Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » А.С.Грибоедов » М.В. Нечкина. Грибоедов и декабристы.


М.В. Нечкина. Грибоедов и декабристы.

Сообщений 21 страница 30 из 729

21

24

для реакционеров, сделать его «своим» и, не отказываясь от такого богатства, как «Горе от ума», сделать последнее орудием своей пропаганды. Эту хитроумную задачу «выполнил» в 1886 г. Суворин в статье «„Горе от ума“ и его критики», предпосланной суворинскому изданию комедии. Полная восторженных восхвалений Чацкого и вообще «Горя от ума», статья Суворина была резко заострена против отзыва о комедии В. Г. Белинского в 1840 г. В запоздалую полемику с Белинским Суворин вкладывал основную, центральную идею — вот, мол, революционер Белинский отверг великое произведение, а мы, сторонники противоположного лагеря, с восторгом принимаем его. В полемике против Чацкого «совсем не критико-литературные цели руководили Белинским, а цели политической пропаганды против слишком русских идей»23. В этом — существо дела. Однако вся «постановка вопроса» была основана на прямой фальсификации фактов: Белинский в 1840 г. был в периоде своего «примирения с действительностью» и на революционных позициях не стоял. Когда туман рассеялся и Белинский «прозрел», он занял иную позицию в отношении к комедии и выявил ее высокое значение.

Суворин поставил своей целью разъединить Чацкого и «либералов», «людей двадцатых годов». Чацкий — вовсе не декабрист, он, наоборот, антагонист декабристов, он «истинно русский человек», предшественник славянофилов. Своим монологом о французике из Бордо Чацкий «бил чистый „либерализм“ и бил беспощадно, бил со сцены, прямо перед толпою. По мнению Суворина, не Чацкий объявил войну старому обществу, а оно первое напало на него, — он только защищался. Суворин постоянно оперирует термином «декабристы» («Ведь действие комедии происходит во время декабристов... о перевороте шептались взаперти»). Суворин вступает в резкую полемику с работой Алексея Веселовского, упрекая последнего в «партийности». Чацкий отнюдь не либерал, — доводов за это у Суворина в общем три: 1) защита Чацким старой русской одежды и выходка против европейского платья; 2) насмешки Чацкого над «секретнейшим союзом» Загорецкого и реплика против тайного общества; 3) отрицание Белинским революционности Чацкого. Подкрасив Чацкого под человека своего лагеря, Суворин восторженно превозносил его и клялся его именем24.

0

22

25

Исходная «ошибка» Суворина была немедленно разоблачена А. Н. Пыпиным. В том же 1886 г. в майской книжке «Вестника Европы» Пыпин опубликовал статью «Поход против Белинского, предпринятый под флагом „Горя от ума“». Через четыре года Пыпин возобновил полемику в статье «Исторические заметки о Грибоедове» («Вестник Европы», 1890, кн. I), а позже полемику с Сувориным поддержал и редактор Собрания сочинений Белинского С. А. Венгеров. Центром полемики был, однако, не Грибоедов, а Белинский. Что же касается именно Грибоедова и его связи с тайным обществом, то Пыпин, хорошо знавший фактическую сторону вопроса, совершенно правильно указывал на то, что защита всего русского, национального, — вплоть до увлечения славянской стариной, вплоть до симпатий к великому Новгороду и проч., — все это было характерно именно для декабристов25.

Несмотря на авторитетное выступление Пыпина, ложное мнение Суворина получило широкое и шумное признание в реакционных кругах. Ученого попросту игнорировали, а статью Суворина реакционная пресса превознесла как «талантливую», «оригинальную», «свежую», поставила рядом с «Мильоном терзаний» Гончарова.

Конечно, в этой шумной обстановке спокойное научное исследование темы было совершенно исключено, но публикация документов продолжалась: в 1886 г. появились «Записки о моей жизни» Н. Греча (кстати говоря, в издании того же Суворина); они включали обстоятельный рассказ о прямом участии Кюхельбекера в восстании 14 декабря. Напомнил об отношении декабристов к «Горю от ума» и декабрист А. С. Гангеблов в своих воспоминаниях (1886). Кратко упомянул о близости Грибоедова с декабристами и об его аресте С. В. Максимов, передавший в своем «Печорском князе» разговор о Грибоедове с князем Е. О. Палавандовым. К этим материалам примыкали воспоминания Е. Соковниной о Д. Н. Бегичеве, напечатанные в «Историческом вестнике» за 1889 г., и письма Грибоедова к А. Бестужеву и В. Кюхельбекеру, опубликованные в том же году в «Русской старине». В 1891 г. было опубликовано письмо Грибоедова к декабристу В. Д. Вольховскому.

В 1894 г. появилось чрезвычайно важное для темы письмо Грибоедова к И. Ф. Паскевичу с его мольбой о заступничестве за декабриста Одоевского; в 1899 г. в статье Н. Ш. о Туманском и Мицкевиче было опубликовано

0

23

26

в «Киевской старине» письмо декабриста А. Бестужева с короткой, но выразительной характеристикой Грибоедова; в 1901 г. в «Русском архиве» появилось письмо Кюхельбекера и стихи его с упоминанием о Грибоедове; в 1904 г. вышли в свет «Записки» декабриста Д. И. Завалишина, кое в чем дополнившие прежние воспоминания о Грибоедове. Несколько забегая вперед, нарушим тут хронологическую последовательность изложения, чтобы закончить вопрос о публикации источников. В 1909 г. Н. В. Шаломытов опубликовал в «Историческом вестнике» неизданные материалы Д. А. Смирнова к биографии А. С. Грибоедова, содержавшие столь ценные данные для нашей темы, как разговор Смирнова с А. А. Жандром об отношении Грибоедова к тайному обществу26. В 1911 г. было почти полностью опубликовано Н. К. Пиксановым письмо Грибоедова к декабристу А. А. Добринскому (в целом оно появилось позже в III томе академического Полного собрания сочинений Грибоедова)27. В 1917 г. впервые появилось в печати интересное письмо Грибоедова к Всеволожскому и Толстому, где были упоминания имен декабристов. Чрезвычайно ценные, хотя и крайне редкие упоминания о Грибоедове были разбросаны в следственных делах, опубликованных в большом издании Центрархива «Восстание декабристов». В 1931 г. был опубликован новый материал в «Воспоминаниях» Бестужевых. Но далее публикация новых источников для нашей темы стала уже замирать. После революции имел место ряд ценных документальных публикаций об А. С. Грибоедове Е. Некрасовой, О. И. Поповой, но они касались главным образом вопросов его дипломатической деятельности и обстоятельств его гибели, — для темы «Грибоедов и декабристы» они, в сущности, давали немного.28 Опубликованные в 1925 г. Н. К. Пиксановым выдержки из воспоминаний В. Н. Григорьева ничего не давали для изучения темы, содержа лишь самое беглое упоминание об аресте писателя29.

7

Оживление революционного движения в девяностые годы и усилившаяся в этой связи борьба общественных течений сказались на освещении в литературе интересующей нас темы. Особенно любопытные метаморфозы переживает

0

24

27

она на рубеже XX в. и в эпоху приближения новой революционной ситуации, перешедшей в революцию в 1905 г. Отмечавшийся в 1895 г. столетний юбилей со дня рождения Грибоедова был поводом для особенно обильного появления грибоедовской литературы.

Достоевский не пришелся ко двору реакции, с Сувориным как-никак произошел литературный скандал; любопытно проследить за тем, как усердно обрабатывает реакционная мысль — теперь уже на несколько новый манер — тему о Грибоедове и декабристах. Прежде всего она прибегает к эклектике: кое-что можно взять и от Достоевского, и от Суворина, особенно главную идею последнего — полное противопоставление Грибоедова декабристскому лагерю. Но «отдавать» Чацкого революционному лагерю, как это неосмотрительно сделал Достоевский, никак нельзя, — Чацкого и вообще «Горе от ума» надо сохранить в своем арсенале. В эклектической работе В. Ф. Боцяновского «Александр Сергеевич Грибоедов», написанной по случаю 100-летнего юбилея со дня рождения писателя и опубликованной в «Ежегоднике императорских театров» за сезон 1893/94 г., выставлен некий общий тезис: «гуманные воззрения и образованность сближали Грибоедова с кружком декабристов». Но далее вступает в силу суворинская тенденция, и в полном противоречии с только что высказанным тезисом Боцяновский пишет: «В общем, однако, Грибоедов был в далеко не близких отношениях с кружком декабристов», и даже утверждает: «Очевидно, сам Грибоедов мало знал этот кружок». Вместе с этим восхваляется «талантливый» и подробный разбор комедии, сделанный А. Сувориным. С. А. Андреевский в статье «К столетию Грибоедова», помещенной в «Новом времени» (1895), уже не нуждается в теме «Грибоедов и декабристы», — он удовлетворяется общим выражением, что Чацкий — «русский прогрессист», он даже «нам еще не по плечу», но вместе с тем, в тон Достоевскому, упрекает Чацкого в «аристократизме» и «дэндизме». «Этюд» Суворина, конечно, превознесен как «самостоятельный и ценный», причем сделан головокружительный вывод: «после этого труда статью Белинского можно признать несуществующею». Но в общей постановке вопроса Андреевский усердно сводит центр тяжести ко взятой вне истории «общечеловеческой» проблеме. Перечислив в конце статьи имена Грибоедова, Пушкина, Лермонтова, глубокомысленно спрашивает:

0

25

28

«Были ли эти великие люди не удовлетворены нашею жизнью или жизнью вообще — кто скажет?» Этим «аккордом» и заканчивается статья30.

Тенденцию внеисторического толкования «Горя от ума» гораздо более последовательно и отчетливо в том же юбилейном 1895 г. развил М. О. Меньшиков в статье «Оскорбленный гений». Именно Меньшикова можно считать «основоположником» внеисторического толкования, при котором столь «просто» отбросить все вопросы о связи комедии с общественным движением ее времени. Более всего он, а не Суворин и Достоевский, создал ту реакционную концепцию понимания «Горя от ума», которая показалась реакции самой удобной и прочной. Мимоходом даже упомянуто о декабристах, с легкой улыбкой снисходительного сожаления: да, да, «во время Чацкого» «погибали благороднейшие мечтатели», «опасные», как это оказалось, «только для самих себя». Николай I думал несколько иначе об «опасности» мечтателей 14 декабря, но Меньшиков на это не обратил внимания. Чацкий и Грибоедов резко оторваны от тайных обществ, по мнению Меньшикова; доказательство этого — тип Репетилова. Вместе с этим снимается противоположность двух лагерей комедии. В самом деле, так ли уж плох Фамусов? Захлебываясь от похвал Грибоедову, Меньшиков определяет далее, что «Горе от ума» направлено на самое большое зло русской жизни, обличает самый великий ее «грех» — пренебрежение к нравственному идеалу31.

С похвалой отзывается о статье Суворина и «исполняющий должность ординарного профессора» А. И. Смирнов в своей вялой и скучной работе «Александр Сергеевич Грибоедов, его жизненная борьба и судьбы комедии его „Горе от ума“» (1895). Работа явно отстала от литературы вопроса: в освещении первого петербургского периода в жизни Грибоедова, несмотря на работы А. Н. Пыпина и А. Н. Веселовского, о декабристах не говорится ни слова. Встречи писателя с декабристами в 1824—1825 гг. тоже опущены. О декабристах А. И. Смирнов заговорил лишь в связи с арестом Грибоедова32.

На рубеже XIX—XX вв. появилось небольшое литературное произведеньице, которое не только стремилось оторвать Грибоедова вместе с Чацким от передового общественного движения того времени (это было бы не ново), а обрисовать Грибоедова как врага декабристов, как...

0

26

29

возможного члена следственной комиссии над первыми русскими революционерами. В. В. Розанов, незадолго до этого торжественно отказавшийся от «наследства 60—70-х годов», написал статейку о Грибоедове. Заметим, что «попытки сблизить Грибоедова с декабристами» как раз и входили в состав того самого «наследства 60—70-х годов», от которого в 1891 г. отказался В. Розанов. Никаких двух лагерей, никакого столкновения в пьесе вообще нет, — Чацкий и Фамусов по пустячкам разошлись: «Все великое «горе» Чацкого и автора есть, в сущности, самый счастливый вид горя, ибо оно происходит единственно от расхождения во вкусе и требовании — меблировать ли дом в стиле «рококо», Louis XVI или Empire». «Ошибочный тип Скалозуба» и разночинец Молчалин не представляют собой противоположного лагеря. Именно В. Розанов первый высказал мнение о том, что Молчалин будто бы разночинец, оскорбленный аристократом Чацким: «Чувство смеха над Сперанским в петербургском обществе сливается с чувством смеха Грибоедова над Молчалиным». Самое жизненное действие в пьесе — это, оказывается, менуэт, который танцуют на балу. Будь Грибоедов на площади 14 декабря, он не смог бы оказаться на стороне декабристов, потому что у него не было «того шампанского в нервах», которое бросило их «к «монументу Петра» 14 декабря. Он резонировал бы, присматривался бы... «рисовал узоры пером» для будущей комедии, не поспешив ни туда ни сюда»33. Нельзя не отметить, с какой цинической небрежностью к Грибоедову сделан этот фельетон: цитаты приводились приблизительно, на память, а когда память отказывала, то они беззастенчиво сочинялись.

Так расправлялась реакция с зачатками передовой концепции наследства шестидесятых — семидесятых годов.

Через пять лет появилась новая концепция, стремившаяся найти среднюю линию между розановской реакцией и «общечеловеческими» возможностями. С новым взглядом на Грибоедова и Чацкого в 1904 г. выступил В. В. Каллаш. В преддверии революции 1905 г. автор утверждал, что «Горе от ума» и теперь «является такой же сумрачной загадкой, как и для современников». Каллаша не удовлетворяли уже ни Гончаров, ни Суворин, и он ставил своею целью «пересмотр вопроса». Он правильно подметил в суворинской концепции «специфический

0

27

30

нововременский запах», но сам занялся новой формой снижения Грибоедова и его героя: «Чацкий менее радикален, чем декабристы». Чацкий — «прототип лишних людей». Опираясь на слова самого Грибоедова: «Сто человек прапорщиков хотят изменить весь государственный быт России», указывая на образ Репетилова и письмо к Одоевскому, Каллаш пользуется этими тремя доводами для доказательства тезиса о полном несовпадении взглядов Грибоедова и декабристов34.

8

Так обстояло дело в 1890-х гг. и накануне 1905 г. Но в это же время, противоборствуя реакционной тенденции, действовали и противостоящие реакции направления.

В этом отношении надо отметить написанную под большим влиянием концепции Ал. Веселовского популярную, но серьезную книжку А. М. Скабичевского «А. С. Грибоедов, его жизнь и литературная деятельность» (СПб., 1893) и своеобразную, написанную в беллетризированной манере статью проф. И. И. Иванова «Годовщина великого автора и великого произведения», помещенную в «Мире божьем» за 1894 г.; появившаяся в 1903 г. в «Вестнике воспитания» работа Д. Н. Овсянико-Куликовского о Грибоедове (часть будущей «Истории русской интеллигенции») также оперировала темой о декабристах и считала Чацкого «представителем положительных сторон движения 20-х годов»35. Но наиболее существенным было обособление вопроса о Грибоедове и декабристах в качестве самостоятельной исследовательской темы.

В конце 1890-х гг. тема впервые отпочковалась от общей биографической литературы и предстала в виде самостоятельной проблемы. Первой работой подобного типа была небольшая исследовательская статья Е. Г. Вейденбаума «Арест Грибоедова», напечатанная в газете «Кавказ» (1898). Как видим, это выделение не касалось темы «Грибоедов и декабристы» в целом, был выделен лишь один ее компонент, но перед нами уже серьезный разбор отдельной составной части темы на основе архивных документов. Автор кладет в основу работы неопубликованное «Дело об отправлении коллежского асессора Грибоедова

0

28

31

в С.-Петербург арестованным и об описании у него бумаг» (из архива гражданского управления Кавказа). Он отрицательно решает вопрос о причастности Грибоедова к тайным обществам, но подробно разбирает эпизод уничтожения Грибоедовым бумаг перед арестом, выясняя фактическую сторону дела и аргументируя свой вывод. Эта же линия самостоятельного выделения темы продолжена в работе А. В. Безродного (Н. В. Шаломытова) «В. К. Кюхельбекер и А. С. Грибоедов», вышедшей в 1902 г. в «Историческом вестнике». Тут вопрос о взаимоотношениях Грибоедова с одним из декабристов становится самостоятельной исследовательской задачей. Статья посвящена попытке В. Кюхельбекера передать через осужденного по суду штабс-ротмистра С. С. Оболенского письмо Грибоедову. Конечно, это, как и статья Вейденбаума, прежде всего — публикация нового архивного материала, но все же тема в исследовательском отношении выделилась, отпочковалась от общего биографического ствола, она выросла в самостоятельную, специализированную и исследованную на материале первоисточников тему. В 1903 г. тема развертывается дальше в научном отношении в работе П. Е. Щеголева «Грибоедов в 1826 году». Тут впервые опубликован важнейший документ — следственное дело о Грибоедове из состава декабристского следственного фонда36.

Революционная ситуация, предшествовавшая 1905 г., оживила интерес к теме и оказалась импульсом для творческой работы исследователя.

Необходимо подчеркнуть, что лишь историко-прогрессивная концепция несла в себе потенцию научного исследования темы. К какому оттенку реакционного лагеря ни принадлежал бы автор, отрывавший Грибоедова от декабристов, самое существо реакционной концепции было враждебно исследовательской постановке вопроса. Поэтому среди сторонников антиисторической реакционной концепции не возникало и не могло возникнуть исследовательского замысла.

В 1905 г. П. Е. Щеголев издал свою работу вновь, в исправленном и дополненном виде, приложив к ней факсимильное издание подлинного дела и назвав ее обобщенно: «Грибоедов и декабристы». В центре работы стоит самая публикация источника, с сопровождающим текстом, излагающим историю привлечения Грибоедова к следствию, допросов и исхода его дела.

0

29

32

Работа написана увлекательно и талантливо, в свойственной Щеголеву манере точного и живого рассказа, выдержанного в строгой хронологической последовательности. Заглавие шире содержания работы: в целом проблемой о Грибоедове и декабристах Щеголев не занят. Интересные общие формулировки, которыми он заканчивает свою работу, являются не органическими выводами из его изложения, а лишь общими соображениями, не подкрепленными специальной научной аргументацией. Но тем не менее работа Щеголева — крупная веха на пути исследования научно обособившейся темы. С момента появления этого исследования все позднейшие работы о Грибоедове в вопросе об аресте писателя и его привлечении к следствию использовали данные Щеголева.

Собственно научная, исследовательская линия историографии изучаемого нами вопроса получила дальнейшее развитие в ценной работе Н. К. Пиксанова «Грибоедов и Бестужев», опубликованной в 1906 г. в «Известиях Академии наук». Писалась работа еще в 1905 г., и надо думать, что общественные импульсы стимулировали разработку темы. Представляется ценным детальное сопоставление воззрений Грибоедова и Бестужева и установление многочисленных точек совпадения или близости. Во время написания этой работы еще не были полностью опубликованы многие важные материалы о Бестужеве; вопрос о декабристах в целом был почти не исследован, — капитальная работа В. И. Семевского еще не выходила. «Показания Бестужева приходилось вылавливать из скупых цитат в мозаических статьях акад. Дубровина в «Русской старине» 1903 года», — писал позже Н. К. Пиксанов. Несмотря на эти трудности, автор привел свое исследование к удачному окончанию. Надо отметить, что в научную историографию темы «Грибоедов и декабристы» оно вносит существенно новую и ценную черту: предшествующие работы по этой линии — Вейденбаума, Шаломытова и даже Щеголева — все же в центре своего внимания держали какой-то новый публикуемый документ и располагали свой текст около него, занимаясь более всего его расширенным комментарием. В отличие от этого типа научных работ, исследование Пиксанова не сосредоточено на публикации какого-либо текста: перед ним стояла исследовательская задача в ее более высоком и самостоятельном виде, — автор привлекает для ее разрешения

0

30

33

довольно большой и разнообразный круг документальных материалов.

Через три года — в 1908 г. — вышла новая работа Н. К. Пиксанова «Александр Сергеевич Грибоедов», вошедшая в пятитомное издание «История русской литературы XIX века» под редакцией Д. Н. Овсянико-Куликовского. Хотя эта работа и посвящена характеристике жизни и творчества писателя в целом, но в ней уделено много внимания разбору проблемы «Грибоедов и декабристы». Эта работа явилась ценной сводкой того, что было сделано по вопросу о декабристах и Грибоедове в предшествующей литературе. Н. К. Пиксанов дал характеристику первого петербургского периода жизни Грибоедова, учел его знакомство с декабристами, говорил и о встречах 1823—1825 гг., об аресте, ходе следствия, об освобождении Грибоедова и его позднейших связях с декабристами. Охарактеризовано и мировоззрение Грибоедова в сопоставлении с основными установками декабризма, и, хотя в начале статьи автор пессимистически утверждает, что политические взгляды Грибоедова — «биографическая загадка», в другом месте статьи он приходит к выводу, что Грибоедов «примыкал к радикальной программе александровского времени». Отмечая скептицизм Грибоедова, автор указывал на то, что он не был «энтузиастом» движения, однако и не выпадал в силу этого из общего его течения. «Национализм» Грибоедова также совершенно правильно ставился в связь с декабристской программой. Правда, Репетилов смущал автора и был использован для доказательств «скептицизма» Грибоедова. Но общий — вполне правильный — вывод звучал в соответствии с передовой исторической традицией, идущей от «наследства» шестидесятых годов: «Тысячи нитей связывают Грибоедова с этим движением. И только благодаря такому единению поэта с жизнью могло быть создано „Горе от ума“»37.

Наконец, в 1911 г. в газете «Русские ведомости» появилась статья Н. К. Пиксанова «К характеристике Грибоедова. Поэт и ссыльные декабристы». Примечание указывало, что перед читателем — эпизод из монографии «А. С. Грибоедов. Жизнь и творчество» (подобной работы позже опубликовано не было). Статья на основании документальных материалов характеризовала отношение Грибоедова к ссыльным декабристам и его смелые хлопоты по облегчению их участи, — речь шла о трех знакомых

0


Вы здесь » Декабристы » А.С.Грибоедов » М.В. Нечкина. Грибоедов и декабристы.