Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » СЕМЁНОВ Алексей Васильевич.


СЕМЁНОВ Алексей Васильевич.

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

АЛЕКСЕЙ ВАСИЛЬЕВИЧ СЕМЁНОВ

(1799 — 21.09.1864).

Надворный советник, столоначальник в Департаменте внешней торговли Министерства финансов.

Из дворян, за ним в разных губерниях 480 душ.

Воспитывался в Московском университетском пансионе (1810—1811).

В службу записан пажем — 9.1.1805, после «публичных экзаменов в Московском университете произведен студентом» — 11.6.1811, зачислен прапорщиком калужского ополчения в 1 казачий полк — 2.9.1812, участник Отечественной войны 1812 и заграничных походов (Данциг), переведён в 3 гренадерский полк — 22.4.1814, переведён в л.-гв. Егерский полк — 6.10.1815, подпоручик — 24.1.1818, поручик — 8.3.1820, штабс-капитан — 23.2.1823, капитан — 8.10.1824, уволен от службы «за болезнию с мундиром» — 28.12.1824, определён в Департамент внешней торговли — 23.10.1825, переименован в надворные советники — 22.12.1825, поручено исполнять должность столоначальника — 12.1.1826, утверждён в должности — 22.2.1826.

Член преддекабристской организации «Священная артель» и Союза благоденствия (1818, член Коренного совета).

Арестован по подозрению, что декабрист Е.П. Оболенский открыл ему планы Северного общества; содержался на гауптвахте.

По высочайшему повелению освобождён с оправдательным аттестатом — 2.6.1826.

Впоследствии действительный статский советник, гражданский губернатор Кавказской области (Ставрополь, 1838—1839) и виленский губернатор (1840—1844), сенатор — 26.1.1850, вышел в отставку — 30.8.1862.

Жена (женился до 1825) — Дарья Фёдоровна Львова (ск. 23.11.1864); у них 3 сына и 5 дочерей, из них Надежда (1834 — 26.1.1905, по сцене Динар), замужем за Василием Николаевичем Неведомским (её воспоминания — «Русская старина», 1906, №12, 652—684); Людмила, замужем за Александром Николаевичем Скобельциным; Елизавета, замужем за Александром Ипполитовичем Дмитриевым-Мамоновым.

ГАРФ, ф. 48, оп. 1, д. 206.

0

2

Друзья называли его Борода

Виктор КРАВЧЕНКО

В тринадцать лет от роду он уже воевал с Наполеоном. В 1825 г. подозревался в причастности к декабрьским событиям на Сенатской площади. А спустя еще тринадцать лет стал губернатором в Ставрополе.

В истории Ставрополя есть еще немало малоизученных, а порой и неизвестных страниц. Работая в библиотеках и архивах, просматривая документы, подшивки старых газет и журналов, иногда обнаруживаешь удивительные публикации, непосредственно относящиеся и к истории нашего края.

В статье «Очерки моих воспоминаний», опубликованной в журнале «Русская старина» за 1906 г., некая Неведомская-Динар пишет: «Родилась я в Петербурге. Отец мой был декабрист. (Вот так сразу! – Прим. автора). В первый год женитьбы его заключили в Петропавловскую крепость. Как ему удалось быть освобожденным, нам не было известно, тогда, в николаевское время, все держалось в тайне, и разоблачение такого рода наводило страх. Мать моя была урожденная Львова, семейство, известное своею многочисленностью и своим музыкальным дарованием, сестра Алексея Федоровича Львова, знаменитого скрипача, композитора народного гимна и многих церковных и светских сочинений. У моей матери был чудный, единственный в своем роде голос, контральто, который восхищал всех; она воспитывалась в музыкальном семействе у своего отца, Федора Петровича, директора дворцовой певческой капеллы. Она давала мне первоначальные уроки музыки; я помню себя на Кавказе в Ставрополе, где мой отец был губернатором, мне тогда было семь лет, и я играла Крамеровы этюды наизусть, мать моя много там пела и иногда предлагала послушать свою дочурку. Я была еще так мала, что нос трогал клавиши рояля, но это не мешало с восторгом петь мамины романсы.

Воспитывали нас очень строго; мать моя, несмотря на свое официальное положение, с раннего утра занималась нами... На праздниках приучала нас думать о бедных, неимущих, старых, больных. Елки не для нас готовились, а мы сами их украшали для бедных города и детей приюта - в этом все было наше удовольствие и счастие... Из Ставрополя отец мой был назначен губернатором в Вильну...».

Надежда Алексеевна Неведомская-Динар (ее сценический псевдоним) была дочерью Алексея Васильевича Семенова.

Первые мои поиски формулярного списка в госархиве Ставропольского края не дали результата. Зато документы московского архива ответили на многие вопросы.

Москвич А. В. Семенов, ровесник Пушкина, родился в 1799 году, воспитывался в Московском университетском пансионе. Алексею было всего тринадцать лет, когда началась Отечественная война, но он поступает на военную службу прапорщиком 1-го казачьего полка в Калужское ополчение. Делает это 2 сентября, в день вступления Наполеона в Москву. Юный защитник Отчизны участвовал в боевых действиях Отечественной войны и заграничных походах. В его формуляре есть запись: «...в сражении против французов в Смоленской губернии при местечке Хмары: 15 и 16-го числа октября 1812 года, с 12 августа и по 21 число декабря 1813 года во время блокады и осады г. Данцига как в ночных неприятельских вылазках с действием, так и при блокировании города, будучи при производстве траншейных работ находился».

Именно там в 1813-1814 гг. были закреплены дружеские связи будущих членов «Священной артели». Друг А. С. Пушкина – Иван Пущин вспоминал: «Еще в лицейском мундире я был частым гостем артели, которую тогда составляли Муравьевы (Александр и Михайло), Бурцов, Павел Калошин и Семенов (Пущиным названа лишь часть ее членов. – Прим. авт.). Постоянные наши беседы о предметах общественных, о зле существующего у нас порядка вещей и о возможности изменения, желаемого многими в тайне, необыкновенно сблизили меня с этим мыслящим кружком; я сдружился с ним, почти жил в нем...».

Артель, возникшая сначала как средство улучшения материального положения среди гвардейских и армейских офицеров, превратилась в «мыслящий кружок», явилась ранней преддекабристской организацией, а может быть, и первой тайной декабристской, т.к. имела политический характер и конспиративные черты. Члены «Священной артели» были настроены республикански, многие положения, разработанные ими, вводились затем в уставы тайных обществ «Союза Спасения» и «Союза Благоденствия», т.е. они возникли не на голом месте, их подготовили в какой-то мере и те, кто ранее был в артели.

Список членов Коренной управы образованного в 1819 г. «Союза Благоденствия» (по работам академика М. Н. Нечкиной) насчитывал 29 фамилий. Среди них особенно знакомые нам Граббе и Семенов. Оба они принимали самое активное участие в деятельности тайного общества. Спустя почти двадцать лет судьба свела их на Кавказе, в Ставрополе.

В 1826 г., отвечая на вопросы следствия, А. Семенов писал: «...Долго находился я в военной службе, которую продолжал двенадцать лет, с 1815 г. служил в лейб-гвардии Егерском полку, из коего по болезни уволен в отставку 1824 г. декабря 28-го...» (капитаном. – Прим. автора). Он упорно отрицал свое участие в совещаниях общества: «В 1825 г. пробыл я в Москве не более полутора месяца и ни в каких совещаниях не бывал, о намерениях Северного общества на 14 декабря не знал, да и знать не мог... Жил большей частью в деревне под Москвою в Калужской губернии. 15 сентября прибыл в Петербург насчет службы и женитьбы... Знаком был с Рылеевым, у коего ночевал однажды во время его болезни, с Оболенским и Пущиным (Иваном и Михаилом. – Прим. авт.). Но никогда от них ничего не слышал, могущее подать мне... малейшее подозрение о их намерении...».

Вот как вспоминал об этом же периоде И. Пущин: «Прошлого года возвратился я из Петербурга в Москву в феврале месяце (1825 г. – Прим. авт.) в бытность там в отпуску Евгения Оболенского. С ним начали рассуждать о средствах действовать для общества в Москве... Тогда он сказал мне, что надобно собрать тех общих знакомых, которые, по наблюдениям нашим, принадлежали к обществу... Тут назначил он день, в который приехали к нему двоюродный брат его Сергей Николаевич Кашкин, свиты отставной подрядчик Алексей Алексеевич Тучков, титулярный советник Иван Николаевич Горсткин, Бородинского полка полковник Михаил Михайлович Нарышкин, отставной капитан Алексей Васильевич Семенов, титулярный советник Калошин и я. Таким образом, соединившись, составили управу, в которой я поименованными членами избран председателем для сношения с Петербургом».

То же самое подтверждает и декабрист С. Кашкин: «В 1825 г. приезжал в Москву князь Оболенский, который пригласил меня на совещание общества. Здесь нашел я Пущина, Алексея Тучкова, полковника Михаила Нарышкина, Павла Калошина, Алексея Семенова...».

Рассуждали, кстати, о возможности ввести в России конституцию, правда, оговаривали, «что общество не имеет средств к произведению оного». Безусловно, роль московской организации, ее членов была не такой активной, как в Петербурге, но организационная и практическая работа велась. Таким образом, показания А. Семенова об отсутствии его в 1825 г. в Москве являются... не совсем верными.

К. Рылеев, отвечая на допросе Высочайше Утвержденному Комитету, сказал: «Надворный советник Алексей Семенов к тайному обществу принадлежал, но о намерении общества произвести 14 декабря известные неустройства не знал... никто ему о том не сообщал, а равно и на совещаниях у меня, ни у Оболенского он ни разу не был».

Разумеется, А. Семенова арестовали. Находясь под арестом на главной гауптвахте, он сообщил родственникам, что ему назначена очная ставка с Оболенским и Пущиным и «тут должна участь его решиться».

Шурин Семенова Алексей Федорович Львов вспоминал: «Пущин, лишь вошел, спросил Семенова, здорова ли его жена, и тотчас объявил, что все им сказанное на его счет было вымышленно, и отречение свое подписал. Благородный поступок несчастного Пущина спас Алексея Васильевича. Дней через несколько вечером мы были с Дарьей Федоровной (Семеновой. – Прим. авт.) у ее друга, как прибегает плац-майор с объявлением, что он свободен...». Именно ли ответы Пущина принесли Семенову освобождение – сказать трудно. Ведь даже дочь Надежда Алексеевна на склоне лет не назвала причину оправдательного приговора.

Об обществе знал и принадлежал, но не донес. Только за одно это император Николай I расправился со многими декабристами. Известны слова А. Раевского в ответ на обвинения Николая I в том, что Раевский изменил присяге, не донеся о тайном обществе:

«Государь! Честь дороже присяги, нарушив первую, человек не может существовать, тогда как без второй он может обойтись еще!».

Семенов не донес, потому что был человеком чести. Приговор гласил: «...4-го числа сего июня освобождены по высочайшему повелению из-под ареста содержавшиеся по делу о злоумышленном обществе нижеследующие лица: ...коллежский асессор Грибоедов, ...служащий в Департаменте внешней торговли надворный советник Семенов...» и другие.

Прошли годы. После кончины А. Вельяминова весной 1838 г. в Ставрополе командующим войсками Кавказской линии и Черномории, начальником Кавказской области стал генерал Павел Христофорович Граббе. Напомню, что из-за своей причастности к «Союзу Благоденствия» он был привлечен к следствию по делу декабристов в 1826 г. и просидел четыре месяца в крепости. Гражданским губернатором Кавказской области назначили действительного статского советника А.В. Семенова. Здесь, в Ставрополе, он прослужил два года: 1838-1839. На Кавказе в то время служило еще немало ссыльных декабристов. Оба высших начальника, конечно, знали многих: М. Нарышкина, А. Розена, М. Назимова, В. Голицына и др. И оба делали все возможное, чтобы облегчить их судьбу. Деятельность П. Граббе и А. Семенова на Кавказе была достаточно активной как в военной, так и в общественной жизни. К примеру, А. Семенову принадлежала мысль об издании «Ставропольских губернских ведомостей». 26 октября 1839 г. он представил ходатайство П. Граббе. Тот, в свою очередь, отнесся одобрительно и поддержал его со своей стороны перед Главнокомандующим в Грузии генерал-адъютантом Головиным. Однако из-за отсутствия средств вопрос был отложен.

Покинув Ставрополь, А. Семенов, как уже было сказано выше, служил губернатором в Вильне и в Минске. С 1850 г. – сенатором в Москве, а затем в Петербурге. И до конца своих дней, занимая высокие должности, Алексей Васильевич сохранял дружбу с декабристами – друзьями своей молодости. Недаром Иван Пущин, вернувшийся из сибирской ссылки, в феврале 1858 г. писал жене Наталье Дмитриевне: «Ужели я никогда не говорил тебе о Семенове-бороде (таково было у нас во время оно прозвище Алексею Васильевичу, которого ты встретила у старого полкового командира, твоего дядюшки)? Когда-нибудь миллион смешного тебе передам о бороде».

(Она могла и не знать, т.к. вышла замуж за Пущина в 1857 г., после смерти первого мужа, декабриста М.А. Фонвизина. – Прим. автора.).

Скончался А.В. Семенов в сентябре 1864 г.

Так в результате поисков приоткрылась судьба еще одного человека, связанного с нашим краем. К сожалению, пока не удалось нигде обнаружить хоть какого-нибудь портрета А. Семенова. Но поиск продолжается...

Источник: "Ставропольская правда", 6 июня 2003 г.

0

3

О могиле Алексея Семёнова

Летом 2012 года, в ходе экспедиции проекта "Домодедовский некрополь", была повторно осмотрена территория бывшего церковного погоста "Выдра". Основной целью работ стал поиск доказательств местанахождения семейного участка Семёновых.

Как известно, к нынешнему времени на погосте сохранился только один камень – это надгробие с могилы местного помещика, участника Отечественной войны 1812 года, сенатора Алексея Васильевича Семёнова и его супруги Дарьи Фёдоровны. Отмечу, что дата смерти супруги Алексея Семёнова преподносит довольно интересный факт, который я не посмею комментировать: Дарья Фёдоровна пережила мужа всего на 2 месяца и 2 дня.

Из "Русского провинциального некрополя" Великого князя Николая Михайловича Романова нам известно, что около могилы Алексея Семёнова находилась могила его матери: " Семеновъ Алексѣй Васильевичъ, † 21 сентября 1864. Съ матерью Н. Ɵ. Семеновой (Пог. Выдра Серпухов. у.); Семенова Наталiя Ɵедоровна, «надворная совѣтница», † 4 iюля 1812. Съ сыномъ А. В. Семеновымъ (Пог. Выдра Серпухов, у., при Богородице-Рождественской церкви, ею построенной)". О месте же захоронения Фёдора Алексеевича Семёнова, сына Алексея Семёнова, в том же издании представлены такие данные: "Семеновъ Ɵедоръ Алексѣевичъ, Серпуховской предводитель дворянства, р. 1833 † 19 февраля 1873 (С. Голубино, Серпухов. у.—Сборникъ Бioгpaфiи Кавалергардовъ, IV, 207)". Можно сделать однозначный вывод, что Фёдор Алексеевич Семёнов был похоронен рядом с отцом на семейном участке церковного кладбища. Такой вывод логичен и напрашивается сам собой.

Но где конкретно находится этот семейный участок? Можно ли считать, что сохранившийся надгробный камень расположен точно над могилой Алексея Васильевича Семёнова? Это довольно интересные вопросы, но, в тоже время, важные для истории края. И нам необходимо найти на них точные ответы, поскольку:

А. Алексей Васильевич Семёнов - важная историческая личность (участник войны 1812 г., член двух преддекабристских организаций и т.д.).

Б. Семейный участок Семёновых – это захоронение владельцев деревни Голубино, которые, понятно, имеют непосредственное отношение к истории нашего края.
В. На семейном участке похоронен предводитель серпуховского дворянства (1872-1873), гвардии полковник Фёдор Алексеевич Сёменов.

Известный генеалог и некрополист Андрей Фёдорович Демидов предположил, что каменная плита, которая лежит недалеко от надгробного камня, могла служить ему основанием. Таким образом, сама могила находится под плитой, а не под надгробием. Сложив все "за" и "против", я также стал склоняться к этой мысли и поддерживаю предположение Андрея Фёдоровича. Несколько доводов в эту пользу:
• Плита вполне соответствует размерам надгробного камня.
• Плита ориентирована продольной осью в направлении восток-запад, что соответствует традиции погребения.
• Могильный камень А. и Д. Семёновых относится к типу "Крест на Голгофе", однако сам крест был утерян. Камни подобного типа, как правило, устанавливались на плитах-постаментах.
• Подобный тип памятника должен располагаться длинной своей стороной вдоль могилы, но сейчас мы имеет поперечное положение. Это говорит о том, что камень перемещали.

Все говорит в пользу предположения, что сохранившийся надгробный камень с могилы Семеновых находится не на своем месте.

Плита-постамент и обгоревший пень старой липы – это все, что сейчас напоминает о семейном захоронении Семёновых. Границы участка не ясны, поэтому сложно сказать о том, с какой стороны от плиты располагались могилы родных Алексея Васильевича.

В этом году Россия отмечает 200-летие победы России в Отечественной войне 1812 года. Печально, но могила участника войны 1812 г. оказалась никому не нужна.

http://se.uploads.ru/Yox8a.jpg

Камень с могилы Семёновых. Одна из сторон

http://se.uploads.ru/5yTum.jpg

Камень с могилы Семёновых. Одна из сторон

http://se.uploads.ru/7yAu4.jpg

Семейный участок Семёновых

http://se.uploads.ru/tazYj.jpg

Семейный участок Семёновых весной

0

4

НЕВЕДОМСКАЯ-ДИНАР (урожд. Семёнова; по мужу Неведомская; сцен. псевд. Дюнор и Динар) Надежда Алексеевна, 1832, Петербург — 26.1(8.2).1905, Москва — арт. оперы (сопрано), концерт. певица. Род. в дворянской семье. Отец - Алексей Васильевич Семёнов. С юных лет занималась музыкой и пением под рук. матери, позднее брала уроки ф-п. у А. Герке и вокала у итал. педагога Нигри. В нач. 1850-х гг. выступала в муз. кружке своего дяди, композитора А. Львова, принимала участие и в любительских спектаклях. В 1858 уехала в Париж, где брала уроки пения у П. Виардо, затем совершенствовалась в Лондоне (у М. Гарсиа-сына) и в Милане (у Ф. Ламперти). Вернувшись в Петербург, неоднократно участвовала в концертах РМО п/у А. Рубинштейна, в к-рых исп. арии из опер Л. Бетховена ("Фиделио"), Ф. Флотова ("Алессандро Страделла") и Д.-Ф. Обера. Позднее гастролировала в Лейпциге (с пианистом И. Мошелесом) и Баден-Бадене, затем готовила оперные партии во Флоренции под рук. П. Романи и в 1862—68 с неизменным успехом пела в лучших оперных т-рах Турина, Генуи, Милана, Перуджи, Флоренции. За это время выступила в 14 операх, среди к-рых "Дон Жуан" В. А. Моцарта, "Норма" В. Беллини, "Лукреция Борджиа" Г. Доницетти, "Эрнани" Дж. Верди, "Ломбардцы в первом крестовом походе" Дж. Верди (в партии Джизельды; среди её партнёров были итал. певцы В. Морель и Э. Фреццолини).

С 1868 жила в Ницце, где выступала в концертах. В том же году гастролировала в Лондоне и Париже. В концертах исп. арии и романсы (на яз. оригинала). Репертуар включал произв. Ф. Шуберта, Р. Шумана, Л. Бетховена, романсы рус. композиторов. С 1873 жила в Москве, где принимала участие во многих концертах РМО п/у Н. Рубинштейна. П. Чайковский отмечал прекрасное исп. ею арии Бетховена "Ah! perfido!", а также романсов рус. композиторов: "Два превосходных романса — персидскую песню Рубинштейна и несказанно прелестную колыбельную песнь Глинки певица исполнила художественно и все с тем же утонченным чувством меры и изяществом, которые свидетельствуют о её вполне зрелом таланте"*.

Обладала сильным голосом обширного диапазона. Муз. критики разных стран отмечали у певицы изящество вкуса и артистич. дарование, владение "мастерством одушевленной игры, умением придавать и игре, и пению особую прелесть и грацию". Н.-Д. называли "Северной звездой", голос её сравнивали с голосом Ж. Фодор, а игру — с драм. искусством Э. Рашель. Талантом певицы восхишались И. Тургенев, Ф. Глинка и А. Апухтин, посвятивший ей стихи:

Я слушал Вас... Мои мечты
Летели вдаль от светской скуки;
Над шумом праздной суеты
Неслись чарующие звуки.

Я слушал Вас... и мне едва
Не снились вновь как в час разлуки —
Давно замолкшия слова,
Давно исчезнувшие звуки.

Я слушал Вас... и ныла грудь,
И сердце рвалося от муки,
И слово горькое: "Забудь!"
Твердили гаснувшие звуки.

(1858. 30 декаб.).

Вела педагогич. деят-сть в моск. Мариинском ин-те. Среди её учениц — Е. И. Збруева.

Архивные материалы певицы хранятся в РГАЛИ, ф. 811, 18 ед. хр., 1851—1905.

Соч.: Очерки моих воспоминаний (рук., 1905) — в РГАЛИ, ф. 811, оп. 1, ед. хр. № 1;

То же // Рус. старина. 1906. № 12.

Лит.: Памяти Н. А. Неведомской-Дюнор // Рус. ведомости. 1905. № 31. С. 3;

Чайковский П. И.* Музыкально-критические статьи. — М., 1953. С. 112, 116.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » СЕМЁНОВ Алексей Васильевич.