Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » РОДСТВЕННОЕ ОКРУЖЕНИЕ ДЕКАБРИСТОВ » Бакунина Екатерина Михайловна.


Бакунина Екатерина Михайловна.

Сообщений 21 страница 30 из 52

21

«Екатерина Михайловна Бакунина. Истоки патриотизма и милосердия»

Екатерина Михайловна Бакунина… Легендарная женщина, героиня, чей христианский подвиг милосердия повергал в трепет современников, чьё имя с восторгом произносили и в царских покоях и в великосветских салонах и в крестьянских избах.

Воспитанная в семье потомственных аристократов (её отец был Санкт-Петербургским губернатором, а мать, урождённая Голенищева-Кутузова – троюродной сестрой фельдмаршала и светлейшего князя М.И. Кутузова), она в течение сорока с лишним лет вела обычную светскую жизнь – визиты, рауты, балы. Но когда началась Крымская война, ни минуты не колеблясь, бросилась в самое её пекло – в осаждённый врагами Севастополь спасать раненых. Сколько их было, спасённых ею русских мужиков – солдат и матросов? <…> А сколько крестьян из новоторжских сёл и деревень шли к ней со своими болями (в прямом и переносном смысле слова). Она помогала всем. Самоотверженно и бескорыстно.

Милосердие было призванием её жизни, поэтому эти два христианских слова «сестра» и «милосердие» неотделимы от её имени и фамилии. На всю жизнь осталась в памяти народа, и надеемся, будет долго ею оставаться сестра милосердия Екатерина Михайловна Бакунина.

О ней написано много статей, изданы и переиздаются (правда, небольшими тиражами) её воспоминания, но подвиг её до сих пор не оценен в достаточной мере. Во всём мире, в том числе, к великому сожалению, и в России, лучших медицинских сестёр награждают медалью имени Флоренс Найтингейл, во время той же Крымской (в Европе её называли Восточной) войны спасавшей солдат армий наших противников. Где же наш патриотизм? <…>

Давайте попытаемся познакомиться с биографией Е.М. Бакуниной и понять истоки её патриотизма и милосердия.

В первую очередь, эти истоки надо искать среди предков. По отцу это Бакунины и князья Мышецкие, по матери – Голенищевы-Кутузовы и Бибиковы. Род Бакуниных дал России целую плеяду государственных, военных и общественных деятелей. Её дед Михаил Васильевич Бакунин (1730–1803) служил вице-президентом камер-коллегии, имел чин действительного статского советника.

После выхода в отставку купил у Шишковых в Новоторжском уезде Тверской губернии имение Прямухино, которое со временем стало одним из крупнейших культурных центров провинциальной России. Его два брата, Пётр Васильевич Бакунин большой и Пётр Васильевич Бакунин меньшой служили в коллегии иностранных дел; первый был в ней членом секретной экспедиции и имел чин действительного статского советника, второй имел чин тайного советника и занимал пост первого члена коллегии. Один из сыновей П.В. Бакунина меньшого Павел Петрович в течение четырёх лет был директором Академии наук, а сын последнего Александр Павлович Бакунин на протяжении 15 лет (с 1837 по 1852 г.) – тверским гражданским губернатором.

Бабушка Е.М. Бакуниной по отцу, Любовь Петровна – урождённая княжна Мышецкая. Этот род происходил от князя Михаила Черниговского, одного из «Рюриковичей». До второй половины XVII в. род князей Мышецких входил в десятку наиболее богатых землевладельцев Руси, они владели землями в Петербургской, Тверской и Олонецкой губерниях. Однако в результате того, что большинство Мышецких после церковного раскола остались приверженцами старой веры и подвергались гонениям и арестам, а их земли – конфискации, род обеднел.

https://img-fotki.yandex.ru/get/477594/199368979.82/0_20ce42_9aeca5c_XXL.jpg

Дядя Екатерины Михайловны Александр Михайлович Бакунин – один из самых просвещённых людей своего времени. Он окончил Падуанский университет в Италии и стал доктором философии, после возвращения в Россию был членом литературного кружка Н.А. Львова и Г.Р. Державина, писал стихи, поэмы, исторические и философские трактаты. Поселившись в Прямухине, Александр Михайлович создал там уникальный мир, в котором царила гармония природы и его обитателей, куда на протяжении почти двух столетий приезжали многие деятели русской культуры. Его дети, двоюродные братья и сёстры Екатерины Михайловны, были незаурядными личностями, почти все они вошли в русскую историю, а имя одного из основоположников анархизма Михаила Александровича Бакунина присутствует во всех мировых энциклопедиях.

Другой дядя Иван Михайлович Бакунин был военным и в звании подполковника в 1796 г. погиб во время персидского похода.

Тётки Екатерины Бакуниной: Пелагея (1761–1820), Анна (1767–1850) и Варвара (ок.1770–1830) молодые годы провели в доме Г.Р. Державина, чья вторая жена Дарья Алексеевна, ур. Дьякова, приходилась им двоюродной сестрой. Гавриил Романович посвятил им несколько стихотворений: Пелагеи – «Арфа» (1798) и «На разлуку» (1802), Анне – «Цепи» (1797), Варваре – «Портрет Варюши» (1789) и «Варюша» (1799).

Пелагея и Анна окончили Смольный институт благородных девиц: Пелагея в 1779 г. (2-й выпуск), причём с шифром, а Анна – в 1785 г. (4-й выпуск). Обе, впрочем, как и Варвара, замужем не были. В начале XX в. жили вместе с родителями в Прямухине. После смерти матери Анна Михайловна получила в наследство небольшое сельцо Зайково, а Варвара Михайловна – сельцо Казицыно.

Ещё две тётки Е.М. Бакуниной были замужем: Татьяна Михайловна Бакунина – за директором Александровского пушечного завода статским советником Александром Марковичем Полторацким, а Прасковья Михайловна – за действительным статским советником Петром Андреевичем Ниловым, в 1810–1820 гг. занимавшим видные государственные посты – тамбовского и казанского губернатора. Прасковья Михайловна и сама была администратором: она основала и в течение шестнадцати лет возглавляла Киевский девичий институт.

Дед нашей героини по матери адмирал Иван Логгинович Голенищев-Кутузов в течение 40 лет возглавлял Морской кадетский корпус, воспитавший десятки выдающихся российских адмиралов и мореплавателей. Среди его воспитанников были и великий князь Павел Петрович (будущий император Павел I) и троюродный племянник, будущий выдающийся русский полководец М.И. Голенищев-Кутузов. За свою многолетнюю службу Иван Логгинович был удостоен всех высших российских орденов.

Супруга Ивана Логгиновича Евдокия Ильинична происходила из рода Бибиковых, давшего России многих выдающихся военных и государственных деятелей.

Уже упомянутый троюродный дядя Е.М. Бакуниной по матери фельдмаршал Михаил Илларионович Кутузов в особом представлении не нуждается. Победитель Наполеона, спаситель России, он навечно вписан в число самых знаменитых военных деятелей нашей родины.

0

22

0

23


«Милосердие было призванием её жизни…»

В.И. Сысоев о Е.М. Бакуниной: исследовательская работа и восстановление исторической справедливости.

Интерес к личности и судьбе Екатерины Михайловны Бакуниной возник у В.И. Сысоева в период работы над рукописью книги «Бакунины», которая была опубликована в 2002 г.

Как отмечает сам Владимир Иванович, он ставил задачу собрать воедино «те скудные сведения о представителях этого рода», которые буквально по крупицам были разбросаны в научной литературе, опубликованных источниках, архивных документах, в неизданных дневниках и мемуарах самих Бакуниных, их родственников и современников. Один из разделов книги посвящен Екатерине Михайловне. Прослеживая биографию Е.М. Бакуниной, автор основное внимание уделил периоду с 1854 по 1856 гг., остальные этапы ее жизненного пути были освещены очень кратко. Во введении к своей работе В.И. Сысоев отметил «недостаточность собранных сведений об отдельных представителях рода Бакуниных» и выразил надежду на помощь лиц, владеющих дополнительной информацией.

Так и произошло. Например, в результате сотрудничества со старшим научным сотрудником Государственного музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина Игорем Саввичем Сидоровым, В.И. Сысоеву удалось установить точную дату рождения Екатерины Михайловны — 1810 год, 19 августа по старому стилю или 31 августа по новому стилю.

Собирая и систематизируя опубликованные и архивные материалы о Е.М. Бакуниной и ее окружении, В.И. Сысоев начал писать вначале большую (2,5 п.л.) статью (фрагменты которой публикуются в этом сборнике), а затем книгу. Как всегда Владимир Иванович подошел к начатой работе очень основательно, стремясь показать судьбу героини в широком историческом контексте. «Сейчас занимаюсь сбором материалов для книги о Е.М. Бакуниной, — писал Владимир Иванович своим друзьям и коллегам в Севастополь 15 марта 2009 г. — поднял в архивах письма её двоюродного брата А.А. Бакунина из осажденного Севастополя к В.М. Княжевичу, её переписку с М.И. Семевским по поводу издания мемуаров её матери В.И. Бакуниной».

Предполагаемые разделы статьи и будущей книги: «Корни. Истоки патриотизма и милосердия», «Становление», «Создание Крестовоздвиженской общины сестёр милосердия»; «Оборона Севастополя»; «Во главе транспортно-эвакуационного отделения общины»; «Во главе Крестовоздвиженской общины сестёр милосердия»; «За границей»; «В Казицыне»; «Создание Общества Красного Креста»; «На ниве земской медицины»; «Снова на войне»; «Снова в Казицыне»; «Сохранить для потомков» охватывают не только весь жизненный путь Екатерины Михайловны, но и затрагивают вопрос об истоках ее патриотизма и милосердия, а также проблему сохранения памяти о таких выдающихся людях, как Е.М. Бакунина.

Увековечение памяти Екатерины Михайловны, особенно в Тверской области (губернии), с которой в ее жизни было так много связано, распространение (популяризация в самом лучшем смысле этого слова) знаний о судьбе, взглядах этой легендарной женщины, совершенном ею христианском подвиге милосердия стало важнейшей целью Владимира Ивановича, неотделимой от его исследовательской работы.

Важной вехой на этом пути стала поездка в Севастополь в июне 2008 г. на торжества по случаю 225-летнего юбилея города. Приглашению на это мероприятие предшествовала непродолжительная, но довольно активная переписка между музеем Бакуниных в селе Прямухино Кувшиновского района Тверской области и севастопольской общеобразовательной школой № 26, расположенной на улице Екатерины Михайловны Бакуниной.

Учителя школы начали собирать данные о Екатерине Бакуниной, о её подвиге во время Крымской войны, и через Интернет узнали о том, что в Тверской губернии есть музей Бакуниных. Завязалась активная переписка. Обменивались информацией: музей посылал в Севастополь сведения о роде Бакуниных, об их усадьбе Прямухино, о деятельности Бакунинского фонда по сохранению памяти о славных представителях этого рода, школа сообщала о своих делах и планах по воскрешению и увековечению памяти Екатерины Бакуниной. В.И. Сысоев послал в Севастополь статьи, напечатанные в тверской прессе и «Бакунинском сборнике», фотографии.

В мае 2008 г. в Севастополе по инициативе учителей школы № 26 был проведён праздник улицы Бакуниной. На здании этого учебного заведения появилась мемориальная доска с портретом Екатерины Михайловны и краткими сведениями о ней. Во время праздничной манифестации по улицам города прошли ученицы, одетые в платья сестёр милосердия с транспарантом «Возродим имя Екатерины Бакуниной для потомков». Когда стало известно о предстоящем праздновании 225-летнего юбилея Севастополя, руководство школы направило приглашение в музей Бакуниных.

Во время пребывания в Севастополе состоялась беседа за круглым столом членов тверской делегации с преподавателями и учениками школы № 26, с руководством Нахимовского района города Севастополя, на которой произошёл обмен информацией и были разработаны совместные действия по увековечению памяти Е.М. Бакуниной. Книги и видеофильмы о Бакуниных и Прямухине, большой портрет Екатерины Михайловны, фотографии мест, связанных с ее жизнью и медицинской деятельностью, подаренные тверской делегацией севастопольцам, должны были послужить основой для создания музея, посвящённого Е.М. Бакуниной. На встрече было объявлено о создании в Твери специального благотворительного фонда, основной задачей которого является увековечение памяти Екатерины Бакуниной: учреждение медали и стипендии, присвоение её имени Тверскому медицинскому училищу, издание различного рода литературы, повествующей о её жизни и подвиге. Тогда же в июне 2008 г. состоялись встречи с руководством и сотрудниками Морской библиотеки, одним из попечителей которой был В.А. Корнилов, и музея-панорамы обороны Севастополя, произошел обмен книгами и даже некоторыми музейными экспонатами.

Следующим шагом стала разработка Предложений Бакунинского фонда по увековечению памяти Е.М. Бакуниной. Составленные и подписанные В.И. Сысоевым, как представителем Фонда в г. Твери, эти Предложения были оглашены на «Дне русской усадьбы», который прошёл 13 сентября 2008 г. в Прямухине.

В документе говорилось: «19 августа 2010 года исполнится 200 лет со дня рождения Екатерины Михайловны Бакуниной (1810-1894).

Бакунинский фонд, поставивший своей основной задачей воскрешение памяти о членах этого знаменитого рода, предлагает к юбилейной дате совместно с администрациями Тверской области, Торжокского и Кувшиновского районов, Департаментами здравоохранения области, г. Твери и указанных выше районов, а также другими общественными и коммерческими организациями, осуществить ряд мер, направленных на увековечение памяти нашей славной землячки:

1. Объявить 2010 год «Годом Е.М. Бакуниной» в Тверской области.

2. Назвать одну из новых улиц г. Твери именем Е.М. Бакуниной.

3. Присвоить Тверскому медицинскому колледжу имя Е.М. Бакуниной.

4. Создать бюст Бакуниной и установить его перед медицинским колледжем.

5. Создать в Тверском медицинском колледже стационарную выставку, посвящённую жизни и деятельности Е.М. Бакуниной.

6. Учредить стипендию имени Е.М. Бакуниной для учащихся медицинских колледжей области.

7. Учредить медаль «ЗА МИЛОСЕРДИЕ» имени Е.М. Бакуниной.

8. Подготовить и издать книгу и буклеты о Е.М. Бакуниной.

9. Создать видеофильм, посвящённый Бакуниной, который можно использовать и как учебное пособие.

10. Изготовить передвижную выставку, посвящённую Е.М. Бакуниной с целью использования её на выездных мероприятиях.

11. Установить памятный знак в д. Казицыно, где находилась созданная ею лечебница.

12. Подготовить и провести в августе 2010 года в Твери и в Прямухине, где существует музей Бакуниных, юбилейное праздничное мероприятие, посвящённое 200-летию со дня рождения Е.М. Бакуниной».

«Вскоре после «Дня русской усадьбы», — писал Владимир Иванович в Севастополь, — нас (руководителя департамента здравоохранения г. Твери – Юрия Евгеньевича Лошкарёва, директора Тверского объединённого музея – Черных Татьяну Владимировну, директора Тверского медицинского колледжа Синельникова Валерия Николаевича, директора фирмы «Тверьмедтехника» Овчарова Виктора Ивановича и вашего покорного слугу, как представителя Бакунинского фонда) пригласили к заместителю губернатора Тверской области Пищулиной Ольге Ивановне. На этом совещании нас ознакомили с распоряжением губернатора Д.В. Зеленина «Об увековечении памяти Екатерины Михайловны Бакуниной».

Для подготовки этого мероприятия была создана рабочая группа в составе всех перечисленных выше лиц, которой было предложено разработать конкретные меры по реализации данного распоряжения.

План, который мы разработали, предусматривает:

1. Присвоение одной из улиц г. Твери имени Е.М. Бакуниной.

2. Присвоение имени Бакуниной Тверскому медицинскому колледжу, готовящему медицинских сестёр, а также строящемуся областному перинатальному центру.

3. Изготовление и установку перед Тверским медицинским колледжем бюста Е.М. Бакуниной.

4. Создание в Тверском медицинском колледже музея Е.М. Бакуниной.

5. Учреждение 16-ти персональных стипендий имени Е.М. Бакуниной во всех районных медицинских училищах Тверской области.

6. Учреждение медали «За милосердие» имени Е.М. Бакуниной трёх достоинств: золотой, серебряной и бронзовой.

7. Установку в её родовом имении – сельце Казицыне памятного знака.

8. Издание буклетов, брошюр и книги о жизни и подвижнической деятельности Екатерины Михайловны.

9. Проведение в Тверском медицинском колледже ежегодных Бакунинских чтений, посвящённых жизни и деятельности Е.М. Бакуниной.

10. Все эти мероприятия должны быть осуществлены к 19 августа 2010 года, когда (по не уточнённым пока данным) исполнится 200 лет со дня её рождения.

На этот день (возможны уточнения даты) намечены большие юбилейные мероприятия с первыми награждениями и т.д.

Дай Бог, чтобы хоть половина намеченных мероприятия была выполнена – кризис безусловно внесёт корректуры в наши планы. Пока только могу сказать, что первые Бакунинские чтения в Тверском медицинском колледже 2 марта (2009 г. – Авт.) прошли на довольно высоком уровне. Я тоже принимал в них участие».

Сегодня уже известно, что именем Е.М. Бакуниной названа одна из улиц г. Твери, принято решение о присвоении имени Екатерины Михайловны Тверскому областному перинатальному центру, в октябре 2010 г. в Тверской медицинской академии пройдут ежегодные Покровские вечера, которые в этом юбилейном году будут посвящены Е.М. Бакуниной.

Из богатейшего рукописного наследия Владимира Ивановича Сысоева для включения в сборник были выбраны: фрагмент частично незавершенной статьи «Екатерина Михайловна Бакунина. Истоки патриотизма и милосердия», а также подготовленная им к публикации «Переписка Е.М. Бакуниной с М.И. Семевским по поводу издания записок её матери» (ГАТО. Ф. 103. Оп. 1. Д. 1395).

Сысоева Н.И., Любина Т.И.

0

24

https://img-fotki.yandex.ru/get/509739/199368979.82/0_20ce11_72130588_XXXL.jpg

Екатерина Михайловна Бакунина в старости незадолго до кончины. Фото 1890-х гг..

0

25


«Ее жизнь была подвигом милосердия» 

Сестра милосердия Екатерина Михайловна Бакунина (1810 —  1894).

Замечательная женщина XIX в.  Екатерина Бакунина , подвижница бескорыстного служения ближнему на ниве   медицинской помощи, стала настоящим символом милосердия.

http://sf.uploads.ru/HRJyc.jpg

Екатерина родилась 31 августа 1810 г. в семье губернатора Санкт-Петербурга М.М. Бакунина и его жены В.В. Голенищевой-Кутузовой. Бакунины были богатыми людьми, высоко ценившими достоинство и знатность своего рода. Екатерина Михайловна получила превосходное разностороннее  образование. Она выросла в атмосфере музыки, поэзии, любила балы, живые картины, домашние спектакли, в которых с удовольствием принимала участие.

И только в 44-летнем возрасте наступил переломный момент в её жизни – она узнала о начале Крымской войны, о неисчислимых страданиях наших раненых воинов в госпиталях и лазаретах.  А ведь ещё задолго до трагических для России событий этой войны у нее происходили серьезные поиски смысла жизни. Об этом говорит одна фраза из её воспоминаний, сказанная сразу после начала войны: «Я поняла, что всю жизнь, с детства, хотела быть сестрой милосердия». К этому времени ни отца, ни матери уже не было в живых. Родственники Бакуниной опасались за судьбу молодой женщины и сначала не приняли её порыва. Но со временем Екатерина Михайловна стала для них символом благородства человеческой души и идеалом для подражания.

Узнав, что великая княгиня Елена Павловна учреждает в Петербурге Крестовоздвиженскую общину сестер милосердия для помощи воинам, Екатерина Михайловна принимает решение оставить светскую жизнь «кисейной барышни» и стать сестрой милосердия. В декабре 1854 г. она прибывает в осажденный Севастополь и поступает в военный госпиталь под начало выдающегося хирурга Николая Ивановича Пирогова, который на долгие годы станет для нее другом, наставником и вдохновителем служения ближнему.

В течение почти всей обороны Севастополя Екатерина Михайловна вместе с Н.И. Пироговым находилась на самом ответственном и в то же время самом опасном участке – главном перевязочном пункте города, который располагался в здании Дворянского собрания. Пирогов в письмах из Севастополя писал:

« Стоя в лужах на коленях перед больными, наши женщины подавали посильную помощь, в которой они сами нуждались <…>. И так они трудились денно и нощно. В сырые ночи эти женщины еще дежурили, и, несмотря на свое утомление, они не засыпали ни на минуту, и все это под мокрыми насквозь палатками. И все такие сверхчеловеческие усилия женщины переносили без малейшего ропота, с спокойным самоотвержением и покорностью.  Бакунина тотчас с увлечением предалась всецело служению больным и с полным самоотвержением несла эту службу. Она сделалась примером терпения и неустанного труда для всех сестёр общины».

Позже о ней напишут так:

«Облик ее пронесется так ярко, зримо, осязаемо, что не увидеть ее через наше настоящее в то убежавшее прошлое просто невозможно. Ее, энергичную, пламенную, с искрометными глазами и речами, в простых мужицких сапогах бодро шагающую по непролазной грязи, когда она боролась с нерадивыми унтерами и пьяными смотрителями за свой транспорт с больными и ранеными».

Известно, что на подвиг милосердного служения, который сама Екатерина Михайловна никогда не воспринимала как нечто особенное, как подвиг, она получила благословение у выдающегося иерарха того времени святого митрополита Московского Филарета Дроздова. В Крыму Екатерина Михайловна встретилась с другим выдающимся церковным деятелем той эпохи – святым Иннокентием Борисовым, архиепископом Херсоно-Таврическим, которого еще при жизни называли «русским Златоустом». Святой Иннокентий лично, несмотря на преклонный возраст, приезжал в осажденный Севастополь, дабы укрепить дух русского воинства. Именно молитвы этих двух великих угодников Божиих, советы Н. И. Пирогова, а также общение уже после войны с протопресвитером придворного духовенства и духовником царской семьи протоиереем Иоанном Янышевым помогли Екатерине Михайловне в трудные и кризисные моменты её жизни.

После возвращения Екатерины Михайловны из Севастополя  поэт Федор Николаевич Глинка преподнес ей стихотворение, которое выражало то восхищение и преклонение перед нравственным подвигом этой женщины, которое царило тогда в обществе.

По окончании войны Екатерина Михайловна Бакунина в качестве настоятельницы Крестовоздвиженской общины приезжает в Санкт-Петербург, где занимается внутренним устройством молодой общины: обучением и воспитанием новых сестер, организацией сестринского дела в мирное время. Её попечением открываются отделения общины в военных госпиталях Санкт-Петербурга, а также в Кронштадтском морском госпитале.

В 1859 г. Екатерина Михайловна отправляется в Германию и Францию для изучения опыта работы зарубежных общин сестер милосердия. Вернулась она разочарованная. В своих воспоминаниях позже она напишет: «Аккуратность и чистота во всем отличные.  Но я помню, что на меня точно повеяло холодом. <…> …это не те сёстры, о которых мы мечтали, – о сёстрах – утешительницах больных, ходатайницах за них, сёстрах, вносящих в чужие госпитали горячие чувства любви и участия, правду и добросовестность!»

Поняв невозможность более быть начальницей Крестовоздвиженской общины из-за разногласий с великой княгиней Еленой Павловной, желающей устроить общину по тому западному протестантско-католическому типу, с ее формальным исполнением обязанностей по уходу за больными, она с сожалением оставляет общину, ставшей делом ее жизни, оставляет Петербург и переключается на другую сферу деятельности – попечение о здоровье крестьян в своём имении Казицино, недалеко от города Торжка.

Здесь она в 1860–1861 гг. на свои средства открывает первую в Тверской губернии бесплатную больницу для окрестного населения.

В 1877 г. начинается русско-турецкая война, и Екатерина Михайловна в свои 67 лет отправляется на Кавказ, где заведует всеми госпиталями. «Тут самопожертвованию ее не было предела. Всякий труд для больных ей, шестидесятипятилетней, был здесь по силам… Велика была и любовь к ней врачей, больных, сестер и госпитальных служащих».

По окончании войны Е. М. Бакунина вернулась опять в Казицино. До конца дней своих она продолжала служить ближнему, защищать больных и бесправных, быть живым примером, обличительной совестью для прагматичных людей мира сего.

В 1893 г., за год до смерти, она напишет живые, яркие, полные красочных зарисовок «Воспоминания сестры милосердия Крестовоздвиженской общины».

Умерла Екатерина Михайловна Бакунина 11 августа 1894 г. в своем имении и была похоронена  в склепе-усыпальнице рода Бакуниных в селе Прямухине  Новоторжского уезда.  Здесь  был похоронен её дед Михаил Васильевич Бакунин, многие  прямухинские родственники – Бакунины, Дьяковы и Вульфы.

По воспоминаниям очевидцев в день похорон шел дождь, но жители всех окрестных деревень 25 верст шли за телом Екатерины Михайловны от Казицина до Прямухина и в каждой деревне, прощаясь с ней, крестьяне плакали.

В 1900 г. в Петербургском женском медицинском институте была учреждена именная стипендия памяти Е. М. Бакуниной для двух лучших слушательниц этого учебного заведения.

После революции, когда милосердие стало «поповским словом», память об одной из первых сестер милосердия России советской власти была  не нужна. Строили новый мир без любви, без Бога, без милосердия. Родовое гнездо дворян Бакуниных – Прямухино было разорено, склеп-усыпальница осквернена и уничтожена.

Сейчас стараниями многих энтузиастов идет активное возрождение памяти и наследия всего дворянского рода Бакуниных, в том  числе и сестры милосердия Е. М. Бакуниной. В 2010 году федеральному перинатальному центру города Твери присвоено имя Е.М.Бакуниной, а улица, на которой он расположился, стала называться именем нашей прославленной сестры милосердия. В фойе центра установлен ее бюст.

Священник Роман Манилов
Духовник Общества православных врачей г. Твери им. Е. М. Бакуниной
Директор Благотворительного фонда «Имени сестры милосердия Екатерины Бакуниной»

0

26

В.И. Сысоев.

«Алексей Ильич Бакунин (1874–1945)»

Алексей Ильич Бакунин родился в сельце Дядине, в имении своего отца помещика Ильи Александровича Бакунина, в двадцати верстах от родового гнезда Бакуниных – села Прямухино Новоторжского уезда Тверской губернии. Мать —  Елизавета Альбертовна, урожденная остзейская баронесса Шлиппенбах – была образованной женщиной. В их доме в Дядине часто проходили увеселительные семейные праздничные застолья, танцы, обязательные рождественские карнавалы. Все мероприятия носили больше европейский характер (сказывалось «остзейское» воспитание хозяйки дома и то, что одна из сестер Алексея вышла замуж за английского консула).

В молодые годы Алексей был душой всякой компании, его необыкновенная фантазия, подкреплённая чтением приключенческих рассказов и романов, давала пищу его многочисленным рассказам, в которых переплетались правда и вымысел. Многих поражала и его необыкновенная способность быстро ориентироваться в любом вопросе, обсуждаемом в обществе: даже если предмет беседы был ему неизвестен проходило полчаса, и он на равных включался в разговор, высказывая своё мнение и увлекая других.

После окончания гимназии в Твери в 1896 году Алексей поступил в Московский университет на медицинский факультет. Будучи студентом, он в конце 1898-го – начале 1899 года в должности врача сопровождал переселявшихся в Канаду духоборов.

Начиная с медицинского осмотра при погрузке, два врача (вторым был англичанин Мерсер) работали не покладая рук, организовав на пароходе настоящий госпиталь. У некоторых переселенцев была скарлатина, после жестокого шторма многие заболели морской болезнью, два человека – пятилетний мальчик и женщина – в пути умерли.

11 февраля 1899 года: Алеша вернулся из Америки».

Очень активное участие в деле духоборов принял Л.Н. Толстой, следивший за всеми этапами их переселения. Вернувшись из Канады, Бакунин посетил Толстого. Он «весь под влиянием духоборов, необыкновенных людей 25-го столетия» – записал Л.Н. Толстой после их встречи. В мае 1900 года Алексей  работал «на голоде» в Бессарабской губернии.

Во время учебы в Московском университете Бакунин участвовал в студенческих волнениях, за что в 1899 году был исключён из университета и выслан из Москвы сначала в Тверь, а затем в Дядино под негласный надзор полиции. 17 августа  он получил в канцелярии тверского губернатора заграничный паспорт, а 7 октября выехал для получения медицинского образования в Бреславле.

В августе 1900 года Бакунин возвратился из-за границы и некоторое время исполнял обязанности врача при больнице товарищества Кувшинова, совмещая врачебную деятельность с общественной деятельностью в земстве.

В 1902 году А.И. Бакунин женился на Эмилии Николаевне Лопатиной, которая в 1901 году закончила медицинский факультет в Женеве и получила звание доктора медицины. Он в этом же году выдержал государственные экзамены при Казанском университете и получил право на врачебную практику в России. Бакунины вместе начали работать в новоторжской земской больнице, она – «докторицей, получая 120 рублей в месяц», а он сначала замещает доктора А.Д. Берштейна, затем становится штатным врачом, а через некоторое время – заведующим хирургическим отделением.

Когда в 1906 году Санкт-Петербургским издателем И. Балашовым была предпринята попытка выпуска полного собрания сочинений его дяди Михаила Бакунина, Алексей Ильич выступил в качестве редактора. Были подготовлены и изданы два тома, которые, однако, сразу же были конфискованы полицией.

В Торжке вместе с врачом Николаем Николаевичем Циргом, с которым он был дружен, Бакунин намеревался издавать газету «Голос из Торжка», но не получил разрешения. На выборах во II Государственную думу в 1907 году Бакунин был избран депутатом от Тверской губернии по списку кадетской партии, за открытое участие в которой в 1908 году подвергся судебному преследованию. Вскоре после этого Алексей Ильич поселился в Москве и вместе с женой работал в частной клинике М.Н. Макеева.

В октябре-декабре 1912 года доктор Бакунин был делегирован Петербургским славянским благотворительным обществом в Софию для развёртывания хирургического госпиталя, а в предвоенные годы читал лекции на Московских фельдшерских курсах.

С 1914-го по 1917 год А.И. Бакунин был главным врачом госпиталя на тысячу коек, открытого в Москве городским кредитным обществом. Кроме того, он непосредственно возглавлял и хирургическое отделение этого госпиталя. Под его началом работали 42 врача, 24 фельдшера, 100 штатных сестёр милосердия, 110 сиделок, 41 санитар и 100 добровольных сестёр милосердия. Только с 29 сентября 1914 года по 1 ноября 1916 года через госпиталь прошли 8155 раненых, из которых 362 умерли.

В 1917 году, разделившись с Макеевым, Бакунины открыли свою собственную клинику на Остоженке, 19. Кстати, до сих пор в этом здании располагается медицинское учреждение – кожно-венерологический диспансер.

После февральской революции 1917 года, с мая по июль, Алексей Ильич был товарищем министра государственного призрения (по отделу раненых и инвалидов) во Временном правительстве, а после октябрьского большевистского переворота Бакунин, оставаясь военнообязанным врачом, некоторое время работал в хирургических госпиталях Москвы. В 1919 году был арестован и на короткое время заключён в Бутырскую тюрьму. После освобождения он продолжил врачебную практику в собственной клинике.

Когда в 1925 году тяжело заболел преследуемый советской властью Святейший патриарх Тихон и его не могли устроить ни в одну больницу Москвы, Бакунины предложили поместить его у себя в клинике. 13 января патриарх по настоянию врачей переехал на Остоженку. Но и здесь его не оставили в покое – 21 марта прямо в лечебнице состоялся его допрос.

«Патриарх Тихон, – писал А.И. Бакунин в интервью «Вечерней Москве», – поступил в нашу лечебницу 13 января 1925 года с хроническим воспалением почек и перерождением мышцы сердца (миокардит). Кроме того, ещё до поступления в лечебницу у него было несколько приступов грудной жабы. Лечили Тихона профессор Кончаловский и доктор Покровский. Кроме того, ежедневно посещал больного доктор Щелкан, на консультациях бывал профессор Плетнёв  «.

До первой недели поста (1 марта) здоровье Святейшего заметно поправилось, а после того, как патриарх провёл пять дней вне клиники, осуществляя службы в московских храмах, вновь началось ухудшение – как со стороны сердца, так и почек. Затем ненадолго снова наступило улучшение. Но патриарх продолжал праздничные и воскресные службы, которые сильно утомляли его, а после того как у него 2 апреля были удалены корни гнилых зубов из нижней челюсти, у него воспалилась десна, а затем и горло. Однако и в таком состоянии он отслужил обедню 5 апреля в храме Большого Вознесения на Никитской.

«В день смерти, – вспоминал Бакунин, – Тихон принял митрополита Петра (Крутицкого), с которым имел продолжительную беседу, после которой чувствовал себя очень утомлённым. В половине двенадцатого ночи состоялся последний обход больных врачом лечебницы, во время которого Тихон чувствовал себя, в общем, удовлетворительно, но не успел врач подняться в свою квартиру, как раздался тревожный звонок фельдшерицы, сообщившей по телефону, что больному нехорошо… Врачи застали Тихона в ясно выраженном припадке грудной жабы: задыхание, мелкий, падающий под рукой пульс, холодный пот. Больной указывал на сердце и жаловался на боль. Были впрыснуты обычные в таких случаях камфора и морфий, но пульс продолжал падать, и через 5–7 минут больной скончался».

После того как в 1925 году Бакуниным было категорически отказано в продлении контракта на аренду помещения, занимаемого лечебницей, они вынуждены были эмигрировать вместе с двумя дочерьми, Татьяной и Натальей.  30 марта 1926 года громадная толпа народа: родные, друзья, знакомые и товарищи по работе —  пришли на перрон Александровского (ныне Белорусского) вокзала, чтобы проводить семью врачей, заслуживших всеобщее уважение.

Несколько месяцев они прожили в Италии, затем перебрались во Францию. Поселилась семья недалеко от Парижа – в Сент-Женевьев де Буа.  Эмилия Николаевна стала постоянным врачом в Русском доме, а Алексей Ильич,  которому так и не удалось найти во Франции работу по специальности,  с 1927-го по 1935 год работал сельским врачом в Югославии, а потом в том же Русском доме был врачом-консультантом. Дружил с  известным протоиереем Борисом Старком, жившим тогда во Франции. В 1937 году до Эмилии Николаевны дошло известие, что Алексей Ильич очень серьезно болен. Она поехала к нему и буквально вырвала его «из этой сербской дыры», и привезла в Сент-Женевьев-де-Буа. Вскоре Алексей Бакунин поправился и буквально ожил  окруженный заботой любящей семьи.

Его старшая дочь Татьяна – автор нескольких книг о русских масонах и составитель биографий русских писателей, живших во Франции, была замужем  за известным писателем Михаилом Андреевичем Осоргиным. Работала Татьяна Алексеевна в Национальной библиотеке Франции, преподавала.

Когда началась Вторая Мировая война, семьи Осоргиных и Бакуниных вынуждены были бежать из Парижа в июне 1940 года и поселиться в небольшом городке Шабри. А в августе они вернулись в оккупированную зону и Бакунины снова поселились в Сент-Женевьев-де-Буа.

Умер Алексей Ильич уже после окончания Второй Мировой войны в 1945 году и похоронен на кладбище русской эмиграции в Сент-Женевьев де Буа.

0

27

Священник Роман Манилов.

«Первый памятник Кутузову»

Первый памятник Кутузову. Благодарная Россия победителю Наполеона.

Всем известен замечательный памятник прославленному полководцу, установленный в сквере у Казанского собора в Санкт-Петербурге в 1837 году к 25-летию Отечественной войны 1812 года. Да и сам Казанский собор – архитектурная жемчужина города на Неве – в сознании народа стал (как и храм Христа Спасителя в Москве) храмом-мемориалом войне 1812 года.

Несмотря на то, что собор построили и освятили еще до начала войны, в 1811 году, события того времени прочно связали его историю с военной победой России в Отечественной войне 1812 года.

Петербургский мемориал войне 1812 года.

Именно здесь, в этом храме, перед отправлением в действующую армию молился Михаил Илларионович Кутузов, здесь он был погребен после своей кончины в 1813 году, здесь хранились 115 плененных знамен и штандартов неприятельской армии, а также ключи от 94 взятых русскими войсками в заграничных походах городов и крепостей.

В Казанский собор после окончания войны с Наполеоном был передан на хранение и для всеобщего поклонения список с чудотворного образа Божией Матери «Ченстоховская» – покровительницы Польши. Монахи паулинского Ясногорского монастыря близ местечка Ченстоховы вручили его командованию наших войск после победы русских над польскими войсками, которые в Отечественной войне 1812 года были ударной боевой силой наполеоновской армии.

В 1836 году из отбитого казаками у французов серебра Константин Тон отлил новый драгоценный серебряный иконостас для Казанского собора. А установка в 1837-м в сквере собора скульптур двух выдающихся российских полководцев – Кутузова и Барклая де Толли – логически завершила формирование духовного облика собора как памятника славы и доблести российского воинства в Отечественной войне 1812 года.

С течением времени в разных городах нашего Отечества к юбилейным датам как до революции 1917 года, так и после устанавливались памятники и бюсты знаменитому фельдмаршалу, но мало кто знает, что первый памятник Кутузову появился не где-нибудь, а именно на тверской земле и сразу после изгнания французов из пределов Отечества.

Бакунины и Кутузов.

Всем известен знаменитый анархист, политический мыслитель и философ Михаил Бакунин, но мало кто знает о других представителях древнего дворянского рода Бакуниных, среди которых было немало известных личностей, оставивших яркий след и в истории России, и в истории тверской земли.

Именно в селе Прямухино Кувшиновского района Тверской области, в родовом имении Бакуниных, и был устроен первый в России памятник Михаилу Кутузову. Во время Отечественной войны 1812 года усадьбой Прямухино владел Александр Михайлович Бакунин (1765–1854) – выпускник Падуанского университета, доктор философии, поэт, переводчик, член-корреспондент Туринской королевской академии наук. Его брат Михаил Михайлович Бакунин (1764–1847) – губернатор Санкт-Петербурга – стал одним из деятельных участников войны 1812 года. Здесь, в усадьбе, на тверской земле, жили их родители и родные сестры. Михаил Бакунин, столичный губернатор (1809–1816), отец знаменитой сестры милосердия Екатерины Бакуниной, был не только в теплых, дружественных отношениях с Михаилом Кутузовым, но и состоял с ним в родстве. Его супруга Варвара Ивановна Бакунина (в девичестве Голенищева-Кутузова) приходилась знаменитому фельдмаршалу троюродной сестрой, а его жене Екатерине Ильиничне – родной племянницей.

Будучи губернатором столицы в грозные годы Отечественной войны, когда город находился в полуосадном положении, Михаил Михайлович много сделал для тылового обеспечения русской армии и защиты Санкт-Петербурга на случай нападения французов. Он принимал самое деятельное участие в формировании ополчения и организации сбора средств и пожертвований на нужды армии. В своем губернаторском доме он разместил семьи погибших и раненых воинов, предлагая всем нуждающимся по праздничным дням бесплатные обеды. Как губернатор, Михаил Михайлович принимал активное участие и в назначении опального при царском дворе Кутузова командиром столичного ополчения.

Кутузов на тверской земле.

В начале августа 1812 года Михаил Илларионович Кутузов, назначенный по ходатайству членов Государственного Совета главнокомандующим русской армией, выехал из Петербурга к месту боевых действий. Провожал его губернатор столицы Михаил Михайлович Бакунин. Путь Михаила Илларионовича лежал в местечко Царево-Займище под Вязьмой и проходил частично по тверской земле – через Торжок, Старицу и Зубцов.

На два августовских дня – 16-го и 17-го – Кутузов вместе с известнейшим военным деятелем того времени генералом Леонтием Леонтьевичем Беннигсеном (давним другом семьи Бакуниных) остановился в Торжке, недалеко от имения Прямухино.

Неизвестно, заезжал ли Кутузов к своим родственникам в Прямухино по дороге к театру военных действий. С одной стороны, время для подобных визитов было неподходящее, а с другой – встает вопрос: зачем Кутузов потратил два дня, останавливаясь в провинциальном Торжке, когда трагические события 1812-го требовали его срочного присутствия в армии?

В память о фельдмаршале.

Вскоре после разгрома французов под Малоярославцем Александр Бакунин, владелец усадьбы Прямухино, оставляет в своем дневнике следующую запись: «Получа известие, что Наполеон уже бежит опрометью от Кутузова, посадил я в честь сего последнего (т.е. Кутузова. – прим. автора) в саду беседку из семи лип на берегу Осуги».

После изгнания Наполеона из пределов России, когда военные действия были перенесены за пределы империи, русская армия понесла невосполнимую утрату. В апреле 1813-го в силезском городе Бунцлау на 66-м году жизни скоропостижно скончался главнокомандующий генерал-фельдмаршал князь Михаил Кутузов.

Кутузовская горка.

Бакунины, как родственники и друзья Голенищевых-Кутузовых, решили увековечить память победителя Наполеона в своем имении установкой необычного ландшафтного памятника.
Природной особенностью усадьбы Прямухино были ее холмистость и привязанность ландшафта к реке Осуге. Эта колоритная черта рельефа удачно использовалась Александром Бакуниным для формирования уникального для тверской губернии паркового ансамбля.

Один из красивейших холмов на территории усадьбы в ознаменование победы России над Наполеоном и в честь победителя французов Кутузова был облагорожен, засажен лиственницами и пихтами, обнесен по периметру живой изгородью и назван Кутузовской горкой. На вершине холма установили большой кварцевый камень.

Так, благодаря стараниям владельца Прямухинской усадьбы Александра Бакунина на тверской земле появился первый в России памятник знаменитому фельдмаршалу русской армии Михаилу Кутузову.

День сегодняшний.

26 мая 2012 года в селе Прямухино при поддержке администрации Кувшиновского района и Благотворительного фонда имени сестры милосердия Екатерины Бакуниной прошли очередные Бакунинские чтения – ежегодный праздник памяти дворянского рода Бакуниных. Во время праздника на Кутузовской горке состоялась первая за многие десятилетия заупокойная служба (лития), посвященная памяти победителя французов Кутузова.

В этом году лейтмотивом Бакунинских чтений стала тема Отечественной войны 1812 года и участия в ней тверского дворянства, в том числе представителей славного рода Бакуниных и их многочисленных родственников, среди которых особое место занимал Кутузов.

Хочется надеяться, что к 200-летию кончины великого российского полководца, патриота и гражданина нашего Отечества в 2013 году усилиями власти и общественности первый в России памятник Кутузову будет приведен в подобающее памяти великого военачальника состояние.

Священник Роман Манилов, директор Благотворительного фонда имени сестры милосердия Екатерины Бакуниной
19 июля 2012 г.

0

28

Стихотворения о Крымской войне и Севастополе

1855, 1865 год.

Евдокия Петровна Ростопчина (урожденная Сушкова) (1811-1858), одна из крупнейших русских поэтесс XIX века.

ПЕСНЯ РУССКИМ ВОИНАМ, РАНЕНЫМ В СЕВАСТОПОЛЕ

Защитники страны родной,
О вы, чья кровь лилась рекой
За Русь Святую нашу, —
Пусть голос наш к вам долетит:
Вас всех Москва благодарит
За кровь и жертву вашу!

Вы лихо, милые, дрались;
Вы в поле ратное неслись
Грозой на супостата;
За Севастопольской стеной
Держался грудью русский строй.
Спасибо вам, ребята!

Вся русская твердит семья:
Хвала и слава вам, друзья,
И многи, многи лета!
Хвала, солдатушки, вождям;
Они примером служат вам, —
Спасибо им за это!

Тебе спасибо, вождь седой:
Умен и тверд ты, — Бог с тобой;
Бог даст, нам Крым спасешь ты!
Да, жребий твой всех тяжелей:
Ты сторож русских рубежей,
За все ответ несешь ты!

От всей души спасибо вам,
Двум юным Царским Сыновьям,
Царевичам прекрасным!
С солдатом рядом вы в строю
Подвергли пулям грудь свою
С спокойствием бесстрастным.

Хвала вам, славные бойцы!
Вам, наши светы-молодцы,
Упавшим в жарком бое!..
Мольбой за вас мы чтим ваш прах,
И память вечную в сердцах
Вам сохраним, герои!

Корнилов храбрый, — ты тужил,
Что не довольно послужил
Царю, отчизне, Богу:
Утешься!.. Смертию честной
Другим сынам страны родной
Ты указал дорогу!

Свершить твой подвиг начатой
Не мог ты, воин удалой,
Наш Соймонов бесстрашный!
Ты в вражий стан как гром проник,
Твой нагулялся смелый штык
Средь битвы рукопашной!

В Царьграде две могилы есть
Двум Русским: их воздвигла честь.
Там Иогинов, Щелканов.
Передовые наши там
Легли угрозою врагам
В виду самих Балканов.

Когда-нибудь… Но что слова?….
Сегодня матушка-Москва
Вас чествует и славит;
Настанет день, придет пора, —
Она воскликнет вам ура!
С победой вас поздравит!

Вот вам, от имени Москвы,
Сердечный дар, чтоб были вы
И сыты и согреты!
Пусть вам Господь на Новый Год
Здоровье с счастьем пошлет
И многи, многи лета!

Графиня Ростопчина

МОЛИТВА ОБ ОПОЛЧЕНЦАХ

Заступница усердная
Молящейся Руси, —
Икона чудотворная,
Помилуй и спаси!
И прежде ополчалась Ты
За свой народ честной,
И в день победы ранена
Татарскою стрелой.
Опять на нас крамольныя
Идут орды врагов, —
В годину нам тяжелую
Будь щит наш и покров!
И в день, когда мы празднуем
Священный праздник Твой,
Опять Москва сбирается
В поход на жаркий бой,
Народным ополчением
На царский зов встает,
И в руку знамя бранное,
Перекрестясь, берет…
Благослови, Владычица,
И знамя, и бойцов,
Чтоб стаяли, чтоб сгинули
Пред нами тьмы врагов!
Велишь, — Аллы защитников
Смутит смертельный страх,
И нечестивых полчища
Рассыплются как прах!
Велишь, — и снова Русь Твоя
За веру постоит,
И православных воинов
Оружье победит!
Велишь, — Тобой хранимые,
Все здравы, спасены,
Вернутся невредимые
К нам братья и сыны!
Услышь, услышь, Владычица,
Молитву всей Руси!
Заступница усердная,
Помилуй и спаси!

Графиня Ростопчина

СЕСТРАМ КРЕСТОВОЗДВИЖЕНСКОЙ ОБЩИНЫ

Бог помощь вам, возлюбленныя наши,
Бог помощь вам в терпенье и трудах!
Пусть Ангелы Его, дела считая ваши,
Радеют в небесах о ваших головах.

Вы служите Ему не в келье монастырской,
За крепкою стеной обители святой. —
Нет! Вдохновенныя отвагой богатырской,
Как сестры, вы пошли за братьями в бой!

Вы, жены кроткия, застенчивыя девы,
Вы ужасам войны и смерти обреклись;
Где гибнут тысячи, где льется кровь, везде вы,
И свыклись с гибелью, и с кровью обжились.

Пусть лопнула картечь, пусть пуля свищет в уши,
Вы только креститесь, — и к страждущим скорей,
Их раны врачевать и подкреплять их души,
Спасти, иль проводить молитвой их своей.

Как женщины, вы нежны, сердобольны,
Но храбрым мужестом с героями равны;
Когда ваш взор и дух смущаются невольно, —
Вы теплой верою тотчас оживлены.

Больной и раненый, — все вас благославляет,
Все вас приветствует улыбкой и мольбой,
И на руках у вас спокойней умирает
Наш воин-мученик под вашею слезой.
Какой наградою почтит вас Русь святая?
За ваши подвиги какой хвалой воздать?
Немеет похвала…бессильна власть земная…
Не здесь, не нам вас награждать!

Один Господь оценит труд священный,
И жертву ваших дней, вдали друзей, родных, —
И там, на небесах, вас ждет венец нетленный,
Замена всех наград, всех почестей земных!

1855

ЧЕРНОМОРСКИМ МОРЯКАМ

(стихи, говоренные на обеде 25 февраля 1865 г., данном московскими дамами защитникам Севастополя)

Ура, защитники России!..
Добро пожаловать в Москву!
У ней вы гости дорогие,
Про ваши подвиги святые
Давно уж чтит она молву.

Герои верности и веры, —
Вы, наши чудо-молодцы,
Затмили удалью без меры
Всех древних доблестей примеры,
Все бранной славы образцы.

Что Данциг, Сарагосса, Троя
Пред Севастополем родным?
Нет битв страшней, нет жарче боя…
Дыша в огне, вы гибли стоя
Под славным знаменем своим!

Пред Севастопольской осадой
Что слава всех осад других?
Когда пловучия армады
Таких несметных сил громады
Водили на врагов своих?

Двенадцать раз луна менялась,
Луна всходила в небесах, —
А все осада продолжалась,
И поле смерти расширялось
В облитых кровию стенах.

Четыре смены вражьей силы,
Четыре войска там легло, —
И безполезныя могилы
В волнах морских, в степи унылой,
В борьбе безвыходной нашло.

У них, у нас вождей любимых
Косила смерть, недуг сражал;
И много славных, много чтимых
Исчезло там, незаменимых, —
А Севастополь все стоял!

Но Господу угодно было
Свою Россию испытать:
Не мощь врагов нас победила,
Не длань их город сокрушила, —
Но Бог судил его отдать!

Честь спасена, — а с ней и слава,
И вам та честь принадлежит!

Своею памятью кровавой
Ваш Севастополь величавый
В скрижалях родины блестит!

Ура, защитники России!
Хлеб-соль вам наша будь в почете!
От сердца вам слова простыя
Мы скажем, гости дорогие:
Да здравствует Российский флот!…

Графиня Ростопчина

0

29

0

30

Выписка из записок А.С. Талузаковой о Крымской войне

https://img-fotki.yandex.ru/get/898391/199368979.82/0_20cd27_7b03a98d_XXXL.jpg

ВЫПИСКА ИЗ ЗАПИСОК ЕЯ НА ПАМЯТЬ СВОИМ ДЕТЯМ
( С ПОРТРЕТОМ ЕЯ)
ИЗДАНИЕ ТРЕТЬЕ, П.Л.Е.
САНКТПЕТЕРБУРГ.

В типографии И.И.Глазунова (Б.Мещанская, 8).
1867.
Дозволено цензурою. С.-Петербург, Июля 11 дня 1867 года.
(Из 174-го «Русскаго Инвалида» 1858 года).

ВОЗЛЮБЛЕННЫЯ ДЕТИ МОИ!
Прежде нежели я приступлю к исполнению просьбы вашей, прочту вам ту молитву, которую я во время самых ужасных случаев, обращаясь к Царице Небесной, с умилением произносила:

К Тебе, о Мати преблагая,
Дерзаю возносить свой глас,
Лицо слезами омывая:
Услышь меня в сей скорбный час!
Прими мое к Тебе моленье,
От всяких бед и зол избавь
Пролей мне в сердце умиленье;
На путь спасения наставь,
Покорной научи быть Божьей воле
В скорбях терпение подай,
Будь мне покровом в горькой доле,
И умереть безвременно не дай.
Храни меня- моя отрада,
Молюсь тебе я со слезой;
Будь для меня стеной, оградой,
Умилосердись надо мной!
Но ты, Прибежище для всех несчастных,
Твои молитвы за всех нас.
О! защитижь, когда ужасный
Услышим трубный Божий глас,
Когда суда настанет время,
Господь всех мертвых воскресит
И книга совести все бремя
Грехов моих изобличит.

Вот теперь, милыя мои, как бы с благословения Божия и Царицы Небесной, чтоб исполнить просьбу вашу, я начинаю повесть о своих действиях во время военное.
Только грустно, очень грустно после ужасов и испытаний, перенесенных отечеством в минувшую войну, возобновлять те горькия воспоминания, от которых и в настоящее время от одной только мысли о них как бы тяжелый камень ляжет на груди моей; но, удовлетворяя просьбам вашим, милыя дети, я излагаю, хотя вкратце, то, что удержала в памяти из всего совершившагося в родном нашем Севастополе, где суждено было и вам многое испытать. Как семейную драгоценность я оставляю вам заметки об отдельных случаях, в которых принимала участие, пропущенное дополняйте сами. Вы одинаково со мною страдали, одинаково были свидетелями и геройских подвигов верных сынов отечества и неимоверных их лишений и страданий. И благодарение богу за пройденный нами путь испытания! За Богом молитва, а за царем служба не пропадают! Каждая рана, перевязанная вашими руками, и всякая другая помощь, поданная страдальцам, записаны в книгу вечности, врезаны в памяти очевидцев соотечественников. Мы исполнили свой долг и убеждение в этом есть уже наша высокая награда! Благодарныя слезы страдальцев, их душевныя благословения за какой-нибудь стакан воды, лекарства, облегчавшия на минуты мучения, их едва-едва слышанный шопот благодарности уже уст-вот, вот неоценимая награда!

Прожить постоянно 18-ть лет в Севастополе, я трудами приобрела там два небольших домика. Вам известно, какой случай заставил меня отправиться в С.-Петербург в июле 1854 года. Тогда еще не было положительно известно намерение неприятеля на Крым. Уже на обратном пути я поражена была вестью, что неприятель подошел к Евпатории и высадил там часть своих войск, и что отец ваш послан к Государю Императору с депешами, а вы остались одни в Севастополе среди тревожных ожиданий. По прибытии в Севастополь я узнала, что двое из вас находились при орудиях на бастионе 5-го, что вещи и прочий домашний скарб, составлявший наше имущество, убраны и упакованы уже мужем. Хотя трудно было мне одной утешать вас и всех домашних, но, укрепясь святою надеждою, мне удалось поселить и в ваших сердцах полное упование на Бога. Отслужив молебен, я благословила вас, дети мои, на путь, вам назначенный, взяв от вас обещание пребыть верными Великому Государю и любезному отечеству нашему до последней капли крови. В этот же день я привела в прежний порядок все свое хозяйство и разобрала упакованные вещи. Продолжая успокаивать вас, я сама не могла освободиться от тягостного предчуствия, тревожившаго всех севастопольцев.

8-го сентября разнесся слух о деле под Альмой, а 9-го я уже встретила в городе несколько раненых. Узнав от них о многих, им подобных, жертвах боя, нуждавшихся в пособии, я поспешила, вместе с несколькими домашними своими, на поле битвы, взяв с собою корпию, спирт, бинты и все, что только могла найти второпях. Утешительно было видеть, что не я одна явилась на помощь к нашим защитникам. В столь печальных обстоятельствах все готовы были жертвовать не только последним достоянием, но и жизнию. На северной стороне встретила я несколько купцов наших, спешивших на помощь раненым. Они стояли в нерешительности: страх овладел ими и они не могли приблизиться к месту, где происходило страшное кровопролитие. Признаться, сначала страх овладел и мною, но какое-то неясное желание не показать собою примера трусости меня оживило; я стала ободрять их и мы скоро приблизились к месту боя. Первый встретившийся нам раненый был солдат. С распухшаго тела его не было возможности снять шинель; разрезав ее, нам удалось привести его в чувство и отправить в город. Чем ближе подходили мы к сражению, тем более находили раненых. Между ними встретила я тяжело-раненаго полковника Ковалева (ныне генерал-майор); он лежал на повозке без чувств. Я употребила все средства к спасению храбраго воина. Отврыв глаза, он со слезами проговорил: «благодарю тебя, незнакомая. Кто внушил тебе эту святую мысль поспешить на помощь к страждущим, пренебрегая опасностию? Да благославит тебя Бог за твое благое дело!» Слова эти глубоко тронули меня; я душевно и горячо благодарила Провидение, подвигнувшее меня на помощь воинам. Поощренная словами полковника Ковалева, я решилась не покидать страждущих до последних сил. Примеру моему последовало много добрых людей; отовсюду спешили на помощь с повозками, носилками, корпией и проч. Утещаясь отрадным чувством, что посильная помощь наша приносит пользу, я пошла далее, но ехавший мне на встречу адъютант остановил меня, потому что неприятель был уже, очень близко и бомбы падали беспрестанно. С сокрушенным сердцем возвратилась я домой, взволнованная мучениями раненых и уставшая от понесенных трудов. Между тем неприятель, обойдя Севастаполь, окружил южную часть онаго, устроив на пути в разных пунктах, укрепления. 5-го октября, на разсвете, раздались оглушительные залпы орудий: здания задрожали; от крика и плача испуганных детей и прислуги, вбежавших в мою комнату, я на минуту потерялась. но, опомнясь, превозмогла себя и, скрывая душившую тревогу, подавляя скорбь, успокоилась немного. Мысль, что вы, два старшие сына мои, находились в самом опасном месте, вновь объяла меня ужасом я и не могла уже утаить невольно катившихся слез.

Скоро послышался шум на улице; я выбежала на балкон и увидела раненых, переносимых с батарей. Это зрелище произвело на всех тяжкое впечатление; на всех лицах выразился страх и что-то похожее на отчаяние… Но сердечная готовность принести себя в жертву, лишь бы не оставить страдальцев без пособия, не замедлила вызвать нас на дело богоугодное. Пальба не умолкала ни на минуту; от дыма, объявшаго весь город, трудно было узнать самыя ближайшия улицы. Вечером этого дня разнеслась горестная весть, что адмирал Корнилов убит и перенесен уже в церковь св. Михаила. Питая высокое уважение к этому любимому начальнику черноморцев, благодетелю вашего отца, я поспешила в церковь помолиться об упокоении души его. Принесенный туда преданными ему матросами на носилках, в окровавленной одежде, в которой был убит, он покоился посреди храма. Горячия слезы лились над ним. еще так недавно деятельным вождем черноморцев.

Город в это время опустел; все женщины и дети перебежали на северную сторону; на южной остались одни только войска и некоторые из граждан.

Некому было заняться похоронами покойнаго адмирала: важныя обязанности удерживали всех далеко от него; только один вице-адмирал Рагуля находился в церкви. Он просил меня принять участие в похоронах; тотчас же распорядилась я перенесением покойного в дом адмирала Новосильскаго. Но здесь едва-едва спас нас Бог. Только что тело покойного внесено было во двор упомянутаго дома, над крышею онаго пазорвалась бомба и всех нас оглушила; осколки бомбы и полетевшая с дома черепица могли легко положить конец и нашим дням. За тем похоронили мы незабвеннаго Влад. Алекс. Корнилова, с почестями, соответствовавшими его заслугам. Это утешило всех добрых моряков и жителей Севастополя. Адмирал Павел Степанович Нахимов душевно благодарил меня за деятельное участие, принятое в похоронах; благодарил также всех моряков за их усердие и признательность к покойному.

Бомбардирование с каждым днем усиливалось; число раненых увеличивалось. Между тем морской госпиталь был уничтожен; раненых помещали в частных домах, где во многом встречался недостаток… да и невозможно было приготовить даже самаго необходимейшаго. Я обратилась к жителям, которые оставались еще в городе, с просьбою о пожертвовании в пользу страждущих, и купцы: Шнейдер, Дудченко, Топалов, Христафопуло и другие со всею готовностью исполнили мою просьбу.

Таким образом получив достаточныя средства для пособия больным, нам оставалось присоединить к тому свои неусыпные труды, и мы, можно сказать, принесли себя на жертву этому делу. Я так свыклась с моею обязянностью, что никакия другия занятия не могли меня отвлечь от бдительнаго наблюдения за ходом болезни раненых.

Жизнь моя ежеминутно находилась в опасности. Не было никакой возможности предохранить себя от ужасных снарядов неприятеля. Так, в один день, когда я едва успела напоить больных чаем и возвращалась домой приготовить подушку для гроба убитаго мичмана Тучанскаго, бомба влетела в ту комнату, где я за пять минут пред тем разливала чай, и разрушила все бывшее там в прах, убив на-смерть несколько больных.

Бог видимо хранил жизнь мою на пользу страдальцам. По мере усиления бомбардировки число раненых умножалось; сделалось необходимым учредить 3-й перевязочный пункт в казенных зданиях близ Малахова кургана. Здесь наиболее оказывался недостаток в попечении о раненых, потому что не каждый решался быть в этом опасном месте; но, не взирая ни на какия предостережения, я поспешила туда вместе с двумя из вас, сыновья мои, Николаем и Венедиктом, оставив весь свой дом и имущество на волю Божию. Заведывавший 3-м перевязочным пунктом штаб-лекарь, надворный советник Павловский, и другие бывшие там медики, встретили меня с истинной радостью, потому что вполне сознавали необходимость и важность в добровольных, следовательно и ревностных для себя помощниках. Нас поместили в той комнате, где производились ежеминутныя операции. Безошибочно могу сказать, что на попечении у меня было до 2 т. человек. Хотя при операциях нельзя было оставаться равнодушною, однакоже, при сердечном желании оказать всякую помощь раненым, мне часто случалось вместе с медиками делать перевязки. Особенно ценил труды мои покойный адмирал Павел Степанович Нахимов. Однажды, при посещении перевязочнаго пункта вместе с главнокомандующим князем Горчаковым, Павел Степанович представил меня его сиятельству, отзываясь обо мне в самых лестных выражениях: «Как люди, мы не можем вполне оценить трудов ваших и вознаградить за них: Бог да вознаградит вас за столь угодное Ему дело».

Бывший начальник штаба севастопольскаго гарнизона, Свиты Его Величества генерал-майор (ныне генерал-адъютант и генерал-лейтенант) князь Виктор Иларионович Васильчиков, узнав о действиях моих и пожертвованиях с упомянутыми купцами на пользу раненых, поспешил одушевить всех нас своим отрадным участием в этом душеспасительном деле. Оно тем более было благотворно, что сумма, пожертвованная нами, уже истощалась. Дав начало этому благому делу, князь вызвал к нему и других. Расходование собранной таким образом суммы его сиятельство предоставил моему усмотрению. Лестное поручение это я выполнила свято. Для облегчения страдания больных у меня всегда был готов для них чай, булки и прочие припасы. Действия мои видел князь лично и всегда выражал мне свое удовольствие за точное и неуклонное исполнение его поручений. За эти посильные труды мои великодушный князь исходотайствовал мне Высочайшую награду: золотую медаль на владимирской ленте, с изображением портрета в Бозе почившаго Императора Николая Павловича, с надписью «за усердие». Князю угодно было лично вручить мне эту всемилостивейшую награду.

Потом Их Императорския Высочества Великие Князья Николай Николаевич и Михаил Николаевич, обрадовавшие войска и жителей Севастополя прибытием своим, благоволили посетить 3-й перевязочный пункт, и я имела счастие удостоиться личной Их Высочеств благодарности. Состоящий при Их Императорских Высочествах, Свиты Его Величества генерал-майор (ныне генерал-адъютант) Василий Сергеевич Корф, подробно разспрашивал тогда о всех наших занятиях и о средствах, какими располагаем мы для помощи больным. Я объяснила все и указала на недостаточность наших средств, Так-как объяснения эти были сделаны согласно с желанием его превосходительства, то я тотчас же получила от него достаточную сумму и несколько фунтов чаю. Причем его превосходительство просил меня продолжать деятельную заботливость о раненых и немедленно предупреждать его о встречающихся в чем-либо недостатках.

Столь отрадное попечение о раненых его сиятельства князя Виктора Иларионовича и его превосходительства Василия Сергеевича и многих других лиц, открыли мне полную возможность делать для больных все необходимое. Постоянно ласковым обращением и угождением я приобрела любовь больных, и они не иначе называли меня как матерью. Имя это отрадно было для моего сердца. Слова одного раненаго, котораго я старалась ободрять, хотя уже не было никакой надежды на его выздоровление, глубоко врезались в моей памяти. Почти умирая, он обратился ко мне со слезами:»не знаем, матушка, чем мы можем отблагодарить тебя: ты ходишь за нами как родная мать; да сохранит и наградит тебя Царь Небесный, а мы будем ожидать тебя там… и будем служить тебе как ты здесь служишь нам».

Желая быть равно полезною для всех больных и не внимая предостережениям медиков, я посещала и палату гангренозных… Страдания этих больных, их просьбы о помощи отгоняли далеко всякую мысль об опасности и я помогала им как и всем прочим больным. Среди этих трудов приближался светлый праздник Пасхи. Чтобы сделать приятное моим пациентам, я просила дозволения его сиятельства князя Виктора Иларионовича приготовить для них пасху. «С удовольствием бы исполнил ваше прошение — ответил мне князь — но, ведь, для этого нужны средства и надобно много способных людей, чтобы для такого огромнаго количества раненых приготовить пасху».

В средствах, Ваше Сиятельство, сказала я ему, Бог нам поможет, и людей много не надобно: я одна, с помощью только двух человек, все сделаю, все приготовлю к светлому празднику». «О! когда так, угодница Христова и сердобольная мать — как вас обыкновенно называют все раненые — когда так, то вот вам собственная моя лепта (вынув из кармана сто руб. сер. и дав их мне, сказал) примите их от меня и употребите их на благоугодное и святое дело». Приняв от его сиятельства таковую жертву и получивши еще от некоторых благотворителей денежное пособие, я немедленно отправилась в город , где, купив все потребное для пасхи, занялась своим делом и в течение страстной недели напекла куличей так много, что, взирая на таковое количество, удивлялась, как у меня доставало столько силы и как помог мне Господь все вполне и все хорошо изготовить! А более еще дивилась, дети мои, тому, обливаясь слезами благодарности, что Господь чудесно спас жизнь мою и избавил меня от близкой смерти. Случай к этому был следующий: в вечерние часы, когда я занималась печением хлебов, пришлось мне из кухни выйти в другую комнату; но когда я возвратилась оттуда, удивилась, что кухня вся была в дыму, штуквтурка со стен отвалилась и все было разбросано в беспорядке, а на том самом месте, где я, до выхода в другую комнату в кухне стояла, занимаясь печением, усмотрела, к изумленью моему, огненное раскаленное ядро (тридцати фунтов), которое, пробив крышу и потолок, слетело на пло и, вертясь на нем, начало производить уже пламя — пожар; но я вскрикнула, созвала людей, и вдруг огонь затушили и ядро залили. Ну, если бы эта нежданная и постылая гостья застала меня до выхода из кухни на своем месте, то тут бы и конец жизни моей был…

Но, слава Богу! чудно Он сберег меня, чудно спас своим Святым промыслом! И конечно, сие чудо было сделано за предстательством Царицы Небесной и всех святых. И сделано для того, чтобы меня, грешницу, своею благостию призвать на покаяние, а вас, милые, и с вами всех раненых, о которых я имею старание, не опечалить для наступающаго великаго праздника Христова. А то бы как для вас, так и для них, и праздник был бы не в праздник, и радость не в радость; и самая пасха обливалась бы не слезами радости, а слезами скорби; да и была ли бы она у вас, ибо ужасный случай тот последовал в начале недели, когда еще я не изготовила ее, а без меня некому было бы и изготовить.

Но как я, благодарение Господу Богу, живою осталась, то и все потребное к празднику было исполнено, все было в порядке.

Накануне Светлаго Христаго Воскресенья я распорядилась всем больным — а их было три тысячи человек — разнесть пасху большими частями с надлежащими припасами. А когда наступил самый праздник, то я пошла к раненым для поздравления и, войдя в палату их, сказала громким голосом:»Христос Воскресе!» и больные все единогласно и с восхищением отвечали мне: «воистину воскресе! воистину Христос воскресе! мать наша». Тут я подходила к каждому и поздравляла с великим праздником, и они меня взаимно поздравляли с тем же, обливаясь слезами радости. И светлый день сей для всех нас вообще был днем светлейшим, торжественнейшим всерадостнейшим!

Но не на долго сие величайшее торжество восхищало нас, не на долго отрадное красное солнышко проглянуло из-под туч и осияло страждущих.

С разсветом втораго дня Святой Пасхи для всех, но особенно для меня, собирались грозныя громовыя тучи. Непрятель со всех своих батарей и укреплений открыл страшную пальбу. Поистине, казалось, наступил последний нам день. Здание нашего перевязочнаго пункта потрясалось в своем основании; мы ожидали ежеминутно конца своей жизни; но, как всегда, с твердым упованием на Бога, мы не предавались страху и отчаянию.

Вечером втораго дня праздника я занималась перевязкою раненых, вдруг разорвалась бомба близ окон комнаты, в которой я находилась, отбила часть угла здания и так оглушила меня, что я упала без памяти и едва осталась живою и кровь полилась из гортани и ушей.

Дети, вам памятно это страшное мгновение, вслед за которым я получила горестную весть, что второй брат ваш , находившийся на 5 бастионе, ранен слегка; в самом же деле он уже был безнадежен — и сердце мое это предчувствовало. Несмотря на бурю, холод, дождь и темную ночь, и не слушая никаких убеждений, я поспешила к раненому сыну. Из участия к моему тяжкому горю сопутствовал мне один только иеромонах, отец Серафим, неутомимый труженик около больных как на 3-м перевязочном пункте, так и на Малаховом кургане. Путь наш лежал через док. Под градом бомб и ядер достигли мы места, где бедный брат ваш лежал уже мертвый. Это неожиданное несчастье сильно потрясло мое здоровье и без того уже разстроенное. Оплакав безмолвный труп милаго сына, я долго оставалась при нем, не имея сил покинуть его. Я чувствовала сильную боль в груди, которая оказалась потом неизлечимою. На другой день похоронила я милаго брата вашего на северной стороне Севастополя, там, где мноние сыны отечества нашего обрели славную для себя могилу.

Упадок душевных и телесных сил не позволил мне скоро возвратиться в город, и я долгое время оставалась в квартире начальницы Сестер Милосердия Александры Петровны Стахович, оказавшей в моем тяжком положении истинно — материнское обо мне попечение. Наконец, в последний раз обняв могилу сына, укрепив себя молитвою, я возвратилась к прежним своим занятиям.

Боль в груди, которую в первый раз почувствовала я, стоя у тела павшаго в бою юнаго вашего брата, усиливалась. Грусть об утрате его совершенно овладела моею душою; самыя утешения окружавших меня, казалось, более умножали печаль мою.

Так долгое время тянулись эти для меня скорбные дни. Но милосердный Бог облегчил мои страдания, порадовал сердце мое успехами по службе старшаго из вас, милых сыновей моих, Александра. Участие его во многих вылазках с охотниками, его храбрость и оказанныя отличия, засвидетельствованныя начальством, обратили на себя высокое внимание Их Императорских Высочеств Государей Великих Князей Николая Николаевича и Михаила Николаевича. Этот брат ваш награжден был знаком военнаго ордена Св. Великомученика и Победоносца Георгия лично Его Императорским Высочеством Великим Князем Николаем Николаевичем. Поощренный столь лестною наградою и желая еще более заслужить ее, он испросил дозволения перейти на опаснейшую из батарей, известную под именем Жерве, где действовал из трех мортирный орудий. Соревную своим товарищам, перенося с ними все тягости и лишения на этом опасном пункте, он, 26-го мая, в 11 часов дня, удачно направленным выстрелом взорвал на неприятельской батарее пороховой погреб, причем большая часть этой батареи, вместе с находившимися на ней орудиями и людьми, взлетела на воздух. За этот отличный подвиг он представлен был в офицеры.

К этому времени отец ваш возвратился из Петербурга, исполнив поручение светлейшаго князя Александра Сергеевича Меншикова. За скорый приезд из Севастополя в С.-Петербург с депешами, ныне в бозе почивающий Император Николай Павлович благоволил приказать выдать ему денежную награду и перевести в Фельдъегерский Корпус.

Среди всех этих радостных для меня событий, болезнь моя не прекращалась; медицинския пособия оставались безуспешны. Не могу без глубокой душевной благодарности вспомнить о живейшем участии, какое принимали во мне во время этой болезни многие достойные люди. Г-жа Стахович очень часто оставалась при мне по нескольку часов, а многие из семьи больных, бывших на моем попечении, едва оправясь от тяжких недугов — кто без рук, кто без ног, на костылях — приходили навестить меня, принося с собою хотя кусочек булки и упрашивая со слезами принять от них эти их душевнаго участия. Они говорили: «от этого вам будет легче!» Эти простодушныя выражения признательности за те попечения, которыя привел меня Бог оказать страдальцам — воинам, и ныне до глубины души меня трогают.

Лихорадка, совокупно с тифозною горячкою, усиливалась и меня, по совету докторов, перенести с перевязочнаго пункта в город.

Домы мои были уже разрушены и потому поместили меня в доме севастопольскаго градскаго главы Красильникова. Затем отец ваш, не имея никакой надежды на мое выздоровление и, в избежание опасности от усилившейся бобардировки, испросил позволение отправить меня, вместе с раненым старшим братом вашим, в Николаев. Там пользовал меня доктор Шрейдер. Его искренней, неутомимой заботливости и всевозможным его медицинским пособиям обязана я спасением своей жизни. Брат ваш, Александр, по выздоровлении, определен был на пароход «Тамань» кондуктором по механическому управлению.

Затем новыя радости ожидали меня. Его Императорское Величество с Августейшими Братьями Своими изволил осчастливить посещением г. Николаев. В это время Великий Князь Михаил Николаевич, уже прежде благоволивший удостоить меня своего высокаго внимания при посещении в Севастополе 3-го перевязочнаго пункта, встретив меня с братом вашим, узнал и вновь удостоил милостиваго внимания, осведомясь о моем настоящем положении. Затем генерал-адъютант Алексей Иларионович Философов, также знавший уже нас, обласкал вашего брата и, удостоив его драгоценными советами, вскоре представил Великим Князьям Николаю Николаевичу и Михаилу Николаевичу. Их Высочества тогда же представили Александра Государю Императору и благоволили отозваться о нем весьма похвально.

В то же время представили Его Императорскому Величеству и меня с отцом вашим. В присутствии Великих Князей и всего Штаба. Его Величество осчастливил всех нас лично Монаршею благодарностью за труды засвидетельствованные Их Императорскими Высочествами; причем брат ваш Александр, за оказанныя им отличия, удостоился от Его Высочества Великаго Князя Константина Николаевича личнаго поздравления с чином прапорщика. При этом случае Их Императорския Высочества Великие Князья Константин Николаевич, Николай Николаевич и Михаил Николаевич изволили поцаловать Александра, чему последовали и все особы, бывшия в свите Государя Императора. Внезапное это счастие трк преисполнило душу мою радостью, что только одними слезами могла я выразить чувства моей глубочайшей верноподданической благодарности ко Всемилостивейшему Государю и Их Императорским Высочествам. На другой день, к довершению нашего счастия, Его Императорскому Величеству благоугодно было повелеьб выдать нам в награду 200 руб. сер. Их Высочества Великие Князья благоволили также оказать нам милость присылкою, чрез адъютанта, ротмистра Грейга, по 75 руб. сер. каждый. По прибытии же нашем в Петербург, я получила от его сиятельства князя Виктора Иларионовича установленную за защиту Севастополя серебряную медаль на георгиевской ленте, которою удостоил меня Его Императорское Высочество Великий Князь Константин Николаевич. Затем получила я и третью медаль в память войны 1853-1856 годов.

Столь великия благодеяния, излиянные на наше семейство Всемилостивейшим Государем и Его Августейшими Братьями Великими Князьями, превысили меру заслуг наших, и потому да будет исполняем свято и ненарушимо всегдашний священный долг наш — посвящать каждую минуту жизни теплой, сердечной молитве Всевышнему Подателю благ о здравии и долгоденствии Его Императорскаго Величества и всей Августейшей Фамилии.

Сохраните, милыя дети, этот слабый очерк участия нашего в достопамятную эпоху славной защиты Севастополя, как живое свидетельство того, что исполнение долга к Богу и Помазаннику Его, всемилостивейшему Государю Императору всегда благотворно как отдельно для каждаго вернаго сына Отечества, так и вообще для всей любезной нам России.

Сохраните — и с сердечным умилением м духовною радостью благовестите день от дне спасение Бога нашего (Пс. 95, 2). Говорите себе и всем ближним вашим: Господь сил с нами, заступник наш Бог Иаковль. Приидите и видите дела Господа, Который сотворил чудеса на земли, отъемля брани до конец земли (Пс. 45, 8-10)

Подвиги благотворительности или благотворныя действия, сопряженныя с лишениями и с самоотвержением оказанныя раненым Александрою Сергеевной Талузаковой. 1858 год.
Friederike Charlotte Marie Prinzessin von Württemberg (1806-1873).

0


Вы здесь » Декабристы » РОДСТВЕННОЕ ОКРУЖЕНИЕ ДЕКАБРИСТОВ » Бакунина Екатерина Михайловна.