Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Орлов Михаил Фёдорович


Орлов Михаил Фёдорович

Сообщений 1 страница 10 из 58

1

МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ ОРЛОВ

https://img-fotki.yandex.ru/get/93949/199368979.26/0_1c5706_4010e429_XXXL.jpg

Пьетро де (Петр Осипович) Росси. Портрет Михаила Фёдоровича Орлова.
1810-е гг. Кость, акварель, гуашь. 13,7х10,5 см (в свету, овал).
Всероссийский музей А. С. Пушкина.

(25.3.1788 — 19.3.1842).

Генерал-майор.

Внебрачный сын гр. Фёдора Григорьевича Орлова (8.2.1741 — 17.5.1796), мать — полковница Татьяна Фёдоровна Ярославова, узаконен вместе с другими братьями после смерти отца указом 27.4.1796. За ним имение Милятино Масальского уезда Калужской губернии, в котором 1300 душ и хрустальный завод.

Воспитывался в Петербурге в пансионе аббата Николя.

В службу записан юнкером в Коллегию иностранных дел — 27.8.1801, в службу вступил эстандарт-юнкером в л.-гв. Кавалергардский полк — 15.7.1805, участник войн 1805—1807 (Аустерлиц, Фридланд), за отличие корнет — 9.1.1806, поручик — 27.4.1808, адъютант кн. П.М. Волконского — 1.7.1810, участник Отечественной войны 1812 (Бородино, Верея, Красное, Малоярославец, Березина), штабс-ротмистр с назначением флигель-адъютантом — 2.7.1812, за отличие при взятии Вереи награждён орденом Георгия 4 ст. — 16.11.1812, за отличие ротмистр — 2.12.1812, участник заграничных походов (Дрезден, Мерзебург — награждён орденом Анны 2 ст., Лейпциг, Париж), за отличие полковник — 25.3.1813, подписал акт о капитуляции Парижа, генерал-майор — 2.4.1814, в 1814 выполнял дипломатическое поручение Александра I по урегулированию конфликта между Норвегией и Швецией, начальник штаба 7 пехотного корпуса — 1815 (в 1815—1817 во Франции), переведён на ту же должность в 4 пехотный корпус в Киев (командир Н.Н. Раевский) — 1818, начальник 16 пехотной дивизии, стоявшей в Кишинёве — 1820, сблизился здесь с [b]А.С. Пушкиным, с которым познакомился еще в 1817, и с П.И. Пестелем, в связи с делом декабриста В.Ф. Раевского оставлен от командования дивизией и назначен состоять при армии — 18.4.1823.

В 1817 был членом «Арзамаса» (прозвище «Рейн»).

Один из основателей тайной преддекабристской организации «Орден русских рыцарей», был близок с членами Союза спасения, член Союза благоденствия (1818, член Коренного совета, участник Московского съезда 1821), руководитель Кишинёвской управы тайного общества.

Приказ об аресте — 18.12.1825, арестован в Москве — 21.12, доставлен в Петербург 28.12 и 29.12 заключён в Петропавловскую крепость («посадить в Алексеевский равелин, выведя Горского или кого другого и содержа хорошо. 29 декабря 1825», «прошу, Александр Яковлевич, позволить Орлову Михайле видеться у вас с Алексеем Орловым. 29 декабря 1825»; «генерал-майору Орлову дать видеться с братом Алексеем и перевести на офицерскую квартиру, дав свободу выходить, прохаживаться и писать, что хочет, но не выходя из крепости. 30 декабря 1825»; «генерал-адъютанту Бенкендорфу поручено мною снять допрос с г. Орлова, допустить сделать наедине. 31 декабря 1825») сначала в №12 Алексеевского равелина, а после свидания 29.12 с братом А.Ф. Орловым переведён 30.12 в плац-адъютантскую квартиру у Петровских ворот.

Благодаря заступничеству брата, А.Ф. Орлова, не понес тяжёлого наказания.

Высочайше повелено (15.6.1826), продержав ещё месяц под арестом, отставить от службы и впредь никуда не определять, по окончании срока отправить в деревню, где и жить безвыездно, а местному начальству иметь за ним бдительный тайный надзор.

Отправлен из Петропавловской крепости с фельдъегерем Белоусовым в место постоянного жительства с. Милятино Масальского уезда Калужской губернии — 16.6.1826, брат выхлопотал ему разрешение жить в Москве — 12.5.1831, в июне 1841 разрешено проездом в Ревель быть в Петербурге.

Умер в Москве, похоронен вместе с женой в Новодевичьем монастыре.

Бумаги Орлова были опечатаны немедленно после его смерти московским обер-полицмейстером Цынским, а затем по выделении бумаг, касающихся дел семейных и денежных, остальные были доставлены гр. А.X. Бенкендорфу, который после их разбора представил 4.5.1842 всеподданнейший доклад, а затем большая часть бумаг возвращена семейству, а служебную переписку, «как не заключающую в себе для наследников покойного ни существенной пользы, ни особенной занимательности» ведено уничтожить.

Автор ряда публицистических, политэкономических и исторических сочинений.

Жена (с 15.5.1821 в Киеве) — Екатерина Николаевна Раевская.

Братья:
Алексей (1787 — 1862), впоследствии шеф жандармов, председатель Государственного совета;
Григорий (1790 — 1853), генерал-майор;
Фёдор (1792 — 1835);

сестра — Анна.

ГАРФ, ф. 48, оп. 1, д. 83, 272; ф. 109, 1 эксп., 1826 г., д. 61, ч. 177.

0

2

Алфави́т Боровко́ва

ОРЛОВ Михаил Федоров.

Генерал-майор.

В то самое время, в 1817 году, когда задумал он учредить тайное общество для сопротивления лихоимству и другим беспорядкам и составлял Устав оного, Александр Муравьев объявил ему, что подобное общество уже существует. После сего он оставил свое намерение и вступил в Союз благоденствия, но никакого участия в действиях оного не брал и способствовал к принятию только одного члена.
В 1821 году на совещании общества в Москве объявил, что более членом не хочет быть.
В 1823 году убеждали его снова присоединиться к обществу, но он отказался, а потому и не знал тайн их.
В начале 1825 года Бестужев-Рюмин сказал ему, что он открыл сношения с поляками. Орлов с негодованием принял сие известие. В октябре того же года Никита Муравьев говорил ему о намерении Якубовича покуситься на жизнь покойного государя. 17-го декабря было показано ему письмо Пущина к Семенову от 12-го числа, содержавшее только уведомление о намерении воспользоваться предстоящим случаем, которое, прочитав, сжег.
По показанию Якушкина, 19 или 20-го того же декабря Муханов, заехав к Орлову, говорил, что взятых под арест ничто не спасет, кроме смерти государя, и что он знает человека, готового убить его величество; но Орлов отвечал противу сего, что Муханов точно был в большом отчаянии и говорил, что все взятые погибнут, но прибавил ли что другое, не помнит. Кроме того, по военно-судному делу о майоре Раевском Аудиториатский департамент нашел Орлова виновным в том, что он, поручив Раевскому юнкерскую школу, оставлял без внимания действия его относительно внушения юнкерам вредных правил и в том, что он приказами по дивизии, объявляя нижним чинам покровительство свое противу частных начальников, велел читать их в ротах, из чего произошли все неустройства в 16-й дивизии и буйственный поступок нижних чинов Камчатского пехотного полка, коим Орлов объявил прощение, не имея на сие никакого права.
Содержался в крепости с 28-го декабря 1825-го года.

По докладу Комиссии 15-го июня высочайше повелено, продержав еще месяц под арестом, в первом приказе отставить от службы с тем, чтобы впредь никуда не определять. По окончании же срока отправить в деревню, где и жить безвыездно; местному начальству иметь за ним бдительный тайный надзор. Об оном к исполнению сообщено г[осподину] управляющему Министерством внутренних дел.

0

3

  ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ МИХАИЛА ФЁДОРОВИЧА ОРЛОВА

1788, 25 марта — родился в Москве; родители — граф Фёдор Григорьевич Орлов и Татьяна Фёдоровна Ярославова.

1796, 27 апреля — указом императрицы Екатерины II за всеми «воспитанниками» Ф.Г. Орлова были признаны дворянские права, фамилия и герб Орловых, но без графского титула.

17 мая — скончался Ф.Г. Орлов.

1801, 27 августа — Михаил и его братья Алексей и Григорий зачислены юнкерами в Коллегию иностранных дел; предположительно в сентябре определены в пансион аббата Николя.

1805, 15 июля — поступил эстандарт-юнкером в Кавалергардский полк.

10 августа — полк, вместе с другими частями гвардии, выступил в Австрийский поход.

20 ноября (2 декабря) — Орлов получил боевое крещение в сражении при Аустерлице.

1806, 9 января — за отличие произведён в чин корнета гвардии.

1807, 13 февраля — кавалергарды выступили в Прусский поход; в ходе открывшейся кампании М. Орлов участвовал в сражениях при Гутштадте (24 мая) и на реке Посарже (25 мая), под Гейльсбергом (29–30 мая) и при Фридланде (2 июня); награждён золотой шпагой «За храбрость».

Июнь — июль — присутствовал на переговорах в Тильзите, выполняя особые поручения.

1808, 27 апреля — произведён в чин поручика гвардии.

1810, 1 июля — назначен адъютантом к генерал-лейтенанту князю П.М. Волконскому.

1812, 10 апреля — прибыл в Вильно, в штаб 1-й Западной армии.

14–22 июня — сопровождал русского парламентёра министра полиции генерал-лейтенанта А.Д. Балашова в его поездке к императору Наполеону. 2 июля — Михаил Орлов был назначен флигель-адъютантом к его императорскому величеству.

Середина августа — встреча с императором Наполеоном.

26 августа — участие в сражении при Бородине.

29 сентября — взятие города Вереи; за отличие в этом деле Орлов, начальник штаба в отраде генерала И.С. Дорохова, награждён орденом Святого Георгия 4-го класса (6 ноября 1812 г.).

Ноябрь — скрытно пройдя через расположение неприятеля, прибывает к войскам Молдавской армии.

2 декабря — произведён из поручиков в ротмистры (минуя чин штабс-ротмистра).

1813, начало января — выход в свет памфлета «Размышления русского военного о 29-м “Бюллетене”».

28 января — Орлов направлен в Главную квартиру французской армии. Цель поездки осталась неизвестной.

Февраль — Орлову поручен отдельный «летучий» отряд, с которым он действовал в тылу противника.

25 марта — произведён в чин полковника гвардии.

17(29) марта — отряд Орлова разбил в местечке Кольдиц баварский арьергард.

23 мая (4 июня) — 16(28) июля — Плейсвицкое перемирие, в ходе которого Орлов был наблюдателем с русской стороны.

14–15 (26–27) августа — штурм Дрездена; Орлов состоял при прибывшем к русской армии французском генерале Моро.

19 (31) октября — в бою при Гельнхаузене отряд полковника Орлова взял две пушки и 800 человек пленных.

1814, 19 (31) марта — М.Ф. Орлов составил и подписал капитуляцию Парижа.

2 апреля — Орлов произведён в чин генерал-майора; ему велено состоять по кавалерии в Свите Его Величества.

Апрель — участвует в подготовке Фонтенблоского трактата — отречения императора Наполеона.

Май — август — Орлов выступает в качестве представителя русского императора на переговорах между Швецией, Данией и Норвегией; награждён рыцарским орденом Даннеброг 1-й степени.

Декабрь — М.Ф. Орлов и М.А. Дмитриев-Мамонов основали в Москве тайное общество «Орден русских рыцарей».

1815, лето — назначен начальником штаба 7-го пехотного (оккупационного) корпуса, дислоцированного во Франции.

1816, ноябрь — возвращение в Петербург.

1817, февраль — переговоры руководителей Союза русских рыцарей и Союза благоденствия.

22 апреля — Орлов принят в литературное общество «Арзамас» под именем «Рейн».

13 июня — назначен начальником штаба 4-го пехотного корпуса (Киев).

Сентябрь — прибыл к новому месту службы; знакомство с Екатериной Раевской.

1819, 11 августа — выступление в торжественном собрании Киевского отделения Библейского общества.

1820, 3 июня — назначен командиром 16-й пехотной дивизии (Кишинёв).

Июль — встреча в Тульчине с П.И. Пестелем и другими руководителями тайного общества; вступление в Союз благоденствия.

3 августа — генерал Орлов подписал приказ № 3 по 16-й пехотной дивизии.

24 ноября — приезд Орлова в Каменку.

1821, января — съезд Союза благоденствия в Москве.

22 февраля — начало Греческого восстания князя Ипсиланти.

15 мая — Михаил Орлов обвенчался с Екатериной Раевской.

Май — создание в Кишинёве масонской ложи «Овидий».

5 декабря — возмущение в Камчатском пехотном полку.

1822, 9 января — Орлов уезжает в отпуск в Киев.

6 февраля — арест майора В.Ф. Раевского.

1823, 18 апреля — М.Ф. Орлову запрещено командовать дивизией и велено состоять по армии.

1825, 21 декабря — Орлов арестован в Москве.

28 декабря — доставлен в Петербург, заключён в Петропавловскую крепость.

1826, 2 марта — последний допрос в Петропавловской крепости.

17 июня — освобождён из крепости; определён жить под надзором в селе Милятине Калужской губернии.

1829, 16 сентября — скончался Николай Николаевич Раевский. Орлов анонимно публикует «Некрологию генерала от кавалерии Н.Н. Раевского».

1831,12 мая — получено разрешение возвратиться в Москву.

1833 — анонимно издана книга «О государственном кредите».

1842, 19 марта — М.Ф. Орлов скончался в Москве. Погребён на кладбище Новодевичьего монастыря.

0

4

МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ ОРЛОВ

https://img-fotki.yandex.ru/get/60682/199368979.11/0_1ad367_74ffd506_XXXL.jpg

Орлов Михаил Фёдорович
Портрет работы А. Ризенера. 1814.
Оригинал хранится в Государственном Литературном музее в Москве.

(25 марта (5 апреля) 1788 — 19 (31) марта 1842) — генерал-майор, декабрист.

Из российских дворян. Внебрачный сын графа Фёдора Григорьевича Орлова. Узаконен в правах вместе с двумя братьями после смерти отца указом Екатерины II от 27 апреля 1796 года (однако без титула). Воспитывался в частном пансионе аббата Николя. 27 августа 1801 года был зачислен «студентом» в Коллегию иностранных дел, в военную службу перешёл 15 июля 1805 года с зачислением в Кавалергардский полк эстандарт-юнкером. В корнеты произведён 9 января 1806 за отличие в сражении под Аустерлицем. В 1807 году сражался под Гуттштадтом, Гейльсбергом и Фридландом и был награждён золотой шпагой.
К началу Отечественной войны 1812 состоял поручиком в Кавалергардском полку. Сопровождал генерал-адъютанта Александра Балашова в Вильно к Наполеону вскоре после начала войны, за что 2 июля был назначен флигель-адъютантом Императора Александра I. Участвовал в обороне Смоленска и в сражениях при Шевардине и Бородине, потом находился в партизанском отряде генерала Ивана Дорохова и за отличие при освобождении Вереи награждён 16 ноября 1812 года орденом Св. Георгия 4-го кл. Сражался под Малоярославцем, Вязьмой и Красным, за что получил чин ротмистра.
В 1813 году находился в «летучем» отряде и за отличие под Калишем произведён 25 марта того же года в полковники. После Плесвицкого перемирия прикомандирован к отряду генерала Тилемана и участвовал при осаде и взятии Мерзебурга и в Лейпцигском сражении. В 1814 году, будучи в отряде генерала Василия Орлова-Денисова, сражался при Шампобере, Труа, Арси-сюр-Обе. При взятии Парижа заключил конвенцию с французским командованием о сдаче города союзникам, за что 2 апреля 1814 года пожалован в генерал-майоры. Затем был послан в Данию для урегулирования конфликта между Норвегией и Швецией, в 1815 году участвовал во втором походе во Францию.
Назначен 13 июня 1817 года начальником штаба 4-го пехотного корпуса. В 1817 году познакомился с Александром Пушкиным, был членом литературного общества «Арзамас». Получил в командование 16-ю пехотную дивизию 3 июня 1820 года. Видный деятель декабристского движения. Один из основателей преддекабристской организации «Орден русских рыцарей», разрабатывал широкую программу либеральных реформ (конституция, отмена крепостничества, суд присяжных, свобода печати), сочетающихся на английский манер с властью аристократии и нарождающейся буржуазии. Руководил Кишинёвской управой тайного общества.
За Орловым был учреждён секретный надзор, а затем под предлогом ослабления дисциплины в дивизии его лишили должности, 18 апреля 1823 года зачислен по армии. После восстания декабристов арестован и посажен в Петропавловскую крепость. Благодаря заступничеству своего брата — генерал-адъютанта А. Ф. Орлова Михаил Орлов не понёс тяжёлого наказания, а был лишь отставлен от службы и должен был жить в своей деревне с. Милятино Масальского уезда Калужской губернии под надзором полиции. В 1831 году ему разрешено было жить в Москве (проживал на улице Малая Дмитровка, 1/7). Похоронен в Новодевичьем монастыре.
Жена — Екатерина Раевская (10 апреля 1797 — 22 января 1885), дочь героя Отечественной войны 1812 генерала Николая Раевского.

Литература: Павлова Л. Я. Декабрист М. Ф. Орлов. М. : Наука, 1964. 144 с.

0

5

Василий Жуковский

К М. Ф. Орлову

О Рейн, о Реин, без волненья
К тебе дерзну ли подступить?
Давно уж ты - река забвенья
И перестал друзей поить
Своими сладкими струями!
На "Арзамас" тряхнул усами -
И Киев дружбу перемог!
Начальник штаба, педагог -
Ты по ланкастерской методе
Мальчишек учишь говорить
О славе, пряниках, природе,
О кубарях и о свободе -
А нас забыл... Но так и быть!
На страх пишу к тебе два слова!
Вот для души твоей обнова:
Письмо от милой красоты!
Узнаешь сам ее черты!
Я шлю его через другова,
Санктпетербургского Орлова -
Чтобы верней дошло оно.
Прости! Но для сего посланья,
Орлов, хоть тень воспоминанья
Дай дружбе, брошенной давно!

1818

0

6

https://img-fotki.yandex.ru/get/35989/199368979.11/0_1ad4a9_c9e42bb5_XXXL.jpg

Портрет Михаила Фёдоровича Орлова. Художник Е. Плюшар. 1840 г. ГИМ.

0

7

https://img-fotki.yandex.ru/get/95629/199368979.2b/0_1e4269_826160a_XXXL.jpg

А.Ф. Лагрене. Портрет Михаила Фёдоровича Орлова. 1822-1823 гг..

Вересаев В.В.

Михаил Федорович Орлов

Побочный сын графа Фед. Григ. Орлова, брата любовника Екатерины II Григория Орлова и убийцы Петра III Алексея Орлова-Чесменского. Крупный помещик. Получил образование в пансионе аббата Николя, поступил в кавалергардский полк, проделал кампании 1805, 1807 и 1812–1814 гг., участвовал во многих сражениях, проявил блестящую храбрость, получил Георгиевский крест. Был назначен флигель-адъютантом к императору Александру I, который его очень полюбил. Ему было в 1814 г. поручено вести переговоры о капитуляции Парижа и подписать ее условия. Двадцати шести лет он был уже генералом. За границей Орлов сошелся с Николаем Тургеневым, работавшим в то время со Штейном. Тургенев оказал на Орлова большое влияние в смысле ознакомления с передовыми идеями того времени. Как большинство военной молодежи, Орлов вернулся в Россию из заграничных походов глубоко враждебным к господствующим на родине порядкам. Он составил на имя царя петицию об уничтожении крепостного права, под которой подписались многие сановники, в том числе граф М. С. Воронцов, Блудов и другие. Совместно с богачом графом М. А. Дмитриевым-Мамоновым проектировал учреждение тайного «Ордена русских рыцарей» с широкой программой либеральных реформ – введения конституции, упразднения рабства, учреждения суда присяжных, свободы печати. Конституция, однако, мыслилась на английский образец, с фактическим предоставлением всей власти феодальной аристократии и нарождавшейся промышленно-помещичьей буржуазии. Орлов, вместе с Н. Тургеневым, пытался влить политическую струю в веселое, беззаботное насчет политики литературное общество «Арзамас». Либерализм Орлова, однако, не помешал ему прийти в крайнее возмущение от дарования Александром I конституции Польше и от проектируемого, по слухам, присоединения к Польше Литвы. В 1817 г. Орлов составил записку царю с протестом против дарованных Польше учреждений и стал собирать подписи среди генералов и сановников. Император заблаговременно узнал об этом и сурово потребовал от Орлова представления записки. Не желая подводить подписавшихся, Орлов ответил, что потерял записку. «Узнав о записке, – рассказывает Н. Тургенев, – я не преминул упрекнуть Орлова в рабском патриотизме, внушившем этот протест, и Орлов согласился со мною».

Император совершенно охладел к беспокойному своему любимцу и удалил его в Киев, на должность начальника штаба 4-го корпуса, командиром которого был Н. Н. Раевский. Письма Орлова из Киева к близким лицам показывают, какие он в это время переживал настроения. «Что вы пишите о моем положении при дворе, – писал он Александру Раевскому, – это я знал заранее и нисколько этому не удивляюсь. У меня хватает самолюбия верить, что я останусь ненужным до тех пор, пока направление внутренней политики не заставит призвать к делам людей, благомыслящих и умеющих видеть дальше своего носа. Я чувствую довольно силы в самом себе, чтобы служить не для карьеры, а из гражданского долга. Ведь чего я в сущности хочу? Несколько более широкой сферы деятельности, потому что я чувствую в себе больше способностей, чем могу применить в моей обстановке. Что ж! Я буду ждать, буду ждать, если нужно, и десять лет». Орлов убежден, что надвигается «всеобщее крушение», хотя сам, может быть, и не доживет до «зари этого прекрасного дня». Сестре своей он пишет: «…дай Бог вам счастья и покоя, а мне – жизни бурливой за родную страну». Скромная роль начальника корпусного штаба мало давала простора для такой «бурливой жизни». Однако и на этой должности Орлов развил, в пределах возможного, самую кипучую деятельность. Он энергично взялся за насаждение ланкастерских школ взаимного обучения, тогда только что начинавших пробивать себе дорогу в России. Его стараниями маленькая, в сорок человек, киевская школа кантонистов разрослась в большое учебное заведение до 1800 учащихся; обученные в этой школе учителя открыли такие же школы в ряде других городов. Официальная газета «Русский инвалид» писала о школе Орлова: «…видеть оную и не восхищаться ею были бы две совершенно несовместимые идеи». На заседании киевского отделения Библейского общества, которого вице-президентом он был избран, Орлов произнес смелую либеральную речь, где говорил о необходимости всеобщего обучения и резко нападал на обскурантов и политических староверов. «Они убеждены, – говорил Орлов, – что они – избранники, которым все остальные люди обречены в рабство самым промыслом, и в этой уверенности они присваивают себе все дары небесные и земные, всякое превосходство, народу предоставляют одни труды и терпение; отсюда родились все тиранические системы правления». Князь Вяземский в восторге писал об этой речи А. Тургеневу: «Ну, батюшка, оратор! Вот пустили козла в огород! Я в восхищении от этой речи. Орлов недюжинного покроя. Наше правительство не выбирать, а удалять умеет с мастерскою прозорливостью!» Эта речь Орлова, равно как и некоторые его письма с резкими нападками на крепостное право разошлись во множестве списков и создали ему большую славу среди оппозиционных слоев русского общества. О нем говорили как о «человеке высшего разряда», как о «светиле среди молодежи». К нему с вниманием приглядывались члены «Союза благоденствия».

Орлов, добиваясь более самостоятельного места в армии, хотел получить в командование дивизию. Пять раз он получал отказ, наконец в 1820 г. был назначен командиром 16-й пехотной дивизии, стоявшей в Кишиневе. По пути из Киева на место новой службы он заехал в Тульчин и там был принят в члены «Союза благоденствия» Пестелем, Юшневским и Фонвизиным. Однако к активной революционной деятельности Орлов не имел склонности, «всеобщее крушение» считал теперь не так уж близким и к широким политическим задачам относился без прежнего пыла. «Политика запружена и Бог знает, когда потечет, – писал он А. Раевскому. – Я также строю умственную насыпь, чтобы запрудить мысли мои. Пускай покоятся до времени». Орлов приехал в Кишинев и вступил в командование дивизией. В дивизии делалось то же, что и везде: от непрерывных изнурительных учений, не признававших никакого отдыха, солдаты падали в обморок в строю, офицеры и унтер-офицеры беспощадно избивали солдат палками, тесаками и шомполами, провиантские чиновники их обкрадывали, и солдаты голодали. Жаловаться было бесполезно. Солдаты дезертировали десятками, их ловили и расстреливали. Орлов издал по дивизии приказ, в котором запретил применять к солдатам телесные наказания, грозил беспощадной расправой всем начальствующим лицам, кто посмеет истязать и обкрадывать солдат, требовал, чтобы в солдате воспитывалось чувство собственного достоинства. И приказ этот был не секретный, – Орлов предписывал прочесть его во всех ротах своей дивизии, чтобы все солдаты знали о приказе. И все время Орлов строго следил за тем, чтобы начальствующие лица исполняли приказ. Вот другой приказ от января 1822 г.: «В Охотском полку гг. майор Вержейский, капитан Гимбут и прапорщик Понаревский жестокостями своими вывели из терпения солдат. Общая жалоба нижних чинов побудила меня сделать подробное исследование, по которому открылись такие неистовства, что всех сих трех офицеров принужден представить я к военному суду. Да испытают они в солдатских крестах, какова солдатская должность. Для них и для им подобных не будет во мне ни помилования, ни сострадания. И что же? Лучше ли был батальон от их жестокости? Ни частной выправки, ни точности в маневрах, ни даже опрятности в одеянии – я ничего не нашел. После сего примера кто меня уверит, что есть польза в жестокости и что русский солдат не может быть без побоев доведен до исправности? Мне стыдно распространяться более о сем предмете, но пора быть уверенным всем тем гг. офицерам, кои держатся правилам и примерам Вержейского и ему подобных, что я им не товарищ и что они найдут во мне строгого мстителя за их беззаконные поступки… Предписываю приказ сей прочитать по ротам и объявить совершенную мою благодарность нижним чинам за прекращение побегов в течение моего командования». Орлов деятельно занялся также насаждением в своей дивизии ланкастерских школ взаимного обучения. Во главе кишиневской школы он поставил энергичного члена «Союза благоденствия» майора В. Ф. Раевского, основал ряд школ и в других городах и местечках, где стояли части его дивизии, тратил на школы много собственных средств. Наилучшую характеристику его деятельности дают донесения секретных агентов в Петербург: «В ланкастерской школе, говорят, что кроме грамоты учат их и толкуют о каком-то просвещении. Нижние чины говорят: «дивизионный командир наш отец, он нас просвещает». Липранди Иван Петрович говорит часовым, у него стоящим: «Не утаивайте от меня, кто вас обидел, я тотчас доведу до дивизионного командира. Я ваш защитник, мы вас в обиду не дадим, и как часовые, так и тестовые наставление сие передайте один другому».

В январе 1821 г. созван был в Москве съезд депутатов «Союза благоденствия» для решения вопроса о дальнейшем существовании общества. Хотя Орлов состоял членом союза всего несколько месяцев, но он пользовался среди членов таким влиянием и уважением, что был выбран в депутаты. По дороге в Москву он остановился в Киеве и сделал предложение Екатерине Николаевне, старшей дочери бывшего своего командира Н. Н. Раевского. Переговоры шли через Александра Раевского. Он поставил Орлову основным условием выход из Тайного общества. На съезде, как известно, формально было принято постановление о закрытии общества, чтобы удалить из него ненадежные элементы, а из основного ядра образовать свое общество. В это новое общество Орлов не вступил.

15 мая он женился на Екатерине Николаевне и с ней возвратился в Кишинев. В Кишиневе Орлов нанимал два больших дома на Ильинской улице. Жил на широкую ногу, держал открытый стол для всей военной молодежи. Ярый реакционер Вигель рассказывает про Орлова: «Сей благодушный мечтатель более чем когда-либо бредил конституциями. Прискробным казалось не быть принятым в его доме, а чтобы являться в нем, надобно было более или менее разделять мнения хозяина. Два демагога, два изувера, адъютант Охотников и майор В. Ф. Раевский (совсем не родня г-же Орловой), с жаром витийствовали. Тут был и Липранди. На беду попался тут и Пушкин, которого сама судьба всегда совала в среду недовольных. Семь или восемь молодых офицеров генерального штаба, которые находились тут для снятия планов по всей области, с чадолюбием были восприняты. К их пылкому патриотизму, как полынь к розе, стал прививаться тут западный либерализм… Все это говорилось, все это делалось при свете солнечном, в виду целой Бессарабии».

Пушкин очень часто бывал у Орлова. Екатерина Николаевна, жена Орлова, писала брату Александру: «У нас беспрестанно идут споры – философские, политические, литературные и др., мне слышно их из дальней комнаты. У нас не мало оригиналов… Пушкин больше не корчит из себя жестокого, он очень часто приходит к нам курить свою трубку и рассуждает или болтает очень приятно… Спорит с мужем о всевозможных предметах. Его теперешний конек – вечный мир аббата Сен-Пьера».

Деятельность Орлова давно уже привлекала к себе настороженно-враждебное внимание штаба армии и корпусного командира Сабанеева. За ним был учрежден секретный надзор. В июле 1821 г. начальник корпусного штаба, генерал Вахтен, сделал смотр одному из полков орловской дивизии. Хотя полк представился в самом образцовом виде, Вахтен грубо разнес командира полка, нашел во всем непорядки и разрешил не только унтер-офицерам, но и ефрейторам бить солдат палками до двадцати ударов. В декабре 1821 г. случилось происшествие, за которое начальство жадно ухватилось, чтобы свалить Орлова. Раньше было в обычае, что экономические деньги за продовольствие солдат в половинном размере шли в пользу ротного командира. Приказом и Сабанеева и Орлова это было отменено и предписано частью раздавать деньги на руки солдатам, частью причислять к артельным суммам. Солдат-артельщик одной из рот Камчатского полка, входившего в дивизию Орлова, привез из города экономические деньги. Командир роты потребовал у него эти деньги. Артельщик ответил, что рота не приказала отдавать деньги ему, а распределила их по взводам. Взбешенный командир велел подвергнуть артельщика наказанию палками. Его вывели на двор. Собрались солдаты и закричали, что не дадут наказывать, что артельщик исполнял их приказание. Когда же командир велел приступить к экзекуции, солдаты вырвали палки, переломали их и освободили товарища. Преступление против дисциплины было чудовищное, и виновных ждало бы ужасное наказание. Но командир сообразил, что не поздоровится и ему за попытку присвоить солдатские деньги. Через своего денщика он вступил в переговоры с солдатами, и решено было предать дело взаимному забвению. Дней через десять генерал Орлов делал полку инспекторский смотр. На таком смотру солдат опрашивают, все ли они получают, что полагается, не обращаются ли с ними жестоко и т. п. Солдаты обступили Орлова и заявили, что получили все, что наказания командир прекратил и теперь они всем довольны. Вдруг из задних рядов кто-то сказал:

– Намеднись капитан хотел было наказать артельщика за то, что он не отдал ему деньги за провиант. Но мы не допустили до этого, а потом помирились.

Проще всего было Орлову пропустить это заявление мимо ушей. Но как лояльный либерал, – «хорошо, по замечанию современника, умевший различать человеколюбие от священных обязанностей дисциплины», – Орлов спросил:

– Как это «не допустили»? Рассказывайте.

Солдаты с наивной гордостью рассказали, как было дело. Орлов, продолжает современник (Липранди), – «с горестью выслушав эти показания, сознал всю важность поступка и поручил бригадному генералу П. С. Пущину произвести строжайшее следствие». Сам же Орлов уехал в данный уже ему отпуск в Киев, где должна была родить его жена. Пущин не спеша стал собираться начать следствие, даже никого еще не арестовал, как вдруг нагрянул извещенный обо всем Сабанеев. Он повел следствие, под палками заставляя солдат давать показания. Артельщик, фельдфебель и наиболее виновные солдаты за бунт против начальства были прогнаны сквозь строй, а об Орлове и Пущине Сабанеев, помимо штаба армии, послал донесение прямо в Петербург. Вскоре был арестован майор В. Раевский по обвинению в политической пропаганде среди солдат. Заварилась каша. Орлову ставилось в вину, что он ослабил дисциплину в дивизии, потакал солдатам, держался запанибрата с подчиненными, вверил школу такому вольнодумцу, как В. Раевский. Ставились в вину и упомянутые его приказы по дивизии, особенно же предписание читать эти приказы солдатам. Пущин был уволен в отставку. Орлову предлагали уехать «на воды», а там обещали дать ему другую дивизию. Но он требовал формального суда. Суда он не добился, а в апреле 1823 г. был лишен дивизии и назначен «состоять по армии», т. е. числиться военным, не неся службы.

На этом оборвалась навсегда деятельность талантливого и энергичного человека, который пытался лояльно работать в условиях существующего строя, не посягая на его основы. После удаления с действительной службы Орлов жил то в Москве, то в Крыму, то в калужском своем имении, где занимался улучшением имевшегося у него стеклянно-фарфорового завода. Разразилось 14 декабря. Орлов был арестован в Москве и привезен в Петропавловскую крепость. Рассказывают, что ему грозила жестокая кара, но младший брат его Алексей Федорович, первым бросивший свой полк в атаку на каре мятежников, на коленях вымолил у императора Николая прощение брату. В сущности, однако, никаких серьезных обвинений нельзя было и предъявить Михаилу Орлову: участвовал он только в «Союзе благоденствия», а это следственной комиссией «оставлялось без внимания». Неопределенные показания некоторых арестованных говорили только о каких-то сожженных письмах и о том, что члены Тайного общества считали Орлова сочувствующим целям общества. Главное, что было поставлено Орлову в вину Верховным судом, – это та же деятельность в Кишиневе, за которую он в свое время уже понес кару: Владимир Раевский, приказы Орлова по дивизии, чтение их в ротах, бунт Камчатского полка. Орлов был исключен из военной службы и выслан под надзор в калужскую свою деревню. В 1831 г. брат выхлопотал ему разрешение жить в Москве.

Москва окружила Михаила Орлова почетом и уважением, как генерала Ермолова, как Чаадаева, как других талантливых людей, у которых николаевский режим отнял возможность деятельности. В 1834 г. с ним встречался в Москве Герцен. «Бедный Орлов, – рассказывает он, – был похож на льва в клетке. Везде стукался он в решетку, нигде не было ему ни простора, ни дела, а жажда деятельности его снедала. Он был очень хорош собой; высокая фигура его, благородная осанка, красивые мужественные черты, совершенно обнаженный череп, и все это вместе, стройно соединенное, сообщало его наружности неотразимую привлекательность. От скуки Орлов не знал, что начать. Пробовал он и хрустальную фабрику заводить, на которой делались средневековые стекла с картинами, обходившиеся ему дороже, чем он их продавал, и книгу принимался писать «О кредите», – нет, не туда рвалось сердце, но другого выхода не было. Лев был осужден праздно бродить между Арбатом и Басманной, не смея даже давать волю своему языку. Подавленное честолюбие, глубокая уверенность, что он мог бы действовать с блеском на высших правительственных местах, и воспоминание прошедшего, желание сохранить его как нечто святое ставило Орлова в беспрерывное колебание. «Стереть прошедшее» и явиться кающейся Магдалиной, – говорил один голос; «не сходить с величественного пьедестала, который дан ему прошедшим интересом, и оставаться окруженным ореолом оппозиционности», – говорил другой голос. От этого Орлов делал беспрерывные ошибки. Вовсе без нужды и без пользы громогласно иной раз унижался – и приобретал один стыд. Ибо те, перед которыми он это делал, не доверяли ему, а те, которые были свидетелями, теряли уважение». Второй раз Герцен видел Орлова в 1841 г., по возвращении своем из ссылки. Орлов произвел на него ужасное впечатление. «Он угасал. Болезненное выражение, задумчивость и какая-то новая угловатость лица поразили меня; он был печален, чувствовал свое разрушение и не видел выхода. Работавши семь лет и все по-пустому, чтоб получить поприще, он убедился, что там никогда не простят, что ни делай. А юное поколение далеко ушло и с снисхождением, а не с увлечением смотрело на старика. Он все это чувствовал и глубоко мучился, занимался отделкой дома, стеклянным заводом, чтоб заглушить внутренний голос. Но не выдержал». Через два месяца Орлов умер. Герцен записал в дневнике: «Я посылаю за ним в могилу искренний и горький вздох; несчастное существование оттого только, что случай хотел, чтоб он родился в эту эпоху и в этой стране».

0

8

https://img-fotki.yandex.ru/get/28001/199368979.6/0_19e447_a4efe766_XXXL.jpg

Орлова (Раевская) Екатерина Николаевна, жена декабриста Орлова М.Ф.
Миниатюра А. Лагрене. 1820-е гг. Частное собрание.

0

9

https://img-fotki.yandex.ru/get/47043/199368979.11/0_1ad369_cf4fb495_XXXL.jpg

Николай Михайлович и Ольга Павловна Орловы. Фотография 1860-х гг.

Николай Михайлович Орлов (1821-1886), сын декабриста. Закончил историко-филологический факультет Императорского Московского Университета. Входил в "мыслящий студенческий кружок".
Был дружен с Я.П. Полонским, А.А. Григорьевым, А.А. Фетом. Воевал на Кавказе. Депутат дворянства Петергофского уезда, уездный предводитель дворянства.  В 1857 женился на Ольге Павловне Кривцовой.

0

10

https://img-fotki.yandex.ru/get/29256/199368979.11/0_1ad35f_8bb1d1ce_XXXL.gif

https://img-fotki.yandex.ru/get/31382/199368979.11/0_1ad360_9a1fff51_XXXL.gif

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Орлов Михаил Фёдорович