Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Нарышкин Михаил Михайлович.


Нарышкин Михаил Михайлович.

Сообщений 1 страница 10 из 30

1

МИХАИЛ МИХАЙЛОВИЧ НАРЫШКИН

(4.2.1798 — 2.1.1863).

https://img-fotki.yandex.ru/get/95629/199368979.31/0_1e7fdb_b583726b_XXXL.jpg

Михаил Михайлович Нарышкин.
Портрет работы неизвестного художника начала 1820-х гг. ГИМ.

Полковник Тарутинского пехотного полка.

Из дворян Московской губернии.

Отец — подполковник Михаил Петрович Нарышкин (17.12.1753 — 23.8.1825), мать — кж. Варвара Алексеевна Волконская (6.11.1760 — 1.3.1827); за отцом в 1802 в Московской, Нижегородской, Казанской и Калужской губ. 8275 душ.

Воспитывался дома (учителя — немцы Гесслер и Кастнер), в 1815 посещал занятия в Московском учебном заведении для колонновожатых, в 1818—1819 в Петербурге слушал частные лекции профессоров Куницына, Германа и Соловьёва.

В службу вступил подпрапорщиком в Псковский пехотный полк —6.4.1815, портупей-прапорщик — 20.6.1815, прапорщик — 4.10.1815, подпоручик — 30.4.1817, переведён в л.-гв. Московский полк — 23.10.1817, поручик — 26.1.1818, штабс-капитан — 24.8.1819, капитан — 1.1.1822, полковник с переводом в л.-гв. Измайловский полк — 12.12.1823, переведён в Бородинский пехотный полк — 6.6.1824, переведён в Тарутинский пехотный полк — 17.12.1825 (стоял в Москве).

Член Союза благоденствия (1818) и Северного общества, участвовал в переговорах Северного и Южного обществ, участник подготовки восстания в Москве в декабре 1825.

Приказ об аресте — 30.12.1825, арестован в Москве и доставлен в Петербург на гл. гауптвахту — 8.1.1826, в тот же день переведен в Петропавловскую крепость («посадить по усмотрению, где удобнее») в №16 куртины между бастионами Екатерины I и Трубецкого.

Осуждён по IV разряду и по конфирмации 10.7.1826 приговорён в каторжную работу на 12 лет, срок сокращён до 8 лет — 22.8.1826.

Отправлен из Петропавловской крепости в Сибирь — 2.2.1827 (приметы: рост 2 аршина 8 4/8 вершков, «лицо белое, круглое, глаза карие, нос широкий, остр, волосы на голове и бровях тёмнорусые, на бороде на левой стороне небольшая природная бородавка и глазами близорук»), доставлен в Читинский острог — 20.3.1827, прибыл в Петровский завод в сентябре 1830.

По указу 8.11.1832 обращён на поселение в г. Курган Тобольской губернии, куда прибыл в 1833 (первоначально местом поселения был определён Селенгинск).
По высочайшему повелению, объявленному военным министром 21.6.1837, определён рядовым в Кавказский корпус, выехал из Кургана — 21.8.1837, зачислен в Навагинский пехотный полк — 14.10.1837, унтер-офицер — 6.12.1838, переименован в юнкера — 30.9.1840, подпрапорщик — 1.1.1841, за отличие прапорщик — 25.6.1843, уволен в отпуск на 6 месяцев — 29.3.1844, уволен от службы — 25.9.1844 с обязательством безвыездно жить в с. Высоком Тульского уезда, причём для всяких отлучек требовалось особое разрешение, освобождён от надзора — 12.11.1855.

От всех ограничений освобождён по манифесту об амнистии — 26.8.1856, в 1859 ездил в Париж и на юг Франции.

Похоронен в Москве в Донском монастыре.

Жена (с 12.9 1824) — гр. Елизавета Петровна Коновницына.

Братья:

Кирилл (1785 — 7.1.1857), генерал-майор, женат на Анне Николаевне Сутгоф (1800 — 1886), сестре декабриста А.Н. Сутгофа;

Александр, штабс-капитан л.-гв. Московского полка, первая жена — Александра Васильевна Беклемишева (1812—1834), дочь — Варвара, замужем за кн. Петром Николаевичем Туркестановым; вторая жена — Анастасия Яковлевна Казаринова.

Сёстры:
Маргарита (в монашестве Мария), основательница Спасо-Бородинского монастыря (1782—1852), в первом браке за Павлом Михаловичем Ласунским, во втором (при жизни первого мужа) — за генерал-майором Александром Алексеевичем Тучковым (погиб при Бородине 26.8.1812);
Варвара (1787—1834);
Софья (1788—1829);
Евдокия (1790 — 5.3.1862), за кн. Петром Алексеевичем Голицыным (1796—1849);
Мария; Наталья (1804—1817).

ВД, XIV, 399-422; ГАРФ, ф. 109, 1 эксп., 1826 г., д. 61, ч. 85.

0

2

Алфави́т Боровко́ва

НАРЫШКИН Михайло Михайлов.

Полковник Тарутинского пехотного полка.
Принят в Союз благоденствия в 1818 году. Участвовал в совещаниях в 1823 году о восстановлении и образовании общества и в 1824 году - по случаю переговоров Южного общества с Северным о принятии целию введения республиканского правления и о соединении обоих обществ, но сам по сему предмету мнения никакого не подавал.
Состоя в разряде убежденных и приняв в 1825 году графа Мусина-Пушкина и Титова, он поручил им учредить Управы в Могилеве.
Участвовал при заведении Управы в Москве.
Слышал о замысле Якубовича посягнуть на жизнь покойного императора и убеждал Пущина, ехавшего в Петербург, стараться всеми мерами отвратить сие злодеяние.
О возмущении 14 декабря узнал в тот самый день, когда уже в Москве носились о сем слухи.
Когда Муханов изъявил сожаление, что взятые под арест мятежники погибнут и что нет средства им помочь, Нарышкин, также о них соболезнуя, сказал, однако, что всякое действие для них будет вредно и пагубно.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 12 лет.

Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в работе 8 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

0

3

Михаил Михайлович Нарышкин (4 (15) февраля 1798 — 2 (14) января 1863) — из дворян Московской губернии, полковник Тарутинского пехотного полка. Член Союза благоденствия (1818) и Северного тайного общества.

Отец — подполковник Михаил Петрович Нарышкин (17 декабря 1753 — 23 августа 1825). В 1802 году в Московской, Нижегородской, Казанской и Калужской губерниях имел 8275 душ, мать — княжна Варвара Алексеевна Волконская (6 ноября 1760 — 1 марта 1827).

Михаил Петрович Нарышкин, по случаю рождения сына Михаила, в селе Одинцово-Архангельское снес старую постройку И.Ю. Тургенева — церковь Михаила Архангела, и к 1800 году воздвиг новую кирпичную во имя Архангела Михаила, существующую поныне. С 1992 года в церкви Михаила Архангела возобновились богослужения (территория резиденции Президента РФ, доступ ограничен).

В детские годы М.М. Нарышкин в зимнее время жил до 1815 года в московском городском доме, построенном в конце ХVШ века архитектором М.Ф. Казаковым для Варвары Алексеевны Нарышкиной, урожденной Волконской, на Пречистенском бульваре (ныне дом № 10 на Гоголевском бульваре); а в летнее время — в загородном доме в селе Одинцово-Архангельское. Воспитывался дома (учителя — немцы Гесслер и Кастнер), в 1815 году посещал занятия в Московском учебном заведении для колонновожатых, в 1818—1819 годах в Петербурге слушал частные лекции профессоров Куницына, Германа и Соловьева.

В службу вступил подпрапорщиком в Псковский пехотный полк 6 апреля 1815 года
портупей-прапорщик — 20 июня 1815 года
прапорщик — 4 октября 1815 года
подпоручик — 30 апреля 1817 года

переведен в лейб-гвардии Московский полк — 23 октября 1817 года
поручик — 26 января 1818 года
штабс-капитан — 24 августа 1819 года
капитан — 1 января 1822 года
полковник с переводом в лейб-гвардии Измайловский полк — 12 декабря 1823 года
переведен в Бородинский пехотный полк — 6 июня 1824 года
переведен в Тарутинский пехотный полк — 17 декабря 1825 года (стоял в Москве).

Участвовал в переговорах Северного и Южного обществ, участник подготовки восстания в Москве в декабре 1825 года.

Приказ об аресте — 30 декабря 1825 года, арестован в Москве и доставлен в Петербург на гл. гауптвахту — 8 января 1826 года, в тот же день переведён в Петропавловскую крепость («посадить по усмотрению, где удобнее») в № 16 куртины между бастионами Екатерины I и Трубецкого.

Осужден по IV разряду и по конфирмации 10 июля 1826 года приговорён в каторжную работу на 12 лет, срок сокращен до 8 лет — 22 августа 1826 года.

Отправлен из Петропавловской крепости в Сибирь 2 февраля 1827 года (приметы: рост 2 аршина 8 4/8 вершков, «лицо белое, круглое, глаза карие, нос широкий, остр, волосы на голове и бровях темнорусые, на бороде на левой стороне небольшая природная бородавка и глазами близорук»), доставлен в Читинский острог 20 марта 1827 года, прибыл в Петровский завод в сентябре 1830 года. По указу 8 ноября 1832 года обращён на поселение в город Курган Курганского уезда Тобольской губернии, куда прибыл с женой 14 марта 1833 года (первоначально местом поселения был определен Селенгинск).

Нарышкины купили дом, построенный в 1774 году, на берегу реки Тобол, который стал центром культурной жизни города. По пятницам здесь собирались декабристы, ссыльные поляки, местная интеллигенция, проходили дискуссии по вопросам истории, философии, читались стихи, устраивались музыкальные вечера. Михаил Михайлович занимался садоводством, получал от богатых родственников посылки с черенками, отыскивал в округе редкие сорта деревьев и кустарников. На отведённой декабристам земле устроил небольшой конный завод, выписывая из Европейской России племенные экземпляры лучших пород. По словам декабриста Лорера, Нарышкины были истинными благодетелями целого края. Они помогали бедным, лечили больных, давали деньги на лекарства. В 1837 году, во время приезда в Курган цесаревича Александра, находившийся в его свите поэт В.А. Жуковский посетил дом Нарышкиных, где встретился с декабристами. В настоящее время в доме Нарышкиных (г. Курган, ул. Климова, 80а) находится Музей декабристов.

По высочайшему повелению, объявленному военным министром 21 июня 1837 года, определён рядовым в Кавказский корпус, выехал из Кургана 21 агуста 1837 года, зачислен в Навагинский пехотный полк 14 октября 1837 года, унтер-офицер 6 декабря 1838 года, переименован в юнкера 30 сентября 1840 года, подпрапорщик 1 января 1841 года, за отличие прапорщик 25 июня 1843 года, уволен в отпуск на 6 месяцев 29 марта 1844 года, уволен от службы 25 сентября 1844 года с обязательством безвыездно жить в с. Высоком Тульского уезда, причём для всяких отлучек требовалось особое разрешение, освобожден от надзора 12 ноября 1855 года. От всех ограничений освобожден по манифесту об амнистии 26 августа 1856 года, в 1859 году ездил в Париж и на юг Франции. Умер в Москве 14 (2) января 1863 года. Похоронен в Москве в Донском монастыре, на Донское кладбище.

Жена (с 12.09 1824) — графиня Елизавета Петровна Коновницына.
Дочь Наталья (11 июня 1825 года — 31 августа 1825 года).
Приёмная дочь Ульяна Чупятова, взята на воспитание в Чите в 1830 году.
Братья:
Кирилл (1785 — 07.01.1857), генерал-майор, женат на Анне Николаевне Сутгоф (1800—1886), сестре декабриста А. Н. Сутгофа.
Александр, штабс-капитан л.-гв. Московского полка, первая жена — Александра Васильевна Беклемишева (1812—1834), дочь — Варвара, замужем за кн. Петром Николаевичем Туркестановым; вторая жена — Анастасия Яковлевна Казаринова, сыновья — Николай, Яков, Кирилл, женат на Анне Михайловне Хитрово, и Михаил, женат на Наталье Александровне Карамзиной (внучатая племянница известного писателя Николая Михайловича Карамзина).
Сестры:
Маргарита (в монашестве Мария), основательница Спасо-Бородинского монастыря (1782—1852), в первом браке за Павлом Михаловичем Ласунским, во втором (при жизни первого мужа) — за генерал-майором Александром Алексеевичем Тучковым (погиб при Бородине 26.08.1812);
Варвара (1787—1834);
Софья (1788—1829);
Евдокия (1790 — 05.03.1862), за кн. Петром Алексеевичем Голицыным (1796—1849);
Мария;
Наталья (1804—1817).

0

4

https://img-fotki.yandex.ru/get/900241/199368979.96/0_213c1b_a91b7454_XXXL.jpg

Портрет М.М. Нарышкина.
Акварель Н.А. Бестужева, декабрь 1832г.-январь 1833 г.
Основное собрание.

0

5

Письма и документы декабриста М. М. Нарышкина и его жены Е. П. Нарышкиной. 1839-1844 гг.

№ 5


Е. П. Нарышкина — графине А. И. Коновницыной

[Прочный Окоп]
17 августа 1842 г.

Вот письмо от Мишеля, дорогая мама, которое докажет вам, что мы снова соединились и очень рады, что мы снова вместе. Слава Богу, что он испытал только сильную усталость во время экспедиции, но это не повлияло на его здоровье. Он восстановил свои силы, так как много спал в течение нескольких дней подряд и оказывал честь обеду, который я ему заказываю и который получше, чем солдатские сухари. Там было много гроз и дождей, что попортило запасы продовольствия моего старого вояки, который с удовольствием сменил бы ружье на плуг, но Бог знает, когда это произойдет. Мишель и я, мы очень хотим уехать с Кавказа, и этого хотим не только мы, так как из десяти военных, которые приезжают в эту страну, конечно, восемь полностью разочаровываются за два года в неспокойной жизни, которую ведут здесь. Женщины, в особенности, собираются вместе только для того, чтобы дерзить, и по поводу также грустных обстоятельств войны. У нас настоящая осенняя погода, и три недели назад я перестала купаться 1. Все это время у меня не было экипажа, и я не могла поехать в степь собрать семена некоторых цветов, которые я заметила весной, чтобы постараться вырастить их на ваших клумбах. Нам сообщают из Высокого 2, что сено плохо сохнет из-за дождей, и только 4 августа начнут убирать хлеб! Овес не очень хорош, но яровые хлеба обещают хороший урожай, если преждевременные холода не испортят все. Дай Бог, чтобы у нас был хороший урожай всех зерновых. У нас второй крестьянин откупился за хорошую цену, причем мы этого меньше всего ожидали. Сосед француз переписывается с нами, но он жалуется на управляющего, этот старый упрямец не выполняет моих приказов. Мы живем сегодняшним днем и не любим строить планов, но, если Бог дарует нам жизнь и здоровье, будущей весной, разум говорит нам, что я должна буду поехать заняться нашим маленьким хозяйством, чтобы вернуться осенью к моему старику. Если [191] мы время от времени не бросим хозяйский взгляд на наше имение, невозможно будет установить там порядок. Наша усадьба очень невелика, 1200 десятин земли, но ни одного необработанного аршина, поэтому надо только работать, чтобы получить хорошие продукты. Наберемся немного терпения, и Господь позволит нам вести жизнь, которая сможет удовлетворить такие простые требования нашего вкуса. Я надеюсь, Высокое в наших руках будет мирным приютом с благословения Господа. Там не будут разговаривать о сражениях, ни о ближних, и дверь там будет открыта только для настоящих друзей, которых не будут шокировать ни наши деревенские нравы, ни наши довольно сильные привычки. Я очень нуждаюсь в отдыхе, Мишель тоже, все это придет в свое время. Постараемся любить Бога, Бога, который вездесущ, и все трудности сгладятся. Целую нежно ваши руки и прошу вашего благословения. Мы молимся и просим Бога милости позволить нам приблизиться к Святому Престолу, чтобы стать более сильными через Него и стать лучшими христианами, чем мы есть. Царство необъятно силою преобразования!

Прощайте. Ваша дочь
Е. Нарышкина

ОР РГБ. Ф. 133. Оп. 1. Картон 5809. Ед. хр. 1. Л. 3—4об. Автограф на фр. яз. Курсив — по-русски.

№ 6

Е. П. Нарышкина — А. Ф. Бригену

(В верхнем левом углу помета адресата: “Пол. 3-го мая”)

Прочный Окоп 
29 марта 1843 г.

Дорогой г. Бриген.

Я получила ваше письмо вскоре после грустного известия и была не в состоянии своевременно ответить. У меня нет больше матери! Этот человек такой добрый, полный любви к людям, жизнь которого была еще так нужна, отнят от нас после нескольких дней болезни! Вы понимаете, какая пустота образовалась вокруг нас, ее детей, потерявших ее, Смерть моей доброй, нежной и почитаемой матери была достойным концом всей ее жизни, и слезы наши, скорее, слезы умиления и благодарности, чем сожалений. В сентябре мои младшие братья пригласили ее пожить в Петербурге, недалеко от них; всю зиму она страдала от летучей подагры, но ее любовное отношение ко всем скрывало ее нездоровие. 1-го января она обедала у своего брата, 3-го она была на свадьбе одной из своих внучатых племянниц в качестве посаженой матери, 14 января она схватила грипп, но 19-го, встав с кровати, она писала нам, как обычно. В тот же вечер у нее начался сильный кашель, на следующий день врачи приняли решение, что жизнь ее в опасности, но она этого не чувствовала, так как страдала не сильно, опасность же все [192] нарастала. 22-го вечером ей предложили выполнить религиозные обряды, и она стала покорно готовиться предстать пред Господом с чистотой души и веры, с истинной любовью к ближним и смирением, являвшимся сущностью ее нравственного облика. После исповеди она попросила позвать двух сыновей, невестку, многочисленных родственников, которые не оставляли ее в течение всей болезни, также и слуг, с молитвой присутствовать при последнем причастии и быть свидетелями, что умирает, как преданная дочь нашей святой церкви. До своего последнего вздоха она произносила лишь слова смирения и милосердия, [обращенные] к Спасителю, слова, полные нежности к присутствующим и к отсутствующим детям, также ко всем, кого она любила на земле, призывая всех довериться Господу, поручая Мишеля и меня заботам детей присутствующих, благословляя нас, думая со всей силой своей чистой души об облегчении нашей участи; призывая всех детей помогать друг другу, всегда сохранять дружеские отношения. И, наконец, ее беспокоило лишь чувство жалости при виде горя на лицах окружавших ее; она сказала даже несколько слов в шутку младшему сыну своему, Вениамину 3, самому слабому ребенку, больше всех нас болевшему с трехлетнего возраста, все сердце, вся самая страстная любовь которого были сосредоточены на матери; они жили в согласии, нежно заботясь друг о друге, и это было отрадой для обоих.

Наконец, 23-го в час пополудни, чувствуя приближение конца, она потребовала сменить ей белье, чтоб предстать даже и с телом очищенным, как была очищена ее душа, еще раз благословила всех детей, почувствовала желание заснуть, положила голову на грудь своего сына Григория (которого вы знаете), положила свои руки в руки Алексея; одна из племянниц прочла молитву умирающих, и ее добрая душа отделилась от своего смертного покрова без малейшего усилия, лицо приняло выражение покоя, отдохновения. Все мы, возлюбившие теперь ее в небесах больше, чем любили, если это возможно, при ее чистой, благодетельной жизни, смеем с уверенностью думать, что она разделяет счастье праведников. Да, добрая моя мать была женщиной, по-настоящему добродетельной, исполнявшей свои обязанности с той сердечной щедростью и самоотверженностью, которые присущи детям Господним.

Мы ощущаем на себе, как благотворны ее молитвы. Ведь это ей обязаны тем, как [стойко] переносим разлуку с этим дорогим ангелом — утешителем, всегда верным другом, с этим сердцем матери, преисполненным терпения и любви в тяжелые для нас дни испытаний.

Еще при жизни мамы я подумывала о поездке в Россию — мне надо было посмотреть и похлопотать в нашем маленьком имении. Я не могу откладывать поездку — братья с нетерпением ожидают меня. Они приедут в наш тульский уголок в первые дни мая, и я, если Богу будет угодно, отправлюсь в путь через три недели. Мое здоровье в хорошем состоянии, нервы в порядке; у младшего брата тоже в порядке, а, ведь, после первого удара он заболевал от малейшего волнения. Иногда я ощущаю небольшую слабость, не более. Я говорю обо всем так подробно, ибо знаю ваше ко мне дружеское отношение. [193]

Мой дорогой Мишель кроток и в этом испытании, — все такой, каким вы его знали, — но он очень сокрушается, что не мог лично получить благословения мамы, которая очень его любила.

Полные благодарности и любви к маме мы горячо желали бы находиться близ нее и ухаживать за ней, но мы были убеждены, что, несмотря на свою немощь, мама доживет до глубокой старости. В семье, к которой она принадлежала, все жили очень подолгу. А мама дожила до 68 лет! Правда, жизнь ее была полна больших событий. Теперь она живет в лучшем мире, мы безропотно отдали ее Господу, с чувством, похожим на самоотречение.

Хотя я жду утешений от встречи с моими чудесными братьями, удвоившими свою любовь к Мишелю и ко мне, все же очень тяжело покидать дорогого Мишеля.

После утраты мамы он будет еще больше чувствовать мое отсутствие.

Вот наступила весна, он проследует в часть, в лагерь, возможно, будет в бою, понимаете, как я буду беспокоиться. Да сохранит мне его Господь! Мы оба очень стареем, последние шесть лет были труднее, чем предыдущие одиннадцать.

Теперь мы ожидаем улучшения судьбы с большим терпением, так как нет нашей доброй матери, отдававшей всю свою душу желанию соединения с нами.

Мы получили ваше письмо при Назимове. Он находился год на левом фланге; из дружбы к нам он решил воспользоваться представившимся случаем, чтобы приехать к нам на две недели. Приехал он через неделю после того, как мы узнали о кончине нашего доброго ангела — мамы. Загорецкий удостоен, он только что переправился в Таганрог, где стоят резервные Кавказские полки, чтобы провести там фронтовые ученья; и после этого он наденет свои погоны. Черкасов и Вегелин в отставке, целую вечность мы их не видели; Беляевы — унтер-офицеры и живут на берегу Терека, их мы тоже не видим. Когда будете писать Мишелю, адресуйте письмо в Ставрополь, для доставления в Прочный Окоп или куда находится; а мне до сентября адресуйте в Тулу, оттуда в село Высокое.

Мы вам очень благодарны за ваше старание продать наш дом, мы в восторге, что он попал в такие хорошие руки 4. Надеюсь, что летом вы совсем поправитесь, желаю от всей души. Мы здесь собирали цветы, еще когда мама была жива, а последние две недели у нас санный путь и 10—12 градусов мороза.

Привет курганским знакомым. Я рада, что в Сибири у меня нет больше имения, что Господь позволил выехать нам оттуда, и я смогла трижды повидать маму.

Прощайте, сохраняйте по-прежнему ваши добрые чувства к нам.

Елизавета Нарышкина

ОР ИРЛИ. Собр. П. И. Бартенева. 21.226/CXZV183. Л. 1—4об. Автограф на фр. яз. Курсив — по-русски. [194]

№ 7

М. М. Нарышкин — А.Ф. Бригену

[Прочный Окоп] 
[29 марта 1843 г.] 5

Любезный Александр Федорович, жена моя известила вас о кончине добрейшей нашей матушки; несмотря на ее престарелые лета, разлука с нею, столь внезапная, была для нас весьма тягостна. Мы жили ее любовью столько лет! Но Господь даровал нам утешение — в истинно христианской ее кончине. Он ее призвал к Себе, — и мы с полным упованием на Его благость вручаем Ему наше сокровище!

Как ни сильно была потрясена душа моей Лизы, — Спаситель поддержал, укрепил ее; — Его я славлю за сохранение моей старушки. Здоровье ее не расстроилось, но до сих пор часто ощущает большое изнеможение. Скоро нам предстоит разлука на несколько месяцев; в половине апреля она едет в Тульскую деревню и похозяйничать, и для свидания с братьями, которые в сиротстве своем ожидают этой минуты с нетерпением. А я, встряхнув свою дряхлость, буду участвовать в весенней экспедиции, — на отдыхе любоваться живописными горами, которые уже немного пригляделись, и гулять мыслию везде, где она любит останавливаться. Конечно, буду не раз мысленно и в Кургане. Больно мне слышать, что вы с некоторого времени часто жалуетесь на здоровье, хотя сам по себе чувствую, что оно так и должно быть в наши лета. Посмотрите однако же на Лорера. Он молод и надеждами, и предстоящей ему будущностью; через месяц он будет в полном смысле молодым: в апреле назначена его свадьба, и письма его дышат, если не свежестью лет, то свежестью чувства. Назимов постарел, но не душой — был на малое время здесь и хотел к вам писать из Владикавказа. В нынешнем году многие из наших знакомых расстаются с Кавказом; мы — старожилы как-то зажились, а не прочь бы за ними последовать.

Примите искреннюю признательность, любезный Александр Федорович, за доброе ваше содействие в продаже нашего дома и извините за многие хлопоты, которых вы доселе были жертвою. Очень рад, что он достался Николаю Васильевичу [Басаргину], которому желаю в нем поживать счастливо и мирно, — сожалея, что он не при нас еще водворился в Кургане; передайте ему мой искренний привет, также и доброму Ивану Семеновичу [Повало-Швейковскому], — всем общим нашим знакомым усердно кланяюсь — и отцу Иакову. Сообщите, что узнаете, о старичке Василии Карловиче [Тизенгаузене]. Флегонту Васильевичу Башмакову] также мой поклон.

Но за что вас еще более благодарю, это — за постоянное ваше о нас воспоминание; много-много протекло воды с тех пор, как я с вами простился — но когда-нибудь надо же мне пожать вам руку. Дай Бог, чтоб так случилося. — Простите, любезный Александр Федорович, будьте хранимы Богом и пишите нам. Если случится вам увидеть моих крестников, особенно, киргиза, — передайте мой поклон, и старушке Павловой.

Вам преданный

М. Нарышкин

ОР ИРЛИ. Ф. 2579. IX м 40. Л. 1-1об. Автограф. [195]

0

6

№ 8

М. М. Нарышкин — Е. П. Нарышкиной

Прочный Окоп 
20-го апр[еля 1843 г.]

Друг мой возлюбленный, родная, Богом данная мне Лиза, обнимаю тебя от всей души; сопровождаю тебя и думаю сердечною и усердною молитвою. Завтра, я предполагаю, ты рано будешь переправляться чрез Дон; молю Спасителя, да сохранит тебя от всякой опасности и укрепит силы твои! — да оградит тебя предстательство Матери Божией и Св. Ангела-Хранителя. Завтра я отправляюсь в отряд, успел все уложить и теперь совсем наготове. Помолись за меня, друг мой, и благослови, так как я тебя благословляю от всей души!

Как бы желал, чтоб ты имела утешение приложиться к мощам Св. Митрофания. — Ты вспомнишь о мне в молитве твоей; я твердо полагаю упование на Его милосердное предстательство!

Благодарю тебя, друг мой, за отрадную твою любовь, которая для меня так много и в стольких отношениях благодетельна, и благодарю за тебя Господа. Прошу, умоляю Его, да благословит нас идти всегда путем правды и быть Ему благоугодными. Призываю Его благодатную помощь на все твои действия и начинания; много тебе, душка, будет забот, особенно вначале, без содействия управляющего; но я надеюсь, что Господь тебе поможет!

Приветствую тебя с благополучным приездом в Высокое, где, может, и мне Бог даст отдохнуть с тобой — и насладиться мирной жизнию — под покровом Пресвятых Богородицы и Св. Угодников Николая, Кирика и Улиты: — их заступлению и водительству тебя поручаю! Тяжко мне без моей старушки, но благодаря Бога, я спокоен душой; буду нетерпеливо ожидать твоих писем — в них будет моя отрада!

Приветствую тебя со днем твоего Ангела и желал бы, чтоб ты могла праздновать оный — духовным празднеством при мощах Святителя Митрофания — я буду с тобой всем сердцем и душой. Может быть, ты будешь читать это письмо вместе с друзьями, братьями и доброю Надиной; — дайте мне же вас всех преклонить к сердцу моему; рад я за вас, что вы насладитесь друг другом; молитва благодетельницы Матушки водворит в душах ваших мир, успокоение во Господе и меня будет сопровождать! Обнимая вас душевно, всем говорю: “Христос Воскрес! — Он наша сила и помощь, и радование!”

Надеюсь, что все твои спутники здоровы, что добрая Анисьюшка лежит уже на лежанке — а Улинька ухаживает за тобой, я уверен, что она вспомнит мою просьбу — и что ты ею будешь довольна. Благословляю вас, друзья мои, всем домочадцам кланяюсь. Также Отцу Иоанну и Дм. Ивановичу, желая ему выздоровления. — Не забудь Чулкову сделать от меня подарок — а Улиньке качелья, взамен которых прошу мне чаще писать.

Как часто буду, друзья, мысленно с вами; желаю, чтоб наш уголок понравился сестре и братьям — а для меня он будет дорог, когда соберемся в нем семейно. [196]

Лиза, друг души моей, целую твои ручки и ножки — нежно обнимаю вместе с дорогими братьями и сестрой, поручаю вас хранению Спасителя нашего и Пресв[ятой] Богородицы — в храме Ее помолитесь о скором нашем соединении.

Не хотелось бы с тобой расстаться, но нечего делать — до Свидания — ради благости Божией. — Христос воскрес, друзья!

Любящий вас
М. Нарышкин

Андрей мой в лихорадке, поручаю его доктору; — Степан оживился — Хоть Сада гостит у меня, но призадумался; Бобчик ищет Фидельку.

Надеюсь, что друг наш Алексей здоров, дружески пожимаю его руку — Ветер стих, и уповаю, что ты при помощи Божией благополучно переправилась. Прости, моя благодетельница Лиза, крепко тебя обнимаю — и благословляю. Христос с тобой и Пр[есвятая] Матерь Его со всеми нами!

ОР РГБ. Ф. 133. Оп. 1. Картон 5808. Ед. хр. 1. Л. 27—28об. Автограф.

№ 9

М. М. Нарышкин — Е. П. Нарышкиной

Лагерь при Невинном Мысе 
21-е мая [1843 г.]

Благодарю Бога, утешившего меня твоим письмом от 10-го мая; ты уверяешь, что здорова, друг мой Лиза, что грудная боль прошла; хочу этому верить и душевно радуюсь, славя моего Спасителя. Благодарю тебя за твое милое письмо, которое так свежо, как роза, сорванная за полчаса назад; и как она, благоухает всею свежестию и ароматом чувства. Жаль мне только, что ты тревожишься о мне, тогда как я посиживаю еще на берегу Кубани — ожидая движения далее. И ты знаешь, что мы пойдем строить укрепление; — около нас будут только мирные аулы; следовательно, можешь быть спокойною и вполне предаться, во-первых, удовольствию встретить и угостить дорогих гостей — и потом хозяйственным занятиям. Отдаю полную справедливость твоей неистощимой деятельности и знанию дела; одобряю все твои предположения, уверен будучи, что ничего нельзя лучше выдумать.

Жалею, что Высокое не представилось еще тебе во всем своем блеске; но к приезду братьев ты в состоянии будешь принять их под тению наших древних дубов и лип, которые вскоре после того и зацветут. Мне крайне бы хотелось, чтоб и ты, моя дорогая старушка, и они нашли сколь возможно более приятного в нашем приюте. Отчего у тебя мало будет плодов? — Ты мне этого не пояснила. Желательно, чтоб обильная жатва вознаградила этот недостаток.

С помощию Божиею и Его благословением, надеюсь, все пойдет хорошо — лишь бы нам скорее семейно соединиться. Ты мне не сказала, советовалась ли ты с архитектором насчет дома, и можно ли еще на [197] время отложить его перестройку — и жить в нем безопасно. — Пожалуйста, не упускай этого из вида, помни, что ты — мое сокровище, моя радость — позаботься для меня — о себе. Не слишком утомляй себя и берегись в сырую погоду.

В Николин день и я служил после обедни молебен, может быть, в одно с тобою время. Молись, душка, за меня и испроси предстательство Св[ятых] Угодников, коих мы чтим память.

Какая добрая Надежда Николаевна, нониче чрез внука своего Муравьева прислала мне поклон — везде ее живое участие нас отыщет. Напиши ей, друг мой, и поблагодари. — Очень рад, что Роман хорошо себя ведет и усердно служит — а старик повар хорошо тебя кормит. Вы с Анисьюшкой, которой усердно кланяюсь, скоро будете кушать пирог с грибами, а я еще не добрался до форелей. Степан и Тимофей со мной, и я ими доволен — а Андрей за лихорадкой остался в Прочном, но ему лучше. Бедный Фитингоф также не может еще поправиться. Князь [...] (два слова неразборчивы) бьют тебе челом; между нами появился ученый богемец, с которым я говорю славянско-немецким языком. Все мы горим нетерпением увидеть здешние древности и покушать форели; — через три дня пойдем по Зеленчугу. — Одною мыслью, лишь бы иметь случай чаще к тебе писать — чтоб ты была спокойна.

Целую твои руки, душка Лиза, обнимаю всей душой вместе с Григорием, Надиной и Алексеем. Прошу их покататься на молодых [...] (одно слово неразборчиво) жеребчиках, но с осторожностию. Жаль, что не пролетку купила. Улиньку нежно целую и радуюсь, что ты ею довольна. Простите, друзья, — поручаю вас хранению всеблагого Спасителя и Пресвятой Его Матери.

Друг ваш
М. Нарышкин

Кибитка моя разбита возле палатки полкового священника — почтенного старца, с которым я беседую. Благословите меня — а я от души вас благословляю. Отцу Иоанну и Д[митрию] Ивановичу] кланяюсь — и моему Егору. От Загорецкого получил гостинец — славного изюму; он скоро надеется надеть эполеты.

ОР РГБ. Ф. 133. Оп. 1. Картон 5808. Ед. хр. 2. Л. 5—6об. Автограф.

№ 10

М. М. Нарышкин — Е. П. Нарышкиной

Железноводск 
17-го июля [1843 г.]

Друг мой возлюбленный Лиза, рад, сердечно рад, что могу обрадовать тебя доброю приятностью вестию исполнением желания давнего, приближением к родине, к близким сердцу, к мирному уголку нашему. — Слава Господу Спасителю нашему; живейшая, глубокая [198] признательность за милость Царскую; да вознаградит Его Господь за оказанное нам благодеяние, и да взыщет Его и Августейшее Его семейство, — тою духовною радостию, которую ниспосылает Спаситель душам, благотворящим. Это есть моление души признательной — к которому и ты — верная спутница жизни моей присоединишься от всего сердца! Вознесем хвалу и славу Отцу милосердому, Спасителю и Духу Святому Утешителю — Богу Триединому и Всеблагому! — Слава и благодарение предстательнице нашей — Пресвятой Богородице и Святым Угодникам молящим за нас.

Друг души моей, обнимаю тебя с горячею, живою любовию и всех близких нам; желал бы, чтоб ты прежде получения моего письма была извещена о благоприятной перемене в нашей участи; надеюсь, что из Москвы или Петербурга поспешили тебя обрадовать. Но друзья — братья, которым бы так утешительно было быть первыми радостными вестниками, не в столице в эту минуту — Евдокия также в деревне; может быть нашелся добрый человек и в Туле, где ты почти не имеешь знакомых. — Как бы то ни было — хотел бы, чтоб на крыльях ветра достигла до тебя добрая весть и доставила тебе утешение и успокоение! Воображаю радость и признательность всех наших и доброй моей Маргариты.

Спешу рассказать тебе, как я узнал о моем производстве. — Накануне храмового нашего праздника в честь Св. Кирика и Улиты, возвращаясь довольно поздно вечером в домик, где мы с тобой жили три года тому назад; встречаю одного водяного знакомого, который говорит мне, что меня ожидает казак с конвертом; — и точно, вскоре посланный мне вручил премилую записку от к[нягини] Голицыной — жены Владимира Сергеевича 6, с которой мы познакомились на водах, и вместе № Инвалида, в котором я прочел о моем производстве со старшинством с 31-го августа прошедшего года 7. Воздав благодарение Господу — первая мысль была о тебе, о твоей радости, о соединении нашем под мирным домашним кровом; — о возлюбленных наших Родителях, о молитве их пред Господом — о незабвенной нашей Матери и ее нежных попечениях о нас, о радости друзей — братьев, сестер и всех, участвующих в нас. Приказ подписан 25-го июня, день рождения Государя Императора — от всего сердца помолись за Него. — Этот день рождения и нашей Наташи, память о ней сливается со всем нашим существованием и с надеждою скорого соединения с тобой — со всеми дорогими нашему сердцу!

Долго не мог я уснуть, одна дума сменяла другую — я был душой с вами, сожалея, что не мог сейчас же поделиться радостными впечатлениями; Николай Александрович оказал мне большое участие. На другой день, 19-го я встал рано и поспешил в Пятигорск в Храм Божий отслушать обедню — возблагодарил Господа, отслужил благодарственный молебен Спасителю, Пресв. Богородице, Св. Митрофанию и Св. Кирику и Улите; поблагодарил добрую княгиню, заказал нужную перемену в костюме — и вечером возвратился утомленный в Железноводск. В Пятигорске виделся с Софьей Николаевной [Бибиковой], которая изъявила [199] мне радостное участие и поручила тебя приветствовать, равно как и к[нязя] Голицына; напиши им несколько строк, которые я передам.

Только что сел к тебе писать, друг мой, опять, как и на прошлой неделе, принесли мне два твоих письма, из которых одно запоздалое от 26-го июня, другое от 6-го июля; и никто еще тебе, моей голубушке, не сообщил о производстве твоего старика; хотя из Москвы могли бы уже это сделать. Да кто из них получает Инвалид! И к тому же все в деревне. От Евдокии письмо от 26-го июня, тоже позднее, из Говорова; не знаю, почему она не получила еще моего письма по возвращении из экспедиции, тогда как ты мне отвечаешь на последнее из Ставрополя. Как она будет довольна, узнав о надежде скорого нашего соединения. Говорю “скорого” — и, точно, кажется, как бы уже теперь на пути. Но пройдет еще, вероятно, несколько месяцев, прежде, нежели обниму вас. Но Господь милостив. Каждый день будет сближать нас; правда, с каждым днем будет возрастать и наше нетерпение, но положимся на Спасителя и будем ожидать Его благословения на семейную мирную жизнь. — От души я рад, что моей старушке не нужно будет беспокоиться и растряхать свои косточки; — она спокойно будет сидеть у своего камелька и, вместо утомительного путешествия по осеннему пути на Кавказ, займется нашим хозяйством, приготовит теплый уголок для своего муженька и встретит его с приветливой улыбкой, если то угодно будет Господу.

Вот мои намерения: пробыть в Железноводске и Кисловодске весь август для пользования водами и в первых числах сентября отправиться в полк в Владикавказ, который отсюда лишь в 200-х верстах; оттуда извещу тебя о последующем моем назначении. Прошу Господа направить стопы наши по Его благостной воле и благословить наше соединение. Всей душою я с тобой, друг мой, и как бы желал преклонить тебя к моему сердцу вместе с друзьями — братьями и сестрами, поцеловать Улиньку, Анисьюшку и вместе в Храме Пресвятой Богородицы вознести благодарственную молитву Спасителю нашему. Молю Его, да благословит меня в Кисловодске поговеть и приблизиться к Нему — да в Нем обрящем успокоение и радость — того же и тебе желаю. Евдокия пишет, что говеет и надеялась сподобиться приобщиться Св. Таин.

Письмо мое застанет еще у тебя, вероятно, друга нашего Алексея, который разделит нашу радость; с каким восторгом обниму его и пожму его руку; как я рад, что он с тобой! К Григорию, Ивану и Евдокии буду завтра писать. В воскресение сам отвезу письма на почту, явлюсь, кому следует, и опять к источнику 8-го №, который меня очень укрепляет; простуда моя совершенно прошла. — Теперь надо укрепить нервы, и тогда я опять помолодею. Лишь бы мне чаще от вас получать грамотки; грешно жаловаться; ты меня балуешь, но в Ставрополе несколькими днями я ранее получал твои письма; через два дня будет три месяца, как мы с тобой расстались.

Теперь надеюсь, что с Божиею помощию и хозяйство наше пойдет успешнее, когда ты постоянно будешь в Высоком; управляющий будет заботливее, и надо стараться удержать его до поры до времени; может быть, он поймет то, чего ты требуешь; а когда Бог соединит нас, и я [200] буду твоим ревностным помощником. Улучшения придут в свое время теперь займись нужнейшим, приглядись к тому, что можно усовершенствовать, посоветуйся, где, когда и каким запастись скотом — соразмеряя с средствами прокормления, на зиму пригласить гуртовщиков, если будет готово помещение. А главное, запасись терпением; трудно найти людей совершенно соответствующих нашему желанию — но лишь бы до времени не сделать больших ошибок. Может, Бог благословит порядочным урожаем, соберите вовремя и умейте сберечь. На это станет опытности Дм[итрия] Ивановича. А весною, Бог даст, вместе примемся усердно хозяйничать.

Я благодарю Господа за сохранение тебя в добром здоровии и за дарование тебе духовного мира и утешения. Да благословит Он дело нашего спасения, остальное приложится нам.

Писал к Евдокии: просил ее выслать мне к 1-му августу 1500 р., хотелось бы в Кисловодске под конец курса купить несколько ковров для подарков нашим друзьям, и прошу тебя позволить мне и тебе выбрать что-нибудь; но ты успеешь известить меня, что для тебя будет угоднее, также для Улиньки и Анисьюшки; не отказывайся, — это будет мой подарок, который надеюсь сам вручить на новоселье. Воображаю, как Улинька и добрая Анисья порадуются за меня. От Улиньки я ожидаю успехов во всем и надеюсь, что она докажет мне тем свою любовь.

Тебе усердно кланяется Мих. Алек. Назимов и старый Барон, который поселился насупротив меня и оказал мне искренное участие. Здесь я познакомился с женою г. Ренненкампфа 8 — образованною и приятною женщиною, она поручила мне приветствовать тебя и желала бы очень когда-либо с тобою встретиться. Розен, Бибиковы тебя поздравляют, завтра увижу М-те Адлерберг 9 в Пятигорске.

Поневоле должен с тобой проститься на неделю — экстра только раз отсюда отходит, надо успеть написать к Евдокии, Ивану и Григорию. Отслужи, друг мой, благодарственный молебен Спасителю, Пресв. Богородице, Св. Митрофанию, Николаю Чудотворцу и Св. Кирику и Улите. — Я желал бы, чтоб мы могли назначить, что возможно, в пользу Сонюшки, о которой до сих пор не имею известия. — Напиши мне, друг мой. Целую твои ручки и ножки, обнимаю тебя нежно вместе со всеми дорогими нашему сердцу; друга Алексея обнимаю, а Улиньку и Анисьюшку и Отца Иоанна приветствую, также и Дмитрия Ивановича. Всем домочадцам кланяюсь — мои тебе свидетельствуют усердное почитание, я ими доволен.

Прости, моя душка Лиза, — благословляю тебя и вместе с тобой славлю Отца и Сына и Святого Духа, Утешителя — и Матерь Божию, Которой предстательству тебя и всех наших поручаю. Верный друг твой

М.Нарышкин

17-го июля

К 20-му поеду в Ессентуки к Мих[аилу] Александровичу — которому нарочно не писал о моем производстве. Дай Бог, скорее и ему. [201]

18-го июля

С тех пор, как держу в руках твое письмо от 8-го июля, возлюбленная Лиза, — радость моя удвоилась. Не в тебе ли мое счастие — первое ли спокойствие, дорогая моему сердцу? — Слава и благодарение Живо-начальной и Всеблагой Троице и Матери Божией — искренное душевное благодарение Царю, и Августейшему Его семейству! — О, как я счастлив был, читая твои строки, как разделял с тобой желание служить в духе и истине Господу, взыскавшему нас Своею благодатию! Как сливается душа моя с твоею в чтении памяти друга — благодетельницы нашей Матери и незабвенных Родителей — в сердечном воспоминании о нашей Наташе! Да успокоит их Спаситель на лике Авраамовом и воздаст им за их горячую, утешительную к нам любовь! А нас руководит к спасению — и не оставит сиротами.

Благодарю тебя за нежную отрадную твою любовь, а брата Алексея — за его ревностную дружбу — преклоняю вас к моему сердцу, благодарю за то, что вознесла благодарение Господу — и поделилась нашею радостию с домочадцами. Да благословит Спаситель наше семейное соединение близ храма Пресвятой Богородицы. Душа моя жаждет увидеть вас и обнять! Пишу Григорию, Ивану, Мар[ии] Никит[ичне], Евдокии, Маргарите и тетушке — все вы в моем сердце. От всего нежного тебе — удели и Алексею — он уверен в любви моей, — ему же поручаю расцеловать тебя за меня — и Улиньку — и в лоб Анисьюшку. Если добрая Анета 10 с тобой, то ее преклоняю к моему сердцу с братом и детками. Буду им писать на будущей почте; теперь крайне утомился. Слава Богу, успокоившему тебя, мою добрую милую старушку. — Егору спасибо за доставленное тебе известие — то-то довольна моя Анисьюшка! Прикажи полечить — Удалой, хотелось бы на него взглянуть. Судя по необходимым расходам, хорошо бы сверх 1500 р. выслать мне, что возможно — но не более 1600 р. Постараюсь сберечь сколь возможно — и продать дом в Прочном, но это не прежде, как в октябре. — Друг мой, не могу довольно порадоваться за тебя — за себя. — Какое утешение для меня будет вас обнять. Целую твои руки, благословляю тебя. Христос с вами.

ОР РГБ. Ф. 133. Оп. 1. Картон 5808. Ед. хр. 2. Л. 7—12об. Автограф.

Комментарии

1. А. Ф. Бриген из Кургана писал 7 сентября И. И. Пущину: “Все наши кавказские, благодаря Бога, здоровы. Нарышкины в Тамани, где берут морские ванны” (Бриген А.Ф. Указ. соч. С. 161).

2. История покупки Е. П. Нарышкиной села Высокого такова. И. Д. Якушкин писал 28 августа 1841 г. из Ялуторовска И. И. Пущину: “В прошедшем месяце Елизавета Петровна была проездом в Москве и имела намерение купить подмосковную. Она гостила, кажется, у сестрицы вашей — Екатерины Ивановны Малиновской и торговала там какое-то имение, но покупка которого не состоялась, вероятно, к вам об этом писали. В самое это время Михаил Михайлович отправился в экспедицию, не известив жену свою об опасности, которой он подвергается” (Декабристы. Новые материалы. Под ред. М. К. Азадовского. М., 1955. С. 277). Действительно, И. И. Пущин уже знал о стремлении купить имение из письма от своей сестры Марии Ивановны Малиновской от 26 июня 1841 г.: “Лизавета Петровна, которая много запоздала по болезни, осмотрела здесь два имения, одним совершенно пленилась” (Там же. С. 312).

5 декабря 1841 г. Н. И. Лорер писал из Керчи к А. Ф. Бригену: “Начну, во-первых, с наших товарищей. Все они, благодаря Бога, здоровы; я их всех видел в проезд мой из минеральных вод Пятигорска; был в Прочном Окопе, виделся когда туда ехал, с Елизаветой Петровною, но на обратном пути — она еще не возвращалась из деревни старухи графини. Michel наш здоров и бодр и не унывает, что еще не офицер, а юнкер; при мне он отправился в экспедицию с генералом Зассом; я его проводил за Кубань [...). Недавно я писал к Michel и поздравлял его с именинами 8 ноября, но не получил еще ответа. Помнить, друг мой, восьмого ноября в Кургане, когда мы собиралися к его хорошему обеду, где тихо в кругу своих мы празднуем этого милого человека именины. Ты надеваешь свой черный праздничный сюртук; наш длинный методист Розен валит на своих длинных дрожках. Как все тогда было хорошо, дружно, и все это, мой друг, судьба одной рукой разметала нас по всему белому свету. Иных давно уже нет в живых, другие далеко! Грустно вспоминать” (Лорер Н. И. Указ. соч. С. 351-354). В своих “Записках” Н. И Лорер добавляет: “Нарышкины обзавелись своим домиком, и я застал друзей моих здоровыми и счастливыми. Елизавета Петровна грустит иногда о том, что часто должна разлучаться с мужем, который не пропускает ни одной экспедиции и был на восточном берегу и с Зассом в горах. В одной экспедиции он чуть не утонул в Кубани, переправляясь верхом. Лошадь его, сбитая быстрыми волнами, едва-едва успела его вынести на берег. В деле Засс был ранен пулею в нескольких шагах от Нарышкина, — само собою разумеется, что подобные опасности, которыми бывает окружен всякий на Кавказе, не могли внушить спокойствия любящей его жене...” (Лорер Н. И. Указ. соч. С. 257-258).

В августе 1847 г. Е. П. Нарышкина писала в Опекунский совет: “При покупке села Высокого с деревнями, в сентябре 1841-го года, рассчитываясь с г-жою Чебышевою, мы приняли на себя долг Опекунского Совета в 32602 ру(бля] ассигнациями]. Тогда г-жа Чебышева внесла для приведения в порядок остающийся на имении долг, а Опекунский] Совет 3165 ру[блей] серебром, через к[нязя) П. А. Голицына, а именно 22-го сентября 1841-го года.

В конце 1841-го года мы отпустили на волю две ревизские души, числив-шиеся крестьянами деревни Горелок (Алешин тож).

(2 ду[ши] выкуплены): Степан Никитич и сын его Алексей Степанов. Они и внесли за себя выкуп в Опекунский Совет, как показано в вашей записке.

В 1842-ом году из деревни ж Горелок, выбыл на волю (1 ду[ша]) крестьянин Осип Иванов, он не отчислен еще был, по-видимому, в Совете.

В 1845-ом году из Горелок выбыл на волю дворовый человек (1 ду[ша]) Тимофей Алексеев, за него выкупу по закону, как за дворового, не полагается.

В июле 1847-го года выбыли на волю две крестьянские души из Горелок же (2 ду[ши]) выкуплены): Леон Романов и сын его Михаила Леонов, за них я отправила выкупу 50 руб[лей] серебром, в Опекунский Совет 23-го августа 1847-го года.

Покорнейше прошу, чтоб этот выкуп был аккуратно записан в книге Совета.

Мы купили в с. Высоком с деревнями 261 ревизскую душу, и так и платим за них подушные и все казенные повинности.

Выбыло на волю с 1841-го года 6 ревизских душ, следовательно, закладывать нам предстоит теперь 255 душ” (ОР РГБ. Ф. 133. Оп. 1. Картон 5833. Ед. хр. 2. Л. 1-1об. Автограф).

3. Имеется в виду граф Алексей Петрович Коновницын, поскольку “Вениамин” — Benjamin в переводе с французского означает “любимое дитя, любимец, матушкин сынок”.

4. Николаю Васильевичу Басаргину, декабристу, прибывшему в Курган 15 марта 1842 г.

5. В первой публикации этого письма (Литературный вестник, т. II, книжка VI, СПб., 1901. С. 139-140) ошибочно отнесли его к 1844 г. Ответное письмо см.: Бриген А.Ф. Указ соч. С. 167—169.

6. “Высочайшие приказы. Его Императорское Величество, в присутствии Своем в С.-Петербурге, соизволил отдать следующие приказы: [...] Июня 25-го дня 1843 года. Производятся: За отличие в делах против горцев. По пехоте. [...] Навагинского пехотного полка подпрапорщик Нарышкин и унтер-офицер Загорецкий в прапорщики, — оба со старшинством с 31-го августа 1842 года” (Русский инвалид. № 141. 20 июня 1843 г. С. 561).

7. Голицын Владимир Сергеевич, — князь, генерал, участник Отечественной войны 1812 г. В 1839-1842 гг. командовал кавалерией на левом фланге Кавказской линии в отряде П. Х. Граббе.

8. Ренненкампф Карл Фридрих — помощник начальника Императорской военной академии.

9. Адлерберг Александр Владимирович — граф, в 1841 г. командирован на Кавказ, где принял участие в Дагестанской экспедиции, затем остался в Чеченском отряде П. Х. Граббе.

10. Нарышкина Анна Николаевна (рожд. Сутгоф) — сестра декабриста А. Н. Сутгофа, жена Кирилла Михайловича Нарышкина — старшего брата декабриста.

Текст воспроизведен по изданию: “С наступлением вестны все рассеиваются по экспедициям”. Письма и документы декабриста М. М. Нарышкина и Е. П. Нарышкиной. 1839—1844 гг. // Исторический архив, № 6. 2001 г.

0

7

Е.П. и М.М. Нарышкины — А.Ф.Бригену

( В верхнем левом углу помета адресата: “20 апреля”)Прочно-Окоп[ская]
5 марта 1841 г.

Что с вами, мой добрый г-н Бриген? Живы ли вы? Здоровы ли? Вот уже 8 длинных месяцев, как мы не получали от вас ни тени письма! Это нас беспокоит, это нас обижает, так как наше дружеское чувство к вам искренне. Если ваше молчание происходит просто из-за некоторой лени, я вас прощаю, но очень некрасиво будет, если вы начинаете нас забывать. Я не получала ответа на письмо, которое писала с вод, и на то, которое мы вам писали вместе с Мишелем в конце осени (1). В вашей Тобольской губернии все вы становитесь ленивыми. Г-жа Фонвизина отвечает мне очень редко, и Пущин на последнее письмо тоже не отвечает, хотя на письмо, написанное одновременно, дорогая Трубецкая нашла время ответить мне из своего Ойка уже месяц назад. Розен тоже отказывается давать о себе знать, но что касается его, я не расстраиваюсь, ибо он человек особого рода, он сам для себя решил, что посвящает памяти о нас два дня в году, и я вынуждена подчиняться и терпеливо ждать, когда они наступят, и я увижу его почерк. О нем я получаю сведения время от времени косвенным путем через кого-либо из моих или их близких; знаю, что все в их милой семье обстоит хорошо, и я спокойна за них. Наш Лорер пишет нам послания очень длинные, таковы вообще и его беседы; добрый малый теперь, слава Богу, спокоен и счастлив своей судьбой. Я уверена, что он поддерживает с вами активную переписку, его же воспоминания в стиле романов Августа Лафонтена (2), касающиеся одного из уголков Кургана, давно уже забыты. Он собирается этим летом поехать подлечиться на воды, — это ему, безусловно, необходимо, так как здоровье его в плохом состоянии. По милости Неба глаза моего дорогого Мишеля поправляются. Зима наша была грустной, отчасти из-за нашего плохого здоровья, отчасти из-за охватившей нас очень тяжелой душевной подавленности. Мои нервы вновь немного ослабели, но я не мечтаю прибегать к водам, от пребывания там я устаю, так как контакт с толпой чуждых мне людей вызывает во мне сильное отвращение.

Ничто еще в нашем положении не изменилось, не улучшилось, но волей Провидения, мир снизошел в наши души, и мы утешаемся этим. Я все еще не покидаю мысли навестить маму, но пока еще не знаю, когда именно. Если я буду проезжать через Батурино, я обязательно познакомлюсь с вашей семьей и в письме, которое я вам напишу тотчас после возвращения, подробности не будут опущены.

Г-н Бриген! Мишель и я — ваши добрые друзья, не пренебрегайте нами! Раньше, чем мы узнали из вашего последнего письма (ставшего уже древним) о ваших планах относительно нашего Курганского дома, и, желая знать что-нибудь о нем, весной я запрашивала о нем г-жу Фонвизину на полях письма. После этого вы мне сообщили, что Горышов предлагает шесть тысяч рублей с уплатой в три срока. Но г-жа Фонвизина о сдаче в наем не говорит, она думала, что вы нашли возможность сдать наш дом на три года за 900 рублей в год, и это было бы очень выгодно. Поскольку вы нам не подтверждаете этого, очевидно, эти разговоры неосновательны; возможно еще и то, что Горышов не согласился на ваши условия сделки.

Этот несчастный дом портится, а как хочется, чтобы ваши искренне дружеские хлопоты устроить повыгодней продажу увенчались бы успехом. Еще раз — умоляю вас не оставлять нас без вашей помощи в этом деле и условиться о цене по вашему усмотрению без наших ответов. Письма тут излишни, они создают промедление, а покупатель не ждет; мы вперед подписываем условия — те, что вы заключите. Не забудьте взять из полученных денег, будь то продажа или сдача в наем 200 р. двести рублей, обещанные Александру Ивановичу (3) на новую церковь в Кургане. Если вам удастся получить наши деньги, выделите, пожалуйста, небольшую долю, сотню — старому Флегонту [Мироновичу Башмакову] и двести — старому Василию (4) в Ялуторовске. Как поживает добрый Иван Федорович [Фохт]? Прошу передать ему мой самый искренний привет и сказать ему, что мы по-прежнему питаем к нему самые лучшие чувства. Прошу напомнить обо мне г-ну Швейковскому (5), также и г-же Клечковской, Евгении Андреевне, Анне Васильевне Дурановой (6), также и всем нашим знакомым в малом городе Кургане.

Наш усердный привет также отцу Якову с матушкою, и просим, чтоб он напомнил о нас дорогому отцу Степану в первом письме, что будет к нему писать. Подумайте только — холод не желает нас покинуть — как мне надоело жить постоянно среди всех этих шквалов, застигающих меня на пути, как в прямом, так и в переносном смысле. В Кургане ветер дует три четверти года, но в Прочном Окопе старый Эол (7) устроился прочно и весьма надежно и не скрывает своего плохого настроения, дома здесь построены из толстых досок, плохо смазанных глиной, таким образом, мы плохо защищены от ветра зимой и не лучше от летней жары. Я горю нетерпением, желая выбраться отсюда; новые земли гораздо интереснее в описаниях романистов, нежели в действительности. Если Бог даст, у нас будет когда-нибудь свой собственный угол, и мы с Мишелем будем живы и здоровы, для меня будет счастьем устроить в нем все так, чтоб было удобно и удовлетворяло требованиям старости.

Наша собственная старость наступила несколько преждевременно, но мы свое возьмем. Мы очень сдали в этом году, особенно я, схожу со своего кресла неохотно. Желание отдыха, потребность в отдыхе является предметом наших мечтаний и наших бесед.

Впрочем, я слишком по-женски пишу вам. Моя болтовня бесконечна. Прощайте, мой дорогой г. Бриген. Да благословит вас Господь.

Елизавета Нарышкина

Давно мы не получали от вас весточки, любезный Александр Федорович, и это лишение более и более для нас чувствительно. Вы нас приучили  к приятной нашей беседе, и мы нетерпеливо желали бы заглянуть в ваш уголок, хотя мы довольно знакомы с постоянством ваших занятий, привычек и образом курганской жизни; со всем тем, получая от вас несколько строк, мы как будто возобновляем разговор, начатый под одной кровлей, и который я желал бы еще когда-нибудь продолжить изустно.

Что касается до единообразной жизни, в этом, кажется, мы довольно верно вам подражаем. Как и в Кургане, всю зиму сидим в своей хате, ограничиваясь обыкновенным кругом наших знакомых; изредка показываются новые лица, — но все это преходящее; а мы, как старики, — любители постоянного. С наступлением весны все рассеиваются по экспедициям. Жаждущим войны представляется обильная жажда славы и трудов; любителям природы — созерцание ее величия и разнообразие прелестных картин. Все это прекрасно, но на все пора и время, а под старость все-таки в глазах мирный уголок.

Впрочем в наше время и старики молоды. Наш Николай Иванович [Лорер] так поюнел, что недавно протанцевал в кругу молодежи гросфатер, но сам этому дивится. Здоровье его, кажется, поправляется, но еще не совсем хорошо (8); в мае надеюсь с ним увидаться.

Глазам моим получше, и я мог с осторожностью приняться за чтение. Как вы себя чувствуете? Здоров ли наш добрый Иван Федорович [Фохт] и Иван Семенович? Передайте им наш усердный привет и поговорите с нами поболее о себе и о каждом из них. Назимов вам и Ив[ану] Федоровичу пожимает руку, — он здоров, но много прибавилось седин, которые частью и на мне отражаются.

Всем курганским нашим добрым знакомым усердно кланяюсь и крестнику своему Стефану — хорошо ли он поживает? Жив ли старик Шишминцев?

Прощайте, любимый Александр Федорович, будьте здоровы, храним Богом и не забывайте (9) вам искренне преданного

М. Нарышкина

ОР ИРЛИ. Ф. 2580, XI с 17. Л. 10—13. Автограф Е.П.Нарышкиной на фр. яз.

М.М. и Е.П. Нарышкины — А.Ф. Бригену

( В верхнем левом углу помета адресата: “Пол. 3-го окт. 42 г. № 14”)Прочный Окоп
16 августа 1842 г.

На днях, возвратясь из экспедиции, я имел удовольствие прочесть ваше письмо от 15-го мая (10), любезный Александр Федорович, и вполне был бы доволен, если б известие о вашей болезни и о кончине нашего Ивана Федоровича (11) не сменило грустию первое впечатление.

Итак, вы нониче часто хвораете, — так пустеет около вас, что от сердца вздохнешь и пожелаешь нам всем помощи и милости Божией. Да, переносясь мыслию ко многим отсутствующим, первая потребность — поручить их всех благостному водительству Спасителя, “в коем и сила, и утешение, и радование”.

Желал бы искренно, что, когда получите эти строки, и следов бы не было вашего недуга; лето и осень — лучшие части года в Кургане; умеренное движение, прогулка под тению знакомых нам рощиц будут иметь благотворное влияние на ваше здоровье — и вы опять приметесь за добрых немцев, которых беседа вас так приятно развлекала. Вероятно, вы не нуждаетесь в книгах, выписывая себе заранее милых гостей.

Чтение и наше здесь составляет утешение, — особливо, когда возвращаешься к нему после боевой жизни; правда, и тогда пред нами открыта Книга природы, — была бы охота в ней читать, — но когда порядочно утомишься — думаешь более об отдыхе, нежели о чем другом, а назавтра опять в путь. Вы скажете: “Пора бы приостановиться” — и я бы не прочь, — старики любят покой, — а я всякий день более чувствую, что не молод.

Позвольте, любезный Александр Федорович, пожать вам руку и поблагодарить за вашу неутомимую заботливость о нашем доме; — действуйте, как заблагорассудите. Мы уверены в вашей доброй воле устроить все к лучшему, лишь бы вас это не слишком обременило.

Очень вам признателен также за известия о некотор[ых] знакомых. Искренно соболезную об Андрее Вас[ильевиче] (12), а еще более о его жене; Васи[лию] Карловичу (13), при привете моем, пожелайте ему скорого выздоровления, давно уже он дряхлеет. Надеюсь, что Иван Семенович (14) не подражает ему; — передайте ему мой усердный поклон.

Скажу вам в замену, что Михайло Александрович Назимов] здоров, был в жарких делах нынешнею весною (15) и летом и, слава Богу, уцелел. Он теперь находится в[о] Владикавказе, где и пробудет до глубокой осени; не знаю, случится ли мне скоро с ним увидеться, но не премину передать ему ваше воспоминание. Беляевы также на левом фланге и здравствуют; Вегелин и Черкасов в июле произведены в офицеры; я давно уже их не видал. Игельстром женился на прекрасной и молодой девице — и, без сомнения, сам помолодел. Валер[ьян] Голицын (16) нынешнею осенью также женится на моей родственнице к[няжне Дарье Андреевне] Ухтомской и, кажется, состояние его обеспечено. Загорецкий — если не на охоте, то в [пере]стрелках поддерживает репутацию меткого стрелка.

Простите, любезный Александр Федорович, — дайте вашу руку, и примите от меня искренное желание вам милости Божией и всего лучшего. Отцу Степану [Знаменскому] и Якову [Зудилову] — всем курганским нашим общим знакомым передайте наш привет. Обнимаю вас. Христос с вами! Преданный вам М. Нарышкин.

Не получая от вас известий, я просила прошлой почтой г-жу Фонвизину сообщить, как обстоят дела с нашим домом. Но теперь вы принимаете наилучшее решение — продать его; пожалуйста, действуйте, не спрашивая больше у нас совета! Вашему письму потребовалось три месяца, чтобы попасть к нам, ибо оно пришло к нам по наикратчайшему пути через Петербург и Тифлис. Делайте как Каташ [Трубецкая] пишите нам в адрес моей мамы: г[рафи]не Анне Ивановне [Коновницыной] С.-Петербургской губернии в г. Гдов. Мама проводит зиму в городе, но меняет в нем квартиры — вместо того, чтобы писать в имение; ваши письма будут всегда доходить скорее, чем если б вы писали на наше имя, на Кавказ они приходят невыносимо поздно. Если продадите дом, будьте добры, отправьте деньги также маме.

ОР ИРЛИ. Ф. 2579. IX м 40. Л. 2-3 об. Автограф Е.П. Нарышкиной на фр. яз. Курсив — по-русски.

Е.П. Нарышкина — А.Ф. Бригену

( В верхнем левом углу помета адресата: “Пол. 3-го окт.”)Прочно-Окоп[ская]
17 августа 1842 г.

Мы только что получили ваше письмо от 15 мая, дражайший г. Бриген, и очень огорчились, узнав, что вы болели и болезнь ваша протекала дольше, чем бывало раньше. С Божией помощью вы с ней покончили вскоре после того, как письмо было отправлено, и милость Господняя поселилась в одном из своих самых дорогих жилищ — в вашем добром сердце! Любезно с вашей стороны, воспользовавшись первыми днями выздоровления, вспомнить о нас. Мы становимся очень старыми физически, но душу с помощью нашего Спасителя мы можем озеленить, только эта зелень необходима каждому мыслящему, тому, кому наш Господь, наш истинный Бог, дал вкусить Своей мудрости и истины вечной.

Ваше последнее письмо, мой дорогой г. Бриген, носит печать глубокой меланхолии и, несмотря на веселость, которой вы пытаетесь завуалировать ее, щадя друзей, мы угадываем много грусти глубоко в вашей душе. Мне хотелось бы сказать вам несколько слов, которые могли бы быть вам приятны. Мишель и я, мы присоединяемся к вашей семье и к вашим друзьям, чтобы выразить вам глубочайшее уважение и истинно сердечную дружбу. Вы внутренне так богаты, что не знаете скуки, сидя в своей комнате, но когда вы болеете, было бы нелишним иметь около себя кого-нибудь близкого, кто бы рассеял ваши грустные мысли, овладевающие вами помимо вашей воли. У вас твердый характер, но вы — человек: дух и материя вместе, а потому в создаваемом вами, как вы говорите, фантастическом мире для вас не невозможно встречать время от времени лицо, которое не всегда было бы радужным.

У меня состояние подавленности духа бывало очень часто на Кавказе, но слава милосердию моего Господа, теперь я чувствую себя более спокойной благодаря тому, что сердце мое становится твердым на камне веры, несмотря на то, что бедный Фохт был человеком не очень общительным, смерть его, наверное, создала пустоту вокруг. Вы правы, говоря, что лишь добрые деяния остаются после смерти; но они образуют небольшое сокровище для нас в небесах лишь после того, как мы  попытаемся сделать добро во имя Бога, с Богом и во славу Его святого имени. Чем дольше остаемся здесь для совершения паломничества по Земле, тем лучше видим, что истинное отечество не здесь и что все то что продолжается здесь не для достижения счастливой вечности, а для чего-то иного, — все это — ветер, химера и ложь.

Я испытываю свою совесть, я рассматриваю мне подобных и, хотя моя проницательность несколько ограничена, все же, я знаю теперь совершенно точно и с полной и твердой уверенностью, что мы учимся познавать и любить истину вовсе не своими жалкими личными усилиями. То Господь стучится в наши сердца и делает это так сильно и иногда с такой настойчивостью, что становится невозможным отказать в убежище такому любящему и могущественному гостю.

Надеюсь, что ваша семья продолжает заботиться о вас в своих письмах и что в старшей дочери и в сыне вы уже находите добрых друзей, понимающих вас и отвечающих требованиям вашей души.

Очень сожалею, что не познакомилась с вашими детьми, но мы познакомимся, так как я очень этого хочу. Мы вам очень благодарны за то, что Вы не лишаете нас надежды хорошо продать курганский дом, придумывая новое решение, чтобы потери были бы наименьшими. Располагайте этой продажей по собственному усмотрению. Избавьте нас от дома целиком или частями. Совершенно, как вы найдете нужным, лишь избавьте нас как можно скорее. Все последние годы благодаря вашим стараниям дом сдается за хорошую цену, но он портится со временем, надо его продать, и все.

Константин Игельстром женился на очень красивой, хорошо воспитанной немочке (17) и проводит с ней медовый месяц где-то вроде орлиного гнезда, которое он взялся построить в очень поэтической местности — у истоков Кубани около естественного каменного моста недалеко от древнего христианского храма, сохранившегося лучше, нежели христианское население, для назидания коего он был построен. Этот храм как бы пристав к крутому склону горы, кладбище со множеством крестов, окружающее храм — вот все население [...] ( слово неразборчиво) несколько [...] ( слово неразборчиво) и песнопения, по всей вероятности, снова раздаваться во славу Всевышнего. Это следовало бы горячо приветствовать.

Лорер, думаю, не будет добиваться руки курганской вдовы, так как, едва приехав в родную избушку, он встретил очаровательную молодую особу, привлекшую его почтительное внимание; мне думается, что в данный момент дело приближается к развязке сотого его романа, который, надеюсь, станет и последним.

Прощайте, поправляйтесь и будьте уверены, что в нас обоих вы имеете преданных друзей, которые всегда будут вас любить.

Е. Нарышкина

ОР ИРЛИ. Ф. 2580. IX с 17. Л. 14-15 об. Автограф на фр. яз.

Комментарии

1. А. Ф. Бриген писал своей жене С. М. Бриген из Кургана 27 февраля: “Недели Две тому назад получил я письмо от Елизаветы Петровны Нарышкиной, она пишет мне, что в апреле месяце надеется с тобою увидеться и познакомиться, она поедет чрез Малороссию для свидания с матерью и заедет погостить в Слоут или в Пануровку. Я полагаю, что это около 20-го апреля, и тогда ты, вероятно, будешь в Пануровке” (Бриген А. Ф. Указ. соч. С. 142—143). Это письмо содержит также приписку к дочери — М. А. Бриген с примерно таким же содержанием (Там же. С. 143—144).

2. Лафонтен (Август-Генрих-Юлий) (1758—1831) — немецкий романист, написавший более 200 романов и повестей.

3. Возможно, это — Дуранов, курганский окружной начальник.

4. Тизенгаузен Василий Карлович — декабрист.

5. Повало-Швейковский Иван Семенович — декабрист.

6. Дуранова Анна Васильевна — жена А. И. Дуранова.

7. Эол — в греческой мифологии — повелитель ветров.

8. Об этом Н. И. Лорер писал М. М. Нарышкину 19 февраля 1841 г. из Фанагории (Лорер Н. И. Указ. соч. С. 347-350).

9. 9 мая 1841 г. А. Ф. Бриген ответил М. М. Нарышкину (Бриген А. Ф. Указ. соч. С. 145—146). В нем сообщается: “[...] письмо мое от 7-го февраля, которое Вы, верно, уже получили, меня также оправдает”.

10. Известно более раннее письмо А. Ф. Бригена от 23 января 1842 г (Бриген А.Ф. Указ. соч. С. 153—155).

11. Иван Федорович Фохт умер в Кургане 1 февраля 1842 г.

12. Ентальцев Андрей Васильевич — декабрист. Его пребывание в Ялуторовске было сопряжено с целым рядом неприятностей, в частности, “в связи с делом о находившихся при его жене крепостных людях и по доносам городничего Смирнова и губ. секретаря Портнягина. Результатом этого было психическое заболевание, для лечения которого разрешено временно перевести его в Тобольск — 26.5.1842” (Декабристы. Биографический справочник. С. 66).

13. Имеется в виду Тизенгаузен Василий Карлович.

14. Имеется в виду Повало-Швейковский Иван Семенович.

15. В письме А. Ф. Бригену 19 апреля 1842 г. М. А. Назимов сообщал из Прочного Окопа: “Елизавета Петровна пробудет здесь все нынешнее лето, а может быть, и осень. Здоровье ее приметно ослабело, хотя она не имеет более прежних припадков, ни грудных, ни нервных. Всякое движение и перемена места утомляют ее силы, а тем более действует на них всякое душевное волнение или огорчение. Михаил Михайлович приметно постарел здесь, но глаза его очень поправились. Он с Николаем Александровичем Загорецким находится в здешнем отряде, и потому останутся в нем на все лето. [...] От Мозгана Михаил Михайлович получил письмо из Нагорного Дагестана, где находится он в Тифлисском егерском полку” (Назимов М. А. Указ. соч. С. 68—70).

16. Голицын Валерьян Михайлович — декабрист.

17. Имеется в виду Эльзингк Берта Борисовна.

0

8

https://img-fotki.yandex.ru/get/477594/199368979.96/0_213c16_5c572a78_XXL.jpg

Н.А. Бестужев. Портрет Михаила Михайловича Нарышкина, лето 1832 г.

0

9

https://img-fotki.yandex.ru/get/9257/199368979.96/0_213c1a_9163832a_XXL.jpg

Жизнь и деятельность декабриста Михаила Михайловича Нарышкина.

Введение.

С 2007 года наша школа находится в микрорайоне Кожухово. Здесь мы и познакомились с удивительным человеком - Нарышкиным Александром Кирилловичем.

Александр Кириллович - потомок выдающегося древнего русского рода Нарышкиных. С первого же дня знакомства он поразил нас своей деликатностью, чувством внутреннего достоинства, скромностью и умом. Из беседы мы поняли, что он глубоко заинтересован в том, чтобы молодое поколение как можно больше знало о прошлом своей страны, своего народа, перенимало и продолжало всё лучшее, что досталось от наших предков. И когда встал вопрос об участии в конкурсе «Товарищ, верь!..» и выборе номинации, выбор был сделан сразу же: решили сделать работу о потомке одного из участников движения декабристов Нарышкина Михаила Михайловича - Нарышкине Александре Кирилловиче. Отсюда и определили цель работы:

1). Познакомиться с жизнью и деятельностью декабриста Михаила Михайловича Нарышкина.

2). Проследить связь поколений - какие качества личности прошли сквозь века и проявляются сегодня на примере деятельности Александра Кирилловича. Что остаётся неизменно ценным?

Для работы, прежде всего, мы использовали информацию, которую получили от самого Александра Кирилловича, и написанные им книги, которые он подарил нашему интернату: «Декабрист М.М. Нарышкин на Кавказе» и «В родстве с Петром Великим. Нарышкины в истории России».

Таким образом, нам представилась уникальная возможность - рассказать не о человеке из книги, а о реальном человеке, которого хорошо знаем.

Кто же они, декабристы?

Движение декабристов было вызвано объективными причинами - прежде всего - крепостное право и самодержавие. Молодые люди, интеллигенты, понимали, что именно это является причинами отсталости России. Большое влияние на формирование мировоззрения будущих декабристов оказали учебные заведения. Так в Московском университете обучались 37 будущих декабристов. Другим очагом формирования идей декабристов была школа колонновожатых, которая готовила офицеров по квартирмейстерской части для императорской свиты. ()Её основал отец декабристов Александра и Михаила Муравьёвых - Н.Н.Муравьёв. Среди её воспитанников было 24 декабриста. И вот в этом училище и обучался Михаил Михайлович Нарышкин. «В течение нескольких месяцев 1815 года Михаил учился «без мундира» (т.е. на правах вольнослушателя) в Московском училище колонновожатых Н.Н. Муравьёва». Нарышкин А.К. Декабрист М.М. Нарышкин на Кавказе,- Краснодар: Диапазон-В, 2008. С.5

Другим важнейшим фактором в формировании взглядов декабристов была война 1812 года, а заграничные походы показали решительный контраст между Западом и Российской действительностью. Старший брат Михаила - Кирилл (1785-1857) - генерал - майор, который был женат на Анне Николаевне Сутгоф, сестре декабриста А.Н. Сутгофа, участник Бородинского сражения, адъютант Барклая де Толли, взял его с собой в заграничный поход. «Брат Кирилл устраивает Михаила в свой Псковский пехотный полк. Однако, русские войска прибывают во Францию уже после битвы при Ватерлоо…

Во время похода во Францию 17-летний Михаил, как многие его новые товарищи невольно сравнивал увиденное за рубежом с порядками в России. Чувство патриотизма, обострённое Отечественной войной, порождало в них стремление практическими делами способствовать процветанию Отечества…». Нарышкин А.К. Декабрист М.М. Нарышкин на Кавказе,- Краснодар: Диапазон-В, 2008. С.6

«Мы были дети 1812 года» - писал М.Н.Муравьёв-Апостол. Возмущение вызывало и то, что те самые крестьяне, которые вместе с армией спасли Отечество, снова оказались в ярме. Те самые люди, которые гордо шли по европейским городам, освобождая их, воины-победители, слава России, снова становились имуществом, которое можно было купить, продать, проиграть в карты. Результатом явилось создание офицерских организаций и обществ, где будущие декабристы говорят о необходимости перемен.

Тайные общества

В 1816 году возникла тайная офицерская организация, названная «Союзом спасения». Её возглавил полковник Генерального штаба Александр Муравьёв. В числе основателей были Сергей Трубецкой, Никита Муравьёв, Матвей и Сергей Муравьёвы-Апостолы, Иван Якушкин. В 1818 году вместо «Союза спасения» был организован «Союз благоденствия». Во главе его стояли всё те же лица. Они образовали Коренную управу. Ей подчинялись местные управы в Петербурге, Москве и некоторых других городах.

В 1817 году Михаил Михайлович переведен в лейб-гвардии Московский полк, где сблизился со многими будущими декабристами и был рекомендован для вступления в «Союз благоденствия». В 1818 году он становится членом этой организации и вскоре - руководителем одной из управ «Союза» - в лейб-гвардии Московском полку.

В 1820 году в Москве образовалось другое тайное общество - Измайловское, куда Михаил Михайлович также входит.

В1821 - 1822 годах на основе Союза благоденствия возникли две новые организации - Южное и Северное общества. Руководили Северным обществом И.М. Муравьёв, Н.И. Тургенев, С.П. Трубецкой, Е.П. Оболенский, М.С. Лунин, И.И. Пущин. Программным документом стала «Конституция» Никиты Муравьёва, в обсуждении вариантов которой участвовал Михаил Михайлович. В 1823 году он принимает участие в учредительном съезде и, таким образом, относится к учредителям Общества. В 1824 году участвует в ряде совещаний, а в 1825 году - переговорах между Северным и Южным обществом.

В декабре 1823 года Михаил Михайлович принял в Общество поручика лейб-гвардии Конно-пионерского эскадрона М.А. Назимова, а в августе 1825 года вовлек в члены общества своего двоюродного брата В.А. Мусина-Пушкина, капитана лейб-гвардии Измайловского полка, адъютанта командующего 1-й армией и адъютанта П.П. Титова.

В июне 1824 года он перевёлся в Бородинский пехотный полк, расквартированный в Московской губернии. В сентябре женится на Елизавете Петровне Коновницыной, дочери графа П.П. Коновницына, героя войны 1812 года, военного министра.

В Москве семья Нарышкиных проживала на Пречистенском бульваре (сейчас это Гоголевский бульвар-10). В этом доме он не раз встречался с А. Муравьёвым, И. Пущиным, Е. Оболенским.

Михаил Михайлович принял участие в создании Практического союза, который ставил целью освобождение крестьян. У него самого крестьян не было, но он уговаривал освобождать крестьян своих товарищей, а после смерти отца простил своим крестьянам недоимку в 100 тыс. рублей.

После смерти Александра I, когда декабристы срочно должны были выработать план действий, квартира Нарышкина сделалась на время штабом московских декабристов, но он решительно отказался осуществить план покушения на нового императора. На этом его деятельность в тайной организации закончилась.

Каким, по мнению М.М. Нарышкина, должен быть «путь к свободе»?

«Желание быть полезным моему отечеству было причиною, побудившей вступить меня в члены общества…» - так показывал на следствии Михаил Михайлович. О цели Союза благоденствия он говорил следующее: «Цель общества состояла в том, чтобы Россия со временем могла получить положительные законы (в т.ч. Конституцию); средства для достижения оной - деятельное распространение просвещения, освобождение крестьян, приумножение членов, влияние на общее мнение…». Нарышкин А.К. Декабрист М.М. Нарышкин на Кавказе,- Краснодар: Диапазон-В, 2008. С.8

Мусин- Пушкин по памяти изложил следственной комиссии программу действия Московской управы Северного общества: «…7.Член, имеющий крестьян, должен был пещись об улучшении их состояния и способствовать их образованию для доставления со временем свободы. 8. Всякий член, занимая какое - либо место ни было, должен был стараться: исполнять должность наиотличнейшим образом, не марая себя никакими подлыми делами, но наблюдая во всём правосудие, честность и бескорыстие…». История Москвы. Хрестоматия для учащихся старших классов; В4т.-т.3: Вторая столица В Российской империи (конец XVII - начало XXв./Сост. ММ Горинов.- М; «Международный Дом Сотрудничества; Издательство объединения «Мосгорархив»; 1997.- С 330.

Михаил Михайлович с искренним отвращением относился к терроризму. «Когда ему стало известно о намерении А.И. Якубовича совершить цареубийство,… он сказал Муравьёву, что все усилия Общества должны стремиться, чтобы отклонить сие гнусное покушение, противное всякому русскому и христианину...». Нарышкин А.К. Декабрист М.М. Нарышкин на Кавказе,- Краснодар: Диапазон-В, 2008. С.20

18 декабря на совещании П.А. Муханов предложил поехать в Петербург с целью покушения на императора, Михаил Михайлович решительно сопротивлялся.

«Он был сторонником военного переворота, насильственного свержения существующего строя, принципиально отвергая при этом планы террористических акций, идею цареубийства» - пишет о своём предке Александр Кириллович. Нарышкин А.К. В родстве с Петром Великим. Нарышкины в истории России.- М.: ЗАО Центрполиграф. 2005. С.339.

Таким образом, Михаил Михайлович был сторонником свободной, просвещённой России, где торжествует закон и справедливость.

Наказание

Начались аресты. В Москве они продолжались весь февраль 1826 года. Приказ об аресте Михаила Михайловича - 30.12.1825, арестован в Москве и доставлен в Петербург, определён в Петропавловскую крепость. Началось следствие. Николай I лично допрашивал многих декабристов. «М.М.Нарышкин держался на следствии с большим внутренним достоинством, никого не выдал, защищался и защищал других с большим достоинством и выдержкой». Нарышкин А.К. Декабрист М.М. Нарышкин на Кавказе,- Краснодар: Диапазон-В, 2008. С.270.

Во время заключения жена, мать и тёща старались помочь: Елизавете Петровне удаётся передавать некоторые вещи, графиня А.И. Коновницына и мать, В.А. Нарышкина обращались к императору с просьбой о помиловании, а Елизавета Петровна просила о свиданиях.

Следственная комиссия, а за нею и Верховный уголовный суд поступили с декабристами, как с уголовными преступниками. Существует «Алфавит членам бывших злоумышленных тайных обществ и лицам, прикосновенным к делу», составленный в 1827 году правителем дел Следственной Комиссии А.Д. Боровковым. В «Алфавит» включено 579 человек - в основном люди военные, гвардейские офицеры. Из названого числа вне всяких подозрений признаны 290 человек, 131 - признаны особо виновными (5 казнены, 111 сосланы на каторгу, на поселение, на житьё в Сибирь, 15 разжалованы в солдаты), 124 человека переведены без лишения чинов в другие полки или места службы, отданы под надзор полиции, 34 - умерли до или во время следствия, высланы за границу.

Все осужденные были разбиты на одиннадцать разрядов. Нарышкин осуждён по 4 разряду к лишению чинов и дворянства (гражданской казни) и на каторжную работу на 15 лет, срок был сокращён до 12, а потом до 8 лет.

Сибирь

Летом 1826 года осужденных декабристов стали ссылать в Сибирь на каторгу. «1 Февраля 1827 года военный министр граф Татищев передал коменданту Петропавловской крепости… императорское повеление отправить в Сибирь… «бывшего полковника» Нарышкина». Нарышкин А.К. Декабрист М.М. Нарышкин на Кавказе,- Краснодар: Диапазон-В, 2008. С.27.

Осужденных отправляли по ночам, маленькими партиями, в кандалах. Царь думал, сослав в Сибирь, о декабристах забудут; но начиналась новая, Сибирская страница в истории декабристов: удивительная и героическая.

Журналист П.И. Першин-Караксарский писал: «Тело их было заковано в железо, но мысль, идеи, были свободны и разбрасывались как доброе семя на благодатную почву». Декабристы и Сибирь. Альбом. Авторы - составители: М.Д. Сергеев. Н.Н. Гончарова, А.Ф. Серебряков; М. Советская Россия, 1988.- С 74.

Сначала декабристов хотели разослать по всей Сибири, но побоялись, что они окажут влияние на рабочих заводов. Тогда решили объединить в маленькой, в 20 дворов, деревушке Чите.

Читинский острог

20 Марта партия декабристов прибыла в Читу и была размещена в малом каземате. «Е. И. Раевская передала беседу М.М. Нарышкиным об этом времени: «Когда мы жили в острожке, в Сибири, на каторжной работе, на нас на всех были одеты кандалы; мы в кандалах работали в рудниках, под присмотром солдат». Нарышкин А.К. Декабрист М.М. Нарышкин на Кавказе,- Краснодар: Диапазон-В, 2008. С.33.

Сначала их разместили в небольшом тесном помещении «малом каземате», а затем построили «большой каземат». Теснота в казематах была неимоверная.

Жена Михаила Михайловича, Елизавета Петровна, обращается к императору с просьбой отправиться вслед за мужем и 5 мая 1827 года получает разрешение. 10 мая она выехала из Петербурга в Сибирь и уже в сентябре была в Чите. Елизавета Петровна последовала за мужем четвёртой - первой ухала Трубецкая, затем Муравьёва и Волконская.

Дамская улица в Чите

Вскоре в Чите, рядом с колонией декабристов, выросла и колония декабристок. Купленные ими дома вытянулись в небольшую улочку - её называли Дамской.

Они виделись 2 - 3 раза в неделю. С каторжников сняли кандалы 1 августа 1828 года, по случаю смерти императрицы Марьи Фёдоровны - матери Николая I.

Быт узников Читы постепенно приобретал некоторую стабильность: декабристы, люди образованные и незаурядные, стали делиться знаниями, занялись изучением языков, звучала музыка.

М.М. Нарышкин много читал, занимался переводами. В 1830 году Нарышкины взяли себе на воспитание семимесячную девочку Улиньку.

Жёны декабристов стали связующим звеном со всем миром: каждая писала в день по нескольку писем, так как узникам писать письма не разрешалось.

В Петровском заводе специально для декабристов строилось тюрьма, чтобы каждый мог иметь свою комнату. В 1830 году был отдан приказ о переводе в Петровский завод из Читы всех декабристов.

Они шли пешком, разделённые на две партии. Переход был трудным.

Петровский завод - поселение в 2000 жителей. Посредине селения, на болоте, мрачная тюрьма. В камерах не было окон. Женщины обратились к Бенкендорфу, так как в таких камерах можно было ослепнуть и нельзя читать. Окна прорубили - небольшие, под самым потолком.

И здесь декабристы не сломались, не уронили человеческого достоинства. Они создали каторжную «академию», где происходили «публично чтения из разных областей знаний», создали для нуждающихся две артели. М.М. Нарышкин рассказывал С.Ф. Уварову, что они «образовали кассу для тех, у кого не было никого в России или отвергнутых родными». Нарышкин А.К. Декабрист М.М. Нарышкин на Кавказе,- Краснодар: Диапазон-В, 2008. С.40. Женщины украшали быт. И здесь появилась Дамская улица.

В 1832 году декабристы получили разрешение покинуть Петровскую тюрьму, они отправлялись теперь на поселение.

Курган

«На поселение отправились 15 человек, из которых только трое: Розен, Нарышкин и Лорер были отправлены в Западную Сибирь и поселены в Кургане. Фонвизин был поселён в Енисейске, откуда его перевели в Красноярск. Остальные 12 человек были разбросаны по деревням Восточной Сибири» Декабристы и Сибирь. Альбом. Авторы - составители: М.Д. Сергеев. Н.Н. Гончарова, А.Ф. Серебряков; М. Советская Россия, 1988.- С 175 - писал И.Д. Якушкин. В тоже время в Кургане находились В.Н. Лихарёв, М.А. Назимов, И Ф. Фохт.

С помощью богатых родственников, приславших денег, купили большой дом (он сохранился до сих пор и в нём открыт филиал областного краеведческого музея). Дом Нарышкиных стал своеобразным клубом ссыльных декабристов. Они поддерживали тесные связи между собой, дружили, старались морально и материально поддерживать друг друга. «У Нарышкиных собиралась общество ссыльных декабристов… они получали книги и журналы, Елизавета Петровна пела, а Михаил Михайлович играл на фортепьяно. С ними жила и воспитанница Улинька, которую они взяли на воспитание в Чите. Нарышкин А.К. Декабрист М.М. Нарышкин на Кавказе,- Краснодар: Диапазон-В, 2008. С.42.

Многие крестьяне и горожане увидели в декабристах своих заступников и обращались к ним с просьбой написать прошение или жалобу. Декабристы подружились со смотрителем Курганского уездного училища, помогли скомплектовать училищу хорошую библиотеку, Михаил Михайлович подарил для неё книг на 300 рублей.

Декабристы всячески, как могли, помогали бедному населению. Вот как пишет Н.И. Лорер о помощи, которую оказывали Нарышкины: «Семейство Нарышкиных было истинными благодетелями целого края. Оба они, и муж и жена, помогали бедным, лечили и давали больным лекарства за свои деньги… Двор их по воскресеньям был обыкновенно полон народа, которому раздавали пищу, одежду и деньги… Часто облагодетельствованные Нарышкиными в простоте своей говорили: «За что такие славные люди сосланы в Сибирь? Ведь они святые и таких мы ещё не видали»». Нарышкин А.К. Декабрист М.М. Нарышкин на Кавказе,- Краснодар: Диапазон-В, 2008. С.43.

Приехав в Курган, Нарышкин во всём городе обнаружил лишь две яблони. Вместе с Розеном занялся садами и огородами. По просьбе Михаила Михайловича ему выслали черенки и семена. Заводит небольшой конный завод.

Оказавшись в Сибири, декабристы всячески старались помочь этой отсталой окраине России, старались внести свой вклад в её освоение, в развитие просвещения и культуры.

Насколько тверда была у них сила духа - не паниковать, не опуститься, а сохранить чувство достоинства, честь, желание быть полезным другим.

Елизавета Петровна была больна и просила о переводе в южные губернии.

В 1837 году, путешествуя по Сибири, Курган посетил наследник престола, будущий император Александр II. Его сопровождал воспитатель - знаменитый русский поэт В.А. Жуковский. Он посещает декабристов. Пользуясь этим, декабристы через Жуковского возбуждают ходатайство по разрешению вернуться в Россию. Наследник пишет письмо отцу. Николай I отвечает: «Этим господам путь в Россию лежит через Кавказ». Через два месяца из Петербурга был получен приказ шести декабристам отправиться рядовыми на Кавказ, где велась война с горцами. В этом списке был и М.М. Нарышкин.

Почти всё население Кургана собралось на краю города, где был устроен торжественный обед. Елизавета Петровна заезжает в Россию для встречи с матерью, которую не видела 10 лет. За тем отправляется за мужем.

Жёны

Кто помнит ту годину роковую

Тот знает сам, как много славных жён

Вослед мужей ушли в страну чужую…

Как ни смотри на драму тех времён,

Высок и свят их подвиг незабвенный

Как ангелы-хранители они

Явилися опорой неизменной

Изгнанниками в страдальческие дни…

Пленительные образы! Едва ли

В истории какой-нибудь страны

Вы что-нибудь прекраснее встречали!

Их имена забыться не должны.

Некрасов Н.А. «Русские женщины».

Дамы, принадлежавшие к благородному сословию, бросив всё, пошли на добровольное изгнание, чтобы жить рядом с близкими людьми. Перед отъездом каждая из них подписала бумагу: «Жена, следуя за мужем и продолжая с ним супружескую связь… потеряет прежнее звание, т.е. будет призываема не иначе, как женой ссыльнокаторжного… дети, которые приживутся в Сибири, поступят казённые заводские крестьяне…» Они были согласны.

Декабристки стали не только жёнами, но соратницами и ангелами-хранителями. Елизавета Петровна, одна из «секретных барынь», разделившая со своим мужем все тяготы, выпавшие на его долю, проследовавшая с ним рука об руку 40 - летний путь, совершив «обет любви бескорыстной».

Кавказ

21 06 1837 года было получено уведомление о переводе М.М. Нарышкина на Кавказ, где он был зачислен рядовым в Навагинский пехотный полк 14. 10. 1837 года, штаб которого находился недалеко от Ставрополя. Супруги селятся в станице Прочный Окоп, где в 1838 году покупают дом.

Весной каждого года начиналась военная экспедиция против горцев. Михаил Михайлович принимает участие в военных действиях почти семь лет.

За отличие в службе получает звание унтер-офицера в 1838 году, в 1840 году переименован в юнкера, в 1841- в подпрапорщики, в 1843 - в прапорщики.

«При взятии одного аула - вспоминает граф М.В. Толстой, - бывший декабрист Нарышкин спас одну маленькую девочку, родители которой были убиты вовремя приступа; он прислал её в Москву к сестре своей княгине Е.М. Голицыной». Нарышкин А.К. Декабрист М.М. Нарышкин на Кавказе,- Краснодар: Диапазон-В, 2008. С.85.

Здесь, в Прочном Окопе, декабристов посещает М.Ю. Лермонтов.

Исследователь творчества Лермонтова Т.А. Иванова в книге «Лермонтов на Кавказе» пишет:

«И вот Назимов привёл Лермонтова к Нарышкиным.

В большом, удобном кресле сидела красивая дама, ещё не старая, но и с болезненным, нервным лицом.

Назимов представил ей поэта, воспевающего их Одоевского. На её глазах заблестели слёзы. Она взяла в руки голову Лермонтова, посмотрела ему в лицо и поцеловала. Он низко склонился к её руке…

На следующий день Лермонтов был снова у Нарышкиных…»

Дом Нарышкина в Прочноокопском, где собирались ссыльные декабристы, к сожалению, не сохранился до наших дней. На его месте стоит сейчас старая пекарня. И лишь мемориальная доска, установленная в 1972 году, хранит память о пребывании на Кубани столь замечательных людей России.

1847 году Михаил Михайлович получает отпуск, а затем и увольнение с обязательством безвыездно жить в селе Высоком Тульского уезда.

Возвращение

Вернувшись в Россию, декабристы разыскивали и посещали своих друзей и знакомых. Нарышкиных посетили И.Д. Якушкин, Е.П. Оболенский, семьи Розенов и Фонвизиных. Елизавета Петровна до конца своей жизни заботилась о нуждающихся декабристах, посылая им деньги, вещи.

Михаил Михайлович во время подготовки Крестьянской реформы, был избран в Комитет по её подготовке. Его кандидатура была утверждена императорским указом. Во время обсуждения условий освобождения крестьян от крепостной зависимости он выступал за наделение крестьян большим количеством земли.

Ограничения по выезду были сняты амнистией 1856 год.

В 1857 году Нарышкины ездили в Петербург, посещали приёмы, театры. В 1859 году побывали во Франции.

Михаил Михайлович Нарышкин скончался в Москве в 1863 году. Через 4 года не стало и Елизаветы Петровны. Они погребены в Донском монастыре.

Александр Кириллович Нарышкин

Александр Кириллович является потомком Михаила Михайловича. Михаил Михайлович - брат его прапрадеда Кирилла Михайловича, героя войны 1812 года.

Александр Кириллович занимался биографией своего знаменитого предка более 20 лет, как он сам признаётся «был влюблён в этого достойнейшего человека». Нарышкин А.К. В родстве с Петром Великим. Нарышкины в истории России.- М.: ЗАО Центрполиграф. 2005. С.8. Благодаря ему и мы узнали о декабристе Нарышкине. А когда ближе познакомились с жизнью и общественной деятельностью самого Александра Кирилловича, то с уверенностью можем сказать, что он - достойнейший продолжатель своих знаменитых предков. Он не просто потомок, а скорее подойдёт слово наследник, так как унаследовал лучшее качества - честь, чувство долга, стремление помочь, способность самоотверженного служения Отечеству, ответственность за судьбу своей страны.

Александр Кириллович признался нам: в детстве он не увлекался историей, не признавал её за науку, после школы поступил в Московский энергетический институт на радиотехнический факультет.

Рассказывая о своём детстве, вспоминал: когда началась Великая Отечественная война, ему было 6 лет. 22 июня 1941 года они с братом были в Полтаве у родственников, и дядя железнодорожник сумел сразу же их отправить в Москву. На следующий день поезда уже не ходили. Когда фашисты подступали к Москве, их семья эвакуировалась во Владимирскую область. На руках у мамы было трое детей: родилась ещё маленькая сестра. Было очень трудно. В 42-м вернулись в Москву, где оставались до конца войны. Когда окончилась война, 10- летний Саша написал стихотворение:

Вот окончилась война,

И перестали биться люди,

В честь Победы над врагом,

Гремит салют из тысячи орудий.

Он пережил трудное послевоенное детство.

Увлечение историей началось после того, как папа Александра Кирилловича - Кирилл Михайлович - правнук Кирилла Михайловича Нарышкина и Н.И. Сутгофа - по состоянию здоровья не мог заниматься работой в Обществе потомков участников Отечественной войны 1812 года, и Александр Кириллович подхватил эстафету в 1968 году.

Далее, как он пишет: «Следующим этапом было моё увлечение историей декабристского движения». Нарышкин А.К. В родстве с Петром Великим. Нарышкины в истории России.- М.: ЗАО Центрполиграф. 2005. С.7.

Он встречается с потомками некоторых декабристов, в частности Розена, Назимова и др., участвует в открытии Музея декабристов в Кургане, знакомится с архивным фондом Коновницыных - Нарышкиных, рукописями в частных архивах. С 1979 по 1982 годы - председатель по охране декабристских памятников при исторической секции Московского городского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры, член Московской организации Наследия декабристов.

Ещё его отец - Кирилл Тихонович в 1960 году обращался с письмом к Н.С. Хрущёву с просьбой создать в Москве музей декабристов; сообщили, что работа по открытию музея идёт, на этом дело и закончилось. В 1967 году отец направил письмо о целесообразности установления памятной доски на доме № 10 по Гоголевскому бульвару, но безрезультатно.

Он продолжил дела отца. В статье в газете «Культура» № 10 19 -25 марта 1998 года Александр Кириллович опубликовал статью «Запрещено им быть в столице! К истории открытия и закрытия Музея декабристов в Москве», где описывает всю трудную работу по открытию Музея декабристов, который был всё-таки открыт в Москве, а потом, из-за отсутствия финансирования, закрыт. Когда Александр Кириллович рассказывал нам о том, что в Москве нет Музея декабристов, в его голосе звучала горечь. И действительно, нам совершенно непонятно, почему государство отказывается выделить деньги на столь нужное дело.

К 150 - летнему юбилею восстания на Сенатской площади в Москве на доме № 10 по Гоголевскому бульвару появилась мемориальная доска.

В Краснодаре в 2008 году была издана книга А.К. Нарышкина «Декабрист М.Н. Нарышкин на Кавказе», где автор описывает жизнь и деятельность Михаила Михайловича, приводит переписку Елизаветы Петровны и Михаила Михайловича с родными и знакомыми.

Интереснейший труд Александра Кирилловича «В родстве с Петром Великим. Нарышкины в истории России». В нём автор собрал разрозненные сведения о роде Нарышкиных, который включает 20 поколений, 370 персон.

Александр Кириллович поделился с нами, что вот - вот в Кургане должна выйти его книга «Декабрист Нарышкин от рождения до ссылки», средства выделены, а сейчас он готовит книгу «Декабрист Нарышкин при подготовке и проведении крестьянской реформы».

Огромнейшую работу он проводит также по сохранению памяти о событиях и участниках Отечественной войны 1812 года. Он является председателем Общества потомков участников Отечественной войны 1812 года, членом учёных советов Бородинского музея-заповедника и музея-панорамы «Бородинская битва», учредителем Историко-родословного общества в Москве, участвует в патриотических мероприятиях, выступает с докладами и сообщениями, принимает участие в праздничных памятных мероприятиях.

Много публикуется в газетах и журналах (статьи, письма, заметки и стихи), в которых Александр Кириллович чаще всего поднимает проблемы, существующие в России.

В «Независимой газете» от 18 11 2000г. была опубликована статья «Нужна ли России цензура и какая?», где говорится о том, что во всех средствах массовой информации очень много безнравственности. Он пишет: «Когда ко мне приходит 12 - летний внук, я не могу найти телевизионного канала, чтобы не было слышно ругани и непристойных изображений». Нарышкин А.К. В родстве с Петром Великим. Нарышкины в истории России.- М.: ЗАО Центрполиграф. 2005. С.687. Он предлагает такую цензуру, которая не допускала бы подобного положения дел. И мы полностью с ним согласны. Но, к сожалению, «воз и ныне там».

Александр Кириллович пишет стихи, в которых отражает своё мнение по поводу событий и сторон жизни нашей действительности. Вот эпиграмма «Профессор, ты убог!» Которая написана в 2003 году.

«… Танцовщик! Ты богат,

Профессор! Ты убог.

Конечно, голова в почтенье меньше ног…

Учителя, врачи в России стонут

От более, чем скудных их зарплат.

Когда же волочковых тронут,

Тогда все СМИ вовсю трубят» Нарышкин А.К. В родстве с Петром Великим. Нарышкины в истории России.- М.: ЗАО Центрполиграф. 2005. С.693.

Как бы хотелось, чтобы Александр Кириллович написал когда-нибудь: «Профессор, ты велик!».

После окончания радиотехнического факультета Московского энергетического института всю свою жизнь работает в нём, с 1996 года - в должности профессора. В книге «В родстве с Петром Великим» о себе иронично пишет: «Не рвался грудью в капитаны, зато прополз в профессора». Здесь мы прочитали, какую огромную научную работу проводит Александр Кириллович. Он автор свыше 200 научных трудов, с 1958 года выполнял важные научно-исследовательские работы, в основном по космической тематике, а с 1966 и руководил ими. Перечень общественной работы, которую он вёл, составляет печатную страницу.

Хотя Александр Кириллович и не стал штатным офицером, как его предки, имеет офицерское воинское звание - старший инженер-лейтенант запаса по военно-учётным специальностям «Радио и радиотехническое оборудование самолётов» и «Средства правительственной связи».

К тому же он имеет 3-й разряд по гимнастике, 2-й разряд по шахматам и по теннису. Владеет тремя иностранными языками.

Любимое выражение Александра Кирилловича: «…А для чего жить? Всем, чем могу. Пока сердца для чести живы!» Он не представляет жизни без каждодневной работы, без того, чтобы не принести пользу.

Он - единственный из потомков Нарышкиных, живущих в России. Ему неоднократно предлагали уехать за границу. Александр Кириллович сказал нам: «Критикую Отчизну, но предать не могу». Между отъездом из России и предательством он ставит знак равенства.

Александр Кириллович живёт в государстве, где есть Конституция, парламент, нет крепостного права. Есть всё, о чём мечтал Михаил Михайлович. Но не всё хорошо, есть много проблем. И высокие духовные качества, которые прошли сквозь время и остались неизменно ценными, помогают служить Отчизне. Он говорит: «Неважно, какой век на дворе. Это только смена декораций. Важен человек, что в нём.»

На вопрос: «Какой бы вы хотели видеть сегодняшнюю молодёжь?» Александр Кириллович ответил: «Умной, культурной, живущей не только ради себя, ради Родины. Каждый молодой человек должен помнить библейскую истину: «Возлюби ближнего своего, как самого себя.»»

Заключение

Мы считаем, что данная работа принесла большую пользу, так как мы осознали, что всегда, во всех ситуациях, как бы трудно ни было, человек должен проявлять свои лучшие человеческие качества. Не нужно оправдывать свои дурные поступки трудностями, а всегда, во всех ситуациях, помнить, что ты родился для того, чтобы принести пользу себе, семье, окружающим тебя людям, Родине. Мы ещё раз задумались над понятиями «долг», «честь», «ответственность», «патриотизм», что означает выражение «быть гражданином».

Александр Кириллович придя к нам, принёс свои идеалы, свой жизненный пример - за что мы ему очень благодарны. Конечно, Александр Кириллович не принимал участия в работе тайных организаций, не был отправлен на каторгу за правое дело. Его деятельность другая, но суть та же - испонение своего гражданского долга, честное служение Отчизне, стремление принести людям как можно больше пользы. Сердце Александра Кирилловича, как и сердце его знаменитого предка, живо для чести. Это яркий пример связи поколений.

Список используемой литературы

Декабристы и Сибирь. Альбом. Авторы - составители: М.Д. Сергеев. Н.Н. Гончарова, А.Ф. Серебряков; М. Советская Россия, 1988.

Из искры возгорится пламя.- М. Советская Россия.- 1985., Общественная редакционная коллегия, председатель В.В. Дементьев.

История Москвы. Хрестоматия для учащихся старших классов; В4т.-т.3: Вторая столица В Российской империи (конец XVII - начало XXв./Сост. ММ Горинов.- М; «Международный Дом Сотрудничества; Издательство объединения «Мосгорархив»; 1997

Кайдаш С.Н. Сильнее бедствия земного; Очерки о женщинах Русской истории,- М., Молодая гвардия, 1983

Муравьёв А.Н. Сочинения и письма., - Иркутск; Восточно-Сибирское книжное издательство; 1986; главный редактор акад. М.В. Нечкина.

Нарышкин А.К. В родстве с Петром Великим. Нарышкины в истории России.- М.: ЗАО Центрполиграф. 2005.

Нарышкин А.К. Декабрист М.М. Нарышкин на Кавказе,- Краснодар: Диапазон-В, 2008.

0

10

https://img-fotki.yandex.ru/get/50388/199368979.54/0_1fe474_c74e1e7f_XXXL.jpg

Портрет   Елизаветы Петровны Нарышкиной, жены декабриста.

Акварель Н.А. Бестужева. 1832 г.
Литературный музей, Москва.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Нарышкин Михаил Михайлович.