и жить частным человеком).

Расширяя свое хозяйство, Башмаков купил и в Евпаторийском уезде земли с разными постройками и конным заводом. Из семейного архива видно, что в 1832 году Дмитрий Евлампиевич был уже одним из крупных помещиков Таврической губернии, а в следующем году был утвержден по выборам Таврическим губернским предводителем дворянства.

Предводители дворянства в тогдашней России избирались дворянским собранием сроком на три года, заведовали не только сословными делами дворянства, но и занимали заметное место в региональной администрации и органах самоуправления. Они председательствовали в земских собраниях и заседали в ряде присутствий, то есть в коллегиальных учреждениях, и фактически руководили местным управлением.

Занимая высокую должность и оправдывая доверие, оказанное ему членами дворянского собрания, Дмитрий Евлампиевич с энтузиазмом взялся за дело. У него было много планов на будущее. Он составляет план дворянского дома в Симферополе с проектом получения необходимых для строительства дома сумм, проект учреждения общества сельского хозяйства. Но средств осуществить задуманное не хватает, и Дмитрий Евлампиевич обращается к Николаю I с письмом, в котором просит выдать на все эти предприятия кредит в 75 тысяч рублей сроком на 10 лет.

В 1834 году Башмаков был вызван в Петербург на открытие Александрийской колонны. И в столице он ходатайствовал о нуждах Крыма, привлекая в этот край новых поселенцев. Казалось, ничто не предвещало беды. Но по дороге из Петербурга в Симферополь он узнает об опасной послеродовой болезни жены, вскоре приходит известие о большом беспорядке в одном из его имений. В этом же году умирает его мать, жившая в Мшатке. Все эти душевные потрясения имели непоправимые последствия: здоровье Дмитрия Евлампивича резко ухудшилось, и в конце декабря у него началось воспаление мозга.

Умер Д.Е. Башмаков 5 января 1835 года. При большом стечении народа он был похоронен на первом христианском кладбище города Симферополя. Заложено оно было еще в 1788 г. на скифском кургане. На этом кладбище к тому времени уже покоился прах нескольких губернаторов, сыгравших видную роль в развитии Крыма.

В апреле 1821 г. здесь был похоронен хороший знакомый А.С. Пушкина по Петербургу, действительный статский советник Александр Николаевич Баранов. Он пробыл на посту Таврического губернатора всего 3 года, но оставил о себе добрую память. Благодарные жители города возвели над его могилой Преображенскую церковь, от которой ныне почти ничего не осталось.

На этом кладбище покоится прах губернатора Дмитрия Васильевича Нарышкина, который совместно со своим родственником М.С. Воронцовым построил известный дворец в парке Салгирка.

На кладбище немало могил защитников первой обороны Севастополя, среди которых могила адмирала М.Н. Станюковича, сестер милосердия, полковых священников и многих, многих других достойных памяти людей.

К сожалению, этого кладбища сегодня не существует — потерян еще один уникальный памятник нашей истории.

Вернемся к Д.Е. Башмакову, который оставил о себе добрую память у тех, кто хорошо знал его. Помнилось его живое участие в борьбе с голодом, когда Новороссийский край постигла страшная беда. Не забылись и его заботы об устройстве дороги по Южному берегу Крыма.

Всегда помнил о нем и известный художник И.К. Айвазовский. По семейному преданию, художник обязан был Башмакову развитием своего таланта. Мальчик рисовал на стенах дома Дмитрия Евлампиевича, который вместе с губернатором Нарышкиным и А.И. Казначеевым обратил внимание на маленького мальчика. Его привезли в Петербург и поместили на казенный счет в Академию Художеств.

Узнав о смерти Д.Е. Башмакова, князь А.Н. Голицын писал в Крым княгине А.С. Голицыной: «Мне очень жаль господина Башмакова: это был хороший человек и восторженный почитатель Южного берега Крыма».

Александр Иванович Казначеев в письме Н.Н. Раевскому младшему сожалел: «Кончина Башмакова причинила много горести. Жаль в нем отца семейства, жаль доброго товарища и друга, жаль пламенного любителя Крыма — все в нем жаль».

Было Дмитрию Евлампиевичу в момент кончины всего 44 года. На руках безутешной вдовы Варвары Аркадьевны осталось шестеро детей — правнуки и правнучки великого Суворова. Вдова еще какое-то время жила в Крыму, в своем прекрасном имении, которое впоследствии было продано графу Гурьеву. В конце 1830-х годов Варвара Аркадьевна вышла замуж за старого князя Андрея Ивановича Горчакова, генерала от инфантерии. Она была еще жива в 1885 году, а в 1903 году Петр Иванович Бартенев, основатель отечественной пушкинистики, издатель журнала «Русский архив» писал, что Варвара Аркадьевна «дожила свой долгий век в Екатеринентальском дворце в Ревене».

Иначе сложилась судьба другой внучки А.В. Суворова — Марии Аркадьевны, вышедшей замуж за князя Михаила Михайловича Голицына. Большую часть жизни она провела за пределами России. В Лейпциге, Флоренции, Париже, Лондоне, Женеве она общалась с выдающимися людьми западной культуры.

Среди ее знакомых писатели Франсуа Рене Шатобриан, Фенимор Купер, Вальтер Скотт и многие другие. Эпизод знакомства княгини с Вальтером Скоттом сохранился в дневнике самого писателя. В октябре 1826 года, закончив, свой «Вудсток», В. Скотт оправился с дочерью Анной путешествовать. Путь его лежал в Лондон и Париж. Побывав во французской опере, музеях, дворцах, посетив Нотр-Дам, посмотрев на сцене Одеона инсценировку «Айвенго», он был занят визитами и торжественными обедами.

Сохранилась записка В. Скотта к княгине Марии Аркадьевне Голицыной: «Сударыня. Я крайне сожалею, что моя дочь и я были столь несчастливы, что отсутствовали, когда вы оказали нам любезность и честь посетить нас в нашем отеле. Надеюсь, что несколько строк послужат образцом обычного моего почерка, которым я написал столько тысяч страниц, и вместе с тем выразят мое величайшее уважение к госпоже княгине Голицыной.

Уважающий ее и обязанный нижайший слуга

Вальтер Скотт

Отель Виндзор
Улица Риволи 5 ноября.

Мы намерены сами иметь честь отдать визит княгине Голицыной завтра вечером».

Бойкая княгиня, получив любезную записку знаменитого писателя, кумира своего времени, затеяла в его честь вечер. Был на этом вечере и Ф. Купер. Желая сделать приятное своему почетному гостю, она даже одела своих соотечественников в национальный костюм его родины.

До отъезда за границу Мария Аркадьевна дружила с В.А. Жуковским, А.И. Тургеневым, «ее светло-русая голова» была воспета слепым поэтом И.И. Козловым, которого она окружала неизменным вниманием и заботой.

Талантливая певица-любительница, незаурядная личность, сочетавшая высокую артистичность с женским очарованием, она обратила на себя внимание А.С. Пушкина. Именно в ней видел «северную любовь» поэта известный пушкинист М.О. Гершензон. По его мнению, три стихотворения Пушкина посвящены Марии Аркадьевне. Два написаны были в 1821 году, третье в 1823 г.

    1

Умолкну скоро я! ...Но если в день печали
Задумчивой игрой мне струны отвечали,
Но если юноши, внимая молча мне,
Дивились долгому любви моей мученью,
Но если ты сама, предавшись умиленью,
Печальные стихи твердила в тишине...

    2

Мой друг, забыты мной следы минувших лет
И младости моей мятежное теченье.
Не спрашивай меня о том, чего уж нет,
Что было мне давно в печаль и в наслаждение,
Что я любил, что изменило мне....

    3

Давно об ней воспоминанье
Ношу в сердечной глубине,
Ее минутное вниманье
Отрадой долго было мне...

Из этих трех стихотворений только последнее отмечено самим Пушкиным как посвященное княгине М.А. Голицыной. Первые два были связаны с ее именем позднейшими издателями. Может быть, прав известный исследователь творчества А.С. Пушкина П.Е. Щеголев, считая, что только последнее стихотворение относится к княгине Голицыной и никакой «утаенной любви» Пушкина к Марии Аркадьевне не было, а была лишь «дань признания и благодарности художника слова, который услышал свои стихи в чарующем исполнении художника пения».

Предполагают, что она сама сочиняла музыку на пушкинские стихи, и великий поэт был ей за это благодарен. В альбоме семейных фотографий жившей после замужества за границей Александры Николаевны Фризенгоф, сестры Натальи Николаевны, Пушкиной-Ланской, сохранилась и фотография Марии Аркадьевны начала 60 годов. На этой фотографии ей далеко за пятьдесят, но она еще красива и женственна, у нее немного грустное и задумчивое лицо. Несмотря на возраст, по этой фотографии можно представить себе, как выглядела она в пору знакомства с Пушкиным. И вполне вероятно, что Александра Николаевна и Мария Аркадьевна, многие годы живя за границей и встречаясь, с особым чувством вспоминали далекие годы своей молодости, возвращались памятью к великому поэту, жизнь которого чудесным образом коснулась их жизни и осветила ее своим прекрасным светом.

Сестры Варвара и Мария Суворовы были удивительно музыкальны, унаследовав свой дар от матери, Елены Александровны, урожденной Нарышкиной. Рано овдовев, она долго жила за границей, лишь изредка и ненадолго приезжая в Россию. 1814 год застал ее в Вене, где отец, А.Л. Нарышкин, состоял при Императрице Елизавете Алексеевне во время Венского конгресса. На блестящих балах и празднествах, которыми сопровождался этот небывалый съезд императоров, королей и принцев всей Европы, княгиня Суворова привлекала всеобщее внимание. И в европейских столицах, и на водах в Германии, где она проводила летние месяцы, красивая, богатая, знатная, она покоряла своих современников.

Среди знакомых Елены Александровны был известный уже тогда итальянский композитор Джоакино Россини. Он решил сделать ей подарок, написать ко дню рождения очаровательной русской княгини кантату с каким-нибудь русским мотивом. Для этого он обратился к одному домашнему управляющему, который хорошо говорил по-русски, так как несколько лет жил в Москве и Петербурге. Господин Джулиан, как звали управляющего, вспомнил напев «ах, зачем было огород городить, ах, на что было капусту сажать». Мотив этот до того понравился маэстро, что, поместив его в кантату, посвященную княгине Елене Александровне, он повторил его в финале 2-го действия сочиняемой тогда оперы «Севильский цирюльник».

Мужем Елены Александровны был светлейший князь Аркадий Александрович Суворов, сын знаменитого полководца А.В. Суворова, самого популярного человека в народной памяти.

0

8

Александр Васильевич Суворов и его потомки

60 побед в 60 сражениях и ни одного поражения — таков итог полководческой деятельности Суворова. Среди побед А.В. Суворова, которые восхищали и удивляли современников, были победы и в Крыму, ставшие важным вкладом в борьбу России за Крым и выход к берегам Черного моря.

Суворовы называли своим предком некоего Сувора, приехавшего из Швеции в Россию в 1622 году. Так писал и полководец в своей автобиографии. Но фамилия Суворов значительно древнее, чем указал Александр Васильевич. Возможно, переселение далеких предков Суворова из Швеции и было в действительности, но происходило это в первой четверти XIV века. После Орешковского договора (1323) из отошедшей к Швеции части Карелии происходило массовое переселение в новгородские владения, но переселялись не шведы, а новгородцы, оказавшиеся на захваченной шведской территории.

Известны Суворовы со времен Ивана Грозного. Фамилия эта ведет свое начало от слова «сувор» (суров), то есть суровый, угрюмый, сердитый. «Сувориться» значит злиться, сердиться, дуться. Таким образом, фамилия Суворова вполне русского происхождения, хотя версия об иностранной этимологии многих дворянских фамилий объяснима. Русские дворяне, происходившие первоначально из простого люда, стремились придать себе особый вес «заморским» якобы происхождением. Сам же Суворов утверждал: «Горжусь, что я русский».

Родился великий полководец в 1730 году в Москве в дворянской семье. Отец его Василий Иванович начал службу ординарцем Петра I, а закончил ее главным интендантом русских вооруженных сил, сенатором, генерал-майором. По обычаю дворян того времени отец записал сына на военную службу в Семеновский гвардейский полк солдатом.

К военной службе Александр приступил в 18 лет и 52 года провел в армии. Окончил службу Александр Васильевич генералиссимусом. Это высшее воинское звание в вооруженных силах некоторых стран (в переводе с латинского «самый главный») впервые было введено в конце XVI века во Франции Карлом IX. В России его ввел Петр I: в 1716 году оно внесено в воинский устав.

Был Александр Васильевич Суворов одним из самых образованных военных деятелей XVIII века. Он знал философию, математику, историю, владел немецким, французским, итальянским, польским, турецким языками, немного — арабским, персидским, финским. В совершенстве знал фортификацию, внимательно следил за ходом политических и военных событий в Западной Европе. Знание турецкого языка пригодилось ему в Крыму.

В звании генерал-поручика в 1776 году Суворов был командирован в Крым, в котором нужно было закрепить победы России в ходе русско-турецкой войны.

В то время Суворов командовал корпусом. С этими силами ему предстояло выступить из Ак-Мечети, городка на месте современного Симферополя, в направлении Карасу-базара (Белогорска) против значительных скоплений противника. Суворов впервые командовал войсками в условиях горной местности, но блестяще справился с задачей. Одним быстрым и умелым маневром он нагнал страх на противника и рассеял его. Выполнив свою задачу, А.В. Суворов покидает полуостров.

За время его отсутствия обстановка резко изменилась. Появилась опасность высадки в Крым турецкого десанта.

Суворов вновь приезжает в Крым. Всего несколько дней понадобилось ему для всестороннего изучения создавшейся обстановки. Он издает приказ о строительстве системы обороны крымского побережья. В соответствии с этим приказом все побережье Крыма было разбито на отдельные участки, а в важнейших пунктах каждого участка были созданы постоянные гарнизоны. В распоряжение начальников участков передавались в качестве резерва подвижные отряды. Количество таких отрядов и их численность зависели от важности участка, степени опасности высадки турецких войск и др. На полуострове забелели солдатские палатки, застучали топоры, началось строительство полевых укреплений.

Такое тыловое укрепление с артиллерийской батареей было построено и в центре крымского полуострова недалеко от Ак-Мечети. Место для своего лагеря Суворов выбрал на возвышенном левом берегу реки Салгир. Лучшее место трудно было найти — отличная видимость со всех сторон, сочетание естественных и искусственных оборонительных рубежей.

На месте, где когда-то стоял лагерь Суворова, находится в Симферополе памятник великому полководцу. Академик П.С. Паллас писал в 1795 году: «Между губернаторским домом и старым городом, почти в середине, на берегу Салгира, находится батарея, защищенная рвами, которые изрыты теперь дождевыми потоками. Батарея эта построена еще Суворовым, одно имя которого громче всяких восхвалений, всяких громких титулов».

Принятые меры по обороне крымского побережья оказались настолько эффективными, что турецкое командование, не найдя слабых мест в обороне побережья, не рискнуло высадить десант, и турецкий флот вынужден был уйти от крымских берегов.

В результате деятельности Суворова в Крыму Россия укрепила свои позиции. В своей автобиографии полководец писал: «Того же года (1778) обращен я в Крым и командовал корпусами Крымским, Кубанским, на Днепре и иными войсками, вывел христиан из Крыма в Россию без остатку, вытеснил турецкую флотилию из Ахтиарской (Севастополь в XVIII веке называли Ахтиаром) гавани, великого адмирала Гассан-пашу и Али-бея анатольского со всем отоманским флотом и транспортными с войском судами, коих всех по счету было больше ста семидесяти, от крымских берегов обратил назад к Константинополю, воспрещеньем свежей воды и дров, и выступил из Крыма с войском в 1779 году».

Только в 1784 году, через год после присоединения Крыма к России, Суворову было предложено сдать командование войсками в Крыму и на Кубани. Впереди его ждали новые сражения и новые победы, в которых с особым блеском проявился полководческий талант А.В. Суворова

И славы гром,
Как шум морей, как гул воздушных споров,
Из дола в дол, с холма на холм,
Из дебри в дебрь, от рода в род
Прокатится, пройдет,
Промчится, прозвучит
И в вечность возвестит,
Кто был Суворов...

Так писал о полководце хорошо знавший его Г.Р. Державин.

В разговоре с поэтом Суворов высказал пожелание, чтобы вместо биографически-панегирической эпитафии, которые обычно писали в те годы, надпись на его могиле была короткой «Здесь лежит Суворов».

12 мая 1800 года в старейшей части архитектурного ансамбля Александро-Невской лавры — Благовещенской церкви был погребен А.В. Суворов. Похороны генералиссимуса стали заметным событием в жизни Петербурга. Казалось, весь город вышел на Невский проспект проводить в последний путь великого полководца. Предание гласит, что, когда катафалк с гробом остановился у арки Святых ворот Александро-Невской лавры, некоторые засомневались, пройдет ли под аркой высокий балдахин? Один из ветеранов суворовских походов с уверенностью сказал: «Не бойтесь, пройдет! Он везде проходил!». Над местом погребения, согласно воле полководца, была установлена каменная плита с той надписью, которую сформулировал сам Александр Васильевич.

Личная жизнь одного из самых необыкновенных людей XVIII века, великого полководца и политика сложилась непросто.

В конце 1773 года, взяв месячный отпуск, Суворов приехал в Москву, где произошла его помолвка с княжной Варварой Прозоровской, дочерью Алексея Андреевича Прозоровского, князя, генерал-аншефа. Жених был старше невесты почти вдвое. В 45 лет Суворов стал отцом, но семейная жизнь не удалась, и через два-три года после свадьбы отношения супругов стали ухудшаться. После рождения в 1784 году сына Аркадия между ними произошел разрыв, в результате которого сын стал жить с матерью, а дочь Наталья была отдана в Смольный институт.

Вся любовь Александра Васильевича была отдана Наташе, которую отец называл ласково Суворочкой, так и осталась под этим именем дочь Суворова в истории. «Смерть моя для Отечества, жизнь моя — для Наташи», — писал Суворов. Нежный отец скучал по дочери, разлуку с ней скрашивал перепиской.

20 декабря 1787 года во время войны с Турцией, на Кинбургской косе он писал 12-летней дочке: «Любезная Наташа! Ты меня порадовала письмом от 9 ноября, больше порадуешь, как на тебя наденут белое платье, и того больше, как будем жить вместе. Будь благочестива, благонравна, почитай свою матушку Софью Ивановну... Желаю тебе благополучно препроводить Святки... Как же весело на Черном море, на Лимане! Везде поют лебеди, утки, кулики, по полям жаворонки, синички, лисички, а в воде стерляди, осетры: пропасть!... Целую тебя, Божье благословение с тобой. Отец твой Александр Суворов».

В каждой строчке письма (да и между строк) — любовь и искренняя привязанность к дочке, которая находилась от него так далеко.

Шло время, дочь выросла, стала невестой. Отец придирчиво рассматривал каждого кандидата, но неволить любимую дочь не хотел. Женихов хватало, Наташа была не бедной невестой. Так уж получилось, что выбор неопытной девушки пал на красивого, атлетически сложенного боевого офицера Николая Зубова, родного брата фаворита Екатерины II — Платона. В браке Наталья Александровна счастлива не была.

Долго подозрительный Александр Васильевич, часто отсутствовавший дома, не признавал Аркадия своим сыном. Но со временем нашлось место в его сердце и для сына. В знаменитом итальянском походе он был вместе с сыном, которому было в ту пору всего 15 лет. Отправляя Аркадия к отцу, Государь Павел I сказал: «Поезжай и учись у него, лучшего примера тебе дать и в лучшие руки отдать не могу». Сын оправдал надежды отца и скоро доказал, что обладает выносливостью и бесстрашием.

За небольшой промежуток времени общения с сыном Суворов старался многому его научить. Вот обнаруженный среди материалов «Русского Архива» один из уроков, правда, из другого времени, который преподнес отец сыну: «А.В. Суворов решил представить Екатерине II Аркадия. Он вошел с сыном в прихожую, наполненную ожидавшими и прислужниками. Всех поразил костюм юноши. Он был одет так, как одевали пажей во времена Петра Первого.

Старик, имевший всегда свободный доступ к Екатерине II, по привычке своей больше бегать, чем ходить, проскочил сквозь расступающуюся толпу вместе с сыном и схватился за ручку двери, как будто хотел войти к Государыне. Но вдруг он столь же быстро побежал назад на середину зала, простоял там несколько мгновений, как будто в раздумье, а затем целый час водил сына вокруг комнаты, заставляя его кланяться всем присутствовавшим.

Он начал с самых знатных и все увеличивал поклоны, по мере того как переходил к лицам менее чиновным и, дошедши, наконец, до истопника, разводившего огонь в камине, он наклонил голову сына до самой земли. Затем он поднял его и сказал торжественно и громко, так, что это было слышно во всеи зале: «Сын мои, ты сегодня начинаешь жить самостоятельно, не забывай великого урока, который я пожелал тебе дать. Смотри! Эти господа (указывая на знатнейших) уже стали всем тем, чем могли сделаться, те же еще могут всего достигнуть!» Как не вспомнить при этом карьеры Разумовских, Кутайсовых и многих других.

https://img-fotki.yandex.ru/get/508911/199368979.73/0_2080cb_91972dbb_XXXL.jpg

Светлейший князь Аркадий Александрович Суворов

Уроки великого полководца не пропали даром. Аркадий Александрович Суворов был одним из самых прекрасных мужчин своего времени. Современники отмечали его природный ум, меткое слово, добрую душу, не знающую страха, красивую внешность, легкий характер. С бессмертным именем в войске и народе он был поистине идолом среди солдат и офицеров. Но, к сожалению, судьбой ему был предначертан недолгий жизненный путь.

О смерти Аркадия Александровича в 1811 году сообщил в письме жене М.И. Кутузов, командовавший тогда Молдавской армией: «Здесь все хорошо, только сделалось печальное приключение третьего дня: князь генерал-лейтенант Суворов был в Бухаресте, где стоит его дивизия, приехал к реке Рымник, которая здесь, как здешние реки, вдруг наводнилась. Все тут бывшие, видя невозможность, уговаривали не ехать вброд, но он по упрямству никого не послушался и поехал, коляску оборотило вверх дном, три человека спаслись, а он утонул. Замечательно то, что на том самом месте, где отец его победил и назван Рымникским, он прежде переломил себе руку, а потом утонул. Был добрый человек и всем здесь любимым».

Весть эта поразила всех и в Москве, и в Петербурге. Много говорили тогда о роковом совпадении: река Рымник одному дала славу, через 22 года у другого забрала жизнь.

После смерти Аркадия Александровича Суворова-Рымникского остался его походный сундучок с книгами, в числе которых были произведения Вергилия, Вольтера, Гомера. Остались жена Елена Александровна, четверо детей: две дочери, Мария и Варвара, и два сына, Александр и Константин. Оба внука Суворова посвятили свою жизнь, как и их знаменитый дед, военной службе.

Александр Суворов лишился отца, когда ему было 7 лет, и в 8 был помещен матерью в иезуитский пансион в Петербурге, где он отлично учился и пробыл три года. Его дядя, Кирилл Александрович Нарышкин, опасаясь вредного влияния иезуитского ордена на восприимчивого мальчика, взял его оттуда и думал воспитывать у себя дома, для чего пригласил к нему лучших преподавателей. Но мать, Елена Александровна, отправившаяся во Флоренцию, хотела, чтобы сын был с ней, и перевезла его сначала в Италию, а затем поместила в учебное заведение Гофвиль, возле Берна в Швейцарии, гремевшее славой на всю Европу. Там учился Александр Аркадьевич 5 лет и приобрел отличное образование, даже в старости он поражал не только глубокими знаниями иностранных языков, но и познаниями в области исторических и естественных наук.

Носитель славнейшей в военной летописи фамилии, князь Италийский граф Александр Аркадьевич Суворов-Рымникский умер в 1882 году, оставив о себе память как о добрейшем, честнейшем и бескорыстнейшем человеке.

Воспитанный в чужих краях в одном из лучших учебных заведений, он прибыл в Россию в 1824 году. Служа в одном полку с талантливым поэтом князем Александром Ивановичем Одоевским, молодой юнкер с пылким и впечатлительным характером был вовлечен в Тайное общество.

14 декабря 1825 года, в день восстания, поздно вечером он добровольно пришел в Зимний дворец с чувством полного раскаяния. «Не хочу верить, — сказал Император, — чтобы внук знаменитого русского полководца мог быть когда-либо изменником».

С этого времени Александр Аркадьевич Суворов стал лицом приближенным к Государю. Был он рядом и в течение всего турецкого похода 1828 года, исполняя самые доверенные поручения. Во время возвращения в Россию на корабле «Париж» они попали в сильный шторм. Император Николай I, встревоженный опасностью, в которой находился корабль и его экипаж, стал отдавать приказания, но командир корабля адмирал Папа-Христо смело остановил Государя, напомнив ему, что на корабле он полный хозяин, на нем одном лежит ответственность за спасение корабля и над ним только Господь Бог. А.А. Суворов поддержал адмирала: «Если бы Провидение чаще посылало подобные испытания земным владыкам, то это было бы полезно для них». Милостивое расположение Государя к князю Суворову не изменилось в течение всего царствования и выразилось быстрым его повышением в чинах и должностях. Будучи близким к императору лицом, он использовал возможность делать добро. Вот один из примеров, ставших известным в Петербурге.

Император Николай I решил дать гвардии каски вместо киверов, это дело было поручено генералу П. Образцы, представленные Государю, были одобрены, но, когда каски стали сдавать войскам, они оказались негодными. Генерала П. отдали под суд, лишили чинов, всех прав состояния, разжаловали в солдаты без выслуги в крепостной гарнизон. Он обращался ко всем приближенным Государя, прося передать просьбу о помиловании, но ему отвечали, что сделать ничего нельзя, так как Государь строго запретил не только лично просить, но даже и писать о П...

Отчаявшийся генерал попросил Александра Аркадьевича передать Государю письмо с просьбой о разрешении ему отправиться на Кавказ солдатом, но с выслугою. Князь спросил: «А письмо прочесть можно?» Прочитав письмо, он согласился его передать. Узнав от камердинера, что у Императора какой-то посланник, князь Суворов просил его положить письмо на стол государю. В тот же день Александр Аркадьевич получил приглашение к высочайшему столу. Во время обеда Николай I завел разговор о найденном на своем столе письме, желая узнать, кем оно могло быть доставлено. Князь Суворов смело признал себя виновным в этом, и на вопрос государя, действительно ли он находит просьбу пострадавшего справедливой, ответил твердо: «Не только справедливой, ваше величество, но и даже нахожу, что генерал П. слишком строго и несоответственно вине его наказан».

Последствием этого разговора было возвращение П. первого офицерского чина. Он был отправлен на Кавказ, но вскоре был прощен и возвратился в столицу с прежним чином генерала. И таких примеров в жизни князя А.А. Суворова, умевшего соединить утонченность светского человека с благородством и прямодушием солдата, немало.

Лучшие годы царствования другого Императора — Александра II, 1861—1866, совпали со временем генерал-губернаторства в Петербурге внука прославленного полководца — А.А. Суворова.

Александр Аркадьевич дослужился до чина генерал-адъютанта. В некрологе по случаю его смерти писали: «Русское общество не так богато нравственными, вполне чистыми душевными качествами согражданами, чтобы не чувствовать всю тяжесть утраты людей, подобных князю А.А. Суворову. Дай Бог, чтобы при русских Царях было более людей, подобных князю А.А. Суворову».

Второй внук Суворова, Константин Аркадьевич, тоже был военным, имел чин полковника.

От двух детей А.В. Суворова было 11 внуков, правнуков стало уже 35. В настоящее время Комитет потомков А.В. Суворова располагает сведениями почти о 600 прямых потомках великого полководца, из них около 200 человек проживают за рубежом, в основном во Франции, Германии, США, и только около 20 человек в России, остальные в странах СНГ.

Александр Васильевич Суворов продолжает жить в своих потомках, а также в памяти всех, кто знает его блестящие победы, его «Науку побеждать». Хранят память о нем и крымчане, ведь в судьбу Крыма великий полководец внес очень весомую лепту.

Усадьба Варино, построенная в 1824 году, в которой многие годы жила его внучка, до наших дней не сохранилась. Не существует и деревни Мшатка, ее жители еще в начале 20 века продали свои земли и выселились в Турцию.

Но задолго до этого в период Крымской войны Мшатка была поместьем графа А.Г. Кушелева-Безбородко, затем его наследника графа Григория Александровича, мецената, беллетриста, основателя и издателя журнала «Русское слово». Имение графа постигла участь многих дворянских имений Южного берега Крыма, оно было сожжено французами и долгие годы не восстанавливалось.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » БАШМАКОВ Дмитрий Евлампиевич.