Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » КУТУЗОВ Николай Иванович.


КУТУЗОВ Николай Иванович.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ КУТУЗОВ

(23.10.1790 — 12.1.1849).

Штабс-капитан, старший адъютант штаба гвардейского корпуса.

В службу вступил подпрапорщиком в л.-гв. Измайловский полк — 3.4.1814, прапорщик — 30.9.1816, подпоручик — 9.8.1817, поручик — 10.11.1819, уволен для определения к статским делам с переименованием в титулярного советника — 2.4.1822, коллежский асессор — 17.4.1822, вновь поступил на военную службу в л.-гв. Егерский полк поручиком с назначением старшим адъютантом штаба гвардейского корпуса — 16.11.1823, штабс-капитан — 1.1.1824. Действительный член Вольного общества любителей российской словесности — 21.2.1821.

Помещик Боровичского и Холмского уездов.

Член Союза благоденствия.

Арестован в Петербурге — 25.1.1826 и содержался на главной гауптвахте.

По высочайшему повелению освобожден с оправдательным аттестатом — 6.2.1826.

Уволен от военной службы для определения к статским делам — 6.5.1826 и назначен младшим чиновником II отделения собственной его императорского величества канцелярии, действительный статский советник —21.4.1835, старший чиновник — 7.12.1835, причислен к Министерству юстиции — 21.7.1842, член консультации при Министерстве юстиции (1844).

Умер в Петербурге.

ГАРФ, ф. 48, оп. 1, д. 173.

0

2

Алфави́т Боровко́ва

КУТУЗОВ Николай Иванов.

Штабс-капитан, старший адъютант Гвардейского штаба.

Принадлежал к числу членов Союза благоденствия, но оставался без всякого действия, вскоре отстал, не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года, и не знал ни о существовании оных, ни о намерениях на 14-е декабря, как оказалось из допросов его и показаний всех главнейших членов.
Содержался под арестом на главной гауптвахте с 25-го генваря.

По высочайшему повелению вследствие доклада Комиссии освобожден 6-го февраля с аттестатом.

0

3

Николай Иванович Кутузов (23 октября [3 ноября] 1796, село Горки, Торопецкий уезд, Псковская губерния — 12 [24] января 1849, Санкт-Петербург) — русский публицист и литературный критик.

Состоял в «Союзе благоденствия» (1818—1821).
Активный участник Вольного общества любителей российской словесности.
Напечатал: «О причинах и следствиях заблуждения» («Журнал древней и новой словесности», 1819, №№ 4 и 7); «О причинах благоденствия и величия народов» («Сын отечества» 1820, №№ 1 и 10); «Воспоминания о генерал-фельдмаршале Румянцеве-3адунайском» («Отечественные записки», 1845, т. 39) и др.

0

4

Н.И. Кутузов

  О состоянии Российской империи в отношении внутреннего ее устройства

Подана Государю 5 марта 1826 года.

Причины благосостояния общественного заключаются в правильном, точном движении всех частей внутреннего управления государства, основанного на развитии нравственных и физических сил народа, поддерживаемого совершенною безопасностью лица и имущества.

Приняв сие мнение за основание устройства государственного и счастия каждого из его членов, мы должны, дабы увидеть состояние какого-либо общества людей, называемого народом, обозреть части, составляющие целое его управление, и наконец - сие целое, ибо подобное только рассмотрение покажет - согласно ли оное с коренными уставами общества и той мыслью правителя, которая стремится и желает государственного благосостояния; предполагать противное - значит унижать достоинство лучшего творения Божия.

В России, управляемой волею самодержавною, исполнительная власть, непосредственно завися от государя, разделяется по местам, составляющим последующие правительственные части, и лицам, облеченным доверенностью монарха. Сии части суть министерства. Итак, приступим к рассмотрению действия каждого из них по предметам, подлежащим их управлению, и наконец - влияние их на общий состав государственного устройства.
Министерство финансов

Богатство народное есть важнейший признак благосостояния государственного, ибо от него проистекает возможность к устройству прочих правительственных мест внутри общества и влияние его на дела внешние. В настоящее время политического существования Европы совершенство финансовой системы служит порукою народного могущества.

Говоря о богатстве народном, не должно заключать его в случайном накоплении капиталов извне; напротив - в производительных силах самого народа, ибо одни только капиталы, скопляемые трудом граждан, составляют истинное государственное богатство. Золото Америки, истребя всякий труд испанцев, с высоты могущества свело сие государство в разряд ничтожных народов, тогда как трудолюбие голландцев возвело неизвестную землю на верх благосостояния и силы. Преимущество Англии и Франции в настоящее время утверждено на сем же основании.

Россия, заключающая в себе произведения счастливейших климатов, страшная могуществом, изобильная способами к поддержанию первенства своего в общем составе царств, постепенно, так сказать, исчезает в благосостоянии частном, на котором основано благосостояние и сила общественная. Бедность русского народа во всех классах достигла крайней степени. Причины сему мы должны искать не в недостатке труда, ибо деятельность и трудолюбие есть отличительное достоинство русского народа, - но в действии Министерства финансов, не предпринимающего никаких деятельных мер, даже не обращающего внимания на умножение частных капиталов, на которых основан капитал общественный. Мало изобретать средства умножать ежегодный доход государственный, надо стараться, чтобы сей доход не истреблял, а распространял тот источник, из коего почерпается, иначе - он иссякнет.

Для яснейшего изображения действий сего Министерства необходимо разделить оное на части, его составляющие, и рассмотреть каждую из них отдельно. Три главных предмета подлежат финансам:

1-ое. Наложение прямых и косвенных податей и взимание оных.

2-ое. Увеличение количества грубых произведений земли и обработывание оных.

3-е. Внутренняя и внешняя торговля.

Первая из сих частей, то есть наложение прямых и косвенных податей и взимание оных, - составляет чистый государственный доход.

Наложение у нас прямых податей не есть уравнительная повинность, сообразная с производительными силами природы и местными удобствами, но личная подать, равно падающая на богатого и бедного, на того, кто при всей удобности страны своей может вносить малейшую часть своей прибыли, как излишек, и на того, чьи потовые труды не вознаграждаются природой; следовательно, платимая повинность сим последним отъемлет у него часть, необходимую для его благосостояния, ибо извлекается не из прибытка с капитала, а из самого капитала.

Впрочем, должно сказать, что тягость прямых повинностей и даже самое неуравнение их по своей малости не были бы даже чувствительны классу людей, их несущих, ежели бы сей класс не был предоставлен прихоти и своеволию сильнейших его, хотя он, находящийся в таковом страдательном состоянии, есть класс производительный и служит основанием богатства и самого могущества государственного. Жид, цыган, всякий бродяга иноплеменный пользуется в России покровительством законов, имеет право приобретение трудов своих употреблять по произволу, защищать себя от притеснения общими государственными постановлениями, а русский земледелец не имеет сего; - не только имущество, но и самая личность его предана безусловно воле других.

У нас два главных вида земледельцев:  экономический,  или  государственный,  и  помещичий.

Экономические крестьяне,  по состоянию своему могли бы быть в цветущем положении; напротив, - они даже в худшем противу помещичьих, ибо, начиная от первого областного чиновника до последнего писаря земского суда, каждый может делать (и делает) разные притеснения и поборы. И это производится так ясно, что должно удивляться дерзости одних и невниманию других высших начальников. Благосостояние сего класса при настоящем ходе вещей не может быть даже случайным: ежели бы чиновник с благородным намерением - улучшить их состояние - вошел в их положение, то весьма недолго бы оставался на своем месте, как не имеющий для сего убеждения звонкого достоинства.

Помещичьи крестьяне,  хотя преимуществами своих владельцев защищены некоторым образом от притязаний местных начальств, но., преданные безусловно воле помещиков, не могут быть уверены в безопасности имущества и лица своего, ибо помещик имеет все средства похитить все принадлежащее земледельцу, употреблять личность его по произволу; одним словом - делать все, что хочет, тогда как крестьянин не имеет никакой возможности защищать себя и семейство свое от самоволия, поелику нет законов, которые бы бросали хоть тень своего покровительства и облегчали бремя, подавляющее миллионы несчастных. Притом помещичьи крестьяне, неся государственные подати, платя оброк трудом или деньгами помещику, должны платить подати и за дворовых людей, которые в общем составе государства есть то же, что черви в корне плодовитого дерева. К несчастию, число сих тунеядцев, благодаря невежеству помещиков, столь велико, что половина, иногда и более, труда земледельческого истребляется на их прокормление. К сему присовокупить чинимые сборы с селянина яйцами, маслом, гусями, баранами, окороками и пр. и пр. - то что останется для его пропитания? Посему большая из них часть за весь, можно сказать, кровавый труд считает себя счастливым, если в течение года имеет с семейством хлеб насущный. Может ли такое состояние не только вложить охоту, но даже подать мысль к распространению деятельности своей к приобретению имущества! Вообще признано непреложною истиною, что человек только тогда может желать и действовать для умножения своего состояния, следовательно - увеличения общественного капитала, когда уверен, что его приобретение, обеспеченное государственными постановлениями, составляет его неотъемлемую принадлежность, переходящую к детям. Любовь родительская есть та пружина, которая в сем случае сильнее действует прочих убеждений.

Конечно, есть помещики, пекущиеся о благосостоянии своих крестьян; - но много ли их? Притом, добродетели отца бывают ли уделом добродетелей детей, и попечение об участии людей, судьбой нам вверенных, не есть наследственное достояние. Счастие гражданское тогда только может быть постоянно, когда основано на непременных, постоянных, незыблемых государственных постановлениях.

Благосостояние экономических крестьян зависит от твердой воли водворить правосудие, истребить притеснение и неослабно преследовать корыстолюбие, в каком бы лице оно не заключалось, ибо до сего времени, так сказать, одни малые воришки были наказываемы, но воры большие не только избегали ответственности, но нередко по представительству своих покровителей возвышались более и более. Причины сему возвышению в лице государственного преступника увидим впоследствии.

Улучшение же состояния крестьян помещичьих требует глубокого соображения и осторожности, поелику, с одной стороны, личные выгоды и предрассудки немногих, с другой - вековоеf состояние сего класса, в настоящем положении могут препятствовать благим намерениям правительства. Раздражение умов, как при взятии мечтательных прав у первых, так и при возвращении должных последним, не может быть полезно. Кажется, весьма легко, не лиша преимуществ помещиков, ввести поселян в гражданское состояние, дав им права имущественные, т. е. обеспечить их собственность во владении, приобретении и наследовании общими государственными постановлениями и означить пределы их повинностей в отношении владельцев. В таком случае не бесполезно:

1. Постановить, что крестьянин может приобретать движимое и недвижимое имение, состоящее в домах, землях, фабриках и заводах.

2. Имущество, таким образом приобретенное, переходит к наследникам, на основании существующих постановлений.

3. Помещик должен пользоваться трехдневною работою поселянина (с сохи, или венца), положенною законами, или условным оброком. В первом случае крестьянин может представлять за себя здорового работника.

4. Крестьяне могут от своего лица производить торговлю в месте своего уезда; ежели же далее оного - то платят правительству особенную повинность, для сего установленную.

5. Подушину за дворовых людей должны платить помещики, а не разлагать на крестьян; это средство истребить многочисленный класс сих тунеядцев (впрочем, приведение сего в исполнение необходимо назначить чрез год по объявлении, дабы дать время помещикам обратить излишних людей в хлебопашество).

6. Всякие поборы птицами, скотом и прочим должны быть прекращены. Сие средство, умножа благосостояние поселян, заставит помещиков радеть о скотоводстве и птицеводстве, что у нас до сего времени весьма многими пренебрегается.

Меры сии, или другие какие-либо, необходимы как для счастия миллионов подданных, на которых основано богатство государственное, так и для спокойствия общественного. Частые возмущения крестьян против помещиков, бывшие в разных местах империи, доказывают таковую потребность; иначе они могут слиться в общую массу беспорядка и произвесть гибельные явления. Обязанность законодателя предвидеть события и полагать в настоящее время уставы, истребляющие зло грядущих лет. Состояние же помещичьих крестьян в настоящее время таково, что голос всякого негодяя может подвигнуть их к неповиновению; чего же должно ожидать в будущем?

Не полагая пределы частному угнетению землевладельцев, не должно ли возбранить людям, облеченным доверенностью правительства, разорять их под видом повинностей государственных? Не должно ли принудить областо-начальников и градоправителей распределить поступки их с законами без примеси своих предположений, требований и улучшений, ибо возможность делать каждому по своим соображениям, вопреки государственных постановлений, есть источник безначалия и беспорядков. Одна мысль правителя должна двигать все части управления, дабы произвесть правильность целого государственного движения, основанного на благосостоянии всех и каждого.

В последнее четырехлетие все генерал-губернаторы и губернаторы старались превзойти один другого отделкою больших и проселочных дорог. Для чего они прибегали к самым насильственным мерам, даже непозволительным в Турецкой империи; сделали поголовные сгоны на дороги, так что в деревнях остались одни увечные, старики и малолетние. Работы сии продолжались с весны до осени, т. е. во время посева, сенокоса и жатвы, отчего поля остались невозделанными, луга не кошеные, озимый хлеб не убран в свое время; цветущие области утратили свое благосостояние, и всеобщий недостаток пропитания был следствием столь мудрых распоряжений. В иных же губерниях к таковым действиям присоединились денежные сборы, которые втрое и более превышали общие государственные повинности. Но все сии пожертвования и усилия остались тщетными, ибо делание путей производилось под надзором людей несведущих, которые рыли, перерывали и, наконец, старые дороги, столетиями укорененные в основании, испортили до такой степени, что при малых дождях не было возможности проехать. Это повлекло за собою работы следующих лет, что еще более разорило области, и богатейшие из них сравнились с беднейшими.

Желание сделать дороги во всех губерниях на подобие дорог иностранных весьма похвально; но надо принять в соображение, что во Франции, Германии и Англии улучшены оные в течение столетий, а не трех лет, и что пространство некоторых губерний русских равняется пространству целой Франции, населенной 30.000.000 жителей образованных и богатых.

Конечно, для удобности сообщения исправность дорог необходима, но для поправки их определено законами время, именно - после окончания сельских работ. Должно заметить, что улучшение путей идет наряду с благосостоянием государства. Было бы что возить, а по чем возить, всегда будет. В России же, покрытой несколько месяцев снегом, торговое сообщение сухим путем производится в зимнее время.

О взимании податей то же можно сказать, что и о наложении оных, поелику и сия часть правительственного распорядка не имеет постоянных правил и совершенно зависит от произвольных распоряжений местного начальства. Смотря на великие суммы государственных недоимок, невольно спросишь: от чего оные происходят? Ежели сие проистекает от состояния земледельцев вышеизложенного, то не менее того - от непозволительных действий собирателей податей. Известно, что сия обязанность лежит на ответственности земской расправы; - по чему, ежели в назначенное время, по каким бы то обстоятельствам ни было, подати не были доставлены в уездное казначейство, - является в экономическое селение исправник или заседатель, требует бургомистра, который, во избежание тяжелого наказания, подносит подарок из числа денег, собранных с волости для смягчения гнева; через несколько времени является другой член правления и так далее до последнего писаря, так что в продолжение нескольких месяцев выберут более государственных повинностей, но в общественный доход поступает одна недоимка. Недоимки помещичьих крестьян по большей части происходят от сей же причины, только деньги остаются в руках помещиков, из которых многие употребляют их на свои нужды, в ожидании милостивого манифеста.

Таковые причины, более и более увеличивающие недоимки, нередко вынуждали правительство предпринимать строгие меры для получения оных. Но сии меры всегда оканчивались совершенным разорением селений, ибо в таком случае земледелец не только лишался своего имущества, за бесценок продаваемого, но подвергался всем возможным жестокостям и истязаниямl, приличным одним временам варварства, от чего лишался средств уплачивать повинности и будущих лет. Все сие не доказывает ли необходимости постоянных правил, как для отклонения от произвольных и законопротивных действий местных начальств, так и для порядочного взимания податей и разложения личных повинностей?

Но дабы дать уставам настоящую силу в исполнении и отклонить всякую частную волю, необходимо губернское правление составить из депутатского собрания (которое, на основании Учреждения губерний, выдает свидетельства о дворянстве и подписывает грамоты), присоединя к нему депутатов от сословия купеческого всех городов губернии, так, чтобы распорядок внутренний области, разложение повинностей общественных, взимание податей по городам и селам лежало на ответственности сего собрания, ибо кто лучше знает нужды какого-либо места, его удобности и средства, как не представители сего места, связанные с ним собственною выгодою и доверенностью других. Взимание же податей по уездам необходимо возложить также на собрание, составленное из судьи, исправника и казначея, городничего и градского главы, под непосредственным ведением уездного предводителя, вообще избираемого из лучшего и богатейшего дворянства.

Говоря о налогах прямых, должно упомянуть о некоторых, называемых косвенными. Для сего рассмотрим продажу вина. Вообще ни одни налоги не бывают столь отяготительны для народа, как налоги на жизненные потребности, когда они зависят от самого правительства, ибо в сем случае правительство, имея всю силу в руках своих, следовательно, - не имея за собою блюстителя, превращает их в орудие угнетения. История таковых налогов в Италии и Франции представляет печальное зрелище несчастий общественных. Конечно, винная продажа в России не может сравниться в сем отношении с налогами сих государств; не менее того она вредна по своим действиям и последствиям.

Первая и священная обязанность правительства пещись о нравственном состоянии народа, как об основании благосостояния государственного, а оно добровольно приняло на себя продажу вина, источника буйства и развращения. Уже это одно зло столь важно, что прочее может назваться второстепенным. Ежели правительство по необходимости должно терпеть сие зло, - то не быть самому распространителем оного, ибо в сем случае лишает себя лучшей обязанности своей - прекращать зародыш вредных действий страстей человеческих. Вообще, те селения, в которых учреждены казенные питейные домы, в самом бедном и развращенном состоянии, поелику вертепы порока не только заключают в себе предметы пьянства, но многие другие средства разврата для большего привлечения посетителей.

Кроме сего, эта так называемая винная операция влечет за собою другие последствия, вредные для благосостояния частного и государственного. Казна, продавая ведро вина по 8 и 10 рублей, определила, чтоб ей продавали по 2 рубля; следовательно, цену для своей покупки до крайности понизила, тогда как для продажи весьма возвысила, от чего внутренний оборот денег, особенно в низшем классе, пришел в упадок, - ибо земледелец или должен отдать хлеб свой за бесценок, или гноить его дома, тогда как во время откупщиков он был восстановитель цены на рынке и имел всегда в предмете верный сбыт. Может быть, скажут, что откупщики приобретали в короткое время великие капиталы и не всегда прямыми путями; но прекращение несправедливых приобретений в сем случае находится в руках правительства, тогда как сего же зла в настоящем положении оно остановить не может, как кроющегося в лицах, облеченных его доверенностью. Кажется, лучше дозволить 52 откупщикам обогащаться, чем 3000 чиновникам, которые беспрестанно будучи сменяемы, все-таки наживают великие суммы в самое короткое время, следовательно - также непозволительными путями; - первый прибыток есть законный, оборотливостью и трудом приобретаемый; второй - законопреступный, основанный на похищении части государственного имущества. Сей последний вред есть, может быть, один из важнейших, истребляющий общественное благосостояние России, поелику возможность скоро приобретать имущества до такой степени развратило чиновников, что корыстолюбие явно попирает божественные и человеческие законы. Сравнив доход первого года с доходом последующих лет, явно можно увидеть, что он постепенно упадает и никогда не может возвыситься, потому что злоупотребления чиновников по сему предмету превосходят всякое вероятие и едва ли могут быть искоренены, ибо зло глубоко пустило корни свои.

Думаю, что можно найти средства, которые бы, отклоня подобное неудобство, могли бы принести прибыль выше той, которая когда-либо была от казенной продажи вина.

Второй предмет действий Министерства финансов  заключается в усовершенствовании производительных сил природы в грубых произведениях и в совершенстве искусственной обработки оных, как причин внутреннего довольства и обширности внешней торговли.

Россия, богатая произведениями климатов, наделенная природою всеми благами земли, далеко отстоит в количестве произведений в отношении других государств Европы. Сему причины мы должны искать, во-первых - в состоянии землевладельцев вышеизложенном; во-вторых - в глубоком невежестве народа; в-третьих - в весьма малой о сем попечительности. Иногда у нас было обращаемо на сей предмет внимание; но это, так сказать, минутный порыв какого-либо лица, пользующегося доверенностью правительства, который исчезал или с удалением от должности сего лица, или от собственного его непостоянства. От сего в России много было предпринято полезного и ничего не кончено, тем более что все почти поощрения были письменные, без существенного вспомоществования и пожертвования капиталом. Во Франции и Англии, даже в настоящее время богатства и образованности сих государств, всегда правительство делается деятельным участником в полезных предприятиях, а в отдаленные годы даже оно одно полагало капиталы, что при постоянном усилии доставило сим народам первенство на всемирных рынках. Недостаток у нас искусства в обработке грубых произведений основан на вышеозначенных причинах. Не говоря о предметах утонченной роскоши, даже предметы, необходимые для жизни, в обработке своей не могут соответствовать внутренней потребности государства, не говоря уже - выдержать совместничество на европейских рынках. Рассмотрев некоторые из них, можно заключить о прочем.

Сукно и вино, две отрасли действительной нужды и, вместе, роскоши, извлекают великие суммы из России без вознаграждения, ибо ни грубые произведения, ни искусственные изделия наши, вывозимые из целой империи, не могут равняться в ценности с одним из сих предметов; следовательно - за другие мы платим чистыми деньгами, что при постоянном положении подрывает основание государственного богатства.

Кажется, что, имея в пределах империи обширное скотоводство и превосходные роды виноградов, можно, при усилении и попечении правительства, не только удовлетворить внутреннюю потребность, но даже высылать в другие государства.

Суконные фабрики наши, за исключением, может быть, двух, ограничиваются вырабатыванием низшего сорта сукна, но и при этом не многие могут поддерживать свои заведения, ибо, по неимению у нас частных капиталов, фабриканты не в силах выдержать совместничества с иностранцами, которые, пользуясь правом ввозить сукна сколько угодно и какой доброты угодно, имеют все средства подорвать наши фабрики уменьшением цены на свои изделия, всегда с выгодою для себя. Англичане часто подрывали сим средством французские фабрики, а наши - держат в почтительном от своих отдалении.

Один только у нас заграничный сбыт сукна - в Азию, но и тот нередко пресекается транзитною торговлею, которая истребляет всякое желание учреждать какие-либо заведения, поелику они оканчиваются почти всегда банкротством.

Кажется, ввоз произведений иноземных должен основываться не на правилах, заключающихся в книгах, но согласоваться со степенью образования государства и производительных сил его. Правила политических экономии, составляемых в виду фабрик и заводов Англии и Франции, хороши и полезны для сих земель, но не для России, далеко отстоящей от них в просвещении.

Чем изделия Англии и Франции достигли такой степени совершенства? Запрещениями. Даже в настоящее время, хотя первая из сих держав объявила свободным ввоз и вывоз всех изделий, поелику нет народа, который мог бы выдержать с Англиею совместничество, но министерство предпринимает меры ограничить ввоз шелковых французских материй, кои превосходством доброты и дешевизною могут подорвать шелковые фабрики в Англии.

Не бесполезно было бы для усовершенствования наших суконных фабрик:

1. Стеснить сколь возможно ввоз иностранных изделий в сем роде.

2. Не только транзитную торговлю, но даже слово сие истребить из коммерческого словаря.

3. Выписать хороших мастеров и распределить их по заведениям на казенном содержании.

4. Учредить училище для образования мастеровых и посылать их для усовершенствования на фабрики Англии и Франции.

5. Заставить военных и гражданских чиновников носить мундиры из русского сукна. Петр Великий всегда употреблял на одежду свою грубые изделия и гордился сим.

6. Учредить ежегодную публичную выставку русских изделий на подобие парижской, делая награждение за усовершенствование. Ежели хотеть лучшего, то необходимо обращать внимание не только на то, чтобы делали, но и на то, чтоб делали хорошо.

Виноделие в России находится в самом младенческом состоянии, хотя мы имеем во множестве и превосходной доброты винограды. Это происходит от неумения обработывать, от недостатка капиталов и от неуверенности в сбыте. Хотя были выписываемы виноделатели, но они находятся на казенных заводах. Предмет же частных заводчиков в отношении произведения не в качестве, а в количестве и в скорейшем сбыте оных, ибо от незнания как обращаться (во Франции виноград с великим тщанием разделяется по зрелости, очищается от стеблей, чего у нас нет) с виноградом даже во время спеяния оного, не говоря уже - при производстве работ, от чего вино, делаемое у частных людей, скоро киснет и не имеет никакого достоинства, разве у немногих, да и то для собственного продовольствия; оно превосходной доброты. У нас даже нет на заводах принадлежностей, которые необходимы для улучшения работ, тем менее погребов, где бы вино, выдержанное несколько лет, могло от времени получить свое достоинство.

Возбранить ввоз вин, без возможности своим удовольствовать внутреннюю потребность, было бы несправедливо; но, кажется, стеснить, даже запретить привоз некоторых весьма полезно, например - шампанского, которое одно, и притом подделанное на заводах гамбургских, переводит из России великие суммы.

К улучшению виноделия необходимы те же меры, которые были выше изложены при рассматривании суконных фабрик, с присоединением попечения правительства для устройства погребов, с пожертвованием для сего капитала, могущего впоследствии возвратиться, при разделении уплаты суммы процентами. Притом не бесполезно бы послать искусных и знающих людей, дабы они исследовали свойство виноградов донского, астраханского, кавказского и крымского, и, опытом изведав способ приготовления из оных вина, издали бы руководство для сего с подробным изложением: каким образом во Франции, Германии и Италии обращаются с виноградом во время его спеяния, жатвы, разделения и обработывания.

Иногда для улучшения какой-либо отрасли государственного довольства необходимо жертвовать частью дохода общественного в настоящее время, дабы получить большую и действительную прибыль в будущем, не извне, но из недр самого государства.

Фридрих Великий, видя из представленного ему расписания государственных доходов, что за ввоз в Пруссию коровьего масла и сыра поступает в таможню 500.000 талеров пошлины, вымарал сию статью государственного дохода и положил совершенное запрещение на ввоз сих предметов. Вместо же сего он велел отделить 500.000 талеров из общественной кассы на расчистку болот, на покупку голландского скота и на выписание мастеров, и все роздал (не иностранцам, как у нас делается) прусским подданным, дабы они процентами с капитала, на сие употребленного, выплатили в определенное число лет всю сумму и остались владельцами заведений. Чрез 10 лет болота превратились в тучные пажити, покрытые многочисленными стадами; владельцы уплатили деньги, на их часть употребленные, а в общий государственный доход поступило 500.000 же талеров пошлины, но не за ввоз, а вывоз из Пруссии масла и сыра, следовательно, доход общественный не умалился и королевство выиграло до 2.000.000 талеров чистого ежегодного прибытка, не говоря уже о капитале.

К сему должно присовокупить, что у нас не обращено никакого внимания ни на усовершенствование, ни на образование мастеров; следовательно - на улучшение изделий и усовершенствование работ. Сие обстоятельство не должно предоставлять ни времени, ни собственному побуждению людей, ибо ни то, ни другое без положительных правил и постоянных усилий не достигает совершенства. На примере: у нас всякий, кто только умеет держать в руках иголку, шило, может выставлять вывеску портного, сапожного, слесарного и других ремесел, хотя произведение трудов его, основанное на обмане, едва доставляет дневное пропитание. Сие породило общее мнение, усиленное невежеством и пристрастием к иноземному, что русские мастеровые не могут ничего делать прочного и хорошего; иностранцы же, пользуясь сим, в непродолжительном времени наживая великие капиталы, уезжают с ними на родину, что, конечно, не увеличивает благосостояния Русского государства.

От чего, например, в Англии ремесла достигли высочайшей степени совершенства? От того, что правительство уже несколько веков печется об образовании ремесленников и об улучшении их работ. Там тот только получает право держать мастерства, кто, учась у известного мастера определенное число лет и быв подмастерьем положенное время, представит в Ремесленную управу отличные произведения своего искусства. Но и в сем случае, дабы леность не восторжествовала над трудолюбием, мастер все работы свои должен представить на суд избранных, и ежели они найдут оные в отделке и прочности не довольно хорошими, - то истребляют их.

Относя к ремеслам все мелочные изделия, питающие роскошь, должно присовокупить, что не бесполезно было бы остановить распространение роскоши, как предмета, подрывающего благосостояние и препятствующего развитию нравственных и умственных сил государства. Роскошь должна быть признаком избытка внутреннего довольства; она всегда следует за последнею степенью общественного просвещения; это, так сказать, старость народная, влекущая за собою болезненное состояние царств и признак ничтожества чувств и дел человеческих. Виды роскоши, столь многозначительные и переменчивые, составляют даже часть прибыльной промышленности народа просвещенного с другими, еще необразованными или имеющими начатки образования; но зато сии последние с видами роскоши (за которые платят предметами существенного своего богатства, более и более истощающего государство) заимствуют все виды разврата, истребляющие народные добродетели - добродетели, служащие основанием благосостояния и могущества общественного.

Положа одну форму платью мужчинам и женщинам, форму, сообразную с нашим климатом и характером народным, дав единообразный и постоянный вид мебелям и экипажам; возбранив ввоз всех мелочных эфемерных произведений, - можно еще остановить бурный поток роскоши и разврата, обратить чувства и умы людей к предметам возвышенным и приличным достоинству человека. Сие средство водворить опять семейное счастие, изгнанное у нас французскими модами, вложить в сердца отцов и матерей (занятых колясками, фраками, чепцами, шляпками и блондами) ощущения природы, теплые и благотворные для детей их, следовательно - и для государства.

Третий предмет действий Министерства финансов  суть торговля внутренняя и внешняя.

Хотя бы следовало начать рассматриванием первой из них, но так как внутренняя торговля России, в обширном ее значении, находится в руках иностранцев, то и необходимо обозрением последней определить достоинство первой.

В России преимущественно англичане, потом армяне, жиды, французы, вообще все народы, кто только имеет малейшую возможность, пользуется не только правами внешней торговли, но и преимуществами внутренней, которая всегда и у всех есть исключительное достояние подданных собственного народа (кроме Португалии и России, составляющих колонии Англии). От сего то происходит, что русское купечество не имеет больших капиталов и беспрестанно подвержено банкротствам, ибо возможность каждому иностранцу и целым их обществам, называемым компаниями, заплатя гильдейскую повинность, заводить магазины, открывать лавки для мелочной торговли и собственными, и русскими произведениями, подорвала все купеческие домы наши и сосредоточила все суммы в руках иностранцев; их богатство, просвещение, собственное наше пристрастие к ним - все сие совокупилось, дабы истощить благосостояние России. И ежели мы при всем том не совсем утратили богатство народное, то должны благодарить провидение, пекущееся о нас.

Цари Иван Васильевич, Алексей Михайлович и Петр Великий (в начале своего царствования) дозволяли иноземцам только оптовую заграничную торговлю, от чего в то время еще грубое и невежественное русское купечество гораздо было богаче, чем в настоящее.

Последнее же дополнительное постановление о гильдиях и остатки внутренней торговли, находившиеся в руках русских, передало иностранцам. Не спорю, что изданием сих дополнительных постановлений хотели (препятствуя слишком раздроблять промышленность) возвысить капиталы купечества, но не заметили, что, оставив иностранцев производителями торговли сей, еще более увеличили их преимущество, т. е. начали тем, чем бы окончить должно было. Притом, при издании таковых дополнений не обращено было внимания на физическое и нравственное состояние государства, что, кажется, должно в сем случае входить в состав соображений, ибо законы издаются для людей, а не люди рождаются для законов.

Другая причина упадка купеческих домов заключается в переходе их в дворянское сословие. В настоящее время главный предмет их стремления - нажить сколь возможно скорее состояние и сделаться дворянином. От сего у нас нет торговых домов, которые десятками лет занимались промышленностью, приобретали бы доверенность внутри и вне государства, без чего торговля процветать не может. Не думаю, чтобы мысль сия причтена была к желанию сохранить преимущества сословия, к которому принадлежу; нет; не выгоды, сопряженные с дворянством, руководствуют пером моим, а искреннее желание славы Государю и счастия Отечеству. Не все ли сословия в государстве одинаково почтенны, ибо каждое из них составляет звено общей цепи, общего стремления миллионов к одной цели - благосостояния и могущества общественного. Конечно, отделить класс купечества от преимуществ или, так сказать, от участия в правительственных действиях, несправедливо; но разве нельзя дать ему сие участие как принадлежность самого сословия, а не другого, имеющего особенный круг деятельности в общей машине государственного устройства? Полагаю, что даже необходимо при настоящем состоянии России ввести купечество в часть политических преимуществ, присвоенных дворянству, но не вывод оного из настоящего звания. Это заставит купечество, не гоняясь за мечтательными правами, обратиться к предмету, существенно ему принадлежащему, и быть полезным государству. Торговля, как женщина, имеет большие причуды и требует для благосклонной улыбки своей постоянное и долговременное поклонение.

Теперь необходимо сказать несколько слов о вреде, причиняемом торговле вообще и благосостоянию в частности участием жидов во внутренней промышленности. Это племя, подобно саранче, поглощает богатство, даже пожирает предметы необходимых нужд человеческих во всей Белоруссии, во многих местах Малороссии, и ныне, несмотря на запрещение, водворилось в столицах, где торгует развратом и контрабандою, чрез границы Польши, Пруссии и Австрии им же провезенною. От пленения египетского и до настоящего времени жиды сохраняют отличительный свой характер, полезный для их сообщества, - вредный для народа, давшего им убежище. Сии-то причины везде возбуждали на них гонения, и ныне во всей почти Европе, кроме России, стараются уничтожить вред, ими наносимый. Зло заключается в необыкновенном их размножении и в недостатке рачительных мер для возбранения им производить малейшие виды промышленности, для чего не бесполезно бы было: во-первых, постепенно заселить ими степи, особенно границы империи, принадлежащие к кочующим племенам, и дать им одни только способы к хлебопашеству и скотоводству. Это средство может отклонить многие набеги диких опустошителей, ибо жид, угрожаемый опасностью, скорее всякого найдет средство с ними уладить и отвратить свою погибель. Во-вторых, - запретить им ранние браки. В-третьих, - заставить их нести личные государственные повинности. Конечно, жид никогда не может быть солдатом, но он может владеть лопаткою; почему легко из них составить рабочий батальон для поправки дорог, для рытья каналов, что принесет государству существенную пользу, ибо подает многие средства возвратить многие тысячи людей здоровых и сильных к сельским работам, между тем положит другой предел размножению сего племени.

Должно также присовокупить, что учреждение таможен на границах империи с Царством Польским причиняет величайший вред нашим фабрикам и торговле, поелику фабриканты польские, из тщеславия и желания подорвать наши заведения, дают своим торговцам и жидам виды на изделия Австрии, Голландии и Пруссии, которые и ввозят к нам под видом изделий польских. Для отвращения сего вреда и вреда тайных провозов, подрывающих основание торговли, необходимо уничтожить всякое разделение между областями государства и отодвинуть таможни наши на конечные пределы Царства Польского с Германией, подчиня оные русским чиновникам с помощником Царства Польского.

Говоря о подрыве торговли юго-западной России и ее фабрик от такового отношения Царства Польского к империи, необходимо упомянуть о том неисцелимом вреде, который происходит от различия их политических постановлений и преимуществ. В сих-то преимуществах кроется тот дух, который произвел перемену в понятиях и положил основание событию, вспыхнувшему 14 декабря и отбросившему отблеск свой на дела грядущих лет.

Кому не известна речь покойного государя, произнесенная им на сейме Варшавском? Речь, исполненная благородных, высоких чувств души и упрочившая благоденствие и политическое существование Польши?

0

5

Сия то речь, обнаруживающая великое намерение Александра 1-го дать и России подобные уставы, как электрическою силою потрясла сердца пылких русских: 1818 и 1819 годы были лета волнения умов; везде и все толковали о конституции: одни явно роптали на преимущества, дарованные Польше; другие, как открыло настоящее происшествие, положили в тайне и насилием достигнуть того, чего не могли получить явным старанием. Поступки людей в действиях добра и зла всегда решительны и важны, когда рождение их не зависит от чувств наших, но от обстоятельств времени и постановлений государственных. Состав государственного управления должен быть во всех областях одинаков, ежели не хотим, чтобы преимущество одной поселило зависть и роптание в других, всегда имеющие вредное влияние на общественное благосостояние, тем менее - давать важные преимущества областям, приобретенным завоеванием в отношении господствующего народа; это значит - усиливать первые, унижая достоинство последнего. И в сем случае само правительство как бы сознается в несовершенстве и недостатке коренных государственных постановлений. Опыты веков, устройство царств в настоящее время удостоверяют, что необходимо стараться не отделять, но, так сказать, слить понятиями, языком с покорителями. 1812 год доказал, что удаление от сего правила не может быть полезно. Польша подняла знамя независимости на призывный голос Наполеона и вторично, ежели останется в настоящем положении, поднимет его при нападении честолюбивого врага на пределы России. Происшествия в мире не всегда зависят от мудрости и предусмотрительности человеческой. Преимущества, которыми пользуется Царство Польское и другие области германского происхождения, поселили в душах русских к ним ненависть, тем более возрастающую, что почти все важнейшие должности в государстве заняты иноземцами, которые всеми силами стараются поддержать себя удалением русских от общественного служения. Не знаю, может ли сие быть полезным для государя и государства; для государя потому, что сие предпочтение, оскорбляя народную гордость, поселяет в душах подданных чувство охлаждения и мысль, что презирают ими; для государства - потому что его выгоды чужды для иностранца; следовательно, он в исполнении возлагаемой на него должности видит только свою пользу, с которою соображает свои поступки, всегда почти противоположные с пользою общественною. Не говоря о происшествиях, видимых в Истории, 14-ое декабря показало, что озлобление народное всегда бывает следствием сего предпочтения: чернь явно кричала во время сего происшествия, что будет истреблять иноземцев, и можно было читать на лицах их ту радость исступления, которая бывает предзнаменованием событий, горестных для человечества. Может быть, ни одно царство в мире не имеет столь превосходную политическую систему, как Австрия; она всегда была добычей; сколько раз, казалось, исчезала с лица земли и опять возрождалась с большею силою, увеличиваясь в пределах и могуществах. Это не есть действие случайности, но мудрости в управлении, возлагаемом только на одних коренных подданных и удаляющем от важных должностей государственных не только пришельцев иноземных, но даже подданных покоренных областей, которые всегда после присоединения вскоре сливаются с господствующим народом, не только в составе управления, но даже языком и обычаями. Прочие государства Европы... но зачем нам брать примеры среди чуждых народов, когда собственная история представляет их во множестве. Петр и Екатерина Великая основали славу дел своих и могущество народное на доверенности к русским; ежели иностранцы и были ими употребляемы, то не в важных должностях и более как орудие действия, а не самое действие.

Бессмертная Екатерина в наставлении своем наместнику Польских губерний, в то время присоединенных к империи, явно обнаруживает великое намерение свое, дабы грань инородия исчезла, и покоренные области слились с господствующим племенем славян. Царство Польское, некоторым образом имеющее самобытное существование в гражданском устройстве, не приносит никакой пользы России, купившей его ценою крови и великих жертв, - есть ни что иное, как нарыв на теле империи, который может заразить здоровые части и произвесть воспаление в целом составе.

Говоря о недостаточном действии Министерства финансов, надо присовокупить, что совершенство оного зависит от совершенства других частей государственного управления, особенно от просвещения народного и правосудия.
Министерство просвещения

Просвещение есть одна из важнейших причин могущества народного, порука общественного благосостояния, источник высоких государственных добродетелей и, так сказать, ключ к богатству общественному и первенству в их составе политическом внешних отношений и внутреннего устройства. Ежели мы видим, что при развитии понятий человеческих, при образовании умственном являются события горестные для благородного сердца, то не должны относить сие (как делают многие) к просвещению, но к способу, которым оно распространяется, к тем действиям, посредством коих мы приобретаем познания наши, одним словом - к ложному просвещению, которое есть умственное развращение. Но прежде, нежели приступим к рассмотрению просвещения Российской империи, должно определить: что такое просвещение и образование, дабы увидеть, первое или второе у нас существует.

Просвещение и образование - два слова, часто принимаемые за одно и то же, хотя они заключают в себе понятия и действия совершенно противоположные.

Просвещение означает состояние души в полном свете, то положение, в котором она, постигая причины и удивляясь мудрости мироздания, поклоняется Предвечному сердцем, полным любви и благочестия, но чуждым суеверия и страха, в котором она, зная устройство обществ человеческих, дела их великие и ничтожества, проникает в глубь грядущих событий и по ошибкам настоящего предугадывает бедствия грядущих лет. Просвещение наполняет сердце наше кроткими ощущениями в частной, высокими порывами в общественной жизни. Счастие собратий, благо земли родной есть лучшая мечта, цель всех поступков и дел истинно просвещенного человека; ему известны все отрасли, все оттенки произведений умственных; природа, как книга, открыта пред ним с великими и благодетельными тайнами своими. Просвещение не есть принадлежность одного общества, но достояние всех народов.

Образование же есть преддверие просвещения; оно следует за воспитанием и служит, так сказать, формою, в которой отливаются наши ощущения, страсти и первоначальные понятия, это облик, по коему отличаются народы один от другого; посему-то образование (также и воспитание) должно быть народное: ибо оно одно только может поддержать добродетели, упоить сердце наше любовью к отечеству, которая служит основанием могущества царств. Напротив, образование занятое, или производимое по образцам и по чувствам чуждых племен, лишая общество народных добродетелей, изглаживая отличительные его черты, укореняет чуждые пороки, развращает нравы, препятствует государственному благосостоянию.

В России просвещения не существует, и нет народного образования, поелику нет тех основных правил непреложных истин, которые бы, опираясь на свойствах, русским принадлежащих, заключали в себе государственную мысль, развиваемую в понятиях и чувствах граждан.

Заведение школ, гимназий, университетов без сих основных правил образования есть то же, что огромное здание, воздвигнутое на песке зыбучем; порыв ветра - и здание представляет развалины.

Но, по званию Министерства просвещения, положим, что мы имеем просвещение, которое разделим по роду и виду; рассмотрим каждый из сих видов, дабы приблизиться к точке, долженствующей послужить центром описываемого круга.

Два рода у нас просвещения: общественное и частное; каждое из них имеет два вида - первое: гражданское и военное; второе: общественное и домашнее.

Гражданское просвещение.  Образование общественное (хотя в малой части граждан), судя по усилиям правительства, могло бы приблизиться к своему назначению, ежели бы всеобщее зло, источник всех беспорядков и несчастий, не препятствовало бы успешному его ходу и постепенному улучшению. Сие зло заключается в возможности каждому начальнику, часто не имеющему ни нравственного, ни умственного образования, разрушать прежний порядок, изгонять людей достойных и сведущих, единственно потому, что познания последних служат обличением невежества первых. Университет Казанский представляет жалкие остатки первобытного устройства; Петербургский университет также не в цветущем положении после удаления лучших профессоров. В сих-то источниках просвещения почерпаются одни поверхностные познания в науках, одни недостаточные сведения, что должно отнести к умственному развращению, ибо сообщать поверхностное понятие о предметах - значит лишать ум и природного его достоинства. Наши университеты не образовали ни одного человека, который познаниями своими мог был стать наряду с людьми сего рода в других государствах, как будто Творец наложил на умы русских печать отвержения.

После сего можно судить о достоинстве училищных заведений в губерниях и уездах, которые впрочем (кроме Петербургской губернии) не имеют никаких способов к улучшению.

Сельские же училища, по закону долженствующие находиться при церквах, не существуют, и может быть - к лучшему; ибо в них должны обучать священники, которых невежество и пороки могут истребить последние черты народной нравственности. Сии последние училища, не обращающие на себя никакого внимания, составляют основание частного и общественного счастия, поелику от них зависит начальное образование, развитие нравственных и умственных сил - 50 000 000 чел. Народ русский в отношении просвещения, конечно, не многим выше времен Ярослава, тогда как круг правительственных действий заключается в XIX столетии; посему-то нужды правительства далеко превосходят производительные силы народа и не могут быть вполне удовлетворяемы.

При сей противуположности действия и сил упадок государственного благосостояния неминуем и влечет за собою вредные последствия. Вообще, успехи в земледелии, совершенство мануфактур, ремесел, цветущее состояние торговли зависят от народного просвещения; не говоря уже об Англии и Франции, взглянуть только на Германию - и всякий согласится в непреложности сей истины. Двадцать лет Германия была позорищем битв и опустошений и, тотчас по удалении их бедствий, явилась в цветущем состоянии, как будто разорение не касалось земель ее; напротив, наши губернии, бывшие театром войны только несколько месяцев, еще и до сего времени представляют горестные остатки несчастий и, может быть, надолго сохранят их как плачевный памятник бедности народной.

В Германии все земледельцы под руководством добродетельного и образованного пастыря получают те наставления в нравственности и сведения в быту сельском, которые разливают семейственное счастие - основу государственного благоденствия - и то совершенство земледельческих работ, которое есть признак богатства общественного.

Просвещение военное в умственном отношении еще несовершеннее гражданского; в отношении же нравственном столь недостаточно, что превосходит всякое вероятие.
Образование частное

Образование частное домашнее с предшествующим воспитанием в России может назваться источником разврата и ничтожества, ибо оно служит залогом порабощения чувств наших владычеству иноплеменному, порабощению нравственному, приуготовляющему господство политическое.

Мы говорили выше, что образование служит преддверием просвещению, что оно необходимо должно быть народное, поелику образует граждан для государства; прибавим, чтобы достигнуть сей цели, необходимо, дабы воспитание детей составляло обязанность родителей. У нас, напротив, отцы и матери знают детей своих только в минуту их рождения; ибо после сего они поступают на руки наемников и делаются их принадлежностью, доколь не придут в возраст, в котором могут бранить и бить своих менторов. Каждый иностранец, только бы он не говорил по-русски (это важнейшее достоинство воспитателя), и хотя бы развратною жизнью своею, самыми преступлениями заслужил на родине виселицу, у нас получает полное право на воспитание детей, на образование первых их понятий, первых впечатлений души, впечатлений, служащих основанием будущего достоинства их частной и общественной жизни. Надо отдать справедливость державам европейским, особенно Франции; они, из любви к России, толпами присылают бродяг и негодяев для просвещения нашего благородного дворянства. Сим-то источником втекают в Россию пороки и заблуждения всех народов, истребляющие народные добродетели и любовь к отечеству, любовь, которая должна вливаться в нас с молоком матери, с ласками отца, с первым внятным для нас трепетанием сердца. Сие высокое, благородное чувство могут ли внушить иноземцы? - к сему должно присоединить страсть посылать детей для воспитания в чужие земли, где они узнают все, кроме того, что надо знать русскому. И эти несчастные жертвы невежества возвращаются на родину с чувством хладным к ее пользам, с понятиями ложными о ее состоянии, но зато с пламенною тошнотою по чужбине, которая по необходимости делается частью их существования, предметом поклонения.

Законодатели новейших веков совершенно не обращают внимания на сей предмет, хотя он есть важнейший в составе обществ, ибо воспитание и образование ручается за непоколебимость постановлений и могущества государственного. Одни только древние законодатели постигли сию великую истину и утвердили на ней знаменитость народов того времени.
Образование частное общественное

Сие образование я полагаю в тех учебных заведениях, которые учреждены частными лицами. Но кто сии лица? - опять иностранцы! Следовательно, - это образование есть продолжение предыдущего со всеми его видами и последствиями. Благодаря сим заведениям, в России русские с трудом объясняются на отечественном наречии, но зато как превосходно выражают понятия свои на французском языке, с какою легкостью пляшут французскую кадриль, как будто юноши и девы русские готовятся в скоморохи на французские бульвары. К тому же познания, приобретаемые в таковых училищах, столь поверхностны и ничтожны, что самый лучший ученик знает все, ничего не понимая, а сие познание, как выше сказано, есть не просвещение, а развращение народное, и тем вреднейшее, что дети лучших семейств, воспитанные подобным образом, готовятся занимать государственные должности, на которые приносят они одно ничтожество чувств и понятий.

Министры Людовика XIV, помышляя о всеобщей монархии, рассуждали о средствах к достижению сей цели; в сие время один из них сказал: "Заставьте всех говорить по-французски и Европа у ног наших". Истина неопровергаемая.

Наречие есть та связь понятий и ощущений, которая соединяет людей, рождает в нас чувства, дает одинакие направления душе, в общественной жизни образует общие привычки. Желания наши по необходимости согласуются с свойствами того народа, которого наречие господствует; и господство над мыслями и чувствами людей есть явный признак политического владычества.

Для отвращения вреда, проистекающего от общественного просвещения и частного образования, не бесполезно было бы:

1. Дать русским русское образование, основанное на коренных государственных истинах, с тем чтобы оно везде было единообразно и не зависело от прихотливой воли частных лиц. По общему закону природы - все изменяется, тем более - человеческие постановления, которые зависят от времени, обстоятельств, опытности лет; но перемены в сем отношении должны быть общие для целого государственного состава, ежели не хотим потерять единства чувств и понятий.

2. В губернские и уездные училища определять людей сведущих и просвещенных и изгнать безграмотных. Для достижения сей цели прежде нужно возвысить достоинство университетов в отношении учения и прибавить число учеников на казенном содержании с тем, чтобы они, по окончании курса, ежели найдутся достойными, непременно поступали в учители вышесказанных заведений, где, в замену попечений об их образовании, должны быть 10 лет, а по истечении сего срока стараться почетными наградами, а еще более - достаточным содержанием, удержать их при настоящих местах.

3. Определить, чтобы при каждой церкви в городе и уезде непременно учреждены были приходские училища, поставя в обязанность священникам учить детей своих приходов грамоте и закону Божию.

Но в сем случае не бесполезно бы обратиться к образованию сего сана, весьма важного в составе общественном, ибо от его поучений и примера зависит народная нравственность, тогда как у нас сельские священники пороками своими едва ли не превышают самый последний класс граждан. Впрочем, справедливость требует сказать, что это происходит не от людей, носящих сей сан, но от обстоятельств и нужд, их окружающих. Сие происходит: во-первых, земное звонкое убеждение нередко пленяет людей, долженствующих жить одними небесными надеждами, от чего посвящаются в сельские приходы дети и ближайшие родственники старых священников, как бы по наследству, хотя не получили никакого предварительного образования и самую службу церковную выучили по слуху. Возбраня посвящать в пастыри церкви не учившегося в семинарии, легко можно истребить сие зло. Во-вторых, и те священники, которые выходят из семинарии, вскоре сливаются понятиями с низшим классом народа, заимствуют его привычки и невежество, ибо стесненные в потребностях жизни, долженствующие своими руками обрабатывать землю, дабы иметь хлеб насущный, они не могут поддерживать прежнее свое образование, что по необходимости соединяет их не духовными, но плотскими узами с поселянами. Сие неудобство легко отвратить, приказав, дабы прихожане обрабатывали земли священников или бы давали натурою все потребное для жизни, определя притом денежное вспомоществование. Причем не худо бы возбранить пастырям брать деньги с овец духовных при исполнении церковных треб, что служит нередко причиною соблазнов, уничтожающих достоинство сего сана.

Также не бесполезно бы обратить внимание на улучшение семинарий, в которых, на основании повеления Екатерины Великой, предписать преподавать медицину, что принесет великую для государства пользу, ибо тысячи умирают единственно от неимения малейшей помощи.

4. Возбранить брать в семейства иностранцев для воспитания детей. Это средство избавить государство от иноплеменной заразы и обратить отцов и матерей к их обязанностям - быть руководителями детей своих и, не предавая сердца их чуждым порокам, образовать их в тех отличительных свойствах и добродетелях, которые составляют особенную принадлежность каждого народа.

5. Изгнать из кадетских корпусов разврат, в высшей степени укоренившийся, и дать образованию и просвещению в оных истинное направление.

6. Образовать девушек в казенных заведениях для России, а не для Франции или другого какого народа. Образование женского пола весьма важно и должно обращать на себя особенное внимание законодателя, ибо свойства, понятия, чувства матери делаются принадлежностью души нашей и производят первые и решительные впечатления на сердце. По сему-то древние законодатели старались воспитанием возвысить достоинство прелестного пола и влить в него пламенную любовь к отечеству, которая бы была наследием детей, народною подпорою. У нас, напротив, матери, не зная даже говорить по-русски, примером своим истребляют искру благородных чувств, хотя случайно заронившуюся в сердца детей: первые слова ее, внятные для дочери и сына - иноземные; первое понятие сих последних устремлено к иноземному; первое желание души их - иноземного; первая любовь - к государству иноземному; первые познания о делах человеческих - иноземных. Дикие, и те гордятся отечеством, и они едва понятными звуками передают дела отцов своих поколениям грядущим, а мы, русские, о подвигах и состоянии земли отечественной узнаем по рассказам иноземцев; узнаем, дабы презирать то, что должны любить более жизни.

7. Возбранить иноземцам учреждать так называемые пансионы и почетными наградами ободрить, дабы добродетельные и богатые россияне учредили несколько таковых заведений, которым дать единообразное направление, согласное с общественным воспитанием.

8. Запретить воспитывать русских подданных в чужих краях; в противном случае такого не допускать ни к каким общественным должностям.
Министерство юстиции

Правосудие есть первое и главнейшее основание общественного благоденствия; из него проистекает спокойствие, безопасност, деятельность гражданская - причина частного довольства и общественного богатства; ибо тогда только люди пекутся об умножении своего состояния, когда сие состояние совершенно обеспечено от притязаний сильнейшего, когда законы ручаются за безопасность каждого и пред лицом их водворено равенство состояний и лиц. Сие побудило людей отказаться от большей части естественных прав дикой жизни и соединиться в общества; следовательно - государство тогда только достигает своей цели, когда правосудие неколебимо; оно крепит основы царственные. Напротив, неправосудие, разлитое по всем отраслям управления и от сего постепенно превратившееся в общее угнетение, служит причиною гражданских несчастий, потрясает государства, приближает их к тем страшным переворотам, которые или перерождают, или истребляют народы.

Ни судилища, ни правда в других многоразличных видах в Российской империи не соответствуют высокому своему назначению. Может быть, нет в Европе государства, где бы неправосудие и неправда являлись столь открыто и ненаказанно: потворство сильному, угнетение слабого - одни права, которые до сих пор у нас господствовали и приносили обильную пищу страстям людей, их прихотям и корыстолюбию. Не думаю, чтобы общество при таком состоянии могло наслаждаться спокойствием и счастием, и не знаю, что полезнее: господствовать ли страхом, повсюду распространенным, или любовию, везде разлитою? Но, оставя рассматривание действий несправедливости вообще, обратимся в частности к судилищам.

К действию законов наших легко применить слова, сказанные Анахарзисом Солону: "Законы подобны паутине, в которую попадают слабые мухи, но сильные и смелые всегда прорывают". И по истине, правосудие в России в гражданских и уголовных судилищах столь несовершенно и пристрастно, что трудно найти сему примеров даже во времена, предшествовавшие разрушению Римской империи.

Конечно, нет в целой империи 1000 семейств, уцелевших от общего потопления неправды и ябеды, и нет 10, которые бы могли быть уверены в спокойном обладании своим достоянием. Таковая неуверенность произвела общее охлаждение к пользам государственным и породила преступное стремление всех почти обогатиться непозволительными средствами, дабы выйти из общей массы угнетенных, поелику богатство после силы есть вернейший способ притеснять других, не страшась ответственности. Особенно судилища низшей дистанции - губернские и уездные - превосходят всякое вероятие; из них-то проистекает разорение империи; в них явно владычествует ябеда и корысть. Это проистекает от безусловного владычества губернаторов, которые, преследуя всякое благородное чувство, всякое похвальное рвение к истине, стараются оскорблениями и властию своею, едва ли не равною самодержавной, изгнать людей добродетельных и честных; наполнить места, им подведомственные, бродягами и негодяями, кои были бы слепыми орудиями их воли, их личных выгод.

Но ежели зло заключается в преступных действиях лиц, то повод к оному кроется: во-первых - в самих законах; во-вторых - в судопроизводстве; в-третьих - в недостаточном жалованьи чиновников; в-четвертых - в их невежестве.

1.  В законах.  Законы, по которым производится у нас суд и расправа, можно сравнить с хаосом, предшествовавшим мирозданию; это пучина, которая грозит одною гибелью. Истины в незапамятные времена разбивались об ее подводные камни. Нет предмета, для которого бы не было издано 30 и более указов, один другому противоречащих. От сего у нас самая явная несправедливость непременно основана на каком-либо законе, из коих большая часть так написана, что дает возможность толковать их смысл как угодно. А где законы могут зависеть от толкования судей и секретаря, там уже не может быть никакого правосудия. Законы должны исполняться буквально; для сего нужно, чтобы они были написаны ясно и не заключали в себе сложности и изъяснений.

Еще Петр Великий видел необходимость в общих, постоянных определенных законах, не в указах, а в Уложении заключающихся, и поручил составить оное особой Комиссии; но смерть положила предел течению благотворной для России жизни Великого и всем благим его начинаниям. Последующие государи также учреждали под разными наименованиями места для составления Уложения; Екатерина Великая даже издала бессмертный наказ для сего; наконец, в Бозе почивающий император Александр I учредил Комиссию составления законов.

Сия Комиссия, имея у себя вековые труды, все средства к превосходному составлению Уложения, наконец, года четыре назад представила оное для гражданских и уголовных дел, но столь несовершенное и ошибочное, что трудно поверить составлению их в XIX столетии.

Я представил замечания мои на эти Уложения, и теперь могу присоединить только то, что Уложение, составляемое для какого-либо народа, должно быть основано на коренных его законах, а не составлено из обломков законодательств других народов, ни свойствами, ни духом, ни потребностями общественной жизни не равными. Тем менее ум какого-либо человека, положим величайшего гения, может составить законодательство для народа уже в полном развитии общественной жизни, ибо кто может сказать: я постиг все потребности, проник все изгибы сердца и дел человеческих и на них основал всю непреложность своих положений. Законы возникают от обстоятельств, нужд народных и никогда не могут и не должны проистекать от произвола ума. Вот причина, по которой у нас не могут в течение с лишком ста лет составить Уложения.

Во время римского императора Юстиниана один человек в течение трех лет составил то превосходное Уложение (Дигесты или Пандекты), которое 1000 лет служит основанием законодательств просвещенной Европы и навсегда останется памятником великого ума, хотя труд сей, судя по образу объявления законов до императоров, представлял величайшие затруднения; Трибониан должен был собирать узаконения по целой Империи, в словесных и письменных суждениях предшествовавших ему правоведцев (в двух тысячах томах заключающихся), искать постановлений.

Это ведет к заключению, что у нас до тех пор не составится Уложение, покуда не соберутся законы Империи, и на них, а не на проектах, один другого несовершеннее, утвердятся законы, или яснее сказать, из них извлечется существо нашего законодательства.

2.  Судопроизводство.  У нас нет постоянных правил судопроизводства, тех формул, которые бы повсеместным единообразием своим определяли правильное течение дел, необходимое для правосудия и отстранения ябеды. Притом самое устройство судилищ наших дает все способы владычествовать несправедливости и угнетению. Еще при обозрении Уголовного уложения 1821 года я сказал, что тайну судилищ можно сравнить с бездною стоячей воды, с бездною, которая, не будучи приводима в движение мнением народа, одобрением и порицанием общего голоса, портится в берегах своих, гноит суда, по нужде на ней плавающие, и заражает воздух испарениями, удушающими истину. Опытность прошедших лет, примеры настоящего могут быть порукою общественного благосостояния и безопасности личной. Дозволение налагать клеймо общего презрения и порицания останавливает самого дерзкого и закоренелого корыстолюбца и криводушника. Мнение народное должно быть блюстителем за правосудием, ибо каждый из членов государства зорко наблюдает поступки судей, дабы несправедливость в отношении ближнего не могла со временем отяготеть на нем. Только в открытом судопроизводстве сила и бессилие, богатство и бедность с одними правами, с одинакою доверенностью предстают лицу законов, карающих одно преступление и неправду.

Судя по потребности времени и той порче, которая кроется в судилищах наших, кажется, не бесполезно было бы переменить устройство судебных мест от Земского суда и до Сената, который при настоящем своем положении более приносит вреда, чем пользы. Екатерина Великая учредила губернские и уездные расправы, как приуготовительные средства к другому, высшему их преобразованию, по собственному сознанию Ее, только на двадцать пять лет. Не служит ли сие доказательством необыкновенного ума сей государыни, ума, предвидящего грядущие события?

3.  Недостаточное жалованье чиновникам.  В начале человеческих обществ нужда есть мать изобретений и первый шаг к совершенству нашему; впоследствии же, когда общежитие умножит число потребностей наших, и роскошь и развращение правил сделают и самое излишество необходимостью, нужда уже есть мать пороков. Основываясь на таком ходе общежития, при всем презрении к лихоимству, у нас некоторым образом должно извинить оное, как основанное на нужде, на удовлетворении самых необходимых потребностей жизни. Конечно, у нас лихоимство достигло высшей степени, даже, можно сказать, превратилось в явное грабительство, но какие меры может предпринять правительство к прекращению сего зла, если оно само дает для сего повод, не обеспечивая существования чиновников даже во время их служения. Жалованье, определенное чиновникам во всех присутственных местах, столь маловажно, что едва достаточно на платье одному человеку, который, конечно, захочет иметь пристанище и пищу. Откуда же он возьмет для сего денег? - Из карманов просителей и подсудимых, которые, по обратному порядку, делаются уже без пристанища и пищи. Теперь чиновник, имеющий многочисленное семейство, где найдет средства к его содержанию? - В тех же карманах! И может ли он, при всей наклонности к добру, твердою рукою держать весы правосудия, когда стон близких к сердцу провожает его в судилище, слезы детей встречают его у порога дома.

4.  Невежество чиновников.  У нас от образа воспитания вышеизложенного высшие чиновники вступают в отправление должностей для того, чтобы чему-нибудь научиться, почему все производство дел лежит на средних и низших чиновниках, которые только долговременными опытами приобретают те сведения, которые столь превосходны для их пользы, а пагубны для государства. У нас вообще все секретарские и другие подобные места занимают дети вечных титулярных советников, класса, можно сказать, по многочисленности особенного в государстве, но не имеющего никаких определительных и другим классам свойственных преимуществ. Дети титулярного советника, если он не из дворян, не принимаются ни в какое заведение казенное, а большая часть из них бедны, следовательно остаются без всякого образования, с одними пороками, проистекающими от праздности и невежества. Впоследствии они поступают писцами в судебные места и, постепенно возрастая, приносят в места, ими занимаемые, разврат сердца и души, весьма худые спутники частной и общественной жизни человека. Для отвращения сего зла необходимо учредить юридический институт, где всякий бы мог учиться, но на казенный кошт были бы принимаемы дети титулярных советников не из дворян, что может образовать превосходных секретарей и возвысить их нравственное достоинство.

Конечно, для выполнения всех потребностей по министерствам просвещения и юстиции, нужно несколько миллионов рублей - более, чем ныне на них употребляется, что не весьма легко исполнить; но не от Министерства ли финансов зависит изыскать новый источник государственного дохода, не обременяя классов, несущих личные государственные повинности.
Военное ведомство

Сухопутное.  Вообще военная часть в отношении организации своей в цветущем положении, если не коснемся до пагубной мысли, разрушающей всякое основание благоустройства - что старший всегда прав, а младший виноват. Это проистекает от ошибочного понятия о дисциплине. Что такое порядок? Порядок есть то состояние, в котором каждый движется в кругу его обязанностей, по точным правилам, определенным законами, не имея возможности отягощать участи себе подобного ни физическим, ни нравственным страданием; когда высший блюдет за исполнением обязанностей низшего, не имея права делать ему личных оскорблений, иначе подвергается ответственности пред судом справедливости. Напротив, возможность поступать самовольно начальствующему по движению страстей своих без ответственности есть отсутствие дисциплины и источник тех беспорядков, которые обнаруживаются в начале голосом ропота и наконец переходят в общее сопротивление.

Военное состояние необходимо должно согласоваться с производительными силами государства, иначе оно послужит предметом народного отягощения, ибо многочисленные войска, поглощая большую часть общественных доходов, воспрепятствуют устройству других частей внутреннего управления. Вообще великие ополчения есть более признак слабости народной, нежели силы, и доказывают, что общество, утратив тот дух народный, который составляет истинное могущество, поддерживает себя насильственными средствами: Рим повелевал вселенною, когда в мирное время не имел ни одного воина, и вселенная поработила Рим, когда сотни их тысяч были на страже империи. Притом многочисленное войско поглощает собственные силы свои, поелику, пополняя недостаток свой людьми цветущих лет и здоровья, истребляет народонаселение, распространяет разврат и препятствует развитию производительных сил государства.

Теперь должно обратиться к новому явлению наших времен - к образованию поселенных войск.

Конечно, цель военных поселений похвальна по чувствам и намерению; но не такова по исполнению и последствиям. Уменьшить издержки на содержание войск, уничтожить рекрутские наборы, до крайности обременительные, дали мысль произвесть новый гражданский класс, выходящий из круга обыкновенного устройства государства. Какие же средства употреблены для достижения сей цели? - вынуждение! - отнять у сотни тысяч граждан их достояние, заставить пожертвовать даже сердечными узами, принудить отказаться от всех общественных сношений, - и за все сие обременить тягостными трудами - не значит ли нарушать Божественные и человеческие законы, поселить в душах ненависть там, где потребны чувства преданности и любви, на коих зиждется слава царя и спокойствие общественное? Возмущение некоторых деревень во время учреждения поселений не есть ли явное доказательство вреда оных, ибо те меры, которые вынуждают сопротивление граждан, разрушают всякое основание порядка и противоречат общественной пользе?

Конечно, для выгоды государственной должно жертвовать иногда частию временных гражданских преимуществ; но в таком случае, когда сия жертва доставляет в настоящее или, по крайней мере, в будущее время общественную пользу и не может заключать в себе причин отдаленных несчастий.

Прежде устройства военных поселений нужно б было решить два вопроса: полезно ли учредить в государстве особый класс людей, который бы заключал в себе великий перевес в силах общественных? - Ежели сей класс, почувствовав важность свою и увлеченный честолюбием одного, или собственным буйством, решится ниспровергнуть существующий порядок, - то какая сила может противустать ему и уничтожить пагубные замыслы? Не считаю нужным давать на сие ответы, ибо они сами собою вытекают из вопросов, присовокупляю только, что легионы, поселенные на пределах Римской империи, были причиною величайших несчастий и беспорядков, причинивших падение сей державы.

Морское.  Существование флота в России есть только именовательное. Петр Великий употребил необыкновенные усилия для устройства морского ополчения и флоту обязан важными преимуществами в борьбе северной. Екатерина Великая пеклась о его поддержании и принудила Англию подписать знаменитый нейтральный трактат, нанесла решительный удар Турции, остановила стремление Швеции. В наше же время даже сия последняя держава может господствовать на водах Балтийского моря, ибо флот в столь жалостном положении, что едва ли пять кораблей могут снарядить и вооружить, как следует, тогда как прежде в два месяца могли вывести двадцать пять и более.

Рассмотря действие каждого министерства в особенности, теперь приступим к обозрению влияния их на общий состав государственного устройства.

Каждый образ правления имеет свои особенные принадлежности, свои отличительные черты или, лучше сказать, свойства, коим должны соответствовать все части управления, ежели хотим, чтобы они согласовались с духом государственных постановлений, поддерживали, а не разрушали оные. На основании сей непреложной истины, учреждение министерств есть необходимая часть конституционных правлений и - монархического неограниченного.

Монархическое неограниченное правление имеет основанием своим волю монарха, исполнительная часть которой разделяется между людьми, пользующимися доверенностью государя, управлению вверенных им частей. Ежели сия доверенность сосредотачивается в одном лице, заведывающем какою-либо частью устройства, то она превращается в неограниченное действие сего лица, которое, действуя в кругу своем по своему усмотрению, есть представитель и вместе судия своих поступков пред лицом монарха, коего власть уже делается уделом власти сего лица и постепенно превращается в орудие угнетения; следовательно - чем больше сих лиц (как бы они ни назывались) в сем роде правления, тем бедственнее состояние государства, тем ближе повреждение основных его начал.

Учреждение министерств в монархиях неконституционных принадлежит Людовику XIV, и действия сих второстепенных царей довели французский народ до преступления, ужаснувшего вселенную. Состояние Франции столько же было горестно до революции, сколь ужасно в дни оной; сия несчастная земля уподоблялась гнойному трупу, брошенному на съедение червям. Отцы и матери кляли день рождения детей своих, которых жизнь обречена была всеми ужасами бедности и угнетения. Даже доходило до того, что, не имея чем питать сил несчастных, уступали на них права свои. И это было делом рук французских министров, которые, как люди, имеющие страсти, связанные в общежитии родством и приязнию, разделяли власть, им вверенную, с своими любимцами; сии, в свою чреду, уделяли оную своим приверженцам. От сего родилась непрерывная цепь притеснителей, и жалобы, стон народа или не доходили до монарха, или представляемы были в виде непокорности и желания общего беспорядка, чрез что более и более отягощалась участь его.

Напротив, в конституционных правлениях, где законодательная власть в руках народа, а исполнительная и блюстительная принадлежит государю, министры составляют необходимую часть устройства: они суть посредники между государем и народом, завися от первого и подверженные суду последнего, по необходимости располагают поступки свои с законами и истиною, пекутся о соблюдении порядка и справедливости. В сем положении министры не могут надолго уклоняться с прямого пути своих действий, не только по прихоти и стремлению страстей, но даже по свойственному человечеству заблуждению, ибо тысячи глаз блюдут за их поступками, тысячи голосов обличат их несправедливость и принудят или изменить действие, или уклониться с поприща государственного служения, чего не может быть в монархическом правлении.

Вообще, в правлении монархическом неограниченном исполнительная власть должна быть совещательная (или коллегиальная), находиться в руках многих, поелику власть, сообщаемая законодательною властью не лицу, а месту, составленному из многих лиц, ближе действует по общим государственным постановлениям и тем непреложным истинам, кои блюдут общественное благосостояние. Конечно, и в сем положении страсти и ошибки людей могут втекать в действия и распоряжения; но зло бывает не столь повсеместно и продолжительно, ибо ежели из числа многих членов один находится с благородною душою и здоровым смыслом, то может остановить его действие. Притом, мысль какого-либо полезного предприятия развивается постепенно и постоянно, чего не может быть при министрах, которые, принимая управление, изменяют порядок предшествовавший сообразно с своими об нем понятиями; от чего у нас нет единства в действии, твердости в исполнении, что необходимо для достижения какой-либо полезной цели в правлении.

Ежели правление монархическое неконституционное не допускает учреждения министерств, то не менее противно его основанию власть исполнительную соединить в одном лице, как было во время Екатерины Великой; ибо злоупотребление сего лица, облеченного всею доверенностью государя в отношении всех частей управления, всегда бывают важны по вреду и следствиям. Это неудобство, может быть, побудило покойного императора Александра 1-го учредить министерства, что однако же по причинам вышеизложенным не удовлетворило благородным его намерениям. Устройство Государственного Совета и самые даже министерства представляют все средства образовать новое превосходное правительственное место, в котором бы сосредоточились правительственные действия, до бесконечности у нас раздробленные.

Покойный государь, кажется, чувствовал несообразность учреждения министров с свойствами управления; почему в последнее время он до крайности ослабил власть министров; но это произвело другое зло, важнее первого. Каждый генерал-губернатор и губернатор, каждое присутственное место признали себя независимыми, от чего в Российской империи произошло столько различных формул устройства и распорядков, сколько находится градоправителей, областо-начальников и судей; следовательно - столько же беспорядков и злоупотреблений, сколько силы каждого произвести могут.

Что же произвело подобное состояние дел? Общее несчастие, повсеместную бедность, цветущие города и губернии разорены, лучшие люди удалены и преследуемы, единство в управлении потеряно, и государственная машина представляет беспорядочную громаду, - то состояние, которое укоренило и дало пищу горестному событию 14 декабря, покрывшему стыдом землю Русскую.

Кутузов Николай Иванович (1796 - 1849) - общественный деятель, военный историк, правовед, литератор, публицист, участник декабристских тайных обществ, помилован, продолжил службу.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » КУТУЗОВ Николай Иванович.