Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » ПУБЛИЦИСТИКА » А.Н. Цамутали. "Декабристы и освободительное движение в России".


А.Н. Цамутали. "Декабристы и освободительное движение в России".

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

А.Н. Цамутали
ДЕКАБРИСТЫ И ОСВОБОДИТЕЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ В РОССИИ 

Некоторые вопросы историографии.

В исторической литературе с середины 1980-х гг. все чаще возникают дискуссии, многие проблемы всемирной и отечественной истории рассматриваются под новым углом зрения. Оживилось об­суждение и таких тем, как история революционного движения, его особенности, этапы, соотношение революционных и реформаторских методов преобразования общества. В связи с общими проблемами истории революционного движения обсуждаются и вопросы истории движения декабристов.

П.В. Волобуев, обосновывая тезис «история как выбор», затрагивает и историю России конца XVIII — начала XIX вв. В частности, многие явления общественной мысли этого времени, такие, как влияние Великой французской революции, интерес к проблеме «Россия и Запад», П.В.Волобуев рассматривает на фоне сложных процессов в социально-экономическом развитии страны, в осознании в обществе необходимости коренных перемен. При этом, обратившись к истории восстания 14 декабря 1825 г., П.В.Волобуев решительно отвергает оценку этого события с позиций исторического фатализма, когда-то, что имело место в прошлом, признается единственно возможным. Он не разделяет взгляд на декабристское выступление 1825 г. как на заранее обреченное на поражение. «Восстание 1825 г., хотя и было вынужденным в отношении срока и повода, отнюдь не было фатально обречено на неудачу. Нельзя исключить и другой вариант исхода — его победу», — пишет П.В.Волобуев (Волобуев 1987: 103).

К этой точке зрения близок и взгляд Я.А. Гордина, автора интересных книг, посвященных восстанию декабристов (Гордин 1985; Гордин 1989). Полемизируя с теми, кто «действователей 14 декабря» называл «безумцами», в частности, с поэтом Ф.И.Тютчевым, воскликнувшим: «О, жертвы мысли безрассудной», Я.А. Гордин делает другой вывод: «Дальнейшая история показала, что безумцами были те, кто 14 декабря стрелял картечью в самых передовых и здравомыслящих людей» (Гордин 1989: 377). В книгах Я.А. Гордина прослеживается связь участников восстания 14 декабря с различными слоями общества, показана борьба группировок в правящих кругах, сложное переплетение интриг в придворной среде с планами и действиями членов тайных обществ.

Необходимость изучения истории тайных обществ, взглядов и поступков их участников в одном комплексе с изучением истории русского общества в целом подчеркнута и в коллективном исследовании революционной традиции в России, написан­ном И.К. Пантиным, Е.Г. Плимаком, В.Г. Хоросом (Пантин, Плимак, Хорос 1986). В главе, посвященной декабристам и написанной Е.Г. Плимаком и В.Г. Хоросом, с одной стороны, подчеркнуто преобладание в среде членов тайных обществ офицерской молодежи, которую авторы называют «революционерами в офицерских мундирах». С другой стороны, подчеркивая неразрывное единство декабристов и современного им общества, авторы пишут: «Хотя сами декабристские общества количественно были сравнительно немногочисленными (две-три сотни человек), они, несомненно, имели много точек опоры в дворянской и государственно-бюрократической среде. Уже в Союзе спасения мы видим представителей дворянской элиты, тесно связанной с сановными верхами (П.П.Лопухин, И.А.Долгоруков, Ф.П.Шаховской, С.П.Трубецкой)». Далее приводится перечень представителей титулованной знати, вошедших в состав Союза благоденствия, называются известные дворянские семьи, захваченные движением, упоминается ряд декабристов, «родственными узами переплетенных и с правительственным лагерем (Раевскими, Орловыми, Дурново и др.)» (Пантин, Плимак, Хорос 1986: 114). Все сказанное выше в целом не вызывает возражений, но нуждается в некоторых уточнениях и дополнениях. Члены тайных обществ не только «имели много точек опоры в дворянской и государственно-бюрократической среде». Именно в дворянской среде, более того, в наиболее привилегированной части дворянства российского возникли идеи, направленные на то, чтобы создать тайные общества.

На ранней стадии своего существования тайные общества переплетались с аристократической фрондой. Критика самодержавия, идея об ограничении власти монарха, во многом отражавшие оппозиционные настроения, присущие части старинных княжеских и дворянских родов, были изложены в переписке между М.Ф.Орловым и М.А. Дмитриевым-Мамоновым. По этой переписке  можно судить о программных требованиях, выдвигавшихся «Орденом русских рыцарей» или «Орде­ном русского креста».

0

2

В духе настроений аристократической фронды были выдержаны прежде всего политические требования, такие, как ограничение прав монарха учреждением Сената, в который должны были входить 200 наследственных пэров, магнатов или вельмож, 400 представителей дворянства и 400 представителей народа. Был в этой программе и такой пункт, как передача в дар наследственным вельможам уделов в виде городов и поместий. Политические и экономические позиции дворянства, и в первую очередь фрондирующей аристократии, должно было усилить и предложение о разделе казенных земель «по государственным уважениям частным людям». Кавалерам «Ордена русских рыцарей» должны были быть предоставлены «поместья, земли и фортеции наподобие рыцарей Тамплиеров, Тевтонических и прочих». Но, может быть, еще более важное значение имело наличие в переписке Орлова и Дмитриева-Мамонова явной тенденции к тому, чтобы предусмотреть в ходе предстоящих преобразований и интересы торговых, буржуазных слоев общества. Речь шла не только о предоставлении городам, являвшимся важнейшими торговыми центрами, привилегий «ганзейских городов», но и о довольно цельной и значительной программе преобразований в области не только экономической, но и политической. Чисто буржуазный характер носили такие требования, как «упразднение работы», т.е. уничтожение крепостного права, введение суда присяжных, «вольное книгопечатание», т.е. свобода печати, уничтожение государственных монополий и т.д. Н.М.Дружинин, внимательно изучавший эту программу, полагал, что она содержит «возрождение старых аристократических проектов, которые частично вобрали в себя новые, буржуазные наслоения». По мнению Н.М.Дружинина, именно благодаря этим социально-экономическим нововведениям программа Орлова и Дмитриева-Мамонова заметно отличалась от проектов князя М.М.Щербатова. Вместе с тем предложения Орлова и Дмитриева-Мамонова казались Дружинину «еще архаичнее, чем конституционные наброски адмирала Н.С. Мордвинова», и он писал, что «первые прозелиты воинствующего либерализма начинали с утверждения старого сословно-феодального принципа» (Дружинин 1985: 69).

Не вдаваясь в подробный анализ программы «Ордена русских рыцарей», в оценки, данные ей историками, обратим внимание на то, что представляет собой свидетельство быстрой реакции на сложившуюся в России политическую и экономическую ситуацию. Эта реакция последовала из кругов, близких к аристократической фронде, давно уже оппозиционно настроенной, видимо, в большей мере, чем кто-либо другой, способных быстро сформулировать свои предложения, относящиеся к возможным проектам политических и экономических реформ. Однако принадлежность к этой аристократической фронде служит причиной и того, что быстро составленная программа остается достоянием узкого круга лиц. Составители программы «Ордена русских рыцарей» занимались ее усовершенствованием, но оказались неспособными предпринять что-либо, чтобы приступить к практической деятельности, направленной на то, чтобы осуществить выдвинутые ими предложения. «Орден русских рыцарей» так и не воплотился в действующее тайное общество.

Возникновение первых тайных обществ оказалось связанным с деятельностью вернувшихся из Франции гвардейских офицеров, более молодых по возрасту, чем Орлов и Дмитриев-Мамонов, в большинстве своем имевших несравненно более скромное состояние, чем у того же Дмитриева-Мамонова, способного на свои средства в 1812 г. обмундировать и вооружить целый полк, не сразу осознавших необходимость составления проектов политических и экономических преобразований, но зато пусть постепенно, но ставших на путь реального создания тайных обществ и затем выдвинувших требования, далеко вышедшие за рамки того, к чему стремились выразители интересов оппозиционно настроенной аристократии. Впрочем, многие из них с этой аристократической средой были тесно связаны. Это способствовало тому, что впоследствии один из основателей «Ордена русских рыцарей» М.Ф.Орлов и сблизившийся с ним Н.И.Тургенев начали сотрудничать с создателями Союза спасения, а затем и вошли в состав Союза благоденствия. С историей первых тайных обществ оказываются связаны и масонские ложи. Возникновению Союза спасения (С.П.Трубецкой называл 9 февраля 1816 г. днем основания этого общества) предшествовало основание 11 января 1816 г. ложи «Трех добродетелей», выделившейся из ложи «Соединенных друзей». Основателями ложи «Трех добродетелей» были С.Г.Волконский, П.П.Лопухин, И.А.Долгоруков, П.П.Трубецкой. Через две недели, 25 января 1816 г., в ложу был принят и С.П.Трубецкой. Вновь бросаются в глаза известные в России фамилии.

Впрочем, и на это обоснованно обратил внимание еще Н.Ф.Лавров, сам по себе княжеский титул или древняя фамилия еще не определяли принадлежность к высшей аристократии. Напомнив, что материальное положение семьи Трубецких, имевших годовой доход в 10-12 тыс. рублей ассигнациями, приравнивало их к положению дворянской семьи средней руки, Н.Ф.Лавров писал, что С.П.Трубецкой родился и вырос «в  дворянской семье, вполне обеспеченной, но вовсе не магнатской и при этом провинциальной и далекой от дворцовых и правительственных кругов».

0

3

Далее он делал в отношении С.П.Трубецкого вполне справедливый, с нашей точки зрения, вывод: «По общественному положению он несомненно был ниже не только таких членов тайных обществ, как кн. Долгорукий, Лопухин, М.Ф.Орлов или Н.И.Тургенев, но, я сказал бы, ниже и всех Муравьевых, Муравьевых-Апостол и Пестеля; а эту последнюю группу декабристов обычно причисляют к среднему дворянскому кругу» (Лавров 1926: 138). Впоследствии женитьба на дочери графа Лаваля значительно увеличит состояние С.П.Трубецкого, а его успешная служебная карьера введет его во дворец. Однако к моменту возникновения тайных обществ он, несомненно, принадлежал к упомянутому Н.Ф.Лавровым «среднему дворянскому кругу», выходцы из которого сыграют очень большую роль в истории тайных обществ в России.

В преддверии 14 декабря 1825 г. в рядах членов тайных обществ появятся и будут играть наиболее активную роль выходцы из мелкопоместных и разорившихся дворянских семей, такие, как К.Ф.Рылеев, братья Бестужевы, П.Г.Каховский, большинство членов Общества соединенных славян. Движение, зародившееся в кругах, близких к аристократии, постоянно имевшее в своем составе дворян средней руки, наиболее преданных и реши­тельных сторонников получит в лице представителей наименее обеспеченных дворянских семей. Родственные связи, служебные и литературные знакомства свяжут с членами тайных обществ самые различные слои русского дворянства. Изучение этих связей, создание биографий возможно большего числа участников движения и людей из их окружения — задача, которую еще предстоит решить нашим историкам и которая позволит более полно и отчетливо представить не только деятельность тайных обществ, но и своеобразные черты, которые приобрела общественная жизнь России после поражения восстания.

Изучение конкретных вопросов из истории движения декабристов сочетается с постановкой и решением общих проблем, среди которых в последнее время вновь уделяется большое внимание особенностям, которые были присущи России на том этапе ее исторического развития, когда на повестку дня был поставлен вопрос о кризисе феодально-крепостнической системы и возможности достижения условий, при которых могли бы получить развитие капиталистические отношения, уже сложившиеся в недрах прежней социально-экономической системы. В Западной Европе при кардинальном решении вопроса о переходе от феодальных отношений к капиталистическим в наиболее развитых странах «третье сословие», носитель и выразитель интересов буржуазии, не только сформировалось, но и было достаточно организовано, сплочено, отчетливо сознавало, какие политические лозунги оно должно провозгласить и выполнения каких социально-экономических требований добиваться. Так было во Франции в конце XVIII в. «Третье сословие» выступало за свержение монархии и ликвидацию старых феодальных порядков. Французское дворянство в своем подавляющем большинстве противилось ломке и боялось революции.

В России начала XIX в., в отличие от Франции, буржуазные элементы не были активной политической силой. В роли критика существующих порядков выступила передовая часть дворянства, положившая начало как либеральной традиции в русском освободительном движении, так и революционной традиции. В последнее время предпринимаются попытки уточнить, в какой мере в тайных обществах начала XIX в. были представлены революционная и либеральная тенденции. При этом высказываются и различные точки зрения, примером чему может служить дискуссия, возникшая в ходе работы конференции, посвященной 170-летию восстания декабристов, которая состоялась в Петербурге 14 декабря 1995 г. Л.Б. Нарусова в докладе «Нравственные уроки декабризма» поставила вопрос, правомерно ли считать выступление 14 декабря 1825 г. событиями, положившими начало революционному движению в России. По ее мнению, такая трактовка движения восходит к работам В.И.Ленина, в первую очередь к его статье «Памяти Герцена» (Нарусова 1996: 25). Как считает Л.Б. Нарусова, «взгляд на декабристов как на родоначальников революционного движения в нашей стране... если не устарел, то, во всяком случае, требует серьезных корректив и некоторого осмысления». Для Л.Б. Нарусовой «несомненно» то, что декабристы представляли «либеральное» движение, «освободительное движение самой высокой пробы». Ей кажется сомнительным, что движение декабристов можно назвать революционным. Л.Б. Нарусова таковым его не считает, так как декабристы, в ее представлении, — «люди, которые поставили для себя задачу — самопожертвование, люди, которые без всякой патетики сознательно вышли на явную гибель во имя интересов своей страны, своей Родины». Декабристов, полагает Л.Б. Нарусова, нельзя сравнивать с революционерами, этими, по ее словам, «политиками будущего, которые будут ставить перед собой сомнительные цели, без всякого стеснения будут пользоваться любыми методами, будут стремиться к политической власти» (Нарусова 1996: 30). В намерении обнародовать Манифест к русскому народу от имени Сената, в планах декабристов, особенно «в последнюю ночь с 13 на 14 декабря на квартире Рылеева», как полагает Л.Б. Нарусова, «совершенно явственно звучит момент легитимности будущего выступления» (Нарусова 1996: 26).

0

4

Стремление Л.Б. Нарусовой более внимательно исследовать нравственные моменты в истории декабристов весьма интересно, может дать плодотворные результаты и заслуживает всяческого одобрения. Вместе с тем некоторые ее суждения могут быть предметом обсуждения и спора. В.И.Ленин не был ни единственным, ни первым среди тех, кто видел в выступлении декабристов первый этап русского освободительного движения. Первенство в этом принадлежит А.И.Герцену. До того, как В.И.Ленин выступил со своими статьями, мысль о нескольких этапах русского революционного движения была сформулирована в публичной лекции, прочитанной Н.П. Павловым-Сильванским в 1906 г. в следующих словах: «Радищев, декабристы, 40-е, 60-е годы, народовольцы, марксисты и социал-демократы, народники и их преемники социалисты-революционеры — таковы главные стадии нашего великого освободительного движения, беспримерные «в истории по числу жертв, по силе героического самопожертвования»« (Павлов-Сильванский 1973: 343). Речь, произнесенная Н.П. Павловым-Сильванским, была опублико­вана только в 1972 г, В.И.Ленин вряд ли был знаком с ее содержанием, а идея о связи поколений революционеров, можно сказать, носилась в воздухе1. Таким образом, даже если бы В.И.Ленин в свое время не обратился к характеристике движения декабристов и определению их места в истории революционного движения в России, пусть в несколько ином виде, что в ленинских работах, мысль о том, что декабристы стояли у истоков этого движения, в исторической литературе была представлена. Кстати, на упомянутой выше конференции в дискуссию с Л.Б. Нарусовой вступил А.Д.Марголис. По его мнению, историкам, пытающимся преодолевать «некоторые стереотипы советской историографии движения декабристов», «не следует... безоговорочно отбрасывать ленинскую периодизацию освободительного движения, концепцию генезиса и эволюции трех политических лагерей в России». А.Д.Марголис считает, что «попытка представить декабристов деятелями либерального лагеря, постепенно складывавшегося в первой половине XIX века, весьма уязвима» (Марголис 1996: 42). Дополняя эти рассуждения А.Д.Марголиса, заметим, что историографическая традиция, в основе которой было отнесение декабристов к либеральному движению в России, имела у своих истоков Н.И.Тургенева и А.Н. Пыпина, оказавших влияние на некоторых историков. В какой-то мере, как нам кажется, Л.Б. Нарусова возвращается к взглядам Н.И.Тургенева и А.Н. Пыпина. На наш взгляд, все же более убедительной представляется позиция ряда историков, которые считают, что в движении декабристов были представлены две тенденции: революционная и либеральная. Другое дело, что многие годы революционному крылу уделялось недостаточное внимание. Тем более следует вспомнить историков, которые и в годы после революции обращались к изучению либерального крыла декабристского движения: Е.И.Тарасова, А.Н. Шебунина, В.В.Пугачева, С.С. Ланду и некоторых других. Как печатные труды, так и сохранившиеся в архивах рукописи этих историков заслуживают того, чтобы быть предметом внимательного исследования.

История декабристов неразрывно связана со многими проблемами всемирной и отечественной истории конца XVIII — начала XIX вв. Для всестороннего изучения места декабристов в истории русской общественной мысли, в истории освободительного движения и истории культуры предстоит проделать еще очень большую работу, в ходе которой необходимо будет изучение многих, в том числе и историографических проблем.

0

5


БИБЛИОГРАФИЯ

Волобуев 1987 — Волобуев П.В. Выбор пути общественного развития. Теория. История. Современность. М., 1987.

Гордин 1985 — Гордин Я.А. События и люди 14 декабря. М., 1985.

Гордин 1989 — Гордин Я.А. Мятеж реформаторов. 14 декабря 1825 г. М., 1989.

Дружинин 1985 — Дружинин Н.М., Декабрист Никита Муравьев // Дружинин Н.М., Избранные труды. Революционное движение в России ХIX в. М., 1985. С. 5-304.

Лавров 1926 — Лавров Н.Ф. «Диктатор 14 декабря» // Бунт декабристов. Юбилейный сборник. 1825-1925. Л., 1926. С. 129-222.

Марголис 1996 — Марголис А.Д. Декабристы в Сибири. Краткий обзор литературы // Заступники свободы. Памятные чтения, посвященные 170-летию восстания декабристов, 14 декабря 1995 года. СПб., 1996. С. 39-42.

Нарусова 1996 — Нарусова Л.Б. Нравственные уроки декабризма // Заступники свободы. Памятные чтения, посвященные 170-летию восстания декабристов, 14 декабря 1995 года. СПб., 1996. С. 18-23.

Павлов-Сильванский 1973 — Павлов-Сильванский Н.П. История и современность // История и историки. Историографический ежегодник. 1972. М., 1973. С. 337-355.

Пантин, Плимак, Хорос 1986 — Пантин И.К., Плимак Е.Г., Хорос В.Г. Революционная традиция в России. 1783-1883. М., 1986.

0


Вы здесь » Декабристы » ПУБЛИЦИСТИКА » А.Н. Цамутали. "Декабристы и освободительное движение в России".