Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » ЖЗЛ » Л. Муховицкая. Трубецкие. Аристократы по духу.


Л. Муховицкая. Трубецкие. Аристократы по духу.

Сообщений 11 страница 20 из 27

11

Будучи на протяжении двадцати лет генерал-прокурором, князь Трубецкой был причастен к рассмотрению множества различных дел. Так, например, возглавил следствие и суд над графом А. Остерманом и графом Минихом, вел дело с пристрастием. Это тот самый Миних, что дал ему «милостивейшую аттестацию» во время совместной службы при осаде Азова! Юрий Юрьевич способствовал падению Бестужева-Рюмина и был членом следственной комиссии, сфабриковавшей дело бывшего канцлера. Когда 8 ноября 1740 года пал Бирон, с падением его пострадал и Бестужев, который был заключен в Шлиссельбургскую крепость. Несмотря на старания запутать его, Бестужев совершенно оправдался, и его освободили, но только лишили должностей.

По вступлении на престол императрицы Елизаветы Петровны благодаря ходатайству своего друга, лейб-медика Лестока, Алексей Петрович Бестужев в короткий промежуток времени, в 1741–1744 годах, был пожалован в вице-канцлеры, графы Российской империи, сенаторы и главные директора над почтами, орденом Св. апостола Андрея Первозванного и, наконец, великим канцлером.

Кстати, личность канцлера Бестужева благодаря фильму Светланы Дружининой «Гардемарины, вперед!» и в исполнении замечательного русского актера Евгения Евстигнеева, можно сказать, засияла новыми красками! Яркая индивидуальность этого далеко не однозначного политического деятеля вообще привлекательна для писателей и создателей фильмов. Валентин Пикуль в своей трилогии «Слово и дело», «Пером и шпагой», «Фаворит» во второй книге вывел канцлера Бестужева одним из главных героев.

С 7 апреля 1751 года Никита Юрьевич занимал пост генерал-губернатора Москвы, но уже в марте 1753 года его оставил. 5 сентября 1756 года Трубецкой был пожалован чином генерал-фельдмаршала. В 1760 году ушел в отставку с поста генерал-прокурора, сохранив за собой должности президента Военной коллегии и сенатора, а с 1760 года получил почетное звание президента Военной коллегии.

После смерти Елизаветы Петровны князь был главным распорядителем погребальной церемонии. В царствование Петра III он опять попал в число «возлюбленных придворных персон» и удостоился исключительной чести стать полковником лейб-гвардии Преображенского полка. «Ничто меня так не поразило, как идущий пред первым взводом низенький и толстенький старичок с своим эспантоном и в мундире, унизанном золотыми нашивками, со звездою на груди и голубою лентою под кафтаном», – вспоминал то время А. Болотов, русский писатель, мемуарист, философ-моралист, ученый, ботаник и лесовод.

Эспонтон – колющее древковое холодное оружие, состоящее из фигурного пера, тульи, крестовины, находящейся между ними, помочей и длинного древка.

«Трудно было не улыбнуться, когда я увидела князя Трубецкого, старика, по крайней мере семидесяти лет, вдруг принявшего воинственный вид и в первый раз в жизни затянутого в полный мундир, перевязанного галунами подобно барабану, обутого в ботфорты со шпорами, как будто он готовился сейчас вступить в отчаянный бой. Этот несчастный придворный адепт, подобно уличным бродягам, притворялся хилым, убогим, теперь же ради какого-то личного расчета прикинулся страдающим подагрой, с толстыми, заплывшими ногами. Но едва объявили, что идет император, он шариком вскочил с кушетки, вооруженный с ног до головы, и немедленно встал в ряд измайловцев, к которым он был назначен лейтенант-полковником и наскучил всем своими приказаниями. Это страшное привидение было некогда храбрым воином – обломком петровской эпохи!» А вот так безжалостно описала князя Трубецкого Екатерина Дашкова, близкая подруга и наперсница Екатерины II, единственная, кроме самой Екатерины, разумеется, в истории России женщина, стоявшая у истоков создания Российской Академии наук.

Князь Трубецкой был свидетелем восьми царствований. По мнению современников, он «видел падение многих своих милостивцев и благоприятелей, сам нередко участвовал в гибели их и, ловко соображаясь с переменой обстановки, всегда умел своевременно оставить ослабевшую и перейти на сторону усилившейся партии». Эти качества, считали они, помогали ему удерживать за собой посты в ряду «наиболее значительных государственных лиц». «Возлюбленная придворная персона» Петра III, несмотря на болезни, «хорошохонько поднимал ножки и месил грязь на плацу» – так едко пишет о Трубецком тот же Болотов.

Трубецкой запомнился многим современникам как человек «умный, честолюбивый, пронырливый, злой и мстительный», так писал о нем М. Щербатов – русский историк, публицист, философ.

Для того чтобы «пережить» эпоху восьми царствований, провозглашая сегодня кого-то фаворитом и регентом, а назавтра уезжать описывать «жалованные» имения того же фаворита (как было с Бироном), при этом удержаться самому при власти, чинах и благорасположении своих господ… Пожалуй, только приспособленческой хватки недостаточно. Несмотря на хлесткие замечания современников, напомним, что князь Трубецкой был европейски образованным человеком, состоял членом «ученой дружины» Феофана Прокоповича. Никита Юрьевич водил дружбу с Антиохом Кантемиром, сыном Дмитрия Кантемира, о котором мы говорили ранее, посвятившим ему одну из сатир, да и сам князь Никита Юрьевич писал недурные стихи.

«Записки» Никиты Юрьевича Трубецкого, опубликованные в 1870 году, представляют историческую ценность.

В июне 1762 года Трубецкой стал полковником Преображенского полка – факт его биографии беспрецедентный, если знать, что этого звания удостаивались только императоры! Екатерина II понизит Трубецкого до чина подполковника гвардии, поскольку сама хотела быть полковником гвардейских полков. На коронации Екатерины II князь будет верховным маршалом, но вскоре подаст прошение об отставке, которая будет благосклонно принята.

Женат Никита Юрьевич был дважды. Детей в этих двух браках он прижил 14 человек. Его потомство через сына Сергея продолжается и XXI веке.

Первой его женой с 1722 года была графиня Анастасия Гавриловна Головкина, дочь петровского канцлера. Княгиня была весьма «приятна и недурна собою», любила румяниться до того, что «лицо ее блестело, как ни у одной из петербургских дам». В правление Петра II, рассказывает в своем памфлете князь Щербатов, положил на нее взоры временщик Иван Долгорукий и муж «с терпением стыд свой сносил». При этом Долгорукий в доме Трубецкого имел «частые съезды с другими своими младыми сообщниками», во время которых «пивал до крайности, бивал и ругивал» князя Никиту, а как-то раз «по исполнении над ним многих ругательств хотел наконец выкинуть его в окошко». В браке родилось пятеро сыновей, из которых зрелого возраста достигли трое: Петр (1724–1791), Иван (1725–1803), Сергей (1731–1812).

Спустя семь месяцев после кончины первой жены в 1735 году князь Никита женился на матери стихотворца М. М. Хераскова – майорше Анне Даниловне Херасковой, урожденной княжне Друцкой-Соколинской. Расчет князя Трубецкого оправдался: в эту женщину был влюблен фельдмаршал Миних, который стал тянуть вверх и ее мужа, закрывая глаза на его упущения по службе. Может, потому была дана благосклонная аттестация Трубецкому Минихом? Эта интересная и бойкая дама всюду ездила за армией Миниха; «в деликатном положении она отправилась под Очаков и разрешилась от бремени» в лагерной обстановке «на Коломенском острове, близ днепровских порогов». После смерти мужа владела селом Гребнево, которое в 1772 году унаследовал ее сын-поэт. Стихи на смерть княгини Трубецкой сочинил А. П. Сумароков. Супруги имели четверых сыновей и пять дочерей, из которых зрелого возраста достигли следующие: Юрий (1736–1811), у него дочь Прасковья, жена князя Ф. С. Гагарина; Анна (1737–1760), жена камергера А. И. Нарышкина, у них родился сын Иван; Николай (1744–1821), один из виднейших московских мартинистов, приятель Новикова; Елена (1745–1832), жена генерал-прокурора князя А. А. Вяземского, наследница Александровской мызы; Александр (1751–1778), полковник, был женат на Дарье Матвеевне Ржевской (сестра С. М. Ржевского), у них дочь Елена, жена князя И. С. Мещерского; Екатерина (1747–1791), инокиня Смольного монастыря.

0

12

Александр Петрович Сумароков – один из крупнейших представителей русской литературы XVIII века, создатель репертуара первого русского театра.

Несмотря на всю свою просвещенность, образованность, знание европейских языков Трубецкой был сибаритом и бонвиваном, абсолютным куртизаном, т. е. человеком, для которого целью жизни являлся дворский фавор и, как следствие, неограниченная власть и богатство. Все средства были хороши для достижения поставленных целей. Он не гнушался самым низким и лицемерным подлаживанием под вкусы монархов: для забавы Петра I он ревел на его пирах теленком и даже заискивал перед Монсом; с богомольной императрицей Елизаветой Петровной рыдал во время церковных церемоний. А язвительное замечание Болотова о том, что «хорошохонько месил грязь на плацу», мы уже приводили. Не стоит думать, что особенности склада характера Никиты Юрьевича Трубецкого были особенностями только его характера. Жизнь при дворе сродни жизни на вулкане, причем на действующем, и удержаться у власти, не потерять монаршей благосклонности, сохранив при этом честь и достоинство, практически невозможно! Мы читаем о хмельных ассамблеях Петра I, о том, как насильно он поил заморских гостей до положения риз, и нам это кажется забавным. Каково при этом самочувствие самих гостей, никого не занимает… Катание на свиньях, запряженных в сани, свадьба шутов, «маскерады» Елизаветы, требовавшие ежедневной смены нарядов… Увы, честность, принципиальность никогда не ценились правителями и во все времена сурово карались инакомыслящие и инакоговорящие.

«Нескучное»

Чтобы закончить описание жизни очередного представителя рода Трубецких, упомянем еще о любопытном для нас одном моменте его жизни. Князь Н. Ю. Трубецкой купил 18 октября 1728 года на имя своего пятилетнего сына Петра у архимандрита Заиконоспасского училищного монастыря Германа (Копцевича) «дворовое хоромное строение с деревьями, насаженными на берегу Москвы-реки». И по проекту архитектора Д. В. Ухтомского здесь был возведен Нескучный загородный дом, а сама усадьба получила название «Нескучное». Первые дворянские гнезда в этом историческом месте появляются лишь в XVIII столетии, к этому времени здесь возводится архитектурный комплекс имения князя Н. Ю. Трубецкого, рядом с которым в середине XVIII столетия обустраивается усадьба князя Голицына. Северная усадьба появилась значительно раньше, еще в конце XVII столетия она принадлежала графу Орлову, а в XVIII столетии была разделена на несколько отдельных участков. Именно на ее территории в середине XVIII столетия известный аристократ Демидов создал уникальный для того времени ботанический сад. До того как усадьба Нескучное в XVIII столетии перешла в дворцовое ведомство, на ее территории находились три родовых дворянских имения.

Архитектор использовал целую композицию жилых усадеб Москвы при строительстве родового гнезда Трубецких. Расположено оно было на высоком берегу Москвы-реки близ Нескучного сада. Это был небольшой, но очень искусно, можно даже сказать, изящно разработанный усадебный ансамбль в стиле барокко, включающий жилые строения, регулярный парк с различными садовыми устройствами. Все это вписано в великолепный ландшафт – пруд, лес, реку, бесконечные дали с очертаниями Москвы, весь вид является как бы продолжением единого ансамбля, задуманного архитектором. В парке был «птичий дом», стояли домики для ординарцев, караульни. За Охотничьим домиком были устроены лабиринт – чрезвычайно популярная в то время в России забава, оранжереи – без них тоже не обходилось ни одно господское хозяйство. В оранжереях России того времени выращивали не только экзотические цветы, но и всевозможные фрукты. Ананасы вовсе не были редкостью на столах вельмож, причем из собственных оранжерей. А в овраге усадьбы даже был устроен собственный зверинец! Считается, что название «Нескучное» закрепилось за старинной усадьбой благодаря именно князю Трубецкому, который нередко устраивал в своем имении, занимающем южную часть современного Нескучного парка, различные увеселительные мероприятия.

В качестве единого владения русского дворцового ведомства старая усадьба Нескучное сложилась лишь в 1820–1840 годах, когда поочередно были выкуплены все дворянские имения, входящие в ее состав. На территории бывших имений, ранее принадлежавших Голицыным, Трубецким и Демидовым, был возведен величественный архитектурный комплекс царской летней резиденции, но при этом большинство существовавших к тому времени дворянских построек сохранилось. Центральным звеном дворцовой резиденции стал изысканный особняк Демидова, построенный по проекту архитектора Иеста еще в середине XVIII столетия, а впоследствии переименованный в Александрийский дворец. В дни отсутствия в резиденции царской семьи доступ в Нескучное был открыт всем желающим.

Нашим современникам, даже никогда не бывавшим в Москве и не посещавшим Нескучное, тем не менее, знаком этот если не весь садово-парковый ансамбль, то уж часть его точно! Сохранился Охотничий домик князей Трубецких, именно там проводится уже много лет игра «Что? Где? Когда?», именно в этом домике «заседают» знатоки, а во время музыкальных пауз распахиваются двери Охотничьего домика и открывается чудесный вид на парк усадьбы, некогда принадлежавшей князю Никите Юрьевичу Трубецкому.

После его смерти сын князя, Петр Никитич, пытался продать «двор загородной, состоящий у Калужской заставы, близ Донского монастыря, с оранжереями и в доме с мебелями ценою за 30 000 рублев, с заплатою оных денег в пять лет», такое объявление вышло в «Московских ведомостях».

«Под смотрением Мелхиора Гротти, содержателя московского театра и разных зрелищ, бывают ваксалы (воксал – народные увеселения, гуляния, маскарады на свежем воздухе, в парках), где за вход каждая персона платит по 1 рублю, выключая за ужин, напитки и конфекты, что все получается за особливую умеренную цену; онаго дому сад бывает иллюминован разными горящими в фонарях огнями; сверх того собирается музыка, состоящая в разных инструментах». Так описывали современники предприимчивость князя. Покупателя не нашлось, и вскоре уже Дмитрий Никитич затеял переделку усадьбы.

Он пытался воссоздать «версальский парк», с крытыми галереями, чтобы можно было совершать прогулки и в непогоду, между зверинцем и домом построили новый птичник, рядом с ним – грот – искусственное углубление в скале или каменной стене, место уединенных романтических свиданий.

Дмитрий Никитич Трубецкой является прадедом великого писателя Льва Николаевича Толстого.

После Дмитрия Никитича усадьба переходит к его сыну, Ивану, но к 1800 году сведения о принадлежности имения Трубецким отсутствуют. Последующие владельцы также устраивают в усадьбе массовые гуляния, «Нескучное» оправдывает свое название. Здесь даже запустили воздушный шар с человеком на борту, об этом сохранились многочисленные свидетельства. Присутствовало более 50 тысяч зрителей!

Последующие владельцы пытались даже разместить на территории усадьбы «Нескучное» некоторое производство. В 1817 году полковник Егор Федорович Риттер пытался организовать здесь «выделку чугунных, железных и медных вещей», однако дело не выгорело и в «Нескучном» продолжали развлекать публику.

В 1823 году «Нескучным» владел князь Л. А. Шаховской, который в 1825 году обнаружил в усадьбе якобы целебные воды и построил первое в Москве заведение искусственных минеральных вод. Однако и это предприятие принесло один убыток: «В тамошние ванны никто не садился, воды не пили, в галереях не гуляли». Он-то и продал «Нескучное» императорской семье. Родовое имение князей Трубецких должно было стать личным владением императрицы Александры Федоровны, поэтому название «Нескучное» изменено было на «Александрия».

0

13

VI. Трубецкие, XVIII век

Князь Петр Никитич Трубецкой

В этой главе речь пойдет о детях Никиты Юрьевича Трубецкого. Князь Петр Никитич Трубецкой (1724–1791) – старший сын фельдмаршала от первого брака с графиней Анастасией Головкиной, дочерью канцлера Петра I. Именно для него было куплено имение Нескучное, владельцем которого князь Петр и числится во всех документах.

В личном журнале фельдмаршала сохранилась запись, сделанная им собственноручно «Родился сын к(нязь) Петр 2 часа 10 минут пополудни в С.-Петербурге; имя дано, того ж Августа 24 числа, пренесение мощей Петра Митрополита; восприемниками были: государь император Петр Великий и Государыня цесаревна Анна Петровна».

Воспитывался князь как все дворянские дети того времени. С детства был определен в Преображенский полк, мальчиком ездил с отцом в военный поход против турок. А мушкетером в Преображенский полк вступил в 19 лет, и вскоре А. М. Аргамаков принял его в масонскую «Голубую ложу».

Алексей Михайлович Аргамаков – первый директор Московского университета, один из зачинателей московского масонства.

Он учился в Женевской академии, где слушал лекции по математике, юриспруденции, анатомии, хирургии, и изучал французский язык. После учебы путешествовал по Европе, он был в Германии, Англии, Италии, Франции и Голландии.

Мало, наверное, столь же таинственного и окруженного ореолом выдумок и легенд, в свете явлений, как масонство. «Братство вольных каменщиков» – таинственная и мистическая организация, опутавшая своими сетями весь мир – так чаще всего представляют себе масонов обыватели.

Появление франкмасонства тесно связано с историей средневековых ремесленных гильдий и братств. В Англии, откуда, собственно, и ведется история современного масонства, первые цехи появились в XII веке, однако расцветом цехового движения считается XV век, когда ремесленные объединения стали играть важную роль в жизни сначала городов, а потом и всей страны. Так, самые крупные из них обладали правом посылать своих представителей в городские советы и даже участвовать в выборах парламента. То есть можно сказать, что первоначально это были своеобразные «профсоюзы» ремесленных артелей. Именно каменщики, их Лондонский цех, был инкорпорирован, т. е. включен в состав официальных учреждений и даже получил свой герб. Вскоре королевским указом члены этого объединения получили право носить мундир и пользоваться всеми правами и привилегиями, как и другие гильдии ремесленников.

Одна из важнейших привилегий каменщиков – свобода передвижения, которая была необходима по роду профессии, поскольку средневековым строителям приходилось переезжать из города в город для участия в возведении замков, домов знати, церквей и соборов. В те времена все слои общества были обязаны соблюдать жесткие законы об оседлости. Каменщики были единственными податными жителями Англии, которым было позволено свободно передвигаться по стране. Поэтому их стали называть «вольными». Так появилось нынешнее название «франкмасон» (free mason) – «вольный каменщик». Со временем кроме обществ с профессиональной объединенностью стали появляться братства, носившие церковно-религиозный характер, а самих каменщиков в этих обществах становилось все меньше и меньше. А сами сообщества, или ложи, масонов приобретали культурно-светский характер.

Некоторые исследователи масонской истории предполагают, что появление в ложах представителей высших слоев общества было вызвано их стремлением контролировать деятельность лож, ибо существовало опасение, что работы, проводившиеся в них, могли быть опасны для правящего класса. Нет смысла отрицать это полностью, но, видимо, нет смысла отрицать и то, что аристократия желала возглавить масонство в политических целях, для того, чтобы использовать его возможности в своих интересах. Движение масонов со временем обрастает многочисленными таинственными ритуалами посвящения неофитов, появляются специальные знаки отличия – печати, перстни. Стать членом ложи масонов значило войти в круг избранных. Во многих литературно-художественных произведениях мы так или иначе сталкиваемся с масонством. Граф Пьер Безухов – один из героев романа Л. Н. Толстого «Война и мир» принадлежал масонской ложе Москвы, что дало исследователям жизни и творчества писателя право подозревать и самого Толстого если не в прямом членстве, то в явном сочувствии Братству вольных каменщиков. Великолепная дилогия замечательной французской писательницы Жорж Санд «Консуэло» и «Графиня Рудольштадт» погружает нас в мрачную атмосферу европейского общества розенкрейцеров и масонов.

«Голубая ложа», в которую вступил Петр Никитич Трубецкой, – исторический термин, обозначающий символическое масонство. Мастер этой ложи на заседаниях ложи должен носить фартук (в память о вольных каменщиках) с голубой оторочкой. Голубой цвет символизирует в данном случае совершенство, истину, всемирное братство, верность, добрую волю. В 1758 году из поручиков гвардии Трубецкой пожалован камер-юнкером, а затем действительным камергером. Петр III, благоволя его отцу, осыпает милостями и сына, назначив Петра Никитича обер-прокурором Правительствующего сената. В царствование Екатерины II влияние Трубецкого не ослабевает, императрица производит его в тайные советники и назначает сенатором. Он даже получит из рук Екатерины II знак ордена Белого Орла, присланный польским королем в Петербург для награждения достойнейших. Всего этих знаков было четыре! Долгое время Петр Никитич Трубецкой сотрудничал с Иваном Ивановичем Бецким, своим двоюродным дядей, и был почетным членом Академии художеств. Под влиянием своего единокровного брата М. М. Хераскова князь увлекался изящной словесностью, занимался переводами и даже сам сочинял стихи, что тогда среди знати было редкостью. Кроме того, Петр Никитич Трубецкой коллекционировал старинные книги, рукописи, особенно те, что касались рода Трубецких.

Женат князь был на Анастасии (по некоторым источникам, Наталье) Васильевне, урожденной княжне Хованской. В браке родилось четверо детей. К сожалению, старший и единственный сын Василий умер рано, ему было всего 19 лет. Мальчик воспитывался и получал образование за границей и даже был определен на службу в Коллегию иностранных дел переводчиком. Еще у князя были три дочери, одна из них внебрачная.

Анастасия Петровна Березовская родилась позже других детей от крепостной. А узаконена в 1789 году венчанием с ее матерью, крепостной Н. И. Березовской. Князь Трубецкой не только отпустил на волю родню новой жены, но и завещал Анастасии часть общего имущества. Сохранился подробный рукописный дневник Петра Никитича, в котором автор обосновывает этическое равенство дворян с крепостными, дело неслыханное по тем временам.

Дочери князя Трубецкого от первого брака, Екатерина и Александра, считали жизнь в его доме невыносимой и сетовали на то, что он угнетал их, заставляя обедать со своими любовницами, и, прожив состояние жены, отказывал им в самом необходимом. Кстати, дочь Петра Никитича Трубецкого, Александра, вышла замуж за крепостного своего отца Федора Ивановича Демерцова. Он получит вольную в 1784 году и станет известным архитектором.

Князь Трубецкой был недоволен мезальянсом дочери и, прогневавшись, велел вычеркнуть ее из родословных записей. Правда, несколькими годами позже сам обвенчался с крепостной и подобрел к дочери. Его вторая дочь, Екатерина, была замужем дважды. После смерти брата была объявлена наследницей огромного состояния отца. Это была красивая, даже роскошная дама, отличающаяся тонким умом. Все современники отмечали ее живой ум и острый язык. Замуж она вышла достаточно поздно, ее мужем стал незадолго до этого овдовевший граф Александр Сергеевич Строганов, «человек видный и в летах, меценат и богач», он был старше жены на одиннадцать лет. После свадьбы супруги отправились в путешествие по Европе и надолго остановились в Париже. Там родились их дети – сын и дочь.

Как все, вельможи того времени вели в столицах «жизнь приятную и необременительную» – посещали светские приемы, были частыми гостями в Версале и даже были представлены Вольтеру, который принял их весьма благосклонно. Вольтер был чрезвычайно популярен в Европе и России, императрица Екатерина II считала его другом и вела с ним оживленную переписку. Екатерина Трубецкая-Строганова тоже подпала под влияние блестящего философа, что до глубокой старости с удовольствием рассказывала о личном знакомстве с автором «Кандида» и о комплиментах, которыми весьма пожилой и уже почти дряхлый философ осыпал молодую цветущую женщину. Супруги Строгановы без сомнения были счастливы, живя в Париже, но вот по возвращении в Петербург разыгралась настоящая семейная драма.

0

14

В российской столице графиня Строганова, в девичестве княжна Трубецкая, знакомится с генерал-адъютантом Иваном Николаевичем Римским-Корсаковым. Молодой повеса, ему на момент знакомства всего 24 года, влюбляется в Екатерину Петровну и добивается взаимности. Римский-Корсаков был молод, статен, хорош собой и недавно получил личную «отставку» от самой Екатерины II. Место фаворита любвеобильной императрицы «составил по протекции» сам бывший фаворит Григорий Потемкин. Он по достоинству оценил не только красоту молодого капитана кирасирского полка, но его совершенно дремучее невежество. Отсутствие организаторских способностей гарантировало безопасность капитана на поприще политических дел. Зато он был красив как Аполлон и так божественно пел и играл на скрипке, что, конечно, одержал победу при выборе кандидатуры на место недавно еще одного отставленного фаворита Зорича. И началась головокружительная карьера сына смоленского захудалого дворянина. Римский-Корсаков сначала назначается флигель-адъютантом к императрице, затем жалуется в действительные камергеры, генерал-майоры и далее, далее до самого верха. Он также получает знак ордена Белого Орла из рук самого польского короля, а от императрицы – дом в центре Петербурга, огромное имение в благодатной Могилевской губернии, несколько тысяч душ крестьян, деньги, драгоценности. «Несравненное творение природы», по словам самой императрицы, играл на скрипке так, что «заслушивалась сама природа». Современники свидетельствуют, что Екатерина II искренне была привязана к Римскому-Корсакову, призывая окружающих восхищаться его красотой и ловкими любезными манерами, осыпала его милостями и знаками личного «благорасположения». Но роман молодого генерала с всесильной Екатериной продлился всего год в силу ветрености самого Римского-Корсакова. Екатерина застала своего «обоже» в объятиях Прасковьи Брюс, и молодой генерал немедленно удаляется от двора. Вскоре он знакомится с Екатериной Петровной Строгановой и у них завязывается роман, дело весьма привычное при дворе Екатерины II, да и не только ее. Графиня Строганова старше своего «предмета» на десять лет, умна, прекрасная собеседница, поэтому роман не сочли серьезным, слишком велика была пропасть, разделявшая любовников. Один из книготорговцев Петербурга в своих воспоминаниях написал, что Римский-Корсаков книги для своей библиотеки подбирал по цвету обоев в комнате. И в свете их отношения слыли за совершенный мезальянс. Поэтому когда графиня Строганова последовала вслед за опальным любовником в Москву, оставив мужа и детей, окружающие были немало удивлены. И вот этот странный и непонятный для окружающих роман продлился всю жизнь его участников, «пока смерть не разлучила их»… Менее всего удивлен был обманутый супруг, граф Строганов, он отнесся к произошедшему со стоическим спокойствием, не стал требовать развода, отпустив неверную жену, купил ей дом в Москве, приобрел имение Братцево, выделил средства на содержание домов и на прожитье. Более того, бывшим супругам удалось оградить своих детей от сплетен и пересудов, Екатерина Петровна не прерывала связи с детьми, всегда интересовалась их здоровьем и воспитанием. Складывается впечатление, что перед нами разворачивается действие «Анны Карениной» Л. Н. Толстого, только со счастливым концом.

Оставшуюся часть жизни Екатерина Петровна провела между Братцевым и Москвой. Жили они с Римским-Корсаковым на широкую ногу, графиня часто выезжала в театры, принимала у себя певцов и музыкантов, поскольку была страстной любительницей музыки и театра и сама прекрасно музицировала. И до старости сохранила живость ума и огонек в глазах, которые до конца дней с приязнью смотрели на предмет своего обожания. В конце жизни Екатерина Петровна тяжело болела, паралич приковал ее к инвалидному креслу. Но она сохранила свойственную ей живость и приветливость.

От союза с Римским-Корсаковым имела графиня двух сыновей и двух дочерей. Несмотря на то что рождены дети были вне брака, они все получили дворянское звание и носили фамилию Ладомирские. Софья Ивановна Ладомирская получила прекрасное образование, впрочем, как и все Трубецкие, прекрасно пела и музицировала – мать ей привила любовь к прекрасному – и брала уроки пения у итальянских преподавателей.

Варвара Ивановна, вторая дочь графини Строгановой и Римского-Корсакова, родилась в 1785 году, была необыкновенно хороша собой. Известная художница Виже-Лебрён оставила в своем дневнике после посещения Москвы такую запись: «Один из первых моих визитов был к графине Строгановой, жене моего старинного и доброго приятеля. Я увидела ее высоко поднятой на какой-то качавшейся машине и не могла вообразить, как она переносит непрестанное сие движение; но оное было необходимо для ее здоровья, поелику лишена она была способности ходить и двигаться, что, впрочем, ничуть не мешало любезному ее обращению. Я рассказала ей о затруднительности своего положения, и графиня сразу же отвечала, что у нее есть прелестный и никем не занятый дом, в котором она и просит меня остановиться. Она не желала слышать о какой-либо плате, я решительно от сего отказалась. Видя, что все ее настояния напрасны, призвала она свою изрядно красивую дочь и предложила заплатить портретом сей юной особы, на что я с удовольствием согласилась…» На портрете прехорошенькая юная девушка в стилизованном греческом костюме полна жизни и юного очарования.

Варвара Ивановна Ладомирская выйдет замуж за Ивана Дмитриевича Нарышкина в 1804 году, представителя стариннейшего русского рода, к которому принадлежала и матушка Петра I. Их дочь Зинаида – известная красавица, фрейлина, настоящая «светская львица», жена князя Б. Н. Юсупова.

Сын графини Строгановой и Римского-Корсакова, Василий Любомирский, окончил Пажеский корпус, в год окончания он поступил в Семеновский лейб-гвардии полк портупей-прапорщиком, а уже в 1809 году был произведен в прапорщики, в 1811 году – в подпоручики, а в августе 1812 года он был назначен в должность адъютанта к генералу Бороздину. В январе 1813 года назначен адъютантом к генералу Потемкину. Перед нами блестящий послужной список офицера того времени. Кроме того, Василий Ладомирский участвовал во многих военных кампаниях Отечественной войны 1812 года, награжден орденами и медалями, именной золотой шпагой с надписью «За храбрость». После смерти отца унаследовал имение Братцево, в котором всю жизнь прожили его родители. Василий Ладомирский был дважды женат – на княжне Марии Ксаверьевне Любомирской – первый раз, а второй брак был заключен с княжной Софьей Федоровной Гагариной, младшей дочерью известного князя Ф. С. Гагарина. Брак был благополучным, его омрачали лишь частые отлучки супруга по делам управления имениями. Софья Федоровна большей частью жила в Братцеве, там же и скончалась. В браке родились пятеро детей – трое сыновей и две дочери.

Как мы видим, генеалогическое древо рода Трубецких разрастается, переплетаясь с именитыми старинными родами государства Российского. Поэтому практически невозможно в рамках одного издания рассказать обо всех позднейших представителях этой знаменитой фамилии. Остановимся же на самых примечательных лицах рода, ведущего свое начало от Гедимина и Ольгерда.

Князь Николай Никитич Трубецкой

Князь Николай Никитич Трубецкой – предпоследний сын генерал-прокурора князя Никиты Юрьевича Трубецкого, родился в ноябре 1744 года. Как уже упоминалось раньше, князь Николай – единоутробный брат поэта М. М. Хераскова. Известен также как близкий друг Н. И. Новикова и один из главных членов общества мартинистов.

Михаил Матвеевич Херасков – русский поэт эпохи Просвещения, автор эпической поэмы «Россиада». Видный масон и розенкрейцер.

Николай Никитич с пятнадцати лет числится в списках Семеновского полка, но уже в двадцать пять лет выходит в отставку полковником и продолжает службу по гражданской части в руководстве горнорудной промышленности России. Руководящий орган этой отрасли назывался Берг-коллегия и был учрежден указом Петра I вместо Рудного приказа. Берг-коллегия и ее местные подразделения располагались в местах наибольшего сосредоточения металлургии: Урал и Сибирь. В 1770 году Николай Никитич Трубецкой вступает в Вольное экономическое общество.

0

15

Вольное экономическое общество России (Императорское Вольное экономическое общество до 1918 года) – одно из старейших научных обществ России, самая первая общественная организация в Российской империи. Было и остается одним из ведущих институтов гражданского общества страны, способствующим выработке общего понимания приоритетных задач и направлений модернизации, научно-технического, социально-экономического, интеллектуального развития страны и общества.

Николай Никитич Трубецкой писал стихи, сочинял прозу, причем ему принадлежат несколько стихотворных и прозаических сочинений, печатавшихся в «Московских ежемесячных сочинениях», и переводов из энциклопедии, а также комедия «Расточитель» и некоторые другие. Правда, предпочитал сохранять инкогнито и не подписывался своим именем. По просьбе своего брата М. М. Хераскова переводил статьи экономического характера из французской Энциклопедии.

В 1770-е годы вместе с братьями Александром и Юрием Трубецкими и Михаилом Херасковым жил в одном особняке в Москве на Тверской. Этот дом остался в памяти современников как центр русского просвещения. Молодые люди вели жаркие споры о политике, культуре, экономическом преобразовании общества, читали и переводили книги европейских философов и просветителей. На сцене домашнего театра ставили пьесы, участие в которых не стыдились принимать «особы самые высокопоставленные». В подмосковном имении Очаково, которым Трубецкой владел совместно с Михаилом Херасковым, продолжались увеселения, прогулки, домашние театры, по свидетельству И. Долгорукого, «ежедневные происходили очарования, разнородные сельские пиршества, театры, иллюминации, фейерверки и все, что может веселить ум и чувства».

Одновременно с этим, казалось бы, легкомысленным существованием, Трубецкой пересматривает свои убеждения, по его собственным словам он отвергает прежние «заблуждения, почерпнутые у Беля, Гельвеция и Вольтера». Он становится членом Общества русских масонов, а со временем и его видным и активным руководителем. Надо сказать, что Общество русских масонов – это явление общественной жизни России несколько отличалось от европейского течения масонов. Это больше просветительская организация, ставящая высокие цели гуманизма, этики и высокой культуры. По сути своей это сообщество духовных, культурных и высокообразованных людей, с высокими стремлениями нести свет знаний и культуры в общество, способствовать процветанию Отечества. Это не был домашний кружок любителей тайн и мистификаций, но широкая разветвленная сеть по европейской части России и Европе в целом. Весной 1773 года Николаю Никитичу Трубецкому вручают молоток Досточтимого мастера (это звание главного офицера, руководителя ложи, наделенного большими полномочиями, чем остальные члены, руководит ритуалами и церемониями, но не требует поклонения. – Примеч. ред.).

Николай Никитич Трубецкой со сподвижниками основывает ложу «Изида» в Ревеле, а позже сам возглавляет московскую масонскую ложу «Озирис». В 1789 году Трубецкой, Новиков и другие вельможи организовывают тайную «сциентифическую» ложу «Гармония» (сциентифический – устаревший термин, обозначающий – глубокомысленный, научный, ученый). Кстати, Н. И. Новиков к тому времени будет не только другом и единомышленником Трубецкого, но и станет его родственником, женившись на племяннице князя.

Ложа, возглавляемая Трубецким, продолжает расширяться, одновременно расширяя сферы своего влияния. Под именем «Рыцарь северного орла» Николай Никитич избирается в Капитул восьмой провинции Исправленного шотландского устава, что свидетельствует о международном признании как организации, так и самого князя. Это позволяет говорить, что в России он принадлежал к самым высокопоставленным розенкрейцерам. Вместе с братом Юрием Николай Никитич организует Дружеское ученое общество и Типографическую компанию.

Поскольку все тайные сообщества пусть даже осененные самыми благими намерениями вызывают определенное подозрение властей, а общества, ориентированные на Запад, – тем более, рано или поздно эти власти начинают гонения на организации в целом и ее членов в частности.

В 1792 году арестовывают Новикова по подозрению в тайном заговоре с целью свержения действующего режима – страшное обвинение, влекущее за собой смертную казнь. После ареста Новикова князь Трубецкой и Херасков бросаются в загородное имение Очаково, где хранились документы организации, с целью уничтожить наиболее «смелые» из них.

Надо добавить, что Николай Никитич Трубецкой принадлежал также к московскому обществу мартинистов. Это религиозно-мистическая организация, проповедовавшая мистическое и эзотерическое христианство.

Изначально общество мартинистов зародилось во Франции, основано было крупным мистиком по имени маркиз де Сен Мартен, учеником Мартинеза Пасквали, или, в другой транскрипции, Мартинесом де Паскуалли. Оно было вначале учреждено в Лионе в виде оккультного масонского общества; члены его верили в возможность общения с Планетарными Духами, и второстепенными Богами, и гениями надземных Сфер.

Луи Клод де Сен-Мартен, родившийся в 1743 году, начал жизнь как блестящий офицер армии, но оставил это, чтобы посвятить себя учебе и belleslettres, и закончил свою карьеру, став страстным теософом и учеником Якоба Бёме. Он старался вернуть масонству его первоначальный характер оккультизма и теургии, но потерпел неудачу. Вначале его «Очищающий ритуал» состоял из десяти степеней, но благодаря изучению первоначальных масонских порядков, их число было уменьшено до семи. Масоны жаловались, что он ввел некоторые идеи и принял ритуалы, «не совпадающие с археологической историей масонства», но так поступали до него Калиостро и Сен Жермен, так же как и все те, кто хорошо знал происхождение франкмасонства. Такого сбивающего с толку разделения мартинизма на несколько традиций еще не существовало в XVIII веке. Позже мартинизмом стали называться как учение Мартинеса де Паскуалли, так и учение Луи Клода де Сен-Мартена, а также работы самого Сен-Мартена, инспирированные де Паскуалли. Журнал «Изида», издаваемый Трубецким сотоварищи, как раз и являлся официальным изданием общества русских мартинистов. Этот журнал среди прочего публиковал перевод книг Папюса.

Мартинизм – это еще и общее название двух доктрин русского масонства, весьма отличных друг от друга, а также воссозданного «Ордена мартинистов», основанного в 1886 году Огюстом Шабосо и Жераром Анкоссом (Папюсом).

Тогдашний генерал-губернатор Москвы Прозоровский в своем докладе императрице написал, что «Трубецкой меж ними велик, но сей испугался и плачет». А по поводу изданного Трубецким перевода сочинения «Новое начертание истинныя теологии» заключил: «В первом же томе мистика только, но противныя проповедованию Церкви нашей, во втором уже касается до гражданского правительства, чтобы по заведении новой церкви подчинить оной и все государственное правительство и соединить все народы и законы, а наконец всеми стараниями завести республику». Вполне традиционный набор «демократических» устремлений, попытки государственного переустройства общества «по-новому», «свобода, равенство, братство», справедливое правительство и всепрощающая церковь, всё как у всех тайных обществ.
Пока свободою горим,
Пока сердца для чести живы,
Мой друг, отчизне посвятим
Души прекрасные порывы!

А. С. Пушкин написал эти строки значительно позже, но они как нельзя более кстати подходят и к данному случаю, молодые, горячие сердца – кровь кипит, душа рвется к прекрасному. Вряд ли истинной целью всех этих обществ был действительный слом привычных устоев, да еще и революционными способами. Поэтому на допросах Николай Никитич Трубецкой вполне искренне раскаялся в своих заблуждениях, раскаяния его были милостиво приняты и в качестве наказания был вынесен вердикт – выслать под надзор в село Никитовка Ливенского уезда (Орловская область).

0

16

Несколько раз князь Трубецкой подавал прошения о помиловании, но всякий раз Екатерина II оставляла его ходатайства без внимания.

Женат Николай Никитич Трубецкой был на Варваре Александровне Черкасской (1748–1833). Красавица, прекрасно образованная, владеющая европейскими языками. Образование ее простиралось не только до салонных «пиесок» и стишков в альбом на память. Ее перу принадлежат несколько пьес, для постановки в домашнем театре. Вместе со своими подругами Е. С. Урусовой и Е. В. Херасковой она считается одной из первых русских писательниц. Княгиня Трубецкая состояла в поэтической переписке с князем И. Долгоруким, что было весьма популярно в то время, который писал про супругов: «Они любили жить роскошно и весело, во вкусе их были театр, бал, маскерад». Да, супруги жили как все молодые образованные вельможи того времени: загородные прогулки, домашние спектакли, балы, салонные концерты – забавы молодости тогдашней знати.

Единственный сын четы Трубецких, князь Петр Николаевич (1773–1801), умер задолго до родителей, но успел оставить потомство от брака с Надеждой Ивановной Пестовой. Эта ветвь рода Трубецких, жившая достаточно бедно, не дала сколько-нибудь заметных деятелей.

Только император Павел I разрешил вернуться опальному Трубецкому в Москву, да и то после смерти матери князя. Через некоторое время ему предложено стать сенатором, но уже в 1880 году Николай Никитич Трубецкой подаст прошение об отставке, дела его к тому времени изрядно расстроены. Но увлечения молодости не оставят князя Трубецкого – он вступит в ложу «К мертвой голове» – ветвь масонства, центр которой базировался в Пруссии, в Кенигсберге. Но это уже скорее дань привычкам молодости, чем искренний интерес.

После начала Отечественной войны 1812 года Николай Никитич Трубецкой уехал в Кострому, в одно из фамильных имений, и тихо доживал свой век в весьма стесненных обстоятельствах.

Василий Сергеевич Трубецкой

Василий Сергеевич Трубецкой (1776–1841) – внук Алексея Юрьевича, правнук Юрия Юрьевича Трубецкого. Еще один замечательный представитель династии Трубецких. Младший сын генерал-поручика князя Сергея Алексеевича Трубецкого (1731–1812), внучатого брата императрицы Елизаветы Петровны, от брака с княжной Еленой Васильевной Несвицкой (1744–1831). По словам современников, получил блестящее образование в европейском стиле, его еще называли французское образование, где большое внимание уделялось литературе, живописи, музыке. Уже в четыре года, по тогдашней традиции дворянства, он был внесен в списки лейб-гвардии Преображенского полка рядовым, но затем переписан в лейб-гвардии Конный полк. В семнадцать лет его производят в корнеты, и юный князь является на действительную службу. Видимо, французское воспитание шло вразрез с требованиями устава Конногвардейского полка, и через три года князь оставляет военную службу, перейдя на гражданскую. Вскоре император жалует его в действительные камергеры, придворный чин весьма высокого ранга, а со временем назначает членом Каммер-коллегии и производит в тайные советники.

Каммер-коллегия – центральное государственное учреждение в Российской империи. Учреждена в 1718 году для заведования казенными сборами и некоторыми отраслями государственного хозяйства.

Но фортуна царедворцев переменчива, и с восшествием на престол Александра I Василий Сергеевич Трубецкой снова становится камергером.

Вторжение Наполеона в Россию стало своеобразным индикатором патриотических настроений граждан России. Во всех салонах, дворцах, загородных имениях, усадьбах, богатых и не очень, царил приподнятый воинственный дух и раздавались призывы «послужить Царю и Отечеству!». Юные мальчишки-корнеты грезили о боевой славе, бывалые вояки, кряхтя, обувались в скрипучие сапоги, дамы щипали корпию вместо привычного музицирования.

Князь Трубецкой, поддавшись всеобщему порыву, снова вступает в гвардию. Кампанию 1805 года он провел, будучи адъютантом П. И. Багратиона. В 1806 году состоял при командующем русскими войсками. Участвовал в боях и за отличия удостоен ордена Св. Владимира 4-й степени с бантом – за Пултуск, ордена Св. Владимира 3-й степени – за Вольфсдорф, чина генерал-майора и звания генерал-адъютанта – за Прейсиш-Эйлау, ордена Св. Георгия 4-го класса – за Гутштадт и 3-го класса – за Гейльсберг. Проявил себя смелым и находчивым воином, а за инициативу и самоотверженность в боях под Вишау и Аустерлицем будет пожалован во флигель-адъютанты. Особенно отличился в сражениях при Люцене, Дрездене, Лейпциге, вскоре после этого его произведут в полковники и назначат командиром эскадрона Кавалергардского полка.

В Русско-турецкую войну 1809–1810 годов за взятие крепости Кюстенджи удостоился ордена Св. Анны 1-й степени, а за занятие Рассевата – золотой шпаги с надписью «За храбрость», украшенной алмазами. Будучи окружен под Татарицей с тремя батальонами егерей, Трубецкой более часа отбивал все атаки в несколько раз превосходящих турок и продержался до подхода подкрепления. За стойкость награжден орденом Св. Владимира 2-й степени. Но уже летом следующего года Трубецкой вернется в Петербург. Командующий войсками, недовольный критическими высказываниями князя в адрес руководства армией и штабом, постарается избавиться от строптивого героя.

В Отечественную войну 1812 года находился генерал-адъютантом при императоре Александре I, принимал участие во всех сражениях вплоть до взятия Парижа. Принял участие в боевых действиях в 1813 году, командуя кавалерией в отряде Ф. Ф. Винцингероде, и в сентябре был произведен в генерал-лейтенанты.

После войны, как многие прославленные генералы и вельможи, переходит на службу в военное административное ведомство, но должности эти были скорее данью прошлому заслуженного генерала, чем действительно служба. Василий Сергеевич Трубецкой был назначен председателем особого комитета для начертания положения об учреждении исправительных заведений. Абсолютно номинальная должность в номинальном ведомстве! Правда, императором ему поручаются дипломатические миссии в Европе, и он даже сопровождает Александра I в поездках за границу, как частных, так и официальных, в качестве сопровождающего лица. В декабре 1825 году Василий Сергеевич Трубецкой лично известил берлинский двор о восшествии на престол Николая I, а в день коронации императора произведен в генералы от кавалерии. В следующем году ездил во главе посольства в Лондон поздравлять с занятием престола Вильгельма IV.

С началом новой войны с турками князь Трубецкой вновь прибудет на театр военных действий, правда, больше как военный наблюдатель и консультант. Будет назначен сенатором в 1826 году.

Во время эпидемии холеры в Петербурге Василий Сергеевич Трубецкой будет назначен временным военным губернатором нескольких частей города. За несколько лет до кончины по его инициативе будет создан «Комитет о разборе и призрении нищих», который князь сам и возглавит, и активно будет заниматься благотворительностью, что вполне в духе воспитания и характера Трубецких.

Женат Василий Сергеевич Трубецкой был дважды, первая супруга с 1805 года Катерина-Фредерика-Вильгельмина Бирон (1781–1839), через год брак закончился разводом. Странный брак, странная избранница. Вильгельмина, герцогиня Саган, Екатерина Петровна, Катарина Фридерика Вильгельмина Бенигна фон Бирон, принцесса Курляндская, – знаменитая светская дама, любовница Меттерниха, старшая сестра Доротеи, герцогини Саган, любовницы самого могущественного и всесильного, коварного Талейрана. Старшая дочь герцога Петра Бирона (сына знаменитого фаворита императрицы Анны герцога Эрнста Бирона) и его третьей жены Доротеи фон Медем. Как причудливо переплетаются людские судьбы: один из предков князя Трубецкого сначала провозглашал дедушку Бирона регентом, а потом и свергал его.

Вильгельмина была красивой, образованной – получила прекрасное домашнее образование, изучала историю и философию. Это была вполне современная, а может, и слишком современная девушка в соответствии с правилами «куртуазного» поведения той эпохи. Достаточно сказать, что она влюбилась в любовника своей матери шведского генерала Густава Армфельта, и между ними завязался страстный роман. Генерал был много старше и к тому же женат, но это не остановило безрассудную Вильгельмину. Весь этот «амант» закончился тем, что в 1800 году 19-летняя Вильгельмина родила в Гамбурге девочку, которую назвали Густава. Роды были сложными, и Вильгельмина больше не смогла иметь детей. Густаву отдали родственникам отца в Швеции (что тоже было в те времена обычной практикой, может, оно и к лучшему, все-таки не воспитательный дом), и больше мать ее никогда не видела. Добавим, что в будущем Вильгельмина сожалела об этом решении.

0

17

Чтобы защитить репутацию своей возлюбленной и «поддержать» ее в столь пикантной ситуации, генерал устроил ее брак с французским дворянином из аристократов, принцем Жюлем Роганом-Гемене. Но брак продержался всего лишь год и закончился разводом в 1805 году.

В 1800 году предполагалась помолвка Вильгельмины с сыном Суворова, Аркадием Александровичем Суворовым-Рымникским, но свадьба не состоялась. «За генералиссимусом очень ухаживали; особа, на которой выбор его остановился, имела громкий титул герцогини Саганской, большое состояние, оценивавшееся в 3 миллиона, молодость, красоту. Государю Суворов писал: „сходство лет, нрава и душевных свойств обещает сыну моему благополучный брак“. В Праге дело было решено на словах, не оформлено и не закреплено документально; траур в семействе невесты отсрочивал совершение брака на 4 месяца; для составления брачного акта требовалось многое разъяснить и приготовить, например, нужно было получить от Государя будущей княгине Суворовой право выезда из России за границу в свои владения. А между тем Суворов-отец вскоре захворал и к тому времени, когда кончался траур герцогини Саганской, умер; следовательно, бракосочетание опять отсрочивалось. Но так как с кончиной генералиссимуса исчезла главная движущая сила во всем этом деле, то оно и расстроилось». Так пишет об этом А. Петрушевский, историк, генерал-лейтенант, автор исследования об А. В. Суворове.

Последующую жизнь Вильгельмина жила то в Вене, то в Праге, много путешествовала в Италии, Англии и Франции.

Ее второй брак с князем Василием Сергеевичем Трубецким также закончился разводом (1805–1806), да и, прямо скажем, был весьма бледным штрихом в ее яркой биографии. В Вене она держала салон, где собиралась высшая аристократия и знать со всего света.

Будучи привлекательной женщиной, она кружила головы многим дворянам, они буквально вились вокруг привлекательной кокетки, и в ее салоне всегда было многолюдно.

Хотя Вильгельмина была давно знакома с Меттернихом, их роман начался только весной 1813 года. Их романтическое приключение оставило более 600 писем, возлюбленные клялись друг другу в вечной любви, наделяли друг друга ласковыми нежными эпитетами, назначали друг другу свидания, но в письмах также описывалась политическая ситуация страны и рассказывалось о государственных решениях, принятых Меттернихом. Известный дипломат был старше, опытнее Вильгельмины, кроме того, у Меттерниха уже случались любовные приключения, несмотря на долгое супружество, и одна из возлюбленных незадолго до этого родила ему дочь.

Современные историки выдвигают предположение, что Вильгельмина, ненавидевшая Наполеона, могла оттолкнуть Меттерниха от его осторожной профранцузской политики. Так, переговоры 1813 года об антинаполеоновской коалиции между Пруссией, Австрией и Россией были проведены в замке Ратиборжице, замке и родовом имении Вильгельмины, которые ее отец купил в Богемии. Позже Вильгельмина выберет этот замок в качестве летней резиденции. Княгиня Багратион, Екатерина Скавронская, это она была той возлюбленной Меттерниха, о которой мы упоминали выше, впрочем, также «через много лет с удовольствием вспоминала, что именно она уговорила Меттерниха согласиться на вступление Австрии в антинаполеоновскую коалицию».

Пик отношений Вильгельмины и Меттерниха пришелся на период Венского конгресса, где Екатерина Багратион – «Русская Андромеда», соперничала с Вильгельминой – «Клеопатрой Курляндии», за благосклонность русского императора Александра I. Обе львицы поселились в роскошном дворце, заняв каждая свою половину. Сложившийся «любовный квадрат» вызывал немалый интерес у окружающих.

Вильгельмина тонко играла на чувствах своего возлюбленного, ловко манипулируя его ревностью. «Или я – или царь!» – крикнул однажды в припадке бешенства австриец, и, похоже, Вильгельмина выбрала царя, о чем потом и рассказала, смеясь, Александру.

«Те хитрости, которые Александр I применил в начале Венского конгресса в борьбе с Меттернихом, были женские хитрости. Желая выведать тайны лукавого дипломата, он овладел симпатиями сначала княжны Багратион, бывшей любовницы Меттерниха, а потом симпатиями герцогини Саган, к которой как раз в эпоху конгресса питал особую нежность сластолюбивый австрийский князь. Известно, что будущие творцы Священного союза ознаменовали свои отношения в ту пору самой скандальной ссорой, и Меттерних в своих мемуарах, весьма, впрочем, лживых, уверял даже, что Александр вызывал его на дуэль», это цитата из исследования Г. И. Чулкова «Императоры: Психологические портреты».

Вильгельмина, впрочем, не чуралась никаких средств в достижении своей цели. Она буквально преследовала Александра, писала ему надушенные записочки, закапанные слезами, и однажды забралась к нему в карету, но император с милейшей улыбкой учтиво выпроводил герцогиню и отправил ее восвояси в сопровождении своей охраны. Но через некоторое время герцогине Саган удалось добиться своего – доселе неприступные бастионы императора Александра I пали, недвусмысленные предложения герцогини были благосклонно приняты. Герцогиня Багратион был в бешенстве, Меттерних кусал пальцы от ревности, император Александр радовался, что удалось досадить видному дипломату, да еще и таким приятным способом. Вскоре отношения герцогини Саган и могущественного дипломата сошли на нет, она ждала предложения руки и сердца, но его не последовало – его руку и сердце прочно удерживали от опрометчивых поступков маленькие, но крепкие ручки его жены Элеонор.

В 1818 году ветреная Вильгельмина опять выходит замуж, на этот раз за графа Карла Рудольфа Шуленбурга. Но и этот брак закончился вскоре разводом. Поскольку более своих детей у герцогини Саган не было, а ее единственная дочь воспитывалась в семье своего отца, Вильгельмина покровительствовала многим молодым девушкам, став им приемной матерью. Скажем несколько слов об одной из них. Эта девушка – Божена Немцова.

Божена Не́мцова (урожденная Барбора Новотна), чешская писательница, родоначальница современной чешской прозы. Нашим зрителям хорошо знаком фильм «Три орешка для Золушки», снятый по сказке Божены Немцовой.

Божена Не́мцова – автор «Золотой книги сказок» – подлинного шедевра классической литературы, много лет радующего детей и взрослых во всем мире.

Божена Не́мцова опишет Вильгельмину в своем романе «Бабушка» как идеал женщины. Этот образ оказался настолько удачным и трогательным, что в чешской культуре выражение «paní kněžna» стало своеобразным синонимом имени Вильгельмины. А замок Ратиборжице и Бабушкина долина навсегда будут связаны с именем Божены Немцовой; свое детство и места, которые можно увидеть и сейчас, Немцова описала в романе «Бабушка».

Такова история первой супруги князя Василия Сергеевича Трубецкого, как видим, героями этой истории были титулованные особы, цари, имевшие неограниченное влияние на судьбы Европы и стран, интересы которых они представляли.

Второй брак князя был менее блестящим, но от этого не менее счастливым. Его женой в 1812 году стала Софья Андреевна Вейс, дочь простого начальника полиции города Вильно, где Трубецкой сопровождал императора в поездке. Прехорошенькая мадемуазель Вейс была предметом восхищения всего гарнизона города. И ее помолвка с князем Трубецким была воспринята с разочарованием – весьма неожиданный союз для окружающих. Любимая фрейлина императрицы, умница, с милым характером и прелестными манерами и достаточно мрачный немолодой, разведенный князь Трубецкой явно не соответствовали представлениям «света» о благополучном браке. Но брак этот если не был счастливым, был прочным и спокойным.

В браке у Василия Сергеевича и Софьи Андреевны Трубецких родились 11 детей – пятеро сыновей и шесть дочерей. Уже будучи почтенной матерью столь многочисленного семейства, Софья Андреевна прекрасно выглядела, всегда была в добром и приветливом расположении духа и вообще была очень красивой женщиной, по воспоминаниям современников.

Мы вкратце расскажем о некоторых из их потомков, старший сын князь Александр Васильевич Трубецкой – офицер лейб-гвардейского Кавалергардского полка, известный нумизмат и знаток истории монет. Как и практически все Трубецкие получил прекрасное образование, воспитывался, правда, дома. Выдержав экзамен в Пажеский корпус, поступил на службу в Кавалергардский полк юнкером, позже произведен в корнеты. В польскую кампанию 1830–1831 годов состоял ординарцем при графе Витте. Вместе с другими кавалергардами – Г. Я. Скарятиным, А. Б. Куракиным, А. Бетанкуром – входил в близкое окружение императрицы Александры Федоровны, был ее компаньоном в прогулках и катаниях на санях. Императрица называла их «мои четыре кавалергарда».

0

18

Дантес – Жорж Шарль Дантес, после усыновления носил фамилию Геккерн – известен прежде всего как человек, смертельно ранивший на дуэли А. С. Пушкина.

Князь Трубецкой был фаворитом Александры Федоровны, в письмах императрицы он фигурировал под нежной кличкой Бархат. И, разумеется, карьера Александра Васильевича складывалась как нельзя более удачно. Взлет его по карьерной лестнице был стремительным. В 1834 году Трубецкого производят в поручики, в 1836-м уже в штаб-ротмистры, а в 1840-м – в ротмистры. Но уже в 1842 году уволен со службы «по домашним обстоятельствам». Под «домашними обстоятельствами» некоторые исследователи полагают известную балерину Марию Тальони, жившую и гастролирующую в России в 1837–1842 годах. Эти обстоятельства были весьма увлекательными и романтичными, настолько, что историки утверждают, что балерина родила сына от князя Александра Васильевича Трубецкого. А другие пишут о том, что князь Трубецкой «открыто сожительствовал» с танцовщицей и воспитывал совместного ребенка.

Танцовщица Тальони отказалась от присущих в то время балету тяжелых нарядов, париков и грима, в которых невозможно было разобрать, кто перед тобой – мужчина или женщина, выходя на сцену только в скромном легком платье – неслыханная дерзость в то время.

Мария Тальо́ни (1804–1884) – прославленная балерина XIX века, представительница итальянской балетной династии Тальони в третьем поколении, одна из центральных фигур балета эпохи романтизма. Феномен этой знаменитой танцовщицы заключался в том, что, несмотря на фамильную «балетность», природных данных у Марии недоставало. У нее не было особой, «балетной» фигуры или выдающихся способностей, внешность была также самая заурядная. Но отец решил сделать из нее балерину во что бы то ни стало, да и сама Мария всю жизнь посвятит танцу и будет первооткрывателем многих явлений в балете. Она изрядно «облегчит» наряды танцовщиц, которые прежде представляли собой тяжелый кринолин со множеством деталей – из-под него виднелись только ступни балерины, которые могли только семенить, не отрываясь от пола. Мария Тальони первой введет в современный ей балет пачку (легкое, воздушное платье балерины, не стесняющее движения) и сама исполнит танец на пуантах – высоких полупальцах. Напомним, что до нее балерины не «отрывались» от сцены! Прыгать, «размахивать» ногами было просто неприлично.

После отъезда Марии Тальони князь Трубецкой безуспешно пытается получить разрешение на выезд из страны.

В 1832 году Мария вышла замуж за графа де Вуазена, но продолжала носить девичью фамилию Тальони и не бросила сцены. То есть гастролировала Мария в России, будучи замужней дамой. Оставив театр в 1847 году, жила преимущественно на виллах Италии и давала уроки балета. Такие вот причуды судьбы, поэтому, наверное, не так уж и не правы те исследователи, что пишут, что именно Тальони и была той «черной кошкой», пробежавшей между «Бархатом» и его могущественной покровительницей.

Среди молодых танцовщиков есть обычай оставлять свои первые пуанты на могиле их знаменитой предшественницы. И место захоронения Марии Тальони буквально усыпано балетными туфельками.

В конце 1852 года Трубецкой был отправлен за границу. В Ливорно он женился, но не на Марии Тальони, а на ее дочери, графине Эде Жильбер де Вуазен. Из Венеции Трубецкой обратился к графу А. Ф. Орлову с просьбою об «исходатайствовании Высочайшего соизволения на бессрочное пребывание за границею, до окончательной продажи имений его». Император не разрешил и повелел в двухмесячный срок вернуться Трубецкому в Россию. По истечении назначенного срока Трубецкой не вернулся и был предан суду, который постановил лишить его всех прав состояния и подвергнуть вечному изгнанию.

Бархат, видимо, обладал не только изрядной долей безрассудства, но и весьма «небархатным» характером. Со своей супругой князь Трубецкой прожил много лет, в браке у них было пятеро детей, дети были приняты в Париже при дворе как внуки знаменитой танцовщицы и органично влились в ряды французского дворянства.

Дело о восстановлении прав князя Трубецкого Александра Васильевича рассматривалось в Государственном совете неоднократно, и к июню 1855 года ему было «высочайше дозволено» вступить в Новомиргородский уланский полк в чине подполковника. Что вовсе не являлось «милостивейшим прощением», а скорее наоборот, ссылкой, куда всегда удаляли проштрафившихся дворян. Куда? На Южные неспокойные рубежи России, конечно. В декабре того же года по «Высочайшему повелению» прикомандирован к штабу войск Евпаторийского отряда. 30 января 1857 года уволен со службы в чине подполковника с мундиром, а 6 марта 1868 года назначен генеральным консулом в Марсель, с переименованием в гражданский чин. А в мае 1874 года уволен в отставку в чине статского советника.

15 октября 1874 года по Высочайшему повелению определен полковником по армейской кавалерии, с причислением к главному штабу с содержанием и квартирными деньгами по чину. 1 ноября назначен в распоряжение командующего войсками Оренбургского округа и 15 марта 1876 года перемещен в распоряжение командующего войсками Туркестанского военного округа.

23 марта 1882 года назначен в распоряжение командующего войсками Одесского военного округа. В 1883 году зачислен в запас. В 1884 году вновь назначен в распоряжение командующего войсками Одесского военного округа. В 1885 году произведен в генерал-майоры, с оставлением в запасе. Частые переезды, перемены климата не могли не сказаться на здоровье князя. 17 апреля 1889 года он скончается от разрыва сердца в имении своего брата Заречье-Академическое Вышневолоцкого уезда.

Добавим еще один штрих к портрету князя Александра Васильевича Трубецкого.

В 1887 году Бильбасов (Василий Алексеевич Бильбасов – русский историк и публицист, мастер исторической биографии, крупнейший специалист по правлению Екатерины II) издал брошюру «Рассказ об отношениях Пушкина к Дантесу. Записан со слов князя А. В. Трубецкого».

Рассказ повествует о беседах Бильбасова с князем Александром Васильевичем Трубецким на даче Краевского (Андрей Александрович Краевский – русский издатель, редактор, журналист, педагог; более всего известен как редактор-издатель журнала «Отечественные записки»). И в одной из бесед князь Трубецкой сообщил Бильбасову, что Пушкин якобы сожительствовал с сестрой своей жены, Александрой, и снисходительно смотрел на ухаживания Дантеса за Натальей Николаевной. Истинной причиной его ненависти называет желание свояченицы уехать за границу вместе с супругами Дантес.

Позже Бильбасов переиздаст свой «Рассказ», изменив некоторые моменты, в частности, слова Трубецкого о связи Пушкина со свояченицей («сошелся с Александриной и жил с нею») заменены на «вскоре после брака Пушкин сам увлекся Александриной до безумия». Нет уже и некоторых свидетельств очевидцев, присутствовавших тогда при разговоре князя Трубецкого с Бильбасовым и Краевским.

Публикация вызвала критические отклики, кто-то прямо обвинял князя Трубецкого в неправдоподобии его рассказа, кто-то цеплялся за временные нестыковки. Истина нам не известна, скажем только, что, по мнению великой поэтессы и знатока творчества Пушкина, А. Ахматовой: «Все, что диктует Трубецкой в Павловске на даче – голос Дантеса. Сам Трубецкой ни Пушкина, ни его писем, ни сочинений о нем не читал».

Такова была жизнь еще одного представителя замечательного рода Трубецких.

Далее речь пойдет о Сергее Васильевиче Трубецком, родном младшем брате князя Александра Васильевича, судьба которого интересна не только как продолжателя династии Трубецких, но так же тесно переплетена с историей и культурой России.

0

19

Сергей Васильевич Трубецкой

Сергей Васильевич – сын генерал-адъютанта, сенатора князя Василия Сергеевича Трубецкого и Софьи Андреевны Вейс, дочери простого виленского полицеймейстера. Как и его старший брат, Бархат, с малых лет князь Сергей был записан в камер-пажи, а в восемнадцать лет становится корнетом Кавалергардского полка, из которого за шалости неоднократно переводился в другие.

В штрафном журнале сохранилась запись о первой «шалости» юного корнета-хулигана. Проступок, совершенный им совместно с штаб-ротмистром Кротковым, описан так под датой 14 августа 1834 года: «…11 числа сего месяца, узнав, что графиня Бобринская с гостями должны были гулять на лодках по Большой Неве и Черной речке, вознамерились в шутку ехать им навстречу с зажженными факелами и пустым гробом…». За это 12 сентября 1834 года Трубецкой был отправлен в лейб-гвардии Гродненский гусарский полк, откуда возвращен в кавалергарды 12 декабря того же года. Наказание, как видим, длилось недолго. Далее следовали еще более дерзкие проступки: с друзьями сослуживцами по полку устраивали засады в дамских купальнях, подкараулили известную итальянскую певицу за вечерним туалетом и вдоволь налюбовались за приготовлением ко сну красавицы через окна, с предварительно снятыми ставнями. Но, по словам известного романса, «кавалергарда век недолог»… Поводом могла послужить очередная «шалость», которая имела место быть в имении графини Ю. П. Самойловой. Дело было в следующем: на потеху кавалергардам Самойлова устроила состязание между своими крестьянками – кто из них первой вскарабкается на высокий шест, к верхушке которого привязали сарафан и повойник, – той эти призы и достанутся. Потеха заключалась в том, что, почти до начала XX века дамы, как бы это сказать поделикатнее, не носили нижнего белья, а уж крестьянки тем более. Панталоны с кружевами были скорее деталью одежды, а не бельем как таковым.

Подобные развлечения «золотой молодежи» поначалу, вероятно, немало развлекали и руководство полка, но через два года терпение отцов-командиров иссякло, и Сергей Васильевич Трубецкой сначала был арестован, затем уволен из кавалергардов и выслан на юг (куда ж еще девать опальных офицеров!) под надзор. Вместе с Трубецким опале подверглись и его друзья по пикантной эскападе – Н. Жерве, В. П. Кутузов, М. Б. Черкасский.

Два года службы под надзором у Витта немного остепенили Трубецкого. В 1836 году он был произведен в поручики, а в 1837 году возвращен в Петербург и переведен корнетом в лейб-гвардии Кирасирский ее величества полк.

Граф Иван Осипович де Витт (1781–1840) – генерал от кавалерии на русской службе, ключевая фигура русской разведки войны 1812 года.

В 1838 году Сергею Трубецкому выпало нелегкое в своей унизительности испытание, император Николай I велел ему обвенчаться со своей фавориткой фрейлиной Екатериной Петровной Мусиной-Пушкиной (1816–1897), «главной павловской красавицей», по выражению О. С. Павлищевой, дочерью генерал-лейтенанта Петра Клавдиевича Мусина-Пушкина. Прелестница была с весьма ощутимым сроком беременности.

Отец Екатерины Петровны Петр Клавдиевич Мусин-Пушкин был в составе русской армии, которая вступила в Париж 31 марта 1814 года. Там он знакомится с молодой канатной танцовщицей Маргарет-Антуанеттой Лаланне, женой танцора и дочерью известного танцовщика Жана-Батиста Лаланне.

Бравый казачий офицер, прекрасно говорящий по-французски, вероятно, без особых проблем добился благосклонности молодой акробатки.

Из связи между Маргарет и Мусина-Пушкина родилась в Париже 20 января 1816 года. Екатерина Петровна Мусина-Пушкина. Этот случай семья Мусина-Пушкина постаралась скрыть. Еще бы, такой мезальянс – старинный русский род и «канатная плясунья»! Мадам Лаланне была предоставлена компенсация за обещание не пытаться видеть свою дочь. Екатерина Петровна была привезена в Россию, где она получила образование, соответствующее ее положению.

Маргарита Лаланне в отступную получает Театр Madame Saqui на бульваре Тампль, ставший очень популярным. Предприимчивая француженка делает ослепительную карьеру. Женщины носят шляпы и сумочки в стиле Saqui, конфеты упаковываются в коробки с ее изображением и т. д.

История женитьбы Трубецкого и Екатерины Мусиной-Пушкиной наделала много шума. С. А. Бобринская, двоюродная сестра Трубецкого, писала 1 февраля 1838 года своему мужу: «Нужно тебе рассказать последнюю новость. Ту, которая занимает все умы, как когда-то наводнение, как пожар Дворца, как смерть Пушкина год тому назад, как, наконец, все, что выходит за рамки обычной жизни, как неслыханная и ужасная катастрофа, – это женитьба Сергея Трубецкого на мадемуазель Пушкиной!» Екатерина была известна в свете своей красотой и легкомыслием, Софья Николаевна Карамзина называла ее пошлой и глупой.

Надо сказать, что это была обычная дворцовая практика – пристраивать отставных фаворитов и фавориток в «хорошие» руки. В случае с дамами была попытка сохранить ее «доброе» имя даже в случае нежелательной беременности, могущей скомпрометировать могущественного покровителя. Более того, многие родовитые, но небогатые придворные охотно «забирали» себе таких дам в законные жены, полагая, что их поступок не оставят без должного внимания, а детям будут потворствовать, насколько это возможно. Тем не менее это было довольно оскорбительно для столь родовитых дворян, как Трубецкие, и над такими незадачливыми супругами свет потешался долго и с удовольствием.

Московский почт-директор А. Я. Булгаков писал: «Весь Петербург теперь только занят обрюхатевшею фрейлиной Пушкиной. Государь всегда велик во всех случаях. Узнавши, кто сделал брюхо, а именно князь Трубецкой, молодой повеса, он их повелел обвенчать и объявил, что она год, как тайно обвенчана… Экой срам!»

Уже летом 1838 года, после рождения дочери Софии, супруги разъехались. Екатерина Петровна с дочерью уехала за границу. Там она была якобы шпионкой Николая I, регулярно информировала его о политической жизни во Франции. Екатерина, при помощи средств, щедро выделяемых царем, переехала в красивый особняк в центре Парижа. Именно в этом доме родилась 25 января 1850 года Мария, еще одна дочь Екатерины и Николая I.

Дальнейшая судьба Сергея Трубецкого оказалась весьма драматичной, его постигла участь каждого из мужей фавориток императора, осмеливавшихся бунтовать против подсунутого им «бракованного товара». В конце 1839 года Трубецкого перевели на Кавказ, где прикомандировали к Гребенскому казачьему полку. Известную роль в его высылке из столицы сыграло и то, что он входил в «Кружок шестнадцати», хотя скорее слыл бретёром, чем вольнодумцем.

Был ли этот кружок действительно оппозицией – вряд ли, но вот члены его были непокорными, «злоязыкими», поэтому следовало их обезопасить, да и власть имущих заодно.

Кружок шестнадцати – оппозиционная группа аристократической молодежи, которая в 1838-40 годы регулярно проводила тайные собрания в Санкт-Петербурге. В списке членов этого кружка есть уже упомянутый нами ранее Н. А. Жерве и М. Ю. Лермонтов.

Вместе с Лермонтовым Сергей Трубецкой участвовал в сражении на речке Валерик 11 (23) июля 1840 года и был серьезно ранен во время боя. Их и еще нескольких отличившихся офицеров представили к наградам, но фамилии Трубецкого и Лермонтова были вычеркнуты царем из наградных списков. Николай I не прощал своеволия.

В феврале 1841 года Трубецкой приезжает в Петербург для прощания с умирающим отцом и лечения раны, так и не дождавшись разрешения на отпуск. Хотя неоднократно подавал прошения в связи с обострившейся раной. Николай I считает это должностным проступком и лично налагает на него домашний арест.

Во все время пребывания Лермонтова и его друзей по «Кружку шестнадцати» в Петербурге Трубецкой безвыходно находился дома, «не смея ни под каким предлогом никуда отлучаться», а в апреле, по «высочайшему повелению», еще не вполне оправившийся от ранения, был отправлен назад на Кавказ. Здесь он поселился вместе с Лермонтовым в одном доме и через месяц был его секундантом на дуэли с Мартыновым. Принимая на себя обязанности секунданта, Трубецкой заведомо рисковал, так как это могло закончиться для него крайне неблагоприятно. Дуэли были запрещены, наказывались серьезно не только дуэлянты, но и секунданты. Впоследствии на следственном разбирательстве его участие удалось скрыть благодаря друзьям.

0

20

18 марта 1843 года в чине штабс-капитана Сергей Трубецкой был уволен от службы за болезнью, «для определения к статским делам», по собственному «исходатайствованию».

Последним романтическим, правда, закончившимся не очень «романтически», Сергея Трубецкого стало похищение в 1851 году молоденькой жены коммерции советника Лавинии Александровны Жадимировской, урожденной Бравуар. Одна из смолянок вспоминала: «В бытность мою в Смольном монастыре, в числе моих подруг по классу была некто Лопатина, к которой в дни посещения родных изредка приезжала ее дальняя родственница, замечательная красавица, Лавиния Жадимировская, урожденная Бравур. Мы все ею любовались, да и не мы одни. Ею, как мы тогда слышали, – а великосветские слухи до нас доходили и немало нас интересовали, – любовался весь Петербург. Рассказы самой Лопатиной нас еще сильнее заинтересовали, и мы всегда в дни приезда молодой красавицы чуть не группами собирались взглянуть на нее и полюбоваться ее характерной, чисто южной красотой. Жадимировская была совершенная брюнетка, с жгучими глазами креолки и правильным лицом, как бы резцом скульптора выточенным из бледно-желтого мрамора».

Когда Лавинии минуло семнадцать лет, за нее посватался богач Жадимировский, человек с прекрасной репутацией, без ума влюбившийся в молодую красавицу. 27 января 1850 года «девицу Лавинию Бравуар, семнадцати лет, католического вероисповедания» выдали замуж за «потомственного гражданина Алексея Жадимировского, православного, двадцати двух лет». Поселились они на Большой Морской, 21, в собственном доме Жадимировского.

Приданого он не потребовал никакого, что тоже вошло в расчет Бравуаров, дела которых были не в особенно блестящем положении, и свадьба была скоро и блестяще отпразднована, после чего молодые отправились в заграничное путешествие. По возвращении в Петербург Жадимировские открыли богатый и очень оживленный салон, сделавшийся средоточием самого избранного общества.

В те времена дворянство ежегодно давало парадный бал в честь царской фамилии, которая никогда не отказывалась почтить этот бал своим присутствием. На одном из таких балов красавица Лавиния обратила на себя внимание императора Николая Павловича, и об этой царской «милости», по обыкновению, доведено было до сведения самой героини царского каприза. Лавиния оскорбилась и отвечала бесповоротным и по тогдашнему времени даже резким отказом.

Император остался недоволен… и промолчал. Он к отказам не особенно привык, но мирился с ними, когда находил им достаточное «оправдание».

Эта новость достаточно сильно взбудоражила Петербург. Как водится, втихомолку осуждались и монаршие связи, и девицы, отказавшие в милости, осуждались и обсуждались не меньше.

Встреча Трубецкого с Лавинией оказалась для них обоих роковой. 5 мая 1851 года Лавиния вышла из дома на Морской и, как обычно, отправилась к Английскому магазину, возле которого ее поджидал закрытый экипаж. На следующий день генерал-лейтенант Леонтий Васильевич Дубельт, начальник штаба жандармского корпуса, просматривая донесения о событиях минувшего дня в столице, наткнулся на следующее сообщение пристава: «Вчера вечером у сына коммерции советника Жадимировского похищена жена, урожденная Бравуар. Ее, как дознано, увез отставной офицер Федоров, но не для себя, а для князя Сергея Васильевича Трубецкого. Федоров привез ее в дом на Караванной, где и передал князю».

Было доложено государю. Тут только император Николай I вспомнил о своей бывшей неудаче, и, примирившись в то время с отказом жены, не пожелавшей изменить мужу, не мог и не хотел примириться с тем, что ему предпочли другого. Да еще человека не моложе его летами и во всем ему уступавшего, к тому же уже доставившего самому государю столько хлопот.

Император отдал приказ «изловить» негодника. После рапорта Дубельта к поискам беглецов был подключен корпус жандармов и III Отделение. Лишь 17 мая из Москвы пришло известие, что Трубецкой с неизвестной дамой проследовал в Тулу. Два жандармских поручика, снабженные «подорожными на три лошади и письменным распоряжением к местным властям о всемерном содействии», устремились в погоню.

3 июня в заштатном грузинском городишке на берегу Черного моря беглецы были арестованы. Они не провели вместе и месяца. На фельдъегерских тройках, как преступников, их доставили в Петербург. Всю дорогу князь был спокоен, но, когда коляска миновала мост через Неву и Трубецкой понял, что его везут в крепость, он заплакал. Печальной была длинная дорога и для Лавинии.

«Во время следования она была расстроена, беспрерывно плакала и даже не хотела принимать пищу. Разговоры ее заключались в том, что будет с князем Трубецким и какое на него наложат наказание. Приводила ее в тревогу мысль, что ее возвратят мужу. Привязанность ее к князю так велика, что она готова идти с ним даже в Сибирь на поселение, если же их разлучат, намерена провести оставшуюся жизнь в монашестве».

Лавиния беспрестанно говорила, что готова всю вину принять на себя, лишь бы спасти Трубецкого. Когда брат ее прибыл в Царское Село для ее принятия, он начал упрекать ее и уговаривать, чтобы забыла князя Трубецкого, которого поступки, в отношении к ней, так недобросовестны. Она отвечала, что всему виновата она, что князь Трубецкой отказывался увозить ее, но она сама на том настояла. Князь Трубецкой на допросе ответил, что «решился на сей поступок, тронутый жалким и несчастным положением этой женщины». «Знавши ее еще девицей, он был свидетелем всех мучений, которые она претерпела в краткой своей жизни. Мужа еще до свадьбы она ненавидела и ни за что не хотела выходить за него замуж. Получив от нее письмо, в котором она описывает свое точно ужасное положение, просит спасти ее, пишет, что мать и все родные бросили ее, и что она убеждена, что муж имеет намерение или свести ее с ума, или уморить».

«…Я любил ее без памяти, положение ее доводило меня до отчаяния, – я был как в чаду и как в сумасшествии, голова ходила у меня кругом, я сам хорошенько не знал, что делать, тем более что все это совершилось менее чем в двадцать четыре часа. Когда мы уехали отсюда, я желал только спасти ее от явной погибели, я твердо был убежден, что она не в силах будет перенести слишком жестоких с нею обращений и впадет в чахотку или лишится ума» – так писал сам князь Сергей Трубецкой о предмете своей страсти.

Уведомлен был о поимке жены и Жадимировский, который, однако, не только не выразил никакого восторга по этому поводу, а, напротив, довольно смело заметил, что он ни с каким ходатайством о подобной поимке никуда не входил. По прошествии нескольких дней, когда привезены были и сами беглецы, Жадимировский лично выехал навстречу жене и спокойно отправился с ней к себе домой.

На косвенно предложенный ему вопрос о том, какого возмездия он желает, Жадимировский ответил просьбой о выдаче ему с женой заграничного паспорта и тотчас же уехал вместе с нею, к великому огорчению всех охотников до крупных и громких скандалов. Он не только не выразил ни малейшего негодования в адрес жены, но, напротив, сохранял с ней самые корректные и дружелюбные отношения…

Император Николай Павлович ничем не откликнулся на этот молчаливый протест, разрешил свободный отъезд за границу, который в те далекие времена не особенно легко разрешался, но зато вся сила его могучего гнева тяжело обрушилась на Трубецкого.

Полгода провел Сергей Трубецкой в камере Алексеевского равелина, в Трубецком бастионе, построенном его предком, о чем мы уже упоминали в начале повествования. В феврале 1852 года, лишенный чинов, боевых наград, княжеского титула, он был отправлен рядовым в Петрозаводский гарнизонный батальон под строжайший надзор. Только два года спустя опального князя произвели в унтер-офицеры. При этом Николай распорядился: «Трубецкого отправить на службу туда, где есть случай к делу: в Аральск или в новый форт Перовский» (ныне город Кзыл-Орда).

Лишь после смерти венценосного соперника в 1855 году Трубецкой, совершенно больной, оставляет службу и удаляется в свое имение Сапун Муромского уезда Владимирской губернии. Из сводок полицейского надзора известно, что в марте 1858 года к нему приехала экономка, у которой имелся, что особенно подчеркивалось в рапорте, «хороший гардероб». Нетрудно догадаться, что это была Лавиния… Ей удалось добиться развода, но при этом запрещалось вступать в повторный брак с лицом православного вероисповедания. Однако счастье соединившихся влюбленных было недолгим.

9 апреля 1859 года Трубецкой умер в возрасте сорока четырех лет. Лавиния немедленно уехала во Францию. В письме уже к Александру II она просит о высочайшей милости: «Я нахожусь здесь лишенная всяких средств и прошу о восстановлении справедливости. Г-н Жадимировский завладел всем моим приданым, и на протяжении шести лет я ничего от него не получила. К этой просьбе меня вынудило полнейшее обнищание».

Истории любви Лавинии и князя Трубецкого посвящен очерк Павла Щеголева «Любовь в равелине» и роман Булата Окуджавы «Путешествие дилетантов».

Граф П. X. Граббе, командовавший войсками на Кавказской линии и в Черномории, так отзывается о Трубецком: «С умом, образованием, наружностью, связями по родству, он прокутил почти всю жизнь, как наиболее случается у нас с людьми, счастливее других одаренными».

К этим печальным, но справедливым словам уже и нечего добавить.

0


Вы здесь » Декабристы » ЖЗЛ » Л. Муховицкая. Трубецкие. Аристократы по духу.