Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Н. И. Тургенев "Письма к брату С. И. Тургеневу"


Н. И. Тургенев "Письма к брату С. И. Тургеневу"

Сообщений 11 страница 20 из 212

11

    4

Гейдельберг. [8]/20 июля. 1811.*)

    *) Архив, No 386, лл. 37-38

       Вот уже я в Гейдельберге, любезнейший брат и друг Сергей; живу уже здесь три дня, и ландеманы1 не пускают меня ехать далее, в особенности Штендер, у которого я живу. Всех нашел я в хорошем здоровье, и что меня удивило, прилежными. Все ходят очень порядочно на лекции,2 и Штендер принялся за учение. Большого Торнау, к сердечному сожалению, нашел я очень больным. Он уже 4 недели чувствует в нервах большую слабость и все почти лежит в постеле: теперь, как уверяет лекарь, ему лучше. Он очень мне обрадовался и даже плакал при первом свидании. Меньший очень переменился и стал теперь предоброй, постоянный малой.
       Все они кланяются тебе и Каверину. Сему последнему кланяется еще Башвиц и Урбан. Я обедаю вместе с некоторыми, а по вечерам хожу со всеми за город или в замок гулять. Кроме их я познакомился и с другими курляндцами, живущими здесь: все предобрые ребята. -- Кроме того я нашел здесь г[осподина] Галича, одного из студентов педагогического инст[итута]. -- Отсюда я намерен отправиться после завтра в Стразбург. Во Франкфурте пробыл я около трех суток. Обедал у Бетмана, кот[орый] имел письмо от Шварца. Из Франкфурта приехал в один день сюда. Окрестности Гейдельберга подлинно прекрасны. Дорога из Франкфурта сюда называется Бергштрассе и самая лучшая, кот[орую] я видал в Германии. На одной стороне виноградные горы; на другой прекрасные поля, на кот[орых] однакоже слишком много растет табаку. По случаю удалось мне проежжать через Швецинген, деревня в кот[орой] обыкновенно живет баденская герцогиня. Тут видел я сад, которой мне понравился более всех садов виданных мною.
       Дорогой перед Франкфуртом и в самом Франкфурте я был несколько болен;3 но от Бетманова обеда, к удивлению моему, изцелился. Правда, что он намеревался было дорого взять с меня за обед свой, а имянно: он предложил мне променять мне мои луидоры на французские и с каждого луидора он хотел взять 26 крейцеров (6 грошей) более, нежели надобно. Я не вдался в обман и променял у другого. Я был уже здесь на нескольких лекциях. Тибо мне понравился, в особенности когда я вообразил харю Гуго. -- Во Франкфурте встретил я двух голландцев, кот[орые] за четыре дня были в Геттингене. Только четыре дня, думал я, и не мог спать до двух часов ночи. По сию пору не могу отвыкнуть от Геттингена. Уговариваю всех встречающихся ехать туда.
       Есть ли увидишь доктора Рау, то скажи ему, что я живу в той комнате, где и он жил проежжая через Гейдельберг. Отсюда я писал сегодня к матушке. Получал ли ты оттуда писем? Уведомь, что пишут. Я от тебя ничего кроме письма с пасспортом не получал. Теперь пиши уже прямо в Париж poste restante. Я там буду дней через 10. -- Прости, мой любезной Сергей. Весь твой Н. Т. Мой поклон всем.

    К No 4
       1 Ландеманы -- земляки.
       2 Гейделъбергский университет -- древнейший в Германии -- существует с 1386 г.
       3 Пребывание Тургенева во Франкфурте описано в дневнике (II, стр. 32--34).

0

12

   5

Париж. [1]/13 авг[уста] 1811.*)

    *) Архив, No 386, лл. 44-45.

       Вот уже две недели, любезнейший друг и брат Сергей, как я в Париже. Ты удивишься, что я так долго тебя об этом не уведомлял. Вот причина. Я получил с курьером от бр[ата] Ал[ександра] Ив[ановича] письмо, в котором он пишет, что посылает ко мне 100 черв[онцев] и к тебе 150 чер[вонцев]. Неслероде {Так в подлиннике.} сказал мне, что денег у курьера нет; и для того я дожидался решения, чтобы писать к тебе. Вчера был я у князя Куракина и получил от него еще письмо от Ал[ександра] Ив[ановича] и в письме 100 червонцев].1 Он, как мне сказывали, удержал сии деньги у себя, чтобы заставить меня к себе явиться поскорее. Не знаю что ему так хотелось меня видеть: беспрестанно обо мне спрашивал и даже сердился, что я не являюсь. Когда я приехал, то все мне говорили: а! князь уже давно вас ожидает и ввели меня к нему, как какую-нибудь редкость. Он, кажется, подлинно рад был меня видеть. Сказал, что ему очень приятно de voir une ancienne connoissance. Спрашивал о Матушке, и что мне не было очень приятно,-- вместе же и о Марье Семеновне, этой доброй, богобоязливой старушке. Его сиятельство был со мною очень ласков, а смотря на него и вся канцелярия. Не знаю, за что такая честь! Вот причина моего молчания. Теперь оправдай мне свое молчание. Я с самого Дрездена ничего от тебя не получал и знаю о тебе только из письма бр[ата] Ал[ександра] Ив[ановича].-- Вместе с письмом ко мне от Ал[ександра] Ив[ановича] отдал мне князь и письмо к тебе. Получил ли ты 150 черв[онцев]? Брат велел полков[нику] Каблукову отдать их в Берлине Убри, для пересылки в консульство. Брату прибавили жалованье. Спасибо! Это известие увеличило мою надежду на Италию. Но странно. Эта надежда и огорчила меня. Я думал, что есть ли я не поеду в Италию, то поеду в Геттинген. На этой мысли я останавливался -- думал, воображал уже, как мы поедем в Венде, в Norden. Блаженные мечтания! Забывал Рим, забывал Неаполь, Венецию, при одной мысли о Геттингене. Я не могу привыкнуть к той мысли, что не увижу тебя прежде возвращения твоего в Россию. Это уменьшает даже желание мое возвратиться домой, -- но не знаю и все еще надеюсь; надеюсь еще видеть тебя в Геттингене; и сам не знаю каким образом.
       -- Что сказать тебе о Париже? единственный, брат, город.2 Надобно видеть его. Palais Royal3 вообразить себе нельзя. Я живу недалеко от него; и должен проходить каждый день мимо, т. е. через, обедаю там и гуляю каждый день. О соблазн, соблазн! Как все это здесь weitgetrieben! И этого вообразить себе нельзя. Ты все это сам увидишь; а после поверишь свои замечания моими, которым я веду верной журнал. Главное здесь я почти все видел. Тальма, брат, один стоит того, чтобы ехать в Париж. Я не могу вспомнить без досады о той картинке, кот[орая] представляет его дающего уроки шуту Пушкину, Есть ли бы Дмитриев знал Тальму, то он не стал бы профанировать таким образом его имени. Писал ли ты ко мне во Франкфурт? Есть ли письма твои пришли к тебе назад, то перешли их ко мне сюда вместе с новыми. Пиши, брат, чаще. Что Геттинген? что наш Петр? Что писал брат к Матушке о нем? Посылаю тебе письмо Ал[ександра] Ив[ановича]. Мой адрес: Rue Richelieu, Hoteide Malte, No 65.4 Поклонись от меня всем находящимся при библиотеке и скажи, что кроме того, что я их помню, -- совершенное несходство с ними здешних библиотекарей заставляет меня о них тем более вспоминать. Лекции в Collège de France5 все кончились. Я слышал две в Ecole de Medicine6 и Jardin des Plantes.7 Поклон à M[onsieu]r de Toureau, Что его любовь? Прости, мой милой друг. Помни твоего Ник. Т.
       Адрес: A Monsieur Monsieur de Tourguenew, Secrétaire Interprête au Collège des affaires étrangères de Russie à Göttingue. Dans le Royaume de Westphalie. In Göttingen.

    К No 5
       1 А. И. Тургенев в письме к Николаю Ивановичу, посланном в начале мая, просил его ехать скорей в Париж, а оттуда, объехав Швейцарию и Италию,, направиться через Вену в Россию, так как желание матери -- видеть Н. И. уже зимою в России. Да и денег А. И. мог послать только 225 червонцев, между тем "курс не улучшается и время проходит" (No 386, л. 21). Повторяя то же самое в письме от 7 июня, А. И. присовокуплял, что постарается прислать еще денег в Париж, но сомневается, чтобы всех "тих денег хватило на поездку по Швейцарии и Италии. "Поезжай, милый Николай, в Париж скорее, -- писал А. И., -- долго там засиживаться не для чего, да и невозможно при теперешней дороговизне. Да и служить пора, а у меня место для тебя готово" л. 25. Наконец, в письме от 15 июня А. И. сообщал, что ему прибавлено жалованье. Он был в это время директором департамента Главного управления духовных дел иностранных исповеданий, и по этой должности ему полагалось 5500 руб. в год. Теперь ему увеличили до 6 тыс., считая со времени назначения, т. е. с 12 сентября 1810 г. Таким образом ему предстояло еще получить за прежнее 4500 руб. Кроме того, он состоял помощником статс-секретаря Государственного совета и членом Комиссии составления законов. Общий его годовой оклад теперь составлял 8250 руб. После нового года ожидались еще новые штаты и оклады. Наконец, А. И. рассчитывал на казенную квартиру. Все это делало его независимым в денежном отношении от матери, и он решил послать 2 тыс. рублей братьям. Это составило 100 червонцев Николаю и 150 -- Сергею (л. 27).
       2 Свои первые впечатления от Франции Николай Иванович изложил в письме к старшему брату от 31 июля: "При въезде моем во Францию однакож я увидел, что положение французов вряд ли не жалостнее, чем положение немцев. Как они скучны, эти веселые французы! Как мало смотрят они на славу, которую приобрело теперь отечество их. Проежжая деревни, молодых людей совсем не видно. Женщин вообще впятеро более чем мужчин. Нищих тьма. Вот состояние того народа, кот[орый] природа одарила прекрасным климатом и великим характером. В городах всеобщая, т[ак] сказать, невеселость еще более приметна. Все они походят на крепости, которые недавно были оставлены неприятелем. Пленные гиспанцы, встречающиеся в некоторых местах в большом количестве, умножают мрачность города своим жалким состоянием. Шалон показался мне веселее прочих. Мы ночевали тут в прошедшее воскресенье и были на гулянье, где собрались почти все жители города. Они были одеты, гуляли, но веселости мало я заметил на лицах их. -- Я заметил в французах одну добродетель, о кот[орой] я прежде не думал: я нашел их чрезвычайно скромными в своих разговорах и суждениях, касающихся до правительства" (No 2613, л. 111).
       3 О Palais Royal -- см. примечание к следующему письму.
       4 По словам Прюдомма, {Основатель популярной в первые годы революции газеты: "Révolutions de Paris" и автор очень ценного путеводителя по Парижу.} улица Ришелье, на которой жил Тургенев, "одна из самых богатых и посещаемых парижских улиц. Там живет много банкиров, негоциантов, нотариусов, рестораторов, много кафе, прекрасных меблированных отелей и т. д." На ней находились императорская (национальная) библиотека, Французский театр, Опера (Prudhomme. Miroir historique, politique et critique de l'ancien et du nouveau Paris et du département de la Seine, 3-me éd. 1807, V, p. 197.).
       5 Collège de France -- учебное заведение, основанное еще Франциском I для бесплатного обучения всех желающих иностранным языкам. В эпоху Наполеона там преподавались языки древнееврейский, сирийский, арабский, турецкий, персидский, греческий, латинский, французская литература, математика, астрономия, механика, экспериментальная физика, практическая медицина, анатомия, химия, естественная история, каноническое право, естественное и народное право, история и мораль (Prudhomme, op. cit., t. III, pp. 121--122).
       6 Ecole de Médicine выделялась замечательной коллекцией инструментов хирургических и анатомических и библиотекой, три раза в неделю открытой для всех. Школа имела два отделения: медицинское и хирургическое. Учащиеся принимались только в том случае, если своими познаниями удовлетворяли требованиям регламента (ibid, pp. 221--223).
       7 Jardin des Plantes -- был основан в 1688 г. для культуры иностранных растений. Знаменитый натуралист Бюффон сделал его "одним из наиболее драгоценных учреждений Европы". Это было ученое и учебное учреждение, состоявшее из ботанического сада, химической лаборатории, анатомического кабинета, естественно-исторического кабинета, фармацевтической школы, богатейшей естественно-научной библиотеки, зверинца. При саде был амфитеатр, в котором происходили лекции. Кабинеты были ежедневно открыты для студентов. Библиотека и галлереи открывались по средам и пятницам для публики. (Ibid, pp. 60, 73). Тургенев слушал в Jardin des Plantes лекцию знаменитого Ламарка о насекомых (Дневники, II, стр. 60).

0

13

6

[26 августа]/7 сент. 1811. Париж. *)

    *) Архив, No 386, лл. 47--48.

       Два письма от тебя, мой любезнейший Сергей, на одной неделе. Первое от 1, второе от 24 авг[уста]. Не подумай, чтобы я не осведомлялся на почте. Письмо лежало там с 10 авг. Я был и спрашивал 3 раза и только в 4-й наконец получил письмо твое. Непонятное действие имеют такие, т[ак] ск[азать], сюрпризы; я целый день был от того весел. Противное действие имело последнее письмо. Болезнь Каверина, другие известия, мрачное разположение моего духа были сему причиною. Кав[ерин] писал, что здоров, а теперь опять болен? Когда этому конец будет? И что говорит Пикард, кот[орый] обещал ему совершенное выздоровление через две недели после моего отъезда? Ты хочешь ехать на Рейн. Это, брат, немецкая привычка eine Rheinreise machen. Теперь Рейн не то что был, и много хлопот можно иметь по причине пограничных фр[анцузских] крепостей; но это все ничего. Есть ли ты хочешь сделать путешествие, то поежжай в Гамбург; оттуда в Амстердам и пр. и возвратись через Мюнстер и Падерборн. Таким образом ты увидишь часть Рейна и можешь иметь понятие о целом. Это будет стоить более времени и денег; но зато ты что-нибудь увидишь; а одно ReincKoe путешествие не стоит того, чтобы подниматься из Геттингена. Есть ли поедешь сюда, то увидишь Рейн.1
       Твой вопрос касательно юриспруденции очень труден; и совет мой не может быть решительным. Пространное (и надобно признаться не плодородное, сухое) поле! Wozu kann das am Ende {Зачеркнуто: alles.} führen? Что можно у нас сделать юриспруденциею? -- Только что служить в Комиссии.2 Но там, как опыт показывает, можно выгодно служить, не зная ее. В практике она употреблена тобою тоже быть не может. В таких случаях остается один способ: заниматься частию для того, чтобы со временем, или периодически, что нибудь издать. Но юриспруденция и к этому не может быть годна у нас; ибо это бесполезно и никого не интересует. Самая богатая часть юриспруденции вообще есть, по моему мнению, уголовное право. Очень хорошо тоже заняться всеобщею политикою, включая туда и естественное право. Этим можно тебе серьезно заняться. Римское право нужно только знать. Историю оного тоже. А код[екс] Наполеон[овский]8 не советую тебе слушать. Бальгорн читает для практических юристов. Впрочем, узнавши р[имское] пр[аво] ты можешь сам после этим заняться. Можешь во всяком случае прочесть в моей большой тетради, где переплетены многие начатые, но не конченные лекции, введение Гуго в код[екс] Нап[олеоновский] или прочесть это у другого. Сие введение очень хорошо. У Гуго хорошо прослушать ист[орию] права. Приехал ли Годе? Ты спросишь, какою частию заняться? (Что необходимо). Прослушай пол[итическую] эконом[ию] у Сарториуса. Прочти Смита, Стуарта и пр. и пр. и суди сам. В особенности хорошо, очень хорошо заняться полициею -- вот, брат, приятное и полезное вместе. Впрочем, какие неизчерпанные источники предоставляет тебе латинской язык. О полиции можно много писать, очень много; и можно писать хорошо. А юриспруденция? Сухая материя. -- Вот мое мнение. Прочтя вышепом[янутые] книги, ты сам увидишь, что делать. Жаль, очень жаль, что ты поздно будешь слушать пол[итическую] эконом[ию]. -- У Герена хорошо бы прослушать полит[ику], но я не думаю, чтобы он ее читал. Неужели Сарт[ориус] сделан корреспондентом института? Его политики забыть нельзя. -- Теперь о моей экономической части. Я, брат, эконом, и не знаю, можешь ли ты быть таковым в вояжах. В Париж привез из своих, кажется, 84 луид[оров], взятых из Геттингена, 62. В первой месяц издержал с 30 -- и сие совсем не включая славного синего фрака, летних штанов, шляпы и сапогов. Три обновки -- думаю, что надобно будет еще зимние штаны сшить. Из Парижа отправлюсь я по прошествии сего месяца; и надеюсь вывезти отсюда луидоров с 15, к кот[орым] присоединятся 100 черв[онцев], полученные мною. Я все ехал в дилижансе. Здесь в первой месяц платил 55 франков за квартиру, теперь плачу только 20. Обед, круглым числом, стоит зараз 40 (менее и более) копеек. Это не много, но зато и обед не задорный. Что ж делать -- надобно экономиться" 6 наполеонов стоит мне удовольствие быть масоном (это между нами).4 Луидора 3 или 4 будет стоить итал[ьянский] учитель, у кот[орого] я взял уже 20 уроков и продолжаю брать ежедневно. Мне теперь мало остается видеть в Париже. В неделю могу все кончить. Между тем я читаю теперь не Стерна, но Архенгольца (путешествие по Италии). Прочту еще несколько книг по сей части, также книг и по Швейцарии. С налогами, брат, нечего делать. В библиотеку ходить нет способа. Народ там слишком глуп. То то Геттинген! Я, брат, люблю его более нежели когда либо; и смертельно хочется побывать в нем.-- Жаль очень Штралендорфа, кот[орый] был очень доброй малый. Мне Штендер описал очень подробно смерть его. В Гейдель-берге все хорошо. Торнау большой выздоровел, чему я очень рад. В Лейпциге двое курляндцев давно уже сидят в карцере и просидят еще несколько месяцев. Наш посланник не заступается за них. Я хочу писать об этом Вейдемейеру, кот[орый] теперь в Дрездене. Не сможет ли Штруве что нибудь тут сделать? Постарайся. -- С здешними нет толку: преподлейшая шушера по всем признакам -- я впрочем ни с одним не хотел познакомиться, не смотря на слова князя. -- В Париже, брат, можно веселиться, но надобно иметь хороших знакомых. Меня случай знакомит все с немцами. Теперь может быть (яко можно) узнаю и французов. В P[alais] R[oyal] бываю каждый день. Раз дн[ей] 5 как был {Так в подлиннике. Очевидно, после "дней 5" пропущено: тому назад.} там в комнатах где играют, выиграл 20 фр[анков], но и проиграл их опять. Тут же бывает и бал от 12 до 3 часов. Туда ходят одни б...., но зато вероятно первейшие в свете -- embarras des richesses! Мне не до них; только что болтаю с ними. -- Вот некоторые правила для Парижа: надобно дать себе честное слово (и держать оное) не играть в P[alais] R[oyal], ничего там не покупать и быть осторожну с прелестницами. Ибо выиграть мудрено, купить что нибудь хорошее дорого (а курс?) и даже купить одну или две вещи мало -- а прелестницы? они очень опасны.5 В особенности прошу Каверина дать себе это честное слово, есть ли он будет здесь. Для сего не надобно никогда выходя из дому по утру брать в карман более 15 или много 20 франков. Мне станет луидора на 3 дня, часто на два, а иногда на один, есть ли есть что нибудь экстраординарное. -- Выехавши отсюда в начале октября, в начале декабря буду в Италии. В конце января в Вене, а в феврале в Москве. Я по крайней мере так надеюсь. Надобно, конечно, еще несколько десятков червонных: я экономен. -- Прости, мой любезной, пиши ко мне как можно чаще. Подчас бывает здесь очень скучно; а письма твои как мне приятны. Пусть брат Ал[ександр] Ив[анович] что хочет делает с моею старою диссертацией).6 -- Прошу одного только, чтобы ни он сам и никто ее не читал.

[26 августа]/ 7 сент. 11 часов вечера.

       Сейчас пришел из Théâtre Franèais, где играли Британникуса.7 Тальма играл Нерона. Это его роля. Некоторые пассажи были непостижимо хороши и все очень натурально; нет никаких манеров, нет аффектации или притворства. S[aint]-Prix играл Пирра: величественный сан, прекрасный голос придавали новое его прекрасной игре. И он в многих местах был чрезвычайно хорош. Но вот до чего Тальма велик, что несмотря на его незначащую фигуру никто не пожелает ему ни лучшего голоса, ни лучшего сана. Вот единственное удовольствие для меня в Париже. Завтра надеюсь читать разбор пиесы и игры актеров в Journal de l'Empire,8 которые пишет славной по своей части Жофруа. Я часто нахожу в его критике мысли, кот[орые] я имел во время представления и кот[орые], повидимому, были различны от толпы партерной.-- О Парижском партере говорят уже слишком много. Правда, что есть люди достойные, но много и такой публики, кот[орой] бы приличнее было судить и рядить в лубочной.
       Мне что то не весело. Сегодня целой день почти был дома и писал письма к Штендеру, Вейдемейеру. Писать письма в Геттинген было для меня истинным удовольствием. Я чувствовал облегчение на сердце. Простите.
       
       Адрес. A Monsieur Monsieur de Tourguenew, Secrétaire Interprète au Collège Impériale des affaires étrangères au service de S[a] M[ajesté] Impériale de toutes les Russies. A Göttingue. En Westphalie. Herrn Herrn von Turgenew in Göttingen.

    К No 6
       1 С. И. Тургенев намеревался совершить путешествие по Рейну. Но, вняв совету брата, он поехал в Гамбург и Голландию (см. Дорожные записки С. И. Тургенева, Архив, No 17).
       2 Комиссия -- имеется в виду Комиссия составления законов, состоявшая с 1 января 1810 г. при Государственном совете и подчиненная государственному секретарю.
       3 Кодекс Наполеоновский -- название изданного в 1804 г. французского кодекса гражданского права. Задачей его было, по определению Наполеона, "санкционировать завоевания революции; примирить римское право с французским обычным правом и путем незаметного перехода без потрясений связать прошлое с настоящим". Другими словами, Кодекс Наплеона санкционировал в сфере гражданских отношений замену сословно-феодального строя бессословно-капиталистическим. Завоевывая и подчиняя своему влиянию другие страны, Наполеон вводил везде в употребление этот кодекс, игравший, таким образом, прогрессивную роль в феодальных странах.
       4 Н. И. Тургенев вступил в масонскую ложу 31 августа н. ст. (Дневники, II, стр. 76). К сожалению, мы ничего более подробного об этом не знаем. Можно только считать, что подготовлен к такому вступлению он был уже давно, так как еще в Москве его религиозные взгляды определились. Он сочувствовал деизму и отрицательно относился как к церковному фанатизму, так и к атеизму. Уже тогда он думал, что, если "все верят в единого Бога", этого достаточно для единения всех исповеданий. Но, прибавлял он, "кровожадные фанатики... заставляли других людей верить еще их выдумкам и проливали их кровь, если они не верили". Тогда же, однако, Тургенев находил у Вольтера сильное оружие против Дидро и других "безбожников" (Дневники, I, стр. 64 и 59). Все эти взгляды не представляли тогда ничего оригинального и были широко распространены в русской дворянской среде.
       Французское масонство, с которым прежде всего столкнулся Тургенев, в наполеоновскую эпоху было довольно сильно количественно и пользовалось покровительством правительства. В 1805 г. великим мастером был избран брат Наполеона Жозеф, а его помощником Камбасерес. Особенное оживление французское масонство переживало с 1809 в., когда под главенством ложи Великого Востока состояла 741 ложа (Rebold, E. Histoire generale de la Franc-Maèonnerie, Paris, 1851, p. 168).
       5 Palais Royal построен кардиналом Ришелье в 1629 г. и назывался Palais Cardinal, Свое название он получил, когда после смерти Людовика XIII, унаследовавшего его от Ришелье, перешел к Анне Австрийской. Перед революцией он принадлежал герцогу Орлеанскому, известному Филиппу Эгалитэ; в эпоху Директории здесь помещалась военная комиссия. При Наполеоне часть дворца была предоставлена в распоряжение Трибунала; в остальных помещениях его находились всевозможные магазины и лавки, кабинет для чтения, игорные дома, рестораны, кафе и т. д.
       К. Ф. Рылеев, посетивший Пале-Рояль в 1815 г., говорит о нем в своих письмах из Парижа; "Зрелище великолепное, особенно при освещении вечером. Средний этаж также полон магазинами, ресторациями или живущими в нем купцами и ремесленниками, а верхние по большей части есть обиталище тех презренных жертв распутства, кои в полном множестве толпятся в Пале-Рояль. Без ужаса не могу вспомнить о них. Красота некоторых чрезвычайна. В ином месте не смел бы подумать об них худо, когда б твари сии своим нахальством себя не изобличали ... Ты знаешь мою стоическ[ую] твердость против искушений сего род[а], следственно не можешь сомневаться, что друг твой и в Пале-Рояль избег сетей соблазна... Смело можно сказать, что Пале-Рояль есть душа Парижа. Здесь стекаются все сословия, здесь бывают все их сборища, здесь в какой-нибудь из кофейниц решалась судьба многих и может быть производились и составлялись важнейшие заговоры" (В. И. Масло в. Литературная деятельность К. Ф. Рылеева. Киев, 1912. Приложения, стр. 18).
       6 Старая диссертация Н. И. Тургенева -- написанное им в конце 1810 г. и не сохранившееся "рассуждение" о банках. Судя по конспекту этой работы в дневнике ее автора, он здесь рассматривал вопрос о банках частных и государственных (причем находил, что первые не могут иметь тех дурных следствий, как вторые), о бумажных деньгах, ажиотаже и пр. Повидимомуг в этой работе Н. И. Тургенев хотел впервые провести свои экономические воззрения, усвоенные в университете: отрицательное отношение к меркантилизму, симпатию к идее свободы торговли и к капиталистическому хозяйству (Дневники, I, стр. 273--277). А. И. Тургеневу работа брата очень понравилась, и он хотел переписать ее набело и, написав от имени автора письмо, "посвятить государю, который должен знать, что Тургеневы не по пустому проживаются в чужих краях" (письмо к Н. И. Тургеневу от 15 июня 1811 г. Архив, No 386, л. 27).
       7 При Наполеоне I вся театральная работа направлялась рукой императора, стремившегося дисциплинировать искусство. А эта "дисциплина" требовала от театра, чтобы он воспевал славу и победу, войну и победителя. Этой цели более всего служил Théâtre franèais (Французский театр) в Париже, в котором шли главным образом трагедии Расина. Одну из них, "Британника" ("Britannicus"), видел 7 сентября Тургенев.
       8 Journal de VEmpire -- С 1789 г. в Париже выходила под редакцией Лувэ и Лакретелля младшего газета "Journal des débats et décrets", в которой дискуссии законодательных собраний и официальные акты печатались нередко с большей полнотой, чем в официальном "Moniteur Universel". В 1799 г. газету приобрели братья Бертэны, при которых она дважды переменила наззание и до некоторой степени -- свой характер: в конце концов ее название стало просто "Journal des Débats", a характер ее изменился в том отношении, что к официальным материалам в ней прибавился фельетон литературной и театральной критики. В 1805 г. газета стала называться "Journal de l'Empire" и под этим названием выходила до падения империи. В 1811 г., когда число выходивших в Париже газет было уменьшено до 4, "Journal de l'Empire" был изъят из частных рук и стал правительственным.

0

14

7

    Париж 18/30 сент. 1811.*)

    *) Архив, No 386, лл. 53--54. В подлиннике дата: 19/30.

       Теперь к тебе, любезной друг и брат Сергей! Сейчас кончил пребольшое письмо, или лучше сказать прозьбу к брату Александру Ивановичу. Я просил денег. Не теперь, потому что я еще имею 100 черв[онцев], кот[орые] он прислал ко мне. Но я просил, чтобы он прислал мне по крайней мере еще 100 черв[онцев] в Неаполь, и сие тотчас по получении письма моего. Послезавтра я отправляюсь отсюда в Женеву; пробуду в Швейцарии две или три недели; и спустившись в Италию поеду прямо в Неаполь. Ибо до Неаполя, надеюсь я, станет мне 100 червонных. Получивши там вексель от брата Ал[ександра] Ив[ановича], поеду назад в Рим; потом в Венецию; там в Вену; а оттуда в Россию. Я писал к Матушке, что в начале февраля, есть ли не прежде, я буду в России; надеюсь сдержать мое обещание. Есть ли бы ты был в Геттингене, то я бы и к тебе адресовался с такою же прозьбою, думая, что из Геттингена можно иметь скорее помощь, нежели из П[етер]б[урга] по причине отдаленности. -- Я получил письмо твое из Гамбурга. Ты только одно мое письмо отсюда получил. Я писал к тебе после еще раз. Но не знаю, какой адрес мой получил ты от Каверина; я еще в первом письме моем послал его к тебе; а это первое письмо ты получил. -- Что касается до плана твоего путешествия, то тебе во первых не надобно уже возвращаться через Ганновер, а через Утрехт, Везель, Мюнстер, Падерборн и Кассель. Мои советы о путешествии по Голландии тебе теперь вряд ли придут во время. Лучше сделаешь, есть ли побываешь в Амстердаме один раз, но подолее, т. е. дней 10, нежели два раза. Не знаю, по какой дороге ты приехал в Амстерд[ам]. Всего бы лучше было сесть на корабль (кажется) в Леммерте по Зюдерзее доехать до Амстердама. Это было одно из самых приятнейших путешествий в моей жизни.1 Все знатнейшие города в Голландии можно объездить в три или четыре дня, останавливаясь в иных 1 день, в иных по несколько часов. Более не нужно! Я везде был, и сделал путешествие менее нежели в 5 недель, и оно мне стоило около 25 луидоров. Правда, что я не был в Гамбурге. Я писал к тебе во втором письме, что лучше ехать в Амстердам через Гамбург, так как ты и сделал. Может быть ты увидишь французского императора в Голландии. В Голландии жить очень дорого, но надобно быть и экономну. Это необходимо. -- Наслаждайся, брат, путешествиями, наслаждайся! А мне уже эта свободная воля, о кот[орой] ты пишешь, кот[орая] и меня сначала прельщала -- она мне наскучила. Нужен покой. Скучно скитаться по свету; и быть всегда одному. Домой очень хочется; и есть ли бы Матушка или бр[ат] Ал[ександр] Ив[анович] изъявили хотя малейшее желание моего скорого возвращения, то я бы, воспользовавшись этим, полетел отсюда в Геттинген, а оттуда в Россию. Признаюсь, я часто желал этого. Но надобно видеть Италию, есть ли судьба позволяет, и есть ли все потребности для этого состоят в 100 или 150 червонных. Спасибо Бетману и Линсфельду. Напрасно ты не остался подолее в Ганновере. Подобных случаев никогда пропускать на должно. -- Я на Париж насмотрелся. Теперь здесь началась осень. -- Что то будет в Италии? -- Проклятые деньги заставляют меня много думать неприятного. Кн[язь] Куракин дал мне письма: к графине Пушкиной в Венецию, к гр[афине] Шуваловой в Риме, к послам в Вене и Неаполе. Может письмо к сему последнему заставит его дать мне, в случае крайней нужды, денег.
       Что касается до твоих писем ко мне, то я не могу определить никакого места кроме Неаполя. Пиши туда poste restante. Думаю, что ты скоро будешь в Геттингене. Что наш проказник Петре? Жаль очень бедного; что за дьявольская болезнь.
       От бр[ата] Ал[ександра] Ив[ановича] я не получил еще ответа на мое письмо, и следовательно] решения об итальянском] вояже. Здесь нет при посольстве князя Долгорукого, о кот[ором] ты пишешь. -- Спешу кончить, чтобы послать еще сегодня. Во втором моем письме к тебе в Геттинген я отвечал тебе на вопрос, в рассуждении избрания юриспруденции как главной части. Ты должен найти в Геттингене письмо мое.-- Прости! -- Пожелай щастливого пути своему брату и другу Ник. Т.
       А я желаю тебе щастливого возвращения в щастливый Геттинген!
       
       Адрес: А Monsieur Monsieur de Turguenew, Translateur au Gollège des affaires étrangères de Russie, à Amsterdam. Poste restante.



    К No 7
       1 Н. И. Тургенев путешествовал по Голландии в апреле и мае 1810 г. Путешествие это он описал в особой рукописи, в архиве его не сохранившейся. Дороговизна жизни в Голландки объяснялась, как и везде, континентальной блокадой. Но здесь эта блокада давала себя знать в особенности, так как по своему положению Голландия была торговым посредником между континентом и Англией. С другой стороны, Наполеон совершенно разорил голландскую промышленность, установив сюда беспошлинный ввоз французских сукон и запретив ввоз испанской шерсти в Голландию. Конечно, в этих условиях голландцы вынуждены были заниматься контрабандным ввозом английских товаров. За покровительство этой контрабанде Наполеон в 1810 г. лишил своего брата Людовика голландской короны и присоединил Голландию к Франции, отдав первым делом приказание о сожжении всех привезенных в Голландию английских товаров.

0

15

   8

[13]/25 Окт[ября] 1811. Цюрих.*)

    *) Архив, No 386, лл. 59-60.

       Здравствуй, любезнейший друг и брат Сергей! Вот я как близок теперь к тебе; но все это безо всякой нужды, причиняет мне одну только досаду: -- из Парижа поехал я в Женеву. Оттуда ездил в Шамуни и ходил на Montanvers и видел в горах альпийских так называемое льдяное море. Не пропусти этого, есть ли будешь в Женеве. Начитавшись и наслышавшись столь много о Рейнском водопаде, я поехал в Шафгаузен. Водопад, право, не лучше Нарвского и совсем не удовлетворил моего ожидания. Проежжая через Ивердон, был я в институте известного Песталоци. Не нашел ничего отличного, кроме большой неопрятности в учителях. Француз, с кот[орым] от Женевы доехал до Цюриха, не может без смеха вспомнить о Песталоци и смешит меня. Есть ли дорогою покажется нам какая нибудь каррикатура, то он гов[орит]: "Voilà Pestalozzi, voilà Guillaume Tell", и заключает все это "Ce sont des Chinois". Я очень рад, что нашел такого спутника. Иначе бы здесь в Швейцарии умер бы со скуки. Завтра еду к S[ain]t Gothardy. Отсюда напишу к Матушке и брату Ал[ександру] Ив[ановичу], которой послал ко мне еще 100 черв[онцев] и которые будут пересланы из Парижа в Неаполь, где я их получу. Приехавши сюда хозяин трактира пригласил нас кататься по озеру на лодке. Компанию составляли князь Любомирский с семьею, какой то г[осподин] Бальк, кот[орого] здесь зовут русским камергером и проч. Дожжик помешал удовольствию. Но надобно из всего извлекать пользу. Прогулка заняла страницы две в моем журнале, кот[орый] теперь должен писать в другой книге, ибо старая вся. За несколько дней передо мною были в Лозанне один из Торнау, Башвиц и Hannel. Не знаю, куда они отправились. Пиши ко мне в Neapol poste restante. Я прямо туда поеду, чтобы получить деньги. Отсюда пишу к бр[ату] Ал[ександру] Ив[ановичу] и к Матушке.
       В начале февраля надеюсь быть дома, непременно.
       
       Что делает наш Петре? Оставила ли его его болезнь? И что прочие обстоятельства?
       Извини торопливость; не описываю тебе ничего, ибо можешь после все видеть в журнале. Есть ли ты поедешь в Швейцарию из Парижа, то скажу тебе, что Рейнской водопад не стоит того, чтобы делать {Оборвано.} в Шафгаузене; хотя и не худо посмотреть это чудо рейнское.

    Прости. Помни всегда твоего Ник. Т.
       Адрес: A Monsieur Monsieur de Tourguenew à Göttingen. En Westphalie. In Göttingen im Königreich Westphalen.

0

16

9

    [24 окт.]/5 ноября 1811. Милан.*)

   *) Архив, No 386, лл. 57--58. В подлиннике это письмо ошибочно датировано 5 октября и потому вплетено в книгу ранее предыдущего.

       После многотрудного путешествия, любезнейший друг и брат Сергей, приехал я наконец в Милан. Многотрудное сие путешествие состояло в переходе через S[ain]t Gothard. Из Цюриха доехал я с курьером до Альтдорфа. В Альтдорфе нанял лошадь до Беллинцони. Обыкновенно путешествие сие можно сделать в три дня, но мы (со мною был еще один швейцарец) употребили более. Добравшись до Госпиталя, деревня у подошвы горы С[ен] Готарда (в трактире спал Суворов), мы пустились было на гору; но лишь только добрались до половины, то лошади наши увязли по горло в снегу. Надобно знать, что теперь на Готарде более снегу нежели на Валдайских горах. К тому же ветер занес совершенно дорогу, так что надобно было полагаться на волю божию. С час. старались мы вытащить из сего нещастного положения наших лошадей, но все усилия были тщетны. Действие происходило на берегу Рейна, так что они легко б могли из сухой воды упасть в мокрую. Не удивительно бы было, есть ли бы и мы последовали их примеру. Когда я видел себя по горло в снегу, то воспоминания об отечестве заставляли меня забыть все эти неудачи, но это продолжалось долго; и приятные воспоминания были слишком чувствительны. По моему совету, оставили мы лошадей в сугробах, а сами с проводником возвратились вспять. Бедный проводник не мог удержать слез, сострадания, видя в опасности издохнуть себе подобных. Мы оставили сих нещастных в их холодно жестоком положении и пошли по сугробам, по грязи, по воде назад. Несколько раз обращали мы наши взоры на бедных лошадей, пока вершина горы скрыла от нас печальное зрелище. -- Пришедши в Госпиталь, прежде всего мы послали несколько человек с веревками и заступами на помощь увязшим. Они нашли их в том же положении; вытащили и привели к нам. Слезы радости катились из глаз чувствительного проводника. -- Вечер приближался. Я думал, что я буду спать в той постеле, где лет за 12 спал Суворов, и не только что не негодовал на нашу неудачу, но даже радовался ей.
       На другой день проснувшись на суворовской постеле, я услышал, что нам надобно еще день. провести тут. -- Так и быть, думал я, и ты еще раз будешь спать в твоей постеле. Этот другой день провел я в чтении книги: die Schrecklichsten Jahren meines Lebens von Aschenbrenner, которая составляла библиотеку трактирщика. -- Третий день рассветал надеждою для неудачных путешественников. Небо было чисто, солнце село, -- мы отправились, взявши еще одного проводника с заступом. На гору взобрались благополучно по узенькой тропинке,. кот[орую] проложили предшествовавшие нам коровы. Лошади, наши иногда увязали, но проводники, держа их за хвост, препятствовали увязать совершенно. -- С каким удовольствием увидел, я домик, возвещавший нам, что мы на вершине Готарда. Тут была прежде гостинница для путешественников, содержимая, капуцинами, но война достигла и до сих священных мест, запечатленных величием природы. Гостинницу разорили французы. С горы было трудно спускаться, мы шли пешком. Лишь только мы спустились, то вдруг почувствовали вокруг себя другую атмосферу. -- Все говорило нам, что мы в Италии. Альпы покрыты здесь лесами; одни только вершины белы от снега. Я не могу изобразить того, что я чувствовал в эту минуту. Надобно представить человека, кот[орый] из подземелья вдруг вышел на чистый весенний воздух. Из Белинцони доехали мы до Magadino. Здесь, сев на лодку, я проехал через все Laco Majiore до Sesto Calende и оттуда сюда. Нельзя было бы делать путешествие, есть ли бы я был не один. По всем сторонам возвышаются горы, усеянные домиками, деревнями, городками.-- Но довольно!-- я хотел писать дело, а имянно: я говорил тебе о пересылке моих тетрадей (Heften) в Питер. Теперь время. В феврале я там. Постарайся переслать немедля все писанное; и книги по пол[итической] экономии. Закладки везде оставь. -- Отсюда я напишу в Россию. Уведомь Матушку и брата Ал[ександра] Ив[ановича] о моем письме или даже пошли оное к сему последнему. Завтра еду в Геную; а оттуда в Рим. Денег еще 35 Napoléon d'or1 от Парижа до Милана издержал 27.

    Твой Ник. Т.
       Адрес: A Monsieur Monsieur Tourguenew, Translateur au Collège des affaires étrangères de Russie à Göttingen dans le Royaume de Westphalie. A Gottingu, nel Regno die Westphalia.

    К No 9
       1 Napoléon d'or -- наполеондор -- французская золотая монета в 20 и 40 франков (с портретом Наполеона на лицевой стороне), чеканившаяся с 1808 г.

0

17

  10

  Рим. 15/27 ноября 1811.*)

    *) Архив, No 386, лл. 66--68. В подлиннике дата 13/27.

       Вот уже дней с десять, любезнейший друг и брат, как я в Риме. Из Милана, откуда я к тебе писал, поехал я в Геную, с так называемым ветурином или извозчиком. Эти люди ездят всегда шагом, и потому путешествие сие было очень скучно. Зато уже из Генуи доехал я до Рима в пять дней и пять ночей, с курьером. Этот способ путешествия здесь очень хорош, тем более, что от Флоренции курьеров эскортируют всегда жандармы; предосторожность очень нужная в здешних краях, где разбойничество было очень распространилось, и только лишь начинает выходить из моды при французском правительстве. Во Флоренции я не останавливался, потому, что на возвратном пути надеюсь пробыть там несколько дней. Здесь, на другой же день моего приезда начал я рассматривать все достойное замечания или любопытства и теперь остается мне видеть очень немного. Подлинно, брат, Рим стоит того, чтобы из Симбирска приехать смотреть редкости его, как древние, так и новые.
       Теперешнее правительство обращает особенное внимание на древние развалины; везде копают, отрывают памятники и проч. Жить здесь не дорого. Я плачу 8 паулов,1 что сделает 26 или 27 {Не разобрано одно слово.} за комнату и за очень хороший обед в день. Ни к какому городу не привыкал я так скоро как Риму; это в особенности потому, что я познакомился здесь с одним архитектором, комиссионером п[етер]бургской Академии, господином] Мартосом, живущим здесь около 3 лет. Очень доброй малой и настоящий русской. День провожу я в странствиях по Риму и по окрестностям с моим антикваром, а вечер с Мартосом. Так же узнал я здесь г[осподина] Матвеева, живущего здесь более 30 лет. Он почитается теперь первым пейзажистом. Письмо Куракина к графине Шуваловой мне также пригодилось, и может быть более, нежели сколько бы мне хотелось, потому что кроме обедов, она позвала меня сегодня и на бал к себе. Старушка очень почтенная и очень ласковая. Она, брат, была первою штатс-дамою и другом Екатерины. Не шутка! Иногда по вечерам хожу в театр. Но итальянская мода играть каждый день в продолжении нескольких недель препятствует мне чаще наслаждаться божественной итальянскою музыкою, к кот[орой] я еще в Париже пристрастился. Ложась спать, читаю я свой журнал. Читая о начале моего путешествия из Геттингена, я никогда не засыпаю без большой грусти. Тысячи воспоминаний представляются моему воображению: воспоминания, конечно, они приятны; но вместе и печальны: мне страшно хотелось увидеть тебя еще раз в Геттингене, и я не могу привыкнуть к мысли, что этого не случится, хотя сие последнее и очень вероятно; ибо как заехать мне теперь в Геттинген? Невозможно. Меня зовут домой: отдал бы 5 лет моей жизни, чтобы один час провести в Геттингене; но я спешу исполнить желание Матушки. Здесь намереваюсь я пробыть до конца сего месяца; потом поеду в Неаполь; возвращусь недели через две или три сюда и потом поеду в Венецию через Флоренцию. В Венецию хочется приехать во время карнавала. -- Прости, мой любезной. Я надеюсь найти от тебя письмо в Неаполе. Не знаю, успеешь ли ты написать мне ответ сюда. Расчисли, во сколько дней придет это письмо к тебе, и есть ли будешь отвечать, то адресуй письмо сюда в кофейную, куда мы лазим, и куда адресуются все письма к русским. А ММ. -- Strada Condotti, Café della Baraccia.
       Поклонись, брат Сергей, от меня Бенеке, Рейсу, Герену {?} и Бунзену. Спроси у первого, не хочет ли он мне дать препоручение похлопотать о его деле в Курляндии. Я с радостью все исполню {Два слова не разобраны.}.
       17/29 {В рукописи дата: 15/29.}. Третьего дня был на бале у графини Шуваловой. Странно. Почти все гости были немцы: принцы, графы, бароны и проч[ие]. Откуда берется вся эта саранча? В трактире, где я живу, тоже все немцы, даже и хозяин. Под конец бала вошел в горницу князь Козловский, возвращающийся в Россию из Кальяри, где он был поверенным в делах от русского при сардинском дворе. Ты, я думаю, его помнишь: сделался еще толще. Я его тотчас узнал. Он, конечно, меня узнать не мог. Он очень обрадовался сей встрече. Позвал меня спать с собою в его трактире; там проболтали мы до третьего часу ночи. Он уже семь лет из России. Все спрашивал о состоянии литературы и об экзаменах. Французский император дал ему недавно крест легиона, второго класса,2 за то, что он спас несколько французских генералов и дал им пасспорты. Я с ним много спорил, и спорил о таких предметах, кот[орые] никакому сомнению не подвержены: он утверждает, что русской народ никакого характера не имеет. Вот, брат, как и не глупые люди заблуждаются. Есть ли бессмысленное рассуждение некоторых иностранцев сделают {Так в подлиннике.} на них в первой раз какое нибудь впечатление, то они продолжают блуждать в сем лабиринте ложных мнений и наконец усиливаются в этих пустяках до невероятной степени. На меня все это имеет совершенное влияние. -- Вчера он был у меня во французском кафтане с кошельком. Можешь копию найти в Гогартовых каррикатурах. Мартос тотчас срисовал его. -- Через неделю надеюсь ехать в Неаполь за деньгами, кот[орые] думаю присланы туда из Парижа.
       
       Адрес: A Monsieur Monsieur de Tourguenew, Secrétaire Interprête au Collège des affaires étrangères de Russie a Göttingen dans le Royaume de Westphalie, a Göttingen del Regno di Westphalia.

    К No 10
       1 Паулы или паолы (от Paolo -- Павел -- имя нескольких римских пап) -- старинная римская серебряная монета -- 52--55 сантимов.
       2 Крест легиона 2-го класса -- орден почетного легиона, учрежденный по мысли первого консула Бонапарта законом 19 мая 1802 г. и существующий во Франции до сих пор.

0

18

   11

  Неаполь 3/15 декабря 1811.*)

    *) Архив, No 386, лл. 70-77. В рукописи дата: 2/15.

       Сегодня, любезнейший друг и брат Сергей, получил я письмо твое от 11 ноября вместе с письмом Каверина: poste restante. Очень рад, что тебе удалось хорошо сделать твое путешествие. Ты видел Тальму. Этого довольно; тем более, что обстоятельства могут запретить видеть его в Париже. Это бы было несносно, непростительно. Надо видеть Париж; надо неотменно видеть Италию. А Рейнский водопад можно и пропустить. Я, брат, со всех возможных сторон смотрел на него и читал о нем прежде; и при всем том не сделал бы теперь двух шагов лишних для него, или даже прошел бы мимо с закрытыми глазами. Я, брат, в Риме жил месяц. Видел его. Время провел я там весело, т. е. так, как никогда не проводил оного. Познакомился с русскими, а через них с итальянцами. Мартос, кот[орому] я много обязан и о кот[ором] я к тебе из Рима писал, поедет отсюда в Париж около января и будет возвращаться в Россию, вероятно, через Геттинген. Постарайся, брат, ему доказать мою дружбу и благодарность. Здесь я не имею этого случая. Он обещал мне взять с собою Картуша и довезти в П[етер]б[ург].
       Отдай ему его или и напомни, есть ли позабудет. С ним буду тебе писать. Но тогда буду я уже в России, когда ты письмо сие получишь.
       Сюда приехал я третьего дня. До сих пор жил я теми 100 червонными, кот[орые] прислал мне брат Ал[ександр] Ив[анович] в Париж вскоре по моем приезде. Он потом послал другие 100 с Лабенским, кот[орый] должен был приехать в Париж вскоре после моего отъезда. Я оставил там верющее письмо для пересылки денег ко мне сюда, адресуя на имя князя Долгорукова, нашего посланника. Я у него вчера был. Он меня принял прекрасно и спрашивал моей дружбы, говоря, что был другом с братом Ал[ександром] Ив[ановичем]. Но о деньгах ни слова. Следственно у него их нет. Итак, брат, я теперь сел как рак на мели. В кафтане только 3 луидора. Одно есть средство: просить денег у князя. Взвесь, брат, слова эти: просить! Денег!! И подумай о моем положении. Но как бы то ни было, пойду завтра к нему и тебя уведомлю; -- я вижу, что тебе путешествие стоит гораздо более, чем мне. Ты спрашиваешь почему? Экономия! Впрочем здесь дешевле, гораздо, чем в Голландии: но и голландское стоило мне менее. -- Я, брат, здесь сижу все дома, ибо мысли о завтрашнем визите препятствуют ходить и смотреть город. Слышу только на улице волынки и т[ак] н[азываемые] шутихи, предвещающие пред иконами божия матери скорое рождение ее сына.
       -- Что, братец, за Пандекты?г Ты, я вижу, пустился на юриспруденцию. Не говорю, брат, нисда, ни нет. Но прошу только не забывать и пол[итическую] экономию. И у тебя разве есть дуэли? Как Каверин хотел за тебя драться? Что ты не уведомишь обо всем подробно? Неужели я могу равнодушно догадываться о сущности дела? С кем у тебя дуэль, и как? Я, брат, в состоянии приехать в Геттинген, да первому мошеннику шмерцу свернуть за это голову. -- Все эти неприятности, а в особенности же болезнь Каверина, препятствуют мне сообщить тебе мои чувствования при виде римских памятников, при виде здешнего климата и проч. Я все это забываю, думая об известиях из Геттингена.
       Вам, думаю, известна новость о победе Кутузова над турками, вследствие которой начались мирные переговоры.
       PS. 4/16. Два часа ночи. Сегодня был я у князя Долгорукова, которой дал мне письмо к здешнему своему банкиру, которой выдаст мне завтра 100 червонных. Я ему дам вексель на дом Ливия в П[етер]бурге за это. Князь сделал все очень хорошо; и когда я его благодарил, то он отвечал, что il est content d'être agréable à moi et à mon frère. Спасибо ему; но лучше бы не просить. Звал завтра обедать, и всегда к себе в ложу в фр[анцузском] театре. Также советывал съездить к барону Строганову, говоря мне: не плюй в колодезь-- пригодится. Они думают, что я из гордости к ним не ежжу! Я отвечал, что деревня и Гёттинген приучили меня к покою, и когда он мне сказал, что не надо робеть, то я тоже отнесся на Гёттинген.
       -- Сегодня я во французском] театре видел короля. Он мне понравился тем, что смеется и кланяется публике без церемонии. По сию пору еще ничего не видал в Неаполе, а все от денег.
       Я ожидаю от тебя, Сергей, и от тебя, Петре, писем в Венеции, а по получении сего пишите в Вену: poste restante.


    К No 11
       1 Пандекты -- В немецких университетах так назывались курсы "современного римского права", т. е. римского права в применении к современности. Такие курсы были самостоятельным произведением немецкой науки права. Это не было историческое изучение римского права, это было объяснение современных правовых отношений юридическими категориями римского права. Так, например, крепостные отношения, развившиеся в немецкой деревне в XVII веке, рассматривались с правовой стороны как тождественные институту римского рабства. Таким образом "современное римское право" служило интересам господствующих классов.

0

19

12

Лейпциг [17]/29 ноября 1813.*)1

    *) Архив, No 2767, лл. 3-4.

       Любезнейшие братья и друзья Александр Иванович и Сергей!
       Вчера в полдень приехал я сюда -- и хотел было уже вчера же и далее ехать, но кн[язь] Репнин оставил до сего дня, имея некоторые бумаги для отсылки в главную квартиру. Как он, так и княгиня приняли меня весьма ласково; спрашивали о вас. Князь говорил мне, что он уже согласился с Штейном о том, чтобы я находился здесь при нем, ибо он имеет нужду здесь в русском секретаре, и уже предлагал мне здесь остаться. Но я сказал, что должен ехать. -- Признаться, мне не хочется служить под его начальством, ибо дела у него много и дела хлопотливые {Вместо: важные.}, а при нем никого нет. Он спрашивал {Зачеркнуто: о Сергее.}, для чего и Сергей не приехал. -- Я отвечал: пусть велят приехать -- то il sera enchanté de servir sous vos ordres. -- Je le ferai venir, был скорый ответ его. Но не знаю, может ли он это сделать -- ибо неизвестно, долго ли он останется при занимаемом им теперь здесь месте. Об этом должно узнать в главной квартире" У Штейна, как сказывал князь, дела теперь очень мало.2
       Здесь нашел я Старынкевича. Отдал ему письмо ваше и провел вчера целый день с ним вместе. Он на вас за многое сердится. Несмотря на то, собрал для отсылки к вам несколько брошюрок, но не мог по сию пору найти случая переслать. Он был здесь болен. От него узнал я, что Рахманов П. А. и Петин убиты в Лейпцигском сражении.3
       Старынкевич весьма не жалует Германии. Также наскучил ему очень и теперешний род его жизни: хочет в Россию.
       У князя в канцелярии нашел я Кассиуса. Соколовича еще не видал.
       Простите. Из Дрездена писал я к вам по почте.4 Спешу к князю.

   Весь ваш Ник. Тургенев.

       P. S. Старынкевич сказывал мне, что получаемого мною в П[етер]бурге жалованья не будут мне выдавать в гл[авной] квартире серебром; но что вероятно определят другое жалованье здесь из саксонских доходов, есть ли я буду при управлении саксонском.

    К No 12
       1 H. И. Тургенев вернулся в Россию в феврале 1812 г. Указом 21 марта -он был назначен секретарем ученого бюро канцелярии министра финансов и в этой должности прослужил в Петербурге до октября 1813 г. С развитием военных действий против Наполеона он стал стремиться за границу, так как совершавшиеся за границей события, надвигавшиеся изменения карты Европы, судеб государств и народов -- живо интересовали его. По протекции С. С. Уварова он был 20 октября "откомандирован для временного служения к министру барону Штейну", назначенному председателем Центрального административного департамента. Центральный административный департамент был учрежден согласно конвенции 9/21 октября 1813 г. для временного управления всеми занятыми странами. Назначение Штейна было определено ст. 7-й Конвенции. Согласно ст. 10--11 союзные державы назначали ему в помощь своих комиссаров, которые составляли совет. Права департамента: назначение губернаторов в занятые провинции, снабжение их инструкциями, направление я наблюдение за их деятельностью, смещение их в случае негодноети (ст. 14). Губернаторы назначаются по преимуществу из высших военных чинов, подчиняются Центральному департаменту, заботятся о продовольствии войск, собирают припасы или деньги на военные нужды и т. д. Для управления провинциями они сохраняют везде существующие власти и действуют через их посредство (ст. 15 и след.). (Мартене. Собр. трактатов и конвенций, т. III, стр. 141--147.) Н. И. Тургенев был назначен русским комиссаром при Штейне. Выехал он из Петербурга 24 октября, 20 ноября н. ст. был в Варшаве, 26 -- в Дрездене, 28 -- в Лейпциге.
       2 С. И. Тургенев окончил Геттингенский универститет в августе 1812 г. и выехал из Геттингена 21 августа. В конце 1812 г. он прибыл в Петербург. Таким образом, возвращение его в Россию относится к самым решающим месяцам войны 1812 г. Дорогой он мечтал о военной службе и смерти за отечество (Дорожные записки с Геттингена до Петербурга. Архив, No 17, л. 231). Эта мысль о военной службе занимала Сергея Ивановича в течение всего 1813 г. Он считал, что "политические недостатки" и несовершенство юридической части в России открывают много возможностей в этом отношении, но не был уверен в достаточности приобретенных им сведений, а главное находил, что в военное время эта часть не может не быть в пренебрежении. Вообще, -- заявлял он в письме к своей кузине А. П. Сушковой, -- "военное ремесло есть единственно выносимое для порядочного человека в настоящее время" (Архив, No 16, лл. 2 и 5). Но, не надеясь на согласие матери, Сергей Иванович долго не решался просить ее об этом. Между тем, 28 июня 1813 г. он был определен столоначальником в Департамент государственных имуществ. Но и после этого он не оставлял мысли о военной службе. 19 августа он писал об этом: "Для меня нет положения несноснее, как тревожиться душою и сибарититься телом; так же если бы работать, то я бы хотел не одной головой, но всеми членами; а где это лучше можно найти, как не на войне? Вот почему я хочу давно туда, где летают бомбы и пули, из которых одна может быть навеки меня успокоит. Сверх того маленькие дураки мне надоели, все великое для меня лучше, с тем только исключением, что Бонапарт, большой вор, несноснее для меня, чем все маленькие, которые меня обкрадывают" (там же, лл. 20--21). Из дневника Сергея Ивановича видно, что, когда Николаю Ивановичу было предложено место при Штейне, он стеснялся принять его, думая, что это место хорошо подошло бы младшему брату и тем отвлекло бы его от поступления в опасную военную службу. Но сам Сергей Иванович и после этого продолжал думать о военной службе, не находя сочувствия у окружающих (там же, л. 35).
       Николай Иванович, как видно из этого и следующих писем, считал себя обязанным доставить брату какое-нибудь интересное место за границей.
       3 Лейпи,игское сражение между наполеоновской армией с одной стороны и соединенными силами русских, австрийцев, пруссаков и шведов произошло 16--19 октября нов. ст. Уже накануне сражения Наполеону изменили баварцы; во время сражения -- саксонцы. Французы потеряли до 60 тыс. чел. и 300 орудий. Потери союзников тоже были велики (до 50 тыс.), но победа была за ними. После битвы неаполитанский король Мюрат, зять Наполеона, изменил ему. Потом поднялись все мелкие немецкие державы, и ко 2 ноября французская армия уже отступила к левому берегу Рейна.
       4 Это письмо до нас не дошло.

0

20

   [18]/30 ноября.

       Здесь в Лейпциге узнал я много неприятного. Между прочим вчера удостоверился, что молодой граф Сивере, брат нашего доброго и нещастного Сиверса, умер здесь от раны, полученной в Лейпцигском сражении. Рана была неважная -- пуля в ногу -- но жилы были повреждены. -- Он умер в доме Heinse, родни своей, кот[орая] мне сие сказывала. -- Здесь же убит и Дм. Ив. Павлов. -- Вчера поздно узнал я, что Петр Ник[ифорович] Ивашев здесь. Зайду к нему сегодня и сегодня же по утру отправлюсь.
       Посылаю вам две карикатуры. Выражение: die Schweine nach Bautzen führen -- есть пословица, означающая, что тот, кто сие делать должен, сделался нещастлив, с пахвей сбился. Des Bautzens Dohse значит, что Nap[oléon] 7 раз ходил взад и вперед из Бауцена.

0


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Н. И. Тургенев "Письма к брату С. И. Тургеневу"